Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"

Автор книги: Елена Княжинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 30

Глупая, до чего же я глупая, корила себя. Позор на мою голову! Зачем только пошла к Зафару? Разве он не признался при всех в том, что еще тосковал по Шафие, так на что я рассчитывала? О чем только думала? Вряд ли надеялась на чудо. Решила, что все мужчины одинаковы, и поддалась эмоциям. Отец никогда не отказывал себе в плотских удовольствиях. Разве Повелитель должен отличаться от него? Я видела желание в его глазах, могла бы утешить ненадолго, не более. Даже если бы он уступил страсти сегодня, это ничего не изменило бы. Бессмысленно бороться с настоящей любовью.

А мне теперь хоть не возвращайся. Как я смогу смотреть в глаза мужчине, которому, стыдно сказать, предложила себя? Чем я отличалась от женщин, что торговали своим телом? Пусть мне не нужны были деньги, лишь свобода, это не оправдывало меня.

О, духи пустыни, что же я натворила? Как низко пала! Как мне теперь жить?

Я шла все дальше, не оглядываясь назад. Первое время слышала голос Повелителя, но не отзывалась. Даже применила заклинание, став на время невидимой для него. Размазывала по лицу злые слезы. От краски щипало глаза. Я вытирала их покрывалом, с которым танцевала. Полупрозрачная ткань, покрытая черными разводами, казалась мне чище, чем моя собственная честь. Я не винила Зафара. Он поступил благородно, не воспользовавшись ситуацией. В том, что случилось, виновата я одна.

Холодный ветер отрезвил меня. Довольно. Сколько ни пытайся сбежать, все равно придется вернуться. Одной в пустыне не выжить. Может, и не стоит? Я всегда осуждала мать за слабость, нежелание бороться с обстоятельствами, за то, что она предпочла умереть, лишь бы избавиться от ненавистной жизни. Вряд ли она хотела ребенка, рожденного от нелюбимого мужчины. Теперь понимала ее. Что бы я ни делала, какие бы планы ни строила, не могла изменить судьбу. Я устала. Пора признать, что я проиграла в этой битве, и смириться. Никто меня не ждал в Аль-Тарике, меньше всех Повелитель. Значит, и возвращаться мне незачем.

Стоило только подумать о Зафаре, как в памяти всплыла сцена нашего знакомства. Тогда я еще была дочерью наместника и могла выбирать, что мне делать, как жить. Моя свобода всегда была ограничена, и все же я не чувствовала себя бесправным созданием, оторванной веткой, которой играл злой ветер.

Глубоко вздохнув, я попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях и отогнать воспоминания о том, как Зафар учил меня ездить на верблюде, как катал на странном песчаном щите, как смотрел на меня этой ночью, переплетя наши пальцы. Пожалел ли он меня или проявил слабость, не столь важно. Не стоило надеяться на его помощь. Нельзя и дальше жить иллюзиями.

Я так старалась не думать о Повелителе, что перестала обращать внимание на мир вокруг. Лишь почувствовав очередной порыв ветра, очнулась. Дрожала от холода, и плащ не спасал. Одну туфлю я потеряла, вторую выбросила. Вслед за ней улетело покрывало.

Дюны бесконечным караваном тянулись сразу во все стороны. Ни за одной я не видела оазис. Повернула назад, шла по своим следам, тем, что еще виднелись на песке. Пыталась придерживаться одного направления, но вскоре поняла, что заблудилась. Может быть, нашла дорогу в Аль-Тарик, но видела не дальше вытянутой руки. Песчинки, поднятые ветром, словно полог шатра, отрезали меня от остального мира. Я, как слепой котенок, металась из стороны в сторону и не могла понять, куда мне идти, где искать спасения. Еще немного, и снова начнется буря. Рядом не будет Хижа, чтобы переждать непогоду, прижавшись к теплому боку. Двигаться не имело смысла: только силы терять, – но и укрыться было негде.

Страх оказаться погребенной заживо пересилил доводы рассудка. Я не могла заставить себя остановиться, падала, поднималась и снова шла. Шла, должно быть, по кругу. Я уже видела эту дюну, или ее сестру-близняшку, настолько похожими они мне виделись.

Смерть более не казалась мне избавлением. Она пугала до дрожи в коленях и заставляла двигаться вопреки всему, чему меня учили с детства.

В какой-то момент я снова упала. Вытянула руки, попыталась встать, но силы оставили меня. Я рухнула набок и покатилась вниз. Больше не существовало ни земли, ни неба, только песок, что царапал кожу, забивался в рот и уши.

Достигнув дна, так и осталась лежать. Словно в насмешку снова слышала голос Повелителя, но не могла позвать на помощь. Возможно, это тоже была иллюзия, последняя попытка удержаться в сознании. Я не знала. Тьма поглотила меня.

***

Я очнулась какое-то время спустя в полной темноте. Слышала приглушенный шум ветра, порой переходящий в свист. Он, словно незваный гость, бился в двери, но не мог проникнуть внутрь.

Вместе с сознанием вернулась боль. Видимо, падение не прошло даром. Кожу саднило. Сбитые ладони и стопы горели огнем. В горле першило. Веки налились тяжестью. Приходилось прилагать усилия, чтобы открыть глаза. О том, чтобы сдвинуться с места, не могло быть и речи. Я сидела, прижавшись к чему-то или кому-то теплому и твердому. Это точно не Хиж. Верблюд был мягче и пах совершенно иначе, шерстью, а не нагретым на солнце песком и кипарисом. Видимо, снова разыгралось воображение.

Стоило только пошевелиться, как некто подо мной тоже пришел в движение. Я бы испугалась, но сил не осталось даже на то, чтобы закричать. Удалось лишь прохрипеть что-то невнятное.

– Я дам тебе воды, – прошептала тень голосом Повелителя. – Не пей, сначала прополощи рот.

Моих губ коснулось влажное, прохладное горлышко сосуда. Я сделала глоток. С трудом удержалась от того, чтобы не проглотить жидкость. Выплюнула. Ниже в глазах Зафара уже не упаду.

Он придерживал емкость с теплой, но такой желанной водой, пока я пила. Молчал, но мгновенно присек попытку встать.

– Ты еще слишком слаба, – произнес Повелитель. – Подожди.

Голова и правда кружилась, но лучше пережить это неудобство, чем и дальше сидеть на коленях Зафара.

– Я и так показала себя не с лучшей стороны, – сказала, надеясь, что продолжать не нужно. От стыда снова загорелись щеки.

Он молчал. Должен был понимать, что подобная близость между посторонними мужчиной и женщиной недопустима. Сам оттолкнул меня этой ночью, а теперь спас. Я перестала понимать его. Впрочем, и прежде не могла разгадать мотивы его поступков.

– Как ты нашел меня?

– Ты хотела спросить, как сумел найти, несмотря на твои уловки? – В его голосе я слышала улыбку. – Именно благодаря магии, так же как и в первый раз во дворце. Если бы ты не коснулась меня в тот день…

– Ты знал? – переспросила, хотя и так было ясно, что он раскрыл тайну, которая могла стоить мне жизни. Впрочем, за нее я не дала бы и медной монеты. Уперлась ладонями в грудь Повелителя и снова попыталась встать. Вместо того, чтобы отпустить, он обнял меня и прижал к себе.

– Я понимаю, что вряд ли ты хотела меня снова увидеть, – произнес, щекоча дыханием волосы. – Придется потерпеть, пока не закончится буря.

– Ты же терпишь меня, – ответила ему. Вопреки голосу рассудка, забыв о гордости, положила ему голову на грудь. – Спас, а мог бы и не вспомнить. Веселился со всеми или страдал от невозможности быть рядом с любимой женщиной.

Мой разум точно помутился, если я сказала это вслух. Не мне судить Повелителя. Пусть думает о ком хочет.

– Поэтому я здесь, – ответил Зафар, – рядом с женщиной, которая вряд ли простит меня…

– Не нужно жалеть меня. Я знала, на что шла, или догадывалась.

– Ты можешь хоть раз выслушать меня, не перебивая? – не выдержал Повелитель. Приподнял пальцами подбородок, заставляя смотреть на него.

Я не могла видеть его глаза, как и он мои. Было слишком темно. И все же я чувствовала его обжигающий взгляд, словно между нами существовала некая связь, незримая нить, что позволяла ощущать то, что было недоступно глазам.

Глупости! Я снова что-то придумала, чтобы сбежать от реальности. Боялась услышать то, что скажет Повелитель, пряталась от правды. Я только казалась взрослой, но по-прежнему нуждалась в защите, как ребенок.

– Ничего не говори и не обещай. Я помогла тебе, ты спас меня. Мы больше ничего не должны друг другу.

– Хорошо, – неожиданно согласился Зафар. – Значит, можно начать сначала.

Я не успела спросить, что он имел в виду. Сухие горячие губы накрыли мои, заставив забыть обо всем.

Глава 31

Ветер все не унимался, налетал порывами, грозя смести все на своем пути. Свистел и скалился, как голодный зверь, что почуял добычу, но не мог добраться до нее. Буря не стихала. Страшно было даже подумать о том, что происходило снаружи, и только в нашем с Зафаром убежище было спокойно. Расщелина, в которой мы укрылись, защищала нас от гнева разошедшейся стихии, от колючего песка, кажется, от самой смерти.

Я по-прежнему сидела на коленях Повелителя, укутанная его плащом. Губы горели от поцелуев, щеки от смущения. Так легко было увлечься и потерять голову, но мы не переступили запретную черту.

Я удивлялась сама себе. За одну ночь успела едва ли не возненавидеть Зафара, сбежать, а после позволила целовать себя. Более того, сама обнимала мужчину, что в одночасье стал мне роднее всех. Думала, так не бывает, но уже не пыталась бороться с собственными чувствами – странными, неуместными, невозможными. Знала, что у нас нет будущего, и все же позволила себе слабость мечтать.

– Ты так и не объяснил, как нашел меня, – спросила немного погодя, чтобы отвлечься. – Разве можно почувствовать магию?

– Можно, если одаренный сам открылся тебе, – ответил Зафар. Его ладони по-хозяйски лежали у меня на талии. Я отчего-то допустила подобную вольность. Видимо, замерзла. – Всякая магия оставляет свой след. Твоя ощущается как прикосновение перышка к коже – легкое, нежное, робкое. Будь на моем месте простой человек, он бы решил, что это ветер. Но ты отчего-то выбрала меня. Сама показала путь. Мне осталось лишь потянуть за ниточку, которая привела к тебе. Я не знал, кто ты, как выглядишь, а, увидев, понял, что пропал.

– Не похоже, – возразила ему, сама ловила каждое слово. – Ты держался слишком уверенно. Еще и говорил о себе в третьем лице: “Повелитель то, Повелитель се”. Я приняла за тебя другого человека.

– Отчасти ты права. Во главе объединенного войска стоит Шавкат. Он обладает огромной властью и подчиняется только халифу. Он чаще использует силу оружия, чем слова, но от переговоров с твоим отцом не отказался. А я пошел на хитрость.

– Она тебе удалась, – вздохнула и мысленно вернулась в прошлое. Боль потери не ощущалась так остро, как прежде, но никуда не делась, как и чувство вины. – Тому, другому, я вряд ли смогла бы довериться и никогда не открыла бы ворота. У Шавката тяжелый взгляд.

Я и сама не могла объяснить, что насторожило меня в том человеке. Нутром чуяла, что он опасен. Не доверяла ему, хоть и видела лишь однажды. К своим ощущениям я всегда прислушивалась и редко ошибалась.

– Мне поверила? – спросил Зафар.

– Да, – не стала лгать и изворачиваться. – Потом обиделась, хотя сама виновата. Нужно было сразу договариваться обо всем, но я не сильна в интригах. Даже тебя не смогла, – хотела сказать “соблазнить”, но передумала и сказала, – перехитрить.

– Для таких игр ты слишком честная, искренняя, открытая. Будь ты иной, я вряд ли полюбил тебя. Я люблю тебя, Асия, – добавил Повелитель, прежде чем я успела спросить, не ослышалась ли. – Я бы мог и дальше молчать, но сегодня едва не потерял тебя и со всей ясностью осознал, как скоротечна жизнь.

Каждая девушка мечтала услышать эти слова от дорогого человека. Я не была исключением. В прошлом тоже грезила любовью, представляла своего будущего мужа, семью, детей, а теперь не знала, что ответить. Признание Повелителя не просто удивило, выбило почву из-под ног, заставило вновь задуматься о том, что я чувствовала к нему. Обида, отчаяние, злость, интерес, азарт, симпатия – так много эмоций вызывал он во мне, но была ли среди них любовь?

– Я не знаю, что значит любить мужчину, – произнесла негромко. Я верила в то, что говорила, но каждое слово отчего-то отзывалось болью в груди. – У меня, может быть, и будущего нет…

Зафар тяжело вздохнул. Не такое признание он ждал, но я не желала обманывать его. Любовь оставалась для меня такой же загадкой, как и сам Повелитель. Я не знала, смогу ли впустить кого-то в свое сердце.

– Я не буду извиняться. Прошлое не изменить. Ты сама сказала, что мы ничего не должны друг другу, – наконец ответил Зафар. – Не стану ничего обещать. Но об одном попрошу тебя – верь мне. Что бы я ни делал, какими бы странными ни казались тебе мои поступки, верь. Сможешь?

– Я попробую.

Мы замолчали, погрузившись в свои мысли. Тишина тяготила, но ни один из нас не пытался нарушить ее. Я сама возвела между нами стену, спряталась за ней. Испугалась собственных чувств, в которых мне еще предстояло разобраться, и грядущих перемен. Уже жалела о том, что ответила, не подумав. Быть может, не просто обидела Зафара, а навсегда оттолкнула от себя.

Что, если он и правда теперь уйдет? Не бросит, но отстранится настолько, что мы снова станем чужими. Никогда не взглянет в мою сторону, не обнимет, как обнимает сейчас, не поцелует?

– Я буду рядом, – добавил Повелитель. Подушечками пальцев смахнул выступившие на моих глазах слезы. – Что бы ты ни решила, не оставлю тебя.

– Не жалей меня, я не заслужила.

– Ты не можешь приказать мне, прекрасная джаным. Я и сам не властен над своими чувствами.

Новый поцелуй отдавал солью и горечью. Мы будто прощались, так и не встретившись. Нужно было бы отпустить Зафара, напомнить ему о том, как велика пропасть между нами, неопределенно будущее. Нужно, но я уже не представляла, как буду жить, не видя его карих глаз, печальной улыбки, не слыша голоса. Положила голову ему на плечо, обняла, и не было в мире силы, способной заставить меня разомкнуть объятия.

– Буря закончилась. Идем.

Я подчинилась. Нехотя убрала руки, встала. Зафар произнес короткое заклинание. Повинуясь ему, песок расступился и осыпался к нашим ногам. Звезды драгоценными камнями сияли с небес. Новорожденная луна сияла как начищенное медное блюдо. Ее света было достаточно, чтобы рассмотреть Аль-Тарик.

– Я думала, что заблудилась, – призналась Повелителю. Устала от молчания. – Оазис оказался совсем недалеко, я будто ходила по кругу.

– Это все духи, – ответил Зафар. Он так и не отпустил мою руку. – Они наказали тебя.

– За что?

– За колдовство. Разве ты не знаешь, что в ночь Новолуния нельзя использовать магию? Мир обновляется. Любое проявление силы может повлиять на него, качнуть чашу весов в ту или иную сторону.

Я знала о запрете от Абхи, но ни о чем не думала, когда сбежала в пустыню. Забыла, что от себя убежать невозможно. Вновь, не подумав, сказала:

– Я многого не знаю. Ты мог бы учить меня?

Зафар повернулся ко мне, улыбнулся одними глазами.

– Тогда тебе придется чаще видеть меня и слушаться во всем.

– Потерплю.

Разве это наказание? Учиться у такого учителя счастье.

Не удержалась, поцеловала его в уголок губ. Могла бы увлечься, но Повелитель вдруг отстранился и прошептал:

– Возвращайся в Аль-Тарик. Беги так быстро, как только сможешь. Скажи всем, чтобы не выходили за границы селения.

– Что случилось?

– Ничего, о чем следовало волноваться.

– Если так, я останусь. Не оставлю тебя одного.

– Ты должна предупредить людей, пока не поздно. Я смогу за себя постоять. Верь мне, – добавил Зафар, – а теперь беги и не оглядывайся.

Я не чувствовала опасности, потому кивнула. Быстроногой серной сорвалась с места. Обещала слушаться, значит, должна была сдержать слово, иначе так и останусь в глазах Повелителя капризным ребенком.

Ветер стих. Песок ложился под ноги, будто наезженная дорога. Луна освещала мне путь. Точно не обошлось без магии. Лишь бы духи не наказали за ее использование Зафара.

Я достигла финиковой рощи, когда почувствовала, как дрогнула земля, услышала, как застонали-заскрипели деревья. Обернулась через плечо и увидела, как из-под земли в нескольких песах от меня выбралось чудовище. Оно было столь огромно, что я даже с такого расстояния видела, как блестели золотые кольца на его длинных с когтями пальцах. Фиолетовая кожа сияла мертвенным блеском в свете луны. Огромные рога блестели, словно были смазаны маслом. Ноги заканчивались раздвоенными копытами.

– Тебя-то я и искал, – прозвучал подобный грому голос ифрита, когда он опустил голову и заметил Зафара.

Глава 32

Я много слышала об ифритах, читала в книгах, но никогда не видела прежде. Их даже не рисовали, боясь тем самым привлечь внимание этих хитрых злобных созданий.

Я и рада бы считать, что были лишь выдумкой или давно покинули наш мир, если бы один из них не возвышался над Зафаром. Несмотря на широкую улыбку, едва ли ифрит явился с благими намерениями. Он был подобен самой стихии – безжалостной и равнодушной, но если буря сметала все на своем пути, не делая различий, то чудовище явилось именно за Повелителем.

Зафар либо чувствовал его приближение, либо видел, потому и отослал меня в оазис, защищенный древней магией. Снова спас, рискуя собой.

Первым моим желанием было вернуться и помочь ему. Моя магия была бессильна против ифрита, но я могла отвлечь его и подарить Зафару несколько драгоценных мгновений. Он, видимо, догадался, что я не останусь в стороне, потому и взял с меня обещание. Я разрывалась между необходимостью позаботиться о жителях Аль-Тарика и Повелителем. Мое сердце осталось с ним, моя душа рвалась к нему, но ноги словно приросли к месту. Голос рассудка пересилил. Чем я помогу? Буду лишь путаться, отвлекать. Стану той слабостью, которой сможет воспользоваться ифрит.

Нет, этому не бывать! Он сильный, он победит, повторяла как заклинание. Верила и не верила, что можно одолеть древнее чудовище. Как, если до рассвета нельзя использовать магию, а без нее Зафар такой же человек, как все мы? Даже если выживет, какую цену будет вынужден заплатить? Может, и не придется платить, если они разойдутся миром?

Надежда еще теплилась в сердце, когда ифрит внезапно уменьшился в размерах, опустился на песок, словно был готов говорить, а не нападать.

Тогда усилием воли я заставила себя отвернуться и продолжить путь. Я обещала Повелителю позаботиться о людях и собиралась сдержать слово.

В самом Аль-Тарике царила непривычная тишина. Буря заставила людей забыть о празднике и разойтись по домам. Остались лишь самые стойкие. Старейшины, казалось, и вовсе не сошли со своих мест. Поглаживали длинные белые бороды, продолжали беседовать. Даже навес над головами, полный песка, вряд ли волновал их. Люди ждали рассвет нового года, не догадываясь о том, какая опасность нависла над ним.

Я поклонилась и дождалась разрешения говорить. Проклятые традиции не позволяли обратиться к постороннему человеку, даже если речь шла о жизни и смерти.

– Почтенные, Зафар просил не покидать Аль-Тарик.

– Как долго? – спросил худой старик с впалыми щеками.

– Я не знаю, но за пределами селения находиться опасно.

– Просил, – повторил другой старейшина. Барабанил короткими толстыми пальцами по колену. – Хорошо хоть не приказал. Может, он еще и объяснил, как нам провести обряд, не выходя из оазиса?

Не может быть! Я надеялась, что здесь люди проще и честнее, чем в Рудрабаде, но даже крошечная власть, как оказалось, кружила голову.

– Подожди, Якуб, не суди до срока, – произнес первый старейшина. – Повелитель мудр не по годам и сделал для нас достаточно. Стоит прислушаться к нему.

– К нему, Хади, – перебил Якуб, – а не к… – он замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова, – не к девице с синими глазами. Вдруг она ведьма? Околдовала одного мужчину и принялась за нас?

О нет, не хватало только обвинений в колдовстве. Но страшнее было даже не это, а то, что мы теряли время, пока старики решали, достоин ли Зафар доверия.

– Или чужеземка, – поддержал меня Хади, – говори, дочка.

Прежде чем я успела ответить, раздался крик. Вслед за неизвестной женщиной жители оазиса повторяли одно и то же слово “ифрит”. Моровым поветрием оно неслось, вселяя ужас. Но мы и так уже видели мерзкое чудовище.

– Дедушка, он просто огромный – заявил мальчишка, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. – Фиолетовый как инжир, а в глазах горит огонь.

Хади кашлянул в бороду, но не стал ругать ребенка. Усадил на колени и попросил того отдышаться и рассказать подробнее. Пока мальчик пил принесенную ему воду, старейшина успел крикнуть, чтобы увели людей с улицы и проследили за порядком. Несколько молодых мужчин тут же бросились выполнять его приказ.

Я, посчитав свой долг выполненным, покинула оазис и отправилась в лагерь. Благо он располагался сразу за финиковой рощей. Надеяться, что люди Повелителя не вернулись туда, было глупо. Где еще они могли укрыться от бури?

Мои ожидания оправдались: воины и правда находились возле шатров, но никто из них не занимался делами. Они смотрели на восток, туда, где развернулась настоящая битва.

Ифрит вновь увеличился в размерах. Видимо, решил, что достаточно разговоров, пришло время действовать. Зарычал. От звуков его голоса заложило уши, а песок поднялся в воздух и устремился в сторону Повелителя, грозя похоронить заживо последнего.

Я ладонями закрыла уши, но не глаза. Видела, как вслед за песком в Зафара полетели огненные стрелы, как пустыня озарилась всполохами огня.

Мне не нужно было находиться рядом, чтобы понимать, на чьей стороне сила, ощущать запах паленой кожи, принесенный ветром. Память услужливо подбрасывала картины последнего жертвоприношения в Рудрабаде, грандиозного и бессмысленного.

– Зафар! – крикнула, не задумываясь о том, что он меня не услышит.

Я ничем не могла помочь, но ринулась вперед. Убежала бы, если бы меня не перехватил Абу.

– Стой! – приказал он. Схватил за руку, дернул на себя, заставил повернуться к нему. – Зафар не простит мне, если с тобой что-то случится.

– Ты не понимаешь, я должна быть рядом с ним. Должна!

Сил почти не осталось. Босые ноги замерзли и потеряли чувствительность. Пальцы не слушались. И все же я боролась: изворачивалась змеей, пыталась вырваться и даже укусить Абу.

Юный возлюбленный Юмины оказался проворнее. Используя плащ, спеленал меня, прижал руки к туловищу и вынудил повернуть к оазису. Что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова, да и не пыталась.

Мне казалось, что прошла вечность с того момента, как я оставила Зафара. Но горизонт лишь незначительно посветлел, а звезды побледнели.

Жители Аль-Тарика и воины молчали. Все как один смотрели на восток. Я запоздало вспомнила, что ифриты боялись солнечного света, потому нападали чаще ночью или перед рассветом. Мы ждали восхода, надеялись на чудо, и никто не пытался помочь Повелителю.

На границе пустыни и селения Абу, наконец, отпустил меня. Я уже не пыталась сбежать, не сопротивлялась. Опустилась на колени и взмолилась:

– Духи пустыни, будьте милосердны к нему. Не судите, а помогите, ведь он заботится не о себе, а защищает простых людей. Возьмите год моей жизни, десять лет, если нужно, только пощадите его.

Противники были слишком далеко, но даже с этого расстояния я видела, как ифрит бросал один за другим огненные шары. Зафару пока удавалось уворачиваться от них. Видимо, противник больше забавлялся, чем пытался убить его. Но силы Повелителя были не безграничны. Мгновение, и он упал на одно колено. Замер, не пытаясь подняться.

Я не закричала. Уткнулась лицом в колени, вцепилась пальцами в полы плаща. Боялась поднять голову и понять, что все кончено.

– Верь, – прошептала Руфия. Опустилась рядом со мной на песок, гладила по спине, как ребенка, успокаивала. – Верь вопреки всему.

Других я не стала бы слушать, но ее словам поверила, прониклась тем спокойствием, которое исходило от этой мудрой много пережившей женщины. То злилась на собственное бессилие, то снова молилась духам и тем безымянным богам, которым поклонялись тетя Абха.

– Он победил. Победил! – услышала радостные крики и открыла глаза. Неужели высшие силы проявили милость?

Победу праздновать было еще рано, но стоило только солнцу появиться из-за горизонта, как Зафар нашел в себе силы встать. Видимо, снова колдовал, потому что воздух вокруг него замерцал. С рук Повелителя сорвался поток ослепительно-белого света и устремился к противнику. Ифрит вспыхнул, будто сухая трава, и закричал страшным голосом. Тот, кто легко обращался с огнем, сам оказался беззащитен перед магией.

Люди радовались первому дню нового года, славили духов, поздравляли друг друга. Только я до рези в глазах продолжала вглядываться в даль. Видела, как ифрит протянул объятую пламенем руку и вонзил когти в грудь Зафара. Поднял тело над головой, увеличивая и без того чудовищные раны, зарычал и осыпался пеплом.