Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 24
Чем дальше мы двигались на север, тем больше я убеждалась в том, что аль-ахрир недаром назвали временем бурь. Ветер поднимал в воздух целые тучи песка, безжалостно бросал их в лицо. Песчинки острыми иглами впивались в кожу. Песок проникал под покрывало, забивался в нос, ощущался на языке.
Глядя на фигуру Повелителя, что двигался вторым после караван-джаным, сменив лошадь на верблюда, я недоумевала: почему так? Он мог укротить саму стихию, но ничего не предпринимал. Должно быть, страдал так же, как остальные, терпел неудобства, но не пытался умилостивить духов, договориться с ними. Что, если все его способности ограничивались фокусами, которыми развлекали толпу сабиры, воры и артисты, что кочевали по Декхне, не имея ни земли, ни дома? Мог ли он оказаться одним из них, хитрецом, который умело пускал пыль в глаза, но был неспособен на нечто большее?
Я не знала ответа на этот вопрос. Не понимала мужчину, который изменил мою жизнь, лишил дома и показал целый мир. Что бы я ни говорила, как бы ни обижалась, в глубине души понимала, что благодаря ему я узнала ценность простых вещей. Как бы ни сложилась моя дальнейшая жизнь, никто не отнимет у меня воспоминания. Словно драгоценные бусины, я нанизывала на нить рассветы в пустыне, неспешные разговоры на привале, вкус мяса из печи, мудрые слова Руфии. Я сохраню их в своем сердце рядом с образами Абхи и отца, каким я помнила его в детстве, до того как он превратился в алчного тирана.
Повелитель дал мне многое, но и цену требовал немалую. О, как я мечтала проникнуть в его мысли, понять, чего он хочет, к чему стремится. Что отличало его от других людей? Отчего даже мудрые караванщики прислушивались к нему, а воины едва ли не боготворили? Не красоту ценили эти суровые мужчины, хотя сложно было не заметить, что ни ростом, ни силой, ни умом духи не обделили Зафара. Благо на меня его чары не действовали. Он был одинаково вежлив со всеми. Лишь меня не удостаивал вниманием. Порой я чувствовала на себе его взгляд, а, может быть, мне лишь чудилось это.
– Куш!
Ветер донес короткое слово, подчинившись которому, верблюды опускались на песок. Мой Хиж тоже подогнул передние ноги. Я скатилась по покатому боку, потянулась, оглянулась. Люди спешивались, но не торопились разбивать лагерь. Я видела только несколько человек из тех, кто ехал передо мной или позади. Остальных скрыла стена песка, что с каждым мгновением становилась все плотнее. Вот уже и солнце скрылось, превратившись в едва различимую бледную лепешку, брошенную нерадивой хозяйкой. Звуки смолкли. Слышался лишь свист ветра да шорох песка.
– Куш, куш! – прокричал, соревнуясь с ветром, пожилой караванщик слева от меня. Несколько раз опустил руку ладонью вниз.
Я не сразу поняла, чего он хотел, потому повторила за ним. Села на песок, прижалась спиной к верблюду, опустила голову к коленям. Я ощущала тепло Хижа, прислушивалась к его размеренному дыханию и постепенно успокаивалась.
С детства меня учили, что от бури нельзя уйти, ее невозможно обогнать. Нужно переждать, не тратя силы понапрасну.
Это всего лишь буря, повторяла мысленно как заклинание, не первая и не последняя в моей жизни.
Дитя бури – так называла меня тетя Абха, когда ругала за проделки, но никогда не наказывала. Видимо, потому я и выросла слишком свободолюбивой.
Погрузившись в воспоминания, пригревшись, не заметила, как задремала. Если бы кто-то сказал мне, что я стану спать под боком верблюда, который своим телом защищал меня от ветра, я ни за что не поверила бы. Жизнь складывалась причудливым узором, намного более сложным и многогранным, чем способен придумать человек.
– Джаным, вставай, – позвал меня пожилой караванщик. – Едем!
Я тряхнула головой, убрала край покрывала, которым закрывала лицо, и тут же закашлялась: крошечные песчинки, невидимые глазу, все еще кружили в воздухе. Песок проник всюду. Я видела его, вдыхала, ощущала кожей даже под одеждой, в обуви. Вытряхнула из туфель, смахнул с одежды, с лица. От недавней свежести не осталось и следа.
Хиж оставался неподвижен. Длинные пушистые ресницы надежно защищали его глаза. Он даже ноздри умудрился закрыть. Мне бы его способности! Только когда я подошла ближе, вытянул морду, ткнулся в бок. Я несколько раз угощала его финиками, и теперь он при каждом удобном случае выпрашивал лакомство. Пришлось отдать ему последние несколько фруктов, которые он тут же съел вместе с косточками.
Вынужденная передышка закончилась, мы снова двинулись в путь. Забирали все больше влево. Поскольку никто не считал нужным что-то объяснять, мне оставалось только гадать, почему поменялось направление.
Этим вечером лагерь разбили у подножия скал. Мужчины не стали ставить шатры. Хитро соединили их в полотно и натянули. Навес защищал нас с трех сторон, с четвертой – камни, к которым он крепился.
Верблюды остались снаружи, но теперь я не переживала, что песок засыплет их. Эти удивительные животные могли много дней обходиться без воды, еще дольше без еды, питались колючками и спокойно пережидали самые грозные бури. Я ценила их внутреннюю силу, уважала за стремление выжить, несмотря на все трудности. Мне, человеку, следовало поучиться у них тому, как не опускать руки, а медленно, но верно идти к своей цели.
За ужином все больше молчали. Лишь изредка кто-то сетовал на бури. Спать мы отправились в угол, который Руфия отгородила для нас при помощи нескольких одеял. Она создала видимость уединения, хотя никто из присутствующих не осудил бы нас за совместную ночевку с мужчинами. В пустыне царили свои нравы.
***
Этой ночью мой сон был особенно чуток. Я просыпалась от малейшего шороха и подолгу лежала, прислушиваясь к звукам. Снаружи было тихо, так тихо, как бывает только в пустыне. Но сегодня тишина не успокаивала, а вызывала тревогу.
Осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь в темноте, я покинула импровизированный шатер. Далеко не стала уходить. Пустыня коварна: кажется, что она раскинулась перед тобой ковром, но стоит засмотреться, потерять бдительность, и можно потеряться.
Я смотрела на звезды. Среди множества знакомых с детства созвездий сразу нашла Перевернутый кувшин, от которого полосой тянулся Серебряный пояс. По легенде, некий воин, имени которого уже никто не помнил, подарил пояс своей возлюбленной. Девушка каждое утро выходила на порог дома с кувшином воды в руках, чтобы напоить любимого с дороги, но не дождалась. Из похода юноша так и не вернулся. Сила ее любви была так велика, что даже смерть не смогла победить ее. Душа девушки вознеслась на небо, чтобы оттуда указывать путь всем потерявшимся в дороге. Ей молились женщины о добром муже и счастье в браке, а мужчины – об удачи в дороге.
В детстве я плакала всякий раз, когда слышала эту легенду. Даже сейчас чувствовала, что на глаза навернулись слезы. Как много горя в мире, как мало радости, потому каждое мгновение счастья особенно ценно.
Ветер вновь усилился. Я было собралась вернуться и попытаться уснуть, когда заметила тень, что выбралась из-под навеса. Присмотревшись, я узнала Повелителя, и медленно, крадучись, пошла за ним. Запоздало поняла, что он мог выйти по нужде. Не хватало только, чтобы он заметил меня. Тогда я точно сгорю со стыда. Щеки и так пылали ярче гранатовых зерен.
Я выждала какое-то время, но Повелитель так и не появился. Коря себя за излишнюю стыдливость, обогнула навес и отправилась вслед за ним. Ругала себя за любопытство, но не могла удержаться. Слишком замкнутым и молчаливым был Зафар, слишком много тайн скрывал. Как соблазнить мужчину, о котором ничего не знаешь?
Повелитель обнаружился на одном из барханов. Устроился, согнув ноги, прямо на песке спиной к скалам. Воздух вокруг колебался, словно в жаркий полдень, слабо мерцал. Разноцветные сполохи озаряли фигуру Зафара, делая его самого похожим на духа.
Я чувствовала магию, отличную от моей, но бесконечно притягательную. Не смея подойти ближе, сотворила заклинание. Сама не знала, что хотела услышать, но, подобно мотыльку, летящему на свет, тянулась к неподвижно сидящему мужчине, желая разгадать его тайну. Быть может, только благодаря магии услышала, как зашевелился песок, осыпаясь куда-то вниз, увидела огромного скорпиона за спиной Повелителя.
– Зафар, сзади!
Глава 25
Скорпион и правда был огромен. Я даже представить не могла, что такие существуют. Он едва ли уступал в росте трехмесячному жеребенку. Поднятый хвост делал его еще выше и опаснее. Смертоносное жало нацелилось на Повелителя. Хищник изогнулся и атаковал.
Я вскрикнула и зажмурилась, но почти сразу открыла глаза. Видела, как Зафар успел перекатиться набок и едва не попал под новый удар. Скорпион вопреки всему тому, что я знала об этих животных, продолжал наступать. Хвост, подобно брошенному копью, бил и бил, поднимая брызги песка, пытаясь пригвоздить безоружного человека, впустить смертоносный яд. Клешни угрожающе щелкали, так и норовя отрезать руку или ногу, стоило только жертве замешкаться.
Повелитель скользил юркой змеей, уходя от противника, уводя его все дальше от лагеря. Мгновение, и они скрылись за барханом. Действие заклинания закончилось, будто кто-то опустил плотный занавес. Я больше не слышала звуков борьбы, лишь завывание ветра.
Не думая о последствиях, забыв об угрозе, я побежала, но не за помощью, а навстречу опасности. Двигалась против ветра, что так и норовил сорвать с меня покрывало, запутать подол платья, заставить сдаться. Увязала в рыхлом после недавней бури песке. Падала и снова поднималась. Выбилась из сил, пока достигла бархана, и поняла, что еще столько же времени потребуется, чтобы обойти его. Не поднималась, ящерицей ползла к вершине. Хотела своими глазами увидеть, чем закончилось сражение. Не желала Зафару смерти, особенно такой мучительной, от яда скорпиона, но и прятаться не собиралась. От того, жив он или мертв, зависело слишком многое.
Повелитель сидел на песке. Держал в руке тонкую, мерцающую в темноте нить, что тянулась к связанным клешням. Чудовище щелкало жвалами. Членистый хвост изгибался, пытаясь достать человека, но не мог, словно невидимая стена разделила их.
Я выдохнула и осталась лежать на вершине бархана. Сверху наблюдала, как Зафар, оставаясь на безопасном расстоянии, удерживая веревку, продолжал творить магию. Песчинки, как и тогда, во дворце, сложились в сеть. Она опутала скорпиона, вспыхнула так ярко, что стало больно глазам, и потемнела, слившись с черным панцирем животного.
Повелитель что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Голос его сливался с ветром. Звуки незнакомого языка, наполненные магией, завораживали. Как оказалось, подействовали они не только на меня. Скорпион перестал сопротивляться и обмяк, завалился на бок, признавая поражение. Едва натяжение веревки ослабло, как он разорвал путы. Не бросился на человека, а начал рыть яму с такой скоростью, что песок летел во все стороны, и вскоре скрылся. Я даже привстала, чтобы убедиться в том, что его больше нет на поверхности. Не спешила покидать бархан. Боялась, что чудовище вынырнет вновь.
Не прошло и нескольких мгновений, как Зафар поднялся в полный рост. Песок под ним вновь зашевелился. К моему удивлению, не провалился, создавая воронку, а уплотнился. Песчинки прижались друг к другу, образовав подобие круглого щита под ногами Повелителя, и заскользили навстречу мне.
Обычно серьезное лицо озарила улыбка, когда Зафар поравнялся со мной и завис в ладони от поверхности.
– Баловство, конечно, – произнес он. Мне показалось, даже смутился как мальчика, уличенный в краже инжира из чужого сада, – но других игрушек у меня в детстве не было. Годы прошли, привычка осталась.
Я не поняла, о каких игрушках он говорил, что имел в виду. Видимо, на его родине использование магии не каралось смертью. Стоило ли покидать это место? Ради чего?
Мне требовалось время, чтобы осмыслить события прошедшей ночи, разобраться в случившемся. Благо до рассвета оставалось еще несколько часов. Я, кажется, упустила единственную возможность обрести свободу, когда поставила чужую жизнь выше собственных желаний.
Вдруг стало не до размышлений, когда я увидела протянутую руку. Движимая неуемным любопытством, вложила в нее свою, прежде чем успела подумать. Шагнула навстречу Повелителю.
Я оказалась слишком близко к нему, но Зафару, видно, того было мало. Он отпустил мою руку, встал у меня за спиной, положил ладони на плечи.
– Не бойся, – шепнул, наклонившись ко мне. – Тебе должно понравиться.
– Ай!
Это слово было единственным, что сорвалось с губ, когда щит под нами тронулся и заскользил по песку. Мы съехали к подножию бархана и продолжили двигаться к скалам, за которыми притаился наш лагерь.
Я не испытывала страха, лишь восторг, наблюдая, как мимо проплывают дюны, колючие кустарники и редкие камни. Если что-то и смущало меня, то только собственная смелость и близость Повелителя.
Я чуть отклонилась назад, желая сохранить равновесие. Прижалась спиной к твердой мужской груди. Запоздало осознала, что сама нарушила все рамки приличий, но Зафар не отпустил меня. Его руки скользнули по моим плечам. Ладони легли на талию, сомкнулись на животе.
Он крепко держал меня, не давая упасть, но его забота не помогла. Я не чувствовала себя спокойнее. Сердце забилось быстрее. Не хватало воздуха, хотя я дышала все чаще. Во рту пересохло. По телу, несмотря на прохладу ночного воздуха, разливалось тепло. Это странное, непривычное, незнакомое ощущение вытеснило все остальные. Я не видела ничего вокруг, потеряла счет времени. Очнулась, лишь когда Повелитель произнес:
– Путешествие закончилось.
Щит под нашими ногами рассыпался песком. Зафар отступил, хотя и не спешил уходить.
– Никому не говори о том, что видела. Не стоит пугать остальных, – попросил он.
Я обернулась. Смотрела на мужчину, но уже не пыталась понять мотивы его поступков. Бесполезно. Мне бы в своих мыслях навести порядок.
– Хорошо.
Я собралась уйти, как вдруг меня осенило: не говорить не значит не спрашивать. Я имела право получить ответы хоть на какие-то вопросы.
– Только скажи, кто это был. Почему напал на тебя? Как ты сумел усмирить его?
– Какая любопытная! Впрочем, ты имеешь право знать, но снова попрошу никому об этом не рассказывать.
Я кивнула. Зафар продолжил:
– Это Страж. Они охраняют либо древние сокровища, либо входы в Подземный мир. Нападают только в одном случае – если человек первым потревожит их покой или попытается попасть туда, куда ему еще рано.
– Но он напал первым. Я видела, – перебила Повелителя, – или ты сам призвал его, а я помешала?
Духи пустыни, как я сразу об этом не подумала? Слишком спокоен был Зафар, да и место выбрал удаленное, чтобы никто не мешал ему. Конечно, не ожидал, что я побегу его спасать. Нуждался ли он в моей помощи? Вряд ли. Как глупо получилось!
– Сам, – подтвердил мои догадки Повелитель. Мне же от стыда захотелось провалиться сквозь песок, – потому что Страж уже несколько дней преследовал нас. Я должен был понять, что или кто был ему нужен, поэтому заставил подняться на поверхность.
– Понял?
– Да. Больше не стоит о нем беспокоиться. Иди спать и не думай о плохом. Спасибо… джаным.
Он снова замкнулся. Я поняла, что бесполезно пытаться разговорить Зафара. Неприятно и даже немного обидно: я спасла его, но даже не заслужила объяснений, кроме тех, что этот вредный колдун сам захотел мне дать. Тайна осталась неразгаданной.
Повелитель остался снаружи, но более не проронил ни слова. Я почувствовала, что между нами снова выросла стена, будто не было воспоминаний о детстве, невероятного путешествия, непозволительной близости и самой этой ночи. Ночи, в которой я увидела другого Зафара, которая, быть может, стоила года жизни и что-то навсегда изменила во мне.
Глава 26
Снова дорога, бескрайняя пустыня, вереница верблюдов. Бесконечный путь в никуда. Впрочем, тут я лукавила, ибо знала, куда и зачем вез меня Повелитель. Последний, к слову, снова потерял ко мне интерес. В течение всего следующего дня не подходил, не заговаривал, будто я вовсе перестала существовать.
Меня задевало не столько его безразличие, сколько настораживали перемены в отношении. То он позволял себе обнимать меня, будто имел на то право, то даже не смотрел в мою сторону.
Я мстила ему тем же. Даже не смотрела в его сторону. Стоило мне поймать его взгляд, отворачивалась. Хотелось бы не думать о Зафаре вовсе, но последнее было невозможно. Нет, он по-прежнему не нравился мне даже на рисовое зернышко, но противоречивое поведение укрепило меня в желании соблазнить его. О том, что будет после… Будет ли это “после”?
Нет, нельзя унывать. Слезы не помогут мне получить свободу. Я уже поняла, что Повелитель не знает жалости, но это не значило, что другие чувства ему чужды. На них-то, забыв о совести, я и собиралась сыграть.
Сегодня остановки были короче. Лагерь разбили раньше. Никто не задавал вопросов, и только я мучилась неведением. Что-то происходило.
За ответами я пошла к Абу. Решила воспользоваться возможностью расспросить его о Повелителе. Проще было бы поговорить с Руфией, но мудрая женщина слишком много видела и подмечала, читала меня как развернутый свиток. Притворяться, платить ей злом за добро я не желала.
Абу нашелся у одного из шатров. Приветливо улыбнулся мне и хотел было уйти, но я попросила его остаться.
– Что-то случилось, джаным?
Я опустила глаза, ибо негоже женщине долго смотреть на мужчину, даже если в последнем она видит лишь брата. Вздохнула и ответила:
– Абу, может быть, ты мне скажешь, что происходит. Мы куда-то едем и едем, а дороге все не видно конца. Мне кажется, мы заблудились.
– Что ты, джаным? Даже не думай о таком. Тетушка Руфия и с закрытыми глазами нас проведет. Она знает имена всех барханов на земле и звезд на небе. Сейчас мы идем в оазис Аль-Тарик. Зафар обычно не делает длительные остановки по пути в столицу, но Юмина упросила его.
Вспомнив о девушке, Абу не смог скрыть улыбку. О ней он был готов говорить бесконечно. Я лишь поддержала беседу, задавая вопросы или просто кивая. Вскоре уже знала, что молодые люди знакомы около полугода, что ради любимой парень готов променять меч на верблюжью уздечку и водить караваны, что жизнь несправедлива, ибо Руфия не хочет и слышать о замужестве дочери.
– Она называет меня сыном, – вздохнул парень, – но не хочет стать моей матерью. Разве это справедливо, джаным? Неужели тетя не понимает, что лучшего мужа для Юмины она не найдет?
Мне было жаль парня, но последние слова заставили улыбнуться.
– Даже ты смеешься над моим горем, – поменял мне Абу.
– Что ты? – Я коснулась рукой его плеча, желая ободрить. – Я первая поздравлю тебя, когда Руфия даст согласие. Может, ей нужно посоветоваться с мужем, да и Юмине нужно немного подрасти.
– Дядя Назир не станет возражать. Если он свою жену отпускает водить караваны, то и в остальном перечить ей не станет.
Абу снова вздохнул, поблагодарил меня за поддержку и простился. Я осталась одна. Ничего нового не узнала о Повелителе, но хотя бы выслушала несчастного влюбленного. Каждому необходимо иногда выговориться, даже если речь идет не о слабой женщине, а о сильном мужчине.
Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру и отправиться спать. У шатра суетилась Юмина. Девушка выглядела расстроенной. Заметив меня, тут же подхватила под локоть и повела в сторону.
– Скажи, Асия, – начала она. Говорила полушепотом, но в голосе отчетливо слышалось недовольство, – что плохого я тебе сделала? За что ты так со мной?
Я опешила. Перебрала в памяти события этого и предыдущих дней, попыталась понять, чем и когда могла обидеть девушку. Ничего на ум не прошло. Мы и виделись с ней чаще утром или вечером, перебрасывались десятком слов и только.
– Я не понимаю тебя.
– Не понимаешь? – воскликнула Юмина. Принялась расхаживать из стороны в сторону. – Не понимаешь! Хорошо, я скажу тебе прямо: Абу – мой! Не пытайся соблазнить его. Я только с виду хрупкая, но могу удержать испуганного верблюда. С тобой тоже справлюсь.
О, духи пустыни! Я будто вернулась в гарем и снова столкнулась с одной из наложниц отца. Как бы странно это ни звучало, Юмина ревновала возлюбленного ко мне. Как я сразу не догадалась? Впрочем, откуда мне было знать? Я даже представить себе не могла, что девушка увидит во мне соперницу.
Я взяла ее за руку. Юмина попыталась вырваться, но я крепко ее держала. Негромко, глядя ей в глаза, ответила:
– Абу мне как брат, поверь.
– Брат, как же! Зачем ты тогда его обнимала?
– Обнимала? Ложь! Я лишь коснулась его плеча, желая утешить. Думаешь, о ком мы говорили все это время?
– Откуда мне знать? – не сдавалась упрямая девушка.
– О тебе. Я спросила, куда мы едем, а он только и говорил что о твоем доме и о любви к тебе. Веришь?
Не знаю, имела ли я право говорить о чувствах парня, но он, кажется, не скрывал их. Зато Юмина успокоилась. Более того, бросилась мне на шею, едва не задушила. Она и правда оказалась довольно сильной.
– Впредь сначала спроси, а потом обвиняй, – пожурила ее на правах старшей. – Мало ли, что может показаться. Нельзя обвинять человека, основываясь только на своих домыслах.
– Гнев затмил мой разум. Прости, сестра. Ты ведь позволишь называть себя так? – спросила Юмина. Ослабив, наконец, хватку, с надеждой смотрела на меня. – Свою старшую сестру я почти не помню. Они с отцом погибли, когда я была совсем маленькой, другой мне духи не дали, только брата. Но брат мужчина, с ним не поговоришь по душам.
Я перестала понимать, что происходит. Юмина толковала о погибшем отце, а Абу говорил о нем как о живом. Следуя своему же совету, не пытаясь домысливать, прямо спросила о нем.
– Мама вышла замуж второй раз. Довольно с нее горя.
Я кивнула. Руфия не переставала меня удивлять. Ломала все мои представления о положении женщины в обществе, но она и правда заслужила счастье. Как только не сломалась, пережив такую потерю? Тетя говорила, что хоронить родителей не так страшно, как детей. Я задумалась о том, как много испытаний выпадает на долю каждого человека, как мало я знала об Абхе. Она не любила говорить о прошлом, я не настаивала. Теперь и расспросить некого.
– Не грусти. Завтра утром мы уже будем дома, как раз успеем к празднику.
– Поэтому мы остановились на ночлег сегодня раньше?
– Да. Я попросила Зафара, он, конечно, согласился. Ни в чем не может мне отказать.
Юмина довольно улыбалась. Чем дольше она говорила о Повелителе, о том, что он готов все для нее сделать, тем тяжелее мне было ее слушать.
– Идем спать, – прервала ее. – Сама сказала, завтра рано вставать. – Мне бы промолчать, но я не удержалась. – Хорошо, что Абу тебя не слышит, а то тоже стал бы ревновать.
– Нет, он знает, что Зафар мне все равно что родич. Я так надеялась, что они с Шафией поженятся, и я стану называть его братом.
Она замолчала на полуслове, прищурилась, став удивительно похожей на мать. Несколько долгих мгновений не сводила с меня испытующего взгляда и добавила:
– Он тебе нравится!
– Кто? – переспросила ее, глядя вдаль.
– Зафар, конечно! Ты не слушай меня, не такой он и старый. На него многие девушки засматриваются.
– Тише ты! Не говори глупостей. Вдруг кто услышит, – попыталась урезонить ее. Сама придумала и поверила. Что только не взбредет влюбленным девушкам в голову. – Откуда только мысли такие взялись?
– Нравится! Нравится! – повторила довольная Юмина, несколько раз хлопнула в ладоши. – Да и он поглядывает в твою сторону с интересом. Поверь, я разбираюсь в таких вещах, сестра.
