Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Разбудил меня не привычный звук будильника и даже не сосед с перфоратором, который второй год не мог закончить ремонт в соседней квартире, а похожий на колокольный звон. Это были не церковные колокола. Их я не единожды слышала, когда приезжала к бабушке в деревню, но что-то отдаленно напоминающее его. Не мелодичный перезвон и даже не тревожный набат, непрекращающийся звук, который то затихал, то становился громче.

Я протянула руку к тумбочке. Боясь проспать, всегда оставляла будильник на ней. Рука наткнулась на пустоту, чуть дальше нащупала какую-то плотную ткань, и только. Шторы? Вряд ли. Окна моей квартиры выходили на солнечную сторону, так что я их всегда закрывала, а кровать поставила максимально далеко от окна. Так далеко, насколько позволяли мои двадцать восемь квадратных метров личного пространства.

Звон не прекращался. Словно волна, накатывал и отступал с завидной периодичностью. В нем слышалась тихая грусть, боль от невозможности что-то изменить, тоска. Он как нельзя лучше соответствовал моему настроению в понедельник.

Я открыла глаза. Надо мной висел какой-то полог вроде тех, что закрывали кровати аристократов в Средние века. Я видела такие в кино и музеях, но никогда так близко. Закрыла глаза и открыла снова – ничего не изменилось. Тот же полог из темной тяжелой материи, резные деревянные столбики, расположенные по углам кровати, высокое стрельчатое окно напротив. Звук доносился именно оттуда, с улицы.

Кажется, я сошла с ума или на пороге сумасшествия.

Сим-сим, сим-салабим – что еще говорят в таких случаях? Мама!

Нет, так не бывает. Ведь не бывает же?

Я потрогала деревянный столбик, покрытый лаком, шершавую ткань полога, опустила глаза ниже. На мне было вчерашнее черное платье, в котором я провожала в последний путь Берхарда. То есть не я, конечно, а Аделин. Благодаря многочисленным иллюстрациям в книге, я хорошо представляла себе этот наряд. Шерсть тонкой выделки, прямой крой, никаких украшений – именно так должна выглядеть скорбящая вдова. Но я не она.

Я перекатилась на край шикарной двуспальной кровати, точь-в-точь такой, как ее описывал автор романа в главе о первой брачной ночи героини. По традиции супруги в этом мире ночевали в разных спальнях, но Берхард редко оставался у себя. Потом завел вторую жену и вовсе ночевал то там, то тут. Мерзость какая! Нет, никогда не смогла бы делить любимого человека с другой женщиной, тем более с родной сестрой.

Аделин то ли так сильно любила его, по задумке автора, то ли боялась одиночества и осуждения общества, то ли считала своим долгом принять такую судьбу. Как бы то ни было, не мне ее судить. Есть вопросы поважнее. Например, что делать и как выбираться из этого состояния? Вчера меня ударило током, я упала и потеряла сознание. Хорошо, видимо, приложило, если я все никак не приду в себя.

– Фрейя, вы проснулись? Вам помочь?

– Позже. Пока принеси черное покрывало.

Я открывала и закрывала рот, шевелила губами, но это был не мой голос, не те слова, которые я собиралась произнести. Не мои руки – слишком тонкие пальцы, нежная кожа без единого изъяна. Точно не мой мир.

– Теперь твой.

Обернулась. В нескольких метрах над полом парила полупрозрачная фигура. Я видела сквозь нее оконную раму, деревья, проплывающие по небу облака и одновременно призрак женщины. Именно такими их показывали в кино. Но самым странным было то, что я не испытывала страха или удивления, как будто кто-то отключил мои эмоции, оставив только разум.

– Кто ты?

Глупый вопрос, но ничего умнее в голову не пришло.

– Аделин.

Словно в подтверждение этих слов фигура на глазах стала меняться, обрела объем. Контуры стали более четкими, а лицо узнаваемым. Передо мной и правда была героиня прочитанного мной романа.

– Не может быть.

– Может, если очень захотеть, – ответил призрак. – Ты хотела изменить судьбу, пусть и чужую, а потеряла смысл жизни. Умерла в ту минуту, когда узнала о гибели Берхарда. Лишь тело продолжало жить. Но у меня есть долг. Без моей магии дерево чар не будет плодоносить. Оно и так уже погибает, а с ним и Туманный утес. Я молилась богам, и они послали тебя. Верю, что ты позаботишься о моей земле и людях, поможешь сестре воспитать маленького Берда достойным человеком, таким, как его отец. Мое место рядом с мужем. Здесь меня больше ничего не держит. Прощай!

Образ тускнел на глазах. Краски размывались. Сквозь фигуру молодой женщины снова проступили очертания оконной рамы и пейзажа за ней, кровати и других предметов мебели.

– Постой! Так нельзя. Я не давала согласия.

– Прости, – ответила Аделин. – Я ничего не могу исправить. Надеюсь, ты будешь счастлива здесь, как была когда-то счастлива я.

– Пожелание хуже проклятия, если вспомнить, как ты жила.

– Прости.

Призрак растворился в воздухе, будто его и не было вовсе, оставив после себя лишь легкий аромат озона. Сделал подарок, ничего не скажешь.

Я обошла кровать, сорвала ткань, закрывающую зеркало в знак траура. В отражении был кто угодно, только не я. На меня смотрела довольно высокая стройная молодая женщина. Темно-каштановые волосы вились крупными кольцами, спускаясь до поясницы. Карие глаза под припухшими от слез веками гневно сверкали. Они казались особенно яркими на фоне бледной кожи, как нежные розовые губы. Аделин была красива, но я не она.

В отчаянии ударила по стеклу кулаком. Не знаю, из чего оно было сделано, но точно не из стекла. Отражающая поверхность едва ощутимо спружинила. Ни трещин, ни тем более осколков. Такое при всем желании не получится разбить.

– Аделин, – позвала негромко. – Боги!

Мне, ожидаемо, никто не ответил. То ли моя предшественница была так убедительна, то ли местные высшие силы не посчитали нужным откликнуться на мой зов. Быть может, существовали какие-то ритуалы, которые позволяли с ними общаться, но мне они были неведомы. Этим занимались жрецы, а просить помощи у Ульфарикса я точно не стала бы. Решит еще, что от горя я сошла с ума.

Я и правда ощущала себя ненормальной, но не из-за потери Берхарда, а из-за глупого желания, изменившего мою жизнь. Что ж, Ада, ты хотела новую жизнь? Получи, распишись, привыкай к новым реалиям. Обратного билета не будет.

Глава 6

Мне хотелось оказаться в будущем. Перешагнуть несколько месяцев с той же легкостью, как перевернуть десяток страниц. Я делала так прежде, когда хотела узнать, что дальше ждет героев книги. Жаль, в жизни все иначе. Порой дни пролетают, не успеешь и глазом моргнуть, но чаще тянутся мучительно долго.

Мне достался второй вариант, должно быть, для того, чтобы я на собственной шкуре ощутила все “прелести” попаданства. Мне еще повезло: я знала язык, разбиралась в традициях и обычаях, потому до сих пор ни разу не ударила в грязь лицом. Какие-то странности в поведении можно было объяснить последними событиями: стрессом, потерей мужа. И все же я понимала, что мне предстоит еще многое узнать. Чем раньше начну учиться, тем лучше. Любая оплошность, допущенная мной, обрадует мою сестру, а я не хотела доставить ей подобное удовольствие.

Теперь даже мысленно я именовала Агнес сестрой, а Берхарда мужем. Нужно было привыкать к реалиям нового мира. Привыкать, чтобы жить, а не выживать. Может, и правда у Вселенной или местных богов на меня свои планы? Вдруг мне удастся совершить то, что не смогла сделать Аделин, потому что сдалась?

Я тоже сдалась, но это случилось там, в родном мире, где я была рядовым сотрудником социальной службы и неплохим волонтером. Люди приходили и уходили. Чаще ругались, реже благодарили. Не принято у нас говорить спасибо человеку за хорошо сделанную работу. По-настоящему меня любили, пожалуй, только собаки.

Все это осталось в прошлом. Так почему бы не начать жизнь заново, тем более что на моих плечах теперь еще большая ответственность, чем была. Кто-то должен позаботиться о Туманном утесе и его жителях. Поскольку своим появлением здесь я обязана Аделин и местным богам, думаю, можно рассчитывать на благосклонность хотя бы последних.

Так, мне нужна библиотека: заметки, справочники, исторические труды – любые книги, из которых я могу почерпнуть нужные сведения об этом мире и вверенных мне землях. Можно расспросить людей, того же управляющего, если таковой здесь существовал, но со стороны это будет выглядеть очень странно. Кто будет уважать фрайю, которая за семь лет ничего не узнала о своем новом доме? О моих правах теперь, после гибели мужа, тоже неплохо бы разузнать.

С одной стороны, Аделин была своего рода хранительницей этих мест, с другой – наследника родила не она, а Агнес. Следовательно, у сестры должно быть не меньше прав, чем у меня. Может, стоит перепоручить часть забот ей? Хорошая, идея, но что-то мне подсказывало, что она не справится. Ни сил, ни опыта ей не хватит, а желания заниматься делами у нее и подавно нет.

– Фрайя, – напомнила о себе служанка, – я принесла покрывало.

– Входи.

К ее приходу я успела привести себя в порядок. Благо кое-что из удобств имелось прямо в спальне, за неприметной дверью. Хорошо хоть по нужде не придется всякий раз бегать во двор. Умыться можно над тазиком водой из кувшина. Принять ванну уже не получится. Баня или купальня была только одна и располагалась на первом этаже. Так было в книге, а что на самом деле, я не знала.

Служанка помогла мне одеться. Я с пяти лет привыкла собираться сама, а тут пришлось терпеть. Хорошо хоть женщина делала все быстро и молча.

Сорочка из тонкого хлопка и черное шерстяное платье сели точно по фигуре. Черное покрывало Вилда (благодаря памяти Аделин, я знала имена и лица всех, кто работал в замке) закрепила заколками, оставив волосы распущенными в знак траура. Чулки и кожаные то ли закрытые туфли, то ли полуботинки на низком каблуке я надела сама.

– Белила? – уточнила служанка, протянула мне баночку с порошком.

Я взглянула на новую себя в зеркало и решила, что и так достаточно бледна. Покачала головой.

Мы спустились в трапезную. За длинным столом уже расположились Готфрид, две женщины лет сорока и с десяток мужчин. Последние встали, едва я вошла в комнату. Массивные стулья заскрипели по каменному полу.

Я кивнула присутствующим, села. Место моего супруга, как и место напротив, пустовали.

– Агнес спустится?

– Фрая плохо себя чувствует и просила простить ее, – ответила одна из женщин. – Так переживает, бедняжка.

– Как бы молоко не пропало, – вторила ей другая. – Придется тогда искать кормилицу.

Словно услышав их слова, заплакал ребенок. Сначала негромко, почти робко, но с каждым мгновением все требовательные и настойчивее. Я привстала со стула и снова села. Наверное, не стоило бросать все и бежать на помощь малышу. У него была мать, да и не по статусу мне так себя вести. И все же сложно было делать вид, словно ничего не происходит.

Ладно мужчины, но женщины поступили именно так: подвинув тарелки, охотно ели, негромко переговаривались друг с другом.

Ребенок заплакал громче. Я сдалась. Позвала Вилду и попросила сходить к сестре. Пока же пыталась хоть что-то съесть. Вчера вечером, во время поминального ужина, кусок в горло не лез. Завтрак, судя по положению солнца на небосклоне, я проспала. Силы мне еще пригодятся, но пока все мои мысли были там, рядом с племянником.

Служанка вернулась только десять минут спустя. Наклонилась ко мне и шепотом поведала о том, что Агнес оставила малыша одного, а сама заперлась в комнате Берхарда. Не откликнулась, когда Вилда позвала ее.

– Что с Бердом? – уточнила так же негромко. Видела, как женщины навострили уши в ожидании сплетен. Кто они такие и что забыли здесь?

– Грета присмотрит за ним, не волнуйтесь, фрайя.

Я кивнула. Еле дождалась окончания обеда, простилась и поспешила наверх с твердым желанием поговорить с сестрой. Память Аделин подсказала, куда идти.

Остановилась перед массивной дверью, украшенной изображениями цветов и плодов дерева чар, дубовыми листьями – символом рода моего мужа и каким-то крылатым созданием, отдаленно напоминавшем дракона. Постучала, потом еще и еще раз, попросила разрешение войти. Если бы не шорох, решила бы, что в комнате пусто.

– Вилда, принеси, пожалуйста, ключи от этой комнаты.

Служанка держалась позади меня, в двух шагах, но сейчас выступила вперед. Поклонилась и произнесла:

– Они при вас, фрайя, на поясе.

Точно! Как хозяйка замка, Аделин имела доступ ко всем комнатам, кроме кабинета мужа. Осталось только найти нужный ключ.

Я перебрала десяток под недоуменным взглядом Вилды. Могла бы объяснить свое незнание тем, что прежде мне не доводилось так проникать в спальню хозяина дома, но передумала. Мою откровенность не оценят и не поймут. Мне теперь не по статусу расшаркиваться перед слугами.

Наконец, нужный ключ был найден. Я открыла дверь и снова закрыла за собой, оставив Вилду снаружи. Женщина даже шею вытянула, но не посмела ослушаться.

Агнес лежала на кровати, завернувшись в покрывало, в обнимку с мужской рубашкой. Сестра никак не отреагировала на мое появление. Мыслями она была где-то далеко.

С одной стороны, ее состояние было понятно, если предположить, что она тоже любила Берхарда. С другой – хотелось взвыть от бессилия и злости. Сначала Аделин ушла, оставив меня разгребать проблемы. Теперь Агнес оказалась на пороге депрессии. Что они обе нашли в этом мужчине, который стал мужем обеим? Почему злились на мир, традиции, друг на друга, но только не на него?

– Несси, – почти детское ласковое обращение само всплыло в памяти, – послушай меня.

Я села на кровать, коснулась плеча сестры. Агнес вздрогнула, словно только теперь заметила меня. Подняла заплаканные глаза, сжалась, как испуганный дикий зверек.

– Оставь меня в покое, – произнесла она бесцветным голосом.

– Несси, я понимаю и разделяю твою боль. – Я не лукавила. То давящее чувство, которое я ощутила, едва узнав о гибели Бернарда, прочно поселилось внутри и не отпускало. – Но у тебя есть сын. Он…

– Ты не понимаешь и никогда не понимала, – ответила сестра. – Я полюбила Берхарда с первой встречи, когда он только приехал свататься к тебе. Если бы он подождал несколько лет до моего совершеннолетия, тебя вовсе не было бы в нашей жизни. Я потеряла не только мужа, но и смысл жизни. Уйди!

Она отвернулась, уткнулась лицом в подушку, разрыдалась.

Я глубоко вздохнула и выдохнула. Попыталась сосредоточиться на насущных вопросах, а не на обиде, что заворочалась в душе. Я, значит, для нее препятствие, досадное недоразумение, с которым ей пришлось мириться. Раз так, то я тоже не стану щадить ее чувства.

– Вилда, – крикнула, хотя и так знала, что служанка осталась за дверью. – Прикажи одеть Берда потеплее и отнести в деревню. Пусть живет у кормилицы.

Глава 7

Я успела мысленно сосчитать до десяти, уже решила, что моя задумка провалилась, когда Агнес подняла голову с подушки. Ее взгляд обрел осмысленность, сфокусировался на мне.

– Зачем в деревню?

– Потому что там ребенок будет под присмотром, а ты сможешь сколько угодно предаваться страданиям вместо того, чтобы позаботиться о сыне.

Мне самой было неприятно то, что я говорила, но как иначе расшевелить сестру, не знала. Пришлось прибегнуть к методу шоковой терапии. Либо она возьмет себя в руки и поймет, что должна быть хотя бы ради ребенка, что связывал ее с любимым мужчиной. Либо я пойму, что рассчитывать на нее не стоит, и сама позабочусь о племяннике. Жестоко? Да, и все же я не жалела о сказанном. Почти, пока Агнес не вскочила с постели и не схватила меня за плечи.

– Это мой сын, – произнесла она, глядя мне в глаза, – наш с Берхардом, наша плоть и кровь, плод нашей любви. Ты не посмеешь отнять у меня ребенка.

– Нет, – мягко ответила ей. Мучить сестру у меня не было никакого желания. – Если ты будешь думать не только о себе, но и о Берде.

– Тебе не понять, что я чувствую, – добавила Агнес. – Не ты носила его девять месяцев, а потом в муках привела в этот мир. Ты не видела, какой радостью светились глаза мужа, когда он впервые взял на руки сына, наследника, которого ты так и не сумела ему подарить. Не ты видишь в нем черты любимого мужчины. Тебе не понять, что значит быть матерью. Не смей трогать моего ребенка!

Агнес вихрем вылетела из комнаты. Я сглотнула вязкий ком в горле, села на постель. Ноги не держали. Грудь сдавило от боли. Сколько можно? Сестра так и будет унижать меня, а я терпеть. Складывалось впечатление, что вместе с телом мне достался и характер Аделин, хотя бы отчасти.

– Вилда! – Я надеялась, что служанка еще не успела выполнить мой приказ. Агнес говорила достаточно громко, услышать ее не составило труда.

– Да, фрайя.

Женщина появилась на пороге комнаты, ничуть не смутившись. Вспомнилась местная поговорка: у фрайгера беда – слугам забава. Значит, еще не успела отдать распоряжения насчет ребенка. Хорошо.

– Мне нужны… – чуть было не сказала “бухгалтерские”, – хозяйственные книги. Хочу понять, всего ли вдосталь, нет ли недостатка в чем-либо. Потом пошли за управляющим.

Я могла бы не объяснять свои действия, но так мне было легче успокоиться. Нужно заняться делами, чтобы совсем не раскиснуть.

– Фрайгер Герхард уже здесь и просит принять его. Кажется, он принес не самые приятные новости. Поговаривают, что…

– Посмотрим, – перебила ее, не желая опускаться до сплетен.

Итак, управляющий все же имелся – это хорошая новость. Плохая заключалась в том, что он появился так внезапно. Возможно, не стоило раньше времени волноваться. Он мог регулярно наведываться с докладами и по другим вопросам. И все же меня терзали сомнения. Неспроста все это, ой неспроста.

У дверей кабинета Берхарда меня уже ждал высокий полноватый мужчина в неброском, но дорогом сюртуке. Герхард прищурился, придирчиво оглядел меня – на самом деле всего мгновение, но мне не понравился его взгляд. Гость оценивал меня, как кобылу на торгах. Хорошо хоть в рот не заглянул проверить, все ли зубы на месте.

– Идемте, – пригласила его после короткого приветствия.

– Куда? При всем уважении, уж не думаете ли вы, что я войду в кабинет маркграфа без его на то согласия?

Кустистые брови мужчины поползли вверх. Полные губы сложилось буквой “о”.

То, что муж мертв, Герарда не смутило. Он оставался верен традициям, согласно которым никто не мог находиться в кабинете без позволения хозяина. С одной стороны, это хорошо, с другой – порой бессмысленно и создает лишние сложности. Может, рискнуть?

Я все же открыла дверь. Управляющий не последовал за мной. Вилда охнула, будто я какое-то святотатство совершила. Где прикажете говорить? В большом зале, где постоянно снуют горничные, заглядывают конюхи и просто просители? Здесь больше ушей, чем на улице. Может, на кухне, где женщине самое место?

Кабинет идеально подходил для приватных разговоров. Там, внутри, должно быть, остались бумаги, счета, возможно, расписки и даже деньги. Как теперь все это получить? Не платить людям жалованье, голодать, но блюсти традиции?

– Пойдемте в парк, там нам никто не помешает, – предложил Герхард. – Только оденьтесь потеплее. Сегодня опять ветрено и холодно.

Последние слова он произнес таким тоном, будто ожидал от меня извинений за плохую погоду. Ничего, потерпит. Управление климатом точно не в моей власти.

Расторопная Вилда принесла два плаща. Один подала управляющему, дабы мужчина помог мне одеться. Второй надела сама. Бесполезно было просить ее остаться. Она заботилась о моей репутации. Женщина не могла без сопровождения находиться в обществе постороннего мужчины, даже если он служил ей, был старше лет на пятнадцать и не пытался делать двусмысленные намеки. Традиция, ничего не поделаешь.

Мы втроем вышли на улицу. Герхард не обманул: ветер и правда разошелся не на шутку. Срывал с деревьев листья, ломал сухие ветки, бросал их под ноги. Поднимал пыль. Свистел так, что порой закладывало уши. Зато тут нас точно никто не мог подслушать.

Управляющий подал мне руку. Я приняла ее. Рядом с мужчиной как-то спокойнее в такую погоду. Вилда отстала от нас на несколько шагов.

– Фрайя Аделин, – начал Герхард, наклонившись ко мне, обдавая запахом свежего лука с перцем. Я поморщилась, но стерпела, лишь немного увеличила расстояние между нами. – Об этом многие говорят, но вы должны услышать плохие новости от меня. Дерево чар больше не приносит плоды.

Удивил так удивил. Мне этим деревом уже все уши прожужжали, а я до сих пор не разобралась, в чем его ценность. Плоды использовали в медицине. Это, пожалуй, все, что я знала о нем.

– Я понимаю, фрайя, что прошу невозможное с учетом последних событий, но вы должны взять себя в руки. Вы же понимаете, как много зависит от вас.

К сожалению, я не понимала и не могла спросить. По крайней мере, не здесь и не у этого человека. Пока, не придумав ничего лучшего, решила притвориться – похлопать ресницами, сделать вид, будто совершенно ни в чем не разбиралась. Так по сути и было, главное – не переиграть.

– Вы знаете мои обстоятельства, – начала я, пытаясь выиграть время и разговорить мужчину.

– В этом году, да, но что помешало вам в прошлом? Разве так сложно поделиться магией и дать нам всем надежду?

– Вы забываетесь!

– Простите, фрайя. Я желаю вам добра, поэтому говорю открыто. Другие будут молчать, но не стоит обольщаться. Они думают так же и так же ждут чуда.

Я вздохнула. Знать бы еще, как использовать данные мне способности, которых, к слову, я не ощущала. В книге этому моменту уделялось не так много внимания, или я что-то упустила. Автор лишь писала, что на следующий день после свадьбы Аделин напитала дерево магией. Вскоре после этого наступила весна. Значило ли это, она все-таки управляла сменой времен года или же дело в особом ритуале пробуждения природы? Вряд ли кто-то ответит мне на это вопрос. Придется проверять опытным путем.

– Если так, то поедемте прямо сейчас.

– Куда? – переспросил управляющий.

– К дереву чар.