Текст книги "Новая жизнь Аделин (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 44

Утром седьмого дня Арн принес новости. Из окна кабинета я видела, как он собрал вокруг себя людей и произнес:

– Дерево чар снова цветет.

Для меня они давно не были таковыми, а жители Туманного утеса не сразу обратили внимание на изменения или не верили до последнего. Теперь они, не стесняясь, выражали свою радость. Я слышала смех и шутки во дворе. Две горничные взялись за руки и закружились во дворе. Кто-то позвал меня. Пришлось оставить дела и выйти на улицу.

– Фрайя Аделин, фрайя Аделин, весна пришла! – слышалось со всех сторон.

Я улыбалась в ответ. Моя весна давно цвела, смотрела на меня из глубины драконьих глаз, говорила его голосом. Еще три дня, напомнила себе, и он вернется.

– Едут! – крикнул дозорный с крепостной стены.

Мне бы радоваться, но я понимала, что еще слишком рано. Рихард не успел бы добраться до столицы и вернуться за столь короткий срок. Еще и на разговор с кенингом требовалось время. Сомневаюсь, что последний принял бы маркграфа, едва тот попросил о встрече.

– Пешие, – отозвался другой дозорный и, не дожидаясь моего приказа, добавил: – Открыть ворота.

– Кто разрешил? – подобно грому прозвучал голос Готфрида.

Командир появился мгновением позже. Он пытался сдержать эмоции, но на щеках играли желваки. Левая ладонь лежала на рукояти меча.

Дозорный не ответил. Мне это не понравилось. Не то, чтобы я подозревала его в предательстве, и все же не хотела рисковать. Смутное беспокойство перерастало в тревогу.

Стражники не посмели ослушаться прямого приказа. В растерянности переводили взгляд то на командира охраны, то на его помощника, что дежурил этим утром на крепостной стене.

– Позже поговорим, – буркнул Готфрид. Сам подошел к воротам и открыл смотровое окно. – Боги!

Люди напряженно молчали. Даже воробьи притихли. Только одна собака скулила и металась по загону.

Мы ждали. Молоденькие горничные замерли слева от меня. Справа переминались с ноги на ногу конюхи. Кухарка и поварихи выглянули из окна. Вилла беззвучно шевелила губами. Даже Агнес прервала свое добровольное заточение и спустилась к нам. Одна, без ребенка. Я поймала ее испуганный взгляд и пожала плечами. Сама знала не больше других.

– Открыть ворота!

Голос Готфрида прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Я подалась вперед, но не смогла сделать и шага. Смотрела, как распахнулись деревянные створки. В проеме появилось трое мужчин. Худые, грязные, в лохмотьях, они двигались с трудом. Двое использовали палки вместо костылей. Лишь один шел сам.

Этот последний привлек мое внимание. Несмотря на немытые, висевшие паклей волосы, длинную бороду, впалые щеки, его лицо отчего-то показалось мне знакомым.

Он тоже смотрел только на меня, будто видел не впервые.

– Аделин, – произнес тот, кого я не надеялась больше увидеть.

– Я знала, верила, что ты вернешься, – отозвалась Агнес.

Мир вдруг закружился. Колени подкосились. Я покачнулась и упала. Последнее, что слышала, был голос сестры. Темнота поглотила меня.

Очнувшись, я долго не открывала глаза. Боялась. Мне показалось, что я вернулась в свой мир. Быть может, это даже к лучшему. Но стук ставень, неразборчивое бормотание Велды, когда она закрывала окно, развеяли мои сомнения.

Я пыталась осознать случившееся, понять, что делать дальше. Надеялась, что незваные гости привиделись мне. Нет, я никому не желала зла, но и от собственного счастья не собиралась отказываться. Не могли же боги проявить такую жестокость. За что? Я ничего дурного не сделала. Думала, что они, напротив, на моей стороне, иначе зачем было переносить мою душу в это тело, а теперь давать надежду?

Аделин! Я и ненавидела эту женщину, из-за которой оказалась в чужом мире, и жалела. Она отказалась не только от дара, от самой жизни, чтобы быть рядом с любимым мужчиной, а тот и не думал умирать. Даже не представляю всю степень разочарования, испытанного хранительницей, когда ее душа вознеслась и не обнаружила в небесных чертогах дух мужа. Боги проявили высшую степень коварства, покарали ее, а расхлебывать опять придется мне.

Я застонала, чем привлекла внимание своей служанки.

– Фрайя Аделин, как вы себя чувствуете? – Прохладная рука легла на лоб вместо уже теплой ткани, пропитанной какими настройками. – Что-то болит?

Душа, хотела бы признаться ей, но задала вполне ожидаемый вопрос:

– Что случилось?

– Вы в обморок упали, – выдала очевидное служанка. – И… – она замялась, – ваш муж вернулся.

– Кто?

– Муж, – еще тише добавила она, отметая последние сомнения в том, что я ошиблась, – фрайгер Берхард. Он уже несколько раз приходил, спрашивал о вас.

– Мне плохо, я никого не хочу видеть.

– Фрайя…

– Никого! – повторила громче. – Уйди, пожалуйста.

Я повернулась на бок, спиной к служанке. Уткнулась лицом в подушку. Дождалась, пока за Велдой закроется дверь, и только тогда дала волю слезам. Никогда никому не желала зла, всегда старалась помочь даже незнакомым людям, так неужели не заслужила хоть капельку счастья? Мне неважно было, как Берхард выжил, где провел этот месяц. Я мечтала только об одном – никогда больше не видеть его, не зависеть от его воли.

Перестав сдерживать эмоции, я даже не плакала, рыдала, выплескивая всю боль и обиду. Едва не проклинала и саму Аделин, и ее внезапно воскресшего мужа. Не представляла, как теперь жить, что сказать Рихарду. В случившемся не было моей вины, но, кажется, больше не было и будущего у наших отношений.

В какой-то момент я все же уснула. Во сне видела свою старую квартиру, себя в обнимку с ноутбуком, каких-то посторонних людей с фотоаппаратами и планшетами в руках. Картинка мигнула и погасла. Осталось только гнетущее ощущение невозможности что-то изменить. В том мире меня больше не существовало, в этом – моя жизнь превратится в настоящее испытание, муку, которую не пожелаешь и врагу.

Если бы у меня был телефон, электронная почта – любое средство связи, я могла бы предупредить Рихара. А так… Тщетно, все тщетно.

Я с силой ударила по ни в чем неповинной подушке. Натянула одеяло на голову и попыталась спрятаться. Кто-то стучал в дверь, но я молчала. Пусть думают что хотят. Меня ни для кого нет. Меня самой, кажется, больше нет.

В следующий раз я проснулась глубокой ночью. В полной темноте, чувствуя чье-то присутствие, боялась не то повернуть голову, даже пошевелиться. Надеялась, что незваный гость посчитает меня спящей и уйдет. Но кровать прогнулась, кто-то сел рядом. Протянул руку и коснулся моего плеча.

– Мне так не хватало тебя, – прозвучал знакомый и абсолютно чужой голос. – Самым страшным наказанием было умереть, не увидев тебя еще раз.

Берхард (теперь я точно знала, что это он) наклонился и поцеловал меня в висок, скулу, убрал волосы, открыв шею. Прижался губами к коже. Рукой накрыл мою грудь так спокойно, словно имел на это право.

И тут я отмерла. Оттолкнула мужчину. Потянула на себя одеяло, будто оно могло защитить меня. Вжалась в спинку кровати.

– Аделин, моя дорогая, что с тобой случилось?

Случился ты! Ты пришел и разрушил мое счастье. Эти слова я хотела крикнуть ему в лицо, но из пересохшего надсаженного рыданиями горла вырвался лишь жалкий хрип.

Бархард зажег свечу. Налил из кувшина какой-то отвар и протянул мне. Не отпустил чашку, когда я попыталась ее взять. Придержал, чтобы не уронила. Какая забота!

– Я не дух, Аделин. – Он взял мою руку, приложил ладонь к гладковыбритой щеке. – Я вернулся. Теперь все будет, как прежде.

– Нет, – покачала головой. – Все изменилось. Я изменилась. Ты…

– Я едва не погиб. Мы выжили только благодаря тому, что провалились в какую-то полость в пещере. – Голос, полный печали, звучал спокойно, без толики осуждения. – Питались всякой дрянью. Слизывали влагу с каменных стен. Потребовалось время, чтобы найти выход, выбраться, а после вернуться в Туманный утес, к тебе. Не отталкивай меня, Аделин. Ты и Берд – самое дорогое, что у меня есть.

– Агнес… – Я все еще говорила с трудом, но не собиралась молчать.

– Агнес все понимает.

– Она любит тебя, – прошептала ей, – а ты не замечаешь. Иди к ней.

– А ты, Аделин? Ты еще любишь меня?

– Я устала и хочу спать. Извини.

Я отвернулась, не позволив Берхарду снова поцеловать меня. Его губы скользнули по щеке. Он ушел, меня оставив наедине с моими страхами и сомнениями.

***

Едва забрезжил рассвет, вскочила с постели. Плеснула в лицо холодной воды, оделась и выскользнула из комнаты. Растолкала Арна, умудрившегося задремать в конюшне рядом со стойлом недавно ожеребившейся кобылы. Благо хоть внутрь не полез, иначе лошадь могла бы затоптать его. Еле дождалась, пока парень запряжет коня в легкий двухместный экипаж, пока стражники откроют ворота.

Первым порывом было ехать в столицу. Я надеялась хотя бы на обратном пути перехватить Рихарда. Несмотря на то что туда вела лишь одна дорога, риск разминуться был слишком велик. Могла бы поехать к дереву чар, но оно все же исполняло иные функции и ничем не могло мне помочь. Оставался только один человек, на которого я могла рассчитывать.

– Отвези меня к Ульфариксу, – приказала сонному вознице. Еще не знала, что сказать жрецу, насколько можно довериться этому загадочному человеку. Надеялась, что он хотя бы выслушает меня и не осудит.

Глава 45

Небольшой старинный дом спал, как и его обитатели. Стало стыдно оттого, что своими проблемами я смогла разрушить царившую здесь идиллию. Выждала несколько минут и все же покинула экипаж, оставила задремавшего возницу. Медленно шла по вымощенной камнем дорожке. Миновала живую изгородь из кустарников. Растения преобразились: ожили, зазеленели. На некоторых веточках появились крошечные белые и голубые бутоны. Первые пчелы уже нетерпеливо кружили над ними в ожидании лакомства.

Я замерла на пороге. Оглянулась через плечо на медленно поднимающееся над горизонтом солнце, занесла руку, чтобы постучать. Дверь открылась еще до того, как я коснулась ее. В проеме появился Ульфарикс, сонный, но не раздраженный. Он на ходу завязывал пояс своего балахона и не выглядел застигнутым врасплох, будто ждал, что я приду. Не удивлюсь, если боги и правда предупредили его, дав некий знак. Как-то же он общался с ними, чтобы доносить волю небесных покровителей до простых смертных.

– Тише, – прошептал жрец, даже поднес палец к губам. – Идем.

Проводил меня в сад, усадил за стол и попросил подождать, будто давал время собраться с мыслями. Знал бы, какая пустота царила в моей голове, не оставил одну. Впрочем, долго ждать себя жрец не заставил. Вернулся с двумя большими кружками травяного чая. Поставил одну передо мной и сел напротив.

Тонкий аромат чабреца приятно щекотал ноздри. Цветочный мед смягчил легкую горчинку. Я пила мелкими глотками, пока на дне не осталось и капли. Обжигающе горячий напиток успокоил душу и согрел тело.

Ульфарикс терпеливо ждал. Лишь когда я поставила пустую кружку на стол, предложил налить еще чаю.

– Достаточно, – ответила ему. – Я готова.

И, не скрывая ничего, как на исповеди, рассказала обо всем, что произошло за последние недели и в замке, и за его пределами. Поделилась страхами и сомнениями. Умолчала лишь о своих чувствах к Рихарду и ночи, проведенной с ним. Это были только мои воспоминания. Ими я не собиралась ни с кем делиться.

Жрец выслушал молча. Едва я значила говорить, сходил за второй порцией чая. Принес с собой не только его, но и небольшой мешочек из черного бархата, расшитый золотыми нитями. Последний так и притягивал взгляд. Оставалось только гадать, что в нем. Но хозяин не спешит удовлетворить мое любопытство, а я не решалась спросить.

– Сначала я должен напомнить тебе о долге, – произнес Ульфарикс. Я ожидала от него чего угодно, но не этих слов. – Без тебя дерево чар зачахнет в ожидании новой хранительницы. Сама жизнь в Туманном утесе окажется под угрозой. Ослабнет магическая завеса, которая защищает нашу страну от внешних угроз.

– Я не знала. Думала, что каждое дерево и его хранительница отвечают только за определенную марку и не оказывают влияние на другие.

– Об этом мало кто помнит, разве что кенинг. Поэтому он так ревностно следит за тем, чтобы не нарушится порядок вещей. Тебе эти знания ни к чему. Ты не за тем пришла, дитя. На чем я остановился? – спросил жрец, хотя я не сомневалась в том, что он ни на мгновение не терял нить разговора. Таким хитрым образом напоминал мне об ответственности. – Без хранительницы зачахнет марка, – повторил он, будто готовил меня к тому, что выхода нет, придется смириться. – Без любви зачахнешь ты. Берхард едва ли способен снова зажечь в твоем сердце огонь. – Я отрицательно покачала головой. – Так чего же ты хочешь от меня?

– Хочу узнать, как мне получить развод.

Ульфарикс присвистнул как настоящий хулиган, ухмыльнулся. Взял в руки мешочек, потянул завязки и высыпал на ладонь плоские камешки. Накрыл их второй ладонью, несколько раз встряхнул и, не отводя от меня взгляд, бросил на стол.

Все камни были одной формы, отличались лишь цветом и знаками, начертанными на их поверхности. Я насчитала дюжину. Сам процесс гадания оставался для меня загадкой. Пришлось ждать, пока жрец прочтет послание богов и, надеюсь, поделится со мной этим знанием. На лице мужчины эмоции сменялись так быстро, что я не успевала прочесть их. Зато отвлеклась от основного вопроса. Отвлеклась, но не забыла о нем.

– Любопытно, – наконец произнес Ульфарикс, – очень любопытно. Если все сложится именно так…

Он провел рукой по лысой голове, покрытой замысловатыми татуировками. Постучал указательным пальцем по затылку. Вздохнул, будто еще раздумывал, стоит ли делиться со мной увиденным или лучше промолчать. Выглядел так, будто заглянул в будущее. Возможно, именно так общался с богами.

– Прошу вас.

Я готова была умолять его, так велико было напряжение. Мне тоже нужен был знать, хоть какая-то подсказка, которая позволит мне сохранить в душе надежду.

– Боги приготовили последнее испытание, – ответил жрец. – Не для тебя. Все, что ты могла сделать, уже сделала. Даже больше, чем следовало ожидать, – он мягко, по-отечески улыбнулся. – Когда придет время, я помогу тебе. Возвращайся домой и жди.

Верить, ждать у моря погоды, сидеть сложа руки, пока другие распоряжаются моей судьбой. Как же я устала от этих игр!

– Вы не ответили на мой вопрос. Скажите, я могу получить развод?

– Могла бы, когда твой супруг решил жениться снова. Помнишь, я предлагал тебе? Но ты отказалась.

– Это не я! – воскликнула и прикусила язык.

– Знаю, – ответил он, вновь подтвердив мои догадки, – поэтому помогу тебе. Ты не должна расплачиваться за чужие ошибки. Ступай и ничего не бойся. Боги на твоей стороне, дитя.

Мне ничего не оставалось, как поблагодарить его и уйти. Ничего нового не узнала, но хотя бы выговорилась и поняла, что рассчитывать нужно в первую очередь на себя. Нельзя опускать руки.

На обратном пути заехала к дереву чар. Долго стояла, прислонившись к теплому шершавому стволу. Говорила как со старым другом и заранее просила прощение на случай, если мне все же придется уехать или даже бежать. Сомневаюсь, что Берхард отпустит меня, особенно теперь, когда дар Аделин проснулся во мне. Тогда ему придется найти другую хранительницу. Даже если ему повезет, она вряд ли потерпит соперницу в лице Агнес.

Дерево шелестело листвой. Меж его ветвей то и дело мелькали сизокрылые птицы, напоминавшие оперением голубей, а размерами и формой крыльев ласточек. Они весело щебетали в отличие тружениц пчел, что перелетали от цветка к цветку, собирая нектар. И те, и другие дождались своей весны, как я дождалась любви. Ловили каждое мгновение и подавали мне пример надежды и веры. Рано сдаваться. Если я не вижу выход из сложившейся ситуации, это не значит, что его нет, только то, что я пока его не нашла.

Глава 46

К моменту моего возвращения замок превратился в потревоженный улей. В Большом зале суетились слуги. Мужчины выносили сложенные у стены столы на улицу. Женщины накрывали их вышитыми скатертями и расставляли посуду. Виночерпий прикатил большую бочку и тут же наполнял сосуды бордовой жидкостью. Во дворе расчистили площадку, засыпали опилками. На вбитых в землю шестах натянули полотняные навесы – защиту от дождя. Из кухни доносились ароматы жареного мяса, запеченной рыбы и овощей. Люди готовились к празднику в честь наступившей весны и возвращения Берхарда.

Интересно, это была его идея или Агнес? Думаю, второе вероятнее. Из нас четверых только она оказалась в выигрыше: вернула любимого мужчину, сохранила положение в замке. Такой успех стоило отметить.

После двух лет неопределенности Туманный утес действительно нуждался в празднике. Даже я понимала это, хотя и не разделяла всеобщее ликование. Считала, что прежде следовало закончить текущие дела, залечить раны, оправиться от потрясений. Опасность, которая нависла над нами, тоже никуда не делась. Пусть разбойники и не давали о себе знать с момента пропажи Берхарда, это не значило, что они ушли. Могли отступить, но не отказаться от добычи камней.

Я бы поделилась своими соображениями с Готфридом, но не нашла его, а другим не доверяла так, как старому командиру. Поскольку все были заняты делом: кухарка не нуждалась в подсказках, остальные слуги тоже справлялись, я уединилась в библиотеке и провела несколько часов за чтением “Свода законов”. Закрыв увесистый том, не найдя в нем ничего нового, только вздохнула. Сколько бы не размышляла, не могла найти ни одну причину, которая позволила бы мне получить развод. Это следовало сделать раньше, когда Берхард привез Агнес в качестве невесты. Теперь требовалось нечто экстраординарное, чтобы разорвать этот союз. Ох, Аделин, что же ты натворила? И себя перехитрила, и меня загнала в ловушку.

Я чувствовала себя слабой, опустошенной. Понимала, что силы мне пригодятся, но не могла заставить себя поглотить даже ложку каши, не говоря о большем. Нервы сдали. Слишком серьезное потрясение я вчера испытала. А ведь еще недавно позволила себе мечтать и строить планы. Мое счастье оказалось слишком хрупким. Миг, и упорхнуло легкокрылой птицей, оставив после себя только горечь разочарования и осколки разбитых надежд.

Я вернулась в комнату. Не раздеваясь, легла спать. Благо меня никто не беспокоил, или я не слышала стука в дверь. Берхард оказался тактичнее, чем я ожидала. Не досаждал вниманием, не требовал объяснений. Возможно, понимал, что виноват и тоже несет ответственность за состояние марки, либо сейчас не нуждался во мне.

Я всячески избегала его. Больше думала о том, насколько еще мне хватит сил, прежде чем я впаду в уныние, рискуя повторить судьбу настоящей Аделин. Ульфарикс прав: от меня зависело слишком многое. Как бы тяжело ни было, как бы сильно не болела душа, я обязана позаботиться о дереве чар и жителях Туманного утеса. Любовь жила в моем сердце, значит, и магия никуда не делась.

***

Тем же вечером замок гостеприимно распахнул ворота. Любой мог прийти, поднять кубок за здоровье маркграфа, приобщиться ко всеобщему веселью. Можно было отпраздновать в тесном семейном кругу или с воинами, но Берхард стремился со всеми разделить свою радость. Многие восхищались его великодушием, открытостью, отсутствием снобизма. Я видела иное. Марка еще не оправилась от потрясений. Не следовало за один вечер растрачивать продукты, которых хватило бы на несколько дней. Тем более что крупами, зерном, вяленым мясом мы были обязаны Рихарду, а не его предшественнику.

Несмотря на отсутствие настроения и нежелание веселиться, я все же вышла на каменное крыльцо. Люди приветствовали меня, благодарили за возвращение весны, желали всяческих благ. Крики стали громче, когда рядом со мной появился Берхард. Протянул мне руку, но, не дождавшись ответного жеста, положил мою ладонь на сгиб локтя и повел вниз. Позади никем не замеченная следовала Агнес.

Я нарочно замедлила шаг, вынудив Берхарда остановиться. Дождалась сестру, кивнула в ее сторону. Мужу Аделин ничего не оставалось, как взять под руку вторую жену. Со стороны мы выглядели, должно быть, странной счастливой семьей, но я ничего не хотела скрывать. Маркграф хотел быть ближе к людям? Так пусть не только хвалится победами, но и несет ответственность за свои ошибки.

Берхард вышел вперед. Благодарил людей за терпение и верность. Выражал надежду на то, что теперь жизнь в марке станет еще лучше. Намекал на некие перемены, но прямо о добыче камней пока не говорил. Упомянул и мою сыродельню. Надо же, только сутки минули с момента его возвращения, а он уже был в курсе всех событий. Что ж, управленческого таланта ему не занимать.

Мы с Агнес стояли позади мужа.

– Мне не нужна твоя жалость, – прошипела она, – да будет тебе известно, что эту ночь Берхард провел со мной.

Я не посчитала нужным отвечать на этот выпад. Знала бы сестра, кому была обязана вниманием мужа, вела бы себя скромнее. Впрочем, она была влюблена и на многое закрывала глаза. Быть может, однажды она прозреет и испытает разочарование. Возможно, так и проживет в плену иллюзий. Я не осуждала ее, тем более не собиралась вмешиваться и давать советы. Со своей бы жизнью разобраться.

С момента возвращения Берхарда я ощущала себя чужой здесь, лишней. Задыхалась. Воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к маркграфу, отошла в сторону. Миновала ворота, но не решилась отойти слишком далеко. Сгущались сумерки. Я бы не потерялась, но не собиралась лишний раз рисковать.

Вдруг заметила, как от стены отделилась тень. Некто сделал несколько шагов, покачнулся и упал навзничь. Видимо, перебрал на празднике. Надо бы его перевернуть, пока не задохнулся, и позвать на помощь.

Я успела сделать только несколько шагов, как кто-то толкнул меня сзади. Не давая опомниться, зажал мне рот рукой. Шеи коснулось что-то холодное, острое.

– Попалась? – произнес незнакомец и надавил сильнее. – Теперь посмотрим, на чьей стороне сила.

Страх спазмом сдавил горло. Я не кричала и не видела смысла сопротивляться. Лезвие кинжала кого угодно сделает сговорчивым, а я без того не отличалась смелостью. Боялась спровоцировать лишнюю агрессию и покорно пошла туда, куда меня вел похититель.