Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 39
Я не видела прежде столицу. Не знала, как выглядят величественные дворцы, храмы, аллеи пальм, на полив которых уходило, по слухам, больше воды, чем потребляли жители оазиса. Даже не пыталась выглянуть из закрытых носилок. Шавкат и не позволил бы. Он хищной птицей следил за каждым моим жестом. Стоило мне допустить ошибку, сделать хоть что-то, что придется ему не по нраву, заклюет.
Мысленно вернулась к разговору, что состоялся вчера вечером в шатре Шавката. Мой враг нарочно выждал время: испуганная, отчаявшаяся, потерявшая надежду, я оказалась легкой добычей. Чувствуя свою власть, зная, что мне нечего противопоставить ему, он был достаточно откровенен со мной.
– Слушай и запоминай. От того, насколько я буду доволен тобой, зависит твоя жизнь. – Я не сумела сдержать свои эмоции, вздрогнула. Шавкат довольно улыбнулся. – Зафар одержим злым духом. Тебе нужно лишь подтвердить, что он был мертв, когда его принесли в лагерь. Долго играть не придется, но ты должна быть убедительна. Сделаешь все, как я сказал, я не останусь в долгу.
– Ты отпустишь меня домой? – спросила, не поднимая глаз. Я притворялась наивной доверчивой Асией, которой была когда-то. Пыталась понять своего врага и не выдать себя. Он хочет, чтобы я играла? Я начну прямо сейчас. – Ты поможешь?
Шавкат поднялся с застеленного коврами, усыпанного подушками пола. Подошел слишком близко, нарушая все правила приличия. Тонкими узловатыми пальцами вцепился в мой подбородок, заставляя поднять голову.
– Я сделаю даже больше. Ты исполнишь древнее пророчество и останешься в памяти людей как мать величайшего мага Декхны.
– У меня нет детей.
– Будет один. Не дрожи, я не возьму тебя прямо сейчас. Потребуетсян есколько лет, чтобы раскрыть твои способности, подготовить тебя. До поры ты должна оставаться девственницей. Придет время, и примешь мое семя, родишь моего сына. Ты же будешь послушной, Асия?
“Нет!” – кричала душа, а сердце разрывалось на части от тоски и боли. Никогда еще прежде я не чувствовала себя такой несчастной и одинокой.
– Да, – пролепетала, мечтая только о том, чтобы никогда больше не ощущать прикосновения его ледяных пальцев. Лучше умру, чем приведу в мир новое чудовище.
– Я не расслышал. Повтори.
– Да, повелитель, я все сделаю.
– Так-то лучше. Ты не так глупа, как кажешься. Верно, в твоем положении нужно держаться сильного, а сила на моей стороне.
Он на мгновение прижался губами к моим губам. Не целовал, клеймил, улыбался, видя слезы в моих глазах.
– Не кривись. Ты привыкнешь. Все привыкают.
Я с трудом сдержалась, чтобы не плюнуть в его лицо. После долго до крови терла губы и полоскала рот отварами трав. Плакала. Завернувшись в покрывало, снова пыталась дотянуться до Зафара. Я ощущала нити жизни почти двух сотен людей, песчаной лисицы, выводка мышей, скорпионов. Лишь один человек был скрыт от меня, будто было что-то в цепи или кандалах, что мешало найти его, будто Повелителя и не существовало вовсе.
… Я почувствовала взгляд Шавката, но не подняла головы. Вынужденно терпела этого человека. Ни видеть, ни слышать его не хотелось. Я не испытывала благодарности за то, что поздней ночью он привез меня в свой дом, прислал служанок, чтобы помочь. Ни теплая вода с ценным маслом розы, ни чистая одежда, ни поздний сытный ужин не смогли примирить меня с действительностью. Я превратилась в пленницу, хуже того, сама приняла эти условия. О, как я сейчас понимала Масуну. Она хваталась за любую возможность, ни перед чем не останавливалась ради достижения своей цели. Ее методы во многом претили мне, но сейчас я была готова пойти на многое, чтобы выжить. Выжить любой ценой.
Я ощущала себя натянутой струной: все внутри вибрировало от напряжения. Коснись и сорвусь. Раз за разом приходилось напоминать себе о смирении, которое и прежде не являлось моей добродетелью.
– Не смотри в глаза халифу. Молчи, пока тебя не спросят, – продолжал наставлять меня Шавкат. – Помни, что твоя судьба в твоих руках. Ты можешь и дальше жить, как знатная джаным, или завидовать последней рабыне. Я все равно получу то, что хочу, но только от тебя зависит то, как сложится твоя жизнь.
Я кивнула. Не смогла ответить. Слова встали комом в горле. Смешно говорить о выборе в моей ситуации. Шавкат ясно дал понять: либо мне гореть на костре за использование магии, либо поддержать его и учиться колдовать, пока он не решит, что с меня довольно.
Теперь я не сомневалась в том, что передо мной тот самый враг, о котором говорил Повелитель. Сила его была велика, если он сумел разбудить стража-скорпиона и послать ифрита. Мне же оставалась только надежда на чудо, вера в Зафара, ничем не подкрепленная, подобная миражу в пустыне, и кинжал, с которым я не расставалась. Умирать не хотелось, но то, что предложил мне Шавкат, нельзя было назвать жизнью.
– Прибыли.
Я и без его слов почувствовала, что носилки остановились. Восемь крепких мужчин дружно опустили их на землю. Рабы, такие же бесправные, как я, но в отличие от них я еще не сдалась.
– Прикрой лицо покрывалом, опусти голову, не смотри по сторонам.
Я подчинилась. Семенила следом за моим мучителем, что уверенным шагом подошел к воротам и потребовал встречи с халифом. Стражники в одинаковых красно-коричневых биштах поклонились ему. Один из них, придерживая саблю, тут же поспешил доложить Джаваду.
Последний, должно быть, ждал этой встречи. Разрешение войти мы получили незамедлительно.
– Только вы двое, – добавил третий стражник. Не скрывал свое лицо в отличие от остальных, что носили повязки. – Воинам запрещено находиться на территории дворца. Сдай оружие, командир.
– Ты умом тронулся? – прошипел Шавкат. – Оскорбить меня хочешь? Я даже во сне не расстаюсь с саблей.
– Это приказ халифа, – спокойно ответил стражник. Ни один мускул не дрогнул на его грубом, будто высеченном из камня, лице. – Сдай оружие или пиши записку. Халиф получит ее и ответит тебе.
– Зря ты так, Сабир. Думаешь, должность командира стражи поможет тебе избежать гнева Джавада?
Несмотря на громкие слова и угрозы, Шавкат подчинился. Отцепил ножны, отбросил в сторону. Один из стражников успел поймать их, но сам едва не упал.
– Неловкие у тебя люди, Сабир. Ничего, это ненадолго. – Меня пугала уверенность, с которой он говорил, и то, как резко переходил от одной мысли к другой. – Раб – подарок халифу, как и девушка. Можешь и их обыскать.
Слова о рабе насторожили. Я осторожно, стараясь не привлекать внимание, обернулась и заметила у себя за спиной в нескольких шагах человека, закованного в цепи. Мешок на его голове мешал рассмотреть лицо, но фигура, стать, даже пыльный черный бишт не могли принадлежать никому, кроме Зарафа.
Жив, слава всем богам и духам!
Я сцепила руки в замок, прикусила изнутри щеку, чтобы сдержать улыбку. Надежда крошечным ростком проклюнулась в моей душе.
– Обыщи! – скомандовал Сабир одному из своих людей.
Высокий стройный юноша приблизился к пленнику, принялся похлопывать его по рукам, телу, ногам. Обыскивал и правда тщательно. Только в рот не заглянул и то из-за мешка на голове несчастного. Последний никак не реагировал. В душу вновь закрылись сомнения: Зафар ли это? Что с ним случилось? Какую магию применил тот подлый шакал, которого Повелитель не считал врагом?
– Чисто, – ответил стражник приглушенным голосом, закашлялся.
– Больные, хромые, калеки – хорошая защита у нашего халифа, – не удержался от замечания Шавкат. – Идем, и так много времени потеряли, – добавил, обратившись ко мне.
Я привыкла жить в достатке, но роскошь дворца халифа поразила даже меня. Стрельчатые арки дверей и стены были украшены искусной резьбой по камню. Ослепительно-белый мрамор сиял подобно драгоценностям в свете многочисленных ламп, подвешенных под высоким, в два человеческих роста потолком. Живые деревья в огромных горшках широко раскинули свои ветви, напомнив мне сад в Рудрабаде. Воины подобно статуям затаились в нишах, но следили за каждым наших шагом.
– Глаза в пол, – прошипел Шавкат.
Стоило мне услышать его голос, как мир померк, утратил краски. Мрамор стал безжизненным камнем. Прекрасные пальмы, величественные кедры теперь виделись мне такими же пленниками, как мы с Зафаром. Я смотрела под ноги. Мимоходом отмечала, как открывались и закрывались двери за моей спиной, снова и снова, пока мы не достигли приемных покоев правителя.
– Мир тебе, о великий Джавад, – произнес Шавкат. В голосе его было столько меда, что я сперва решила, будто ослышалась, и говорил кто-то другой, – милостивый и милосердный, праведник среди мудрецов, мудрец среди праведников, повелитель всего сущего…
– Довольно льстивых речей, – прервал командира халиф, – время дорого. Не теряй его понапрасну. Зачем ты просил о встрече?
– Я отвечу, но прежде прошу позволения проводить посторонних. То, о чем я расскажу тебе, любимец духов, не предназначено для чужих ушей.
Джавад, видимо, сделал какой-то жест, потому что стражники один за другим прошли мимо меня, покинули зал. Дождавшись, пока за ними закроется дверь, Шавкат продолжил:
– Я принес благую весть. Возрадуйся, величайший из правителей Декхны, ибо род твой не прервется.
Он говорил не о Зафаре и его мнимой одержимости. Подлец вел какую-то иную игру, в которой я, кажется, уже проиграла.
Глава 40
В комнате повисло гнетущее молчание. Речь, как мне показалось, шла о некой тайне, в которую были посвящены лишь немногие. Тем удивительнее то, что враг Зафара знал об этом. Неужели этот подлец был ближе халифу, чем благородный Повелитель?
– Помнишь, о великий, я говорил тебе о синеглазой девушке, что способна помочь?
– Продолжай, – приказал Джавад. Я слышала голос, полный тоски и затаенной надежды. – Не томи.
– Я нашел ее. – Шавкат подтолкнул меня, заставив сделать шаг вперед. – Асие под силу исполнить твое самое сокровенное желание. Я уже убедился в этом. Позволь, покажу тебе.
Чем больше я слушала, тем меньше понимала Шавката. Он то говорил о величайшем маге, отцом которого собирался стать, то вдруг решил подарить меня своему господину. Еще неожиданнее было то, что командир потянулся к ножнам, хлопнул себя по лбу, будто только сейчас вспомнил, что оставил оружие на входе.
– Что ты ищешь? – спросил Джавад, не пытаясь скрыть нетерпение.
– Мне нужен нож, кинжал – любой острый предмет, чтобы показать тебе настоящее чудо.
Я позволила себе чуть приподнять голову. Шея затекла, да и на правителя хотелось взглянуть хоть исподволь. Может быть, мне удастся понять, чего от него ждать. Тот же Шавкат сразу вызвал во мне неприязнь, а Зафару я позволила слишком многое уже при первой встрече, хоть и до последнего боролась с собой.
Облаченный в темные одежды, черную чалму, Джавад восседал на небольшом возвышении. На вид ему было не более сорока пяти лет, но в бороде уже белели седые нити. Карие печальные глаза смотрели из-под густых бровей прямо на меня. Я на мгновение поймала его взгляд и снова опустила голову, но уже не так низко, как прежде. Теперь видела не только ковры и мозаичный пол.
Халиф вынул из-за широкого пояса короткую изогнутую джамбию, украшенную драгоценными камнями. Протянул рукоятью вперед.
– Возьми и объясни, наконец, кого ты привел. Почему с тобой не приехал Зафар? Вы разминулись?
Беспокойство Джавада дарило надежду на то, что он не станет слепо верить обвинениям, хотя бы выслушает нас. Но его беспечность поражала. Сабир забрал все оружие у посетителей, чтобы обеспечить безопасность правителя. Последний сам отдал джамбию Шавкату. Неужели настолько был уверен в его преданности, не подозревал подвоха?
Я совсем перестала понимать происходящее. Меня поразила доверчивость Джавада, самоуверенность Шавката, что менял свои планы быстрее ветра. Воспользовавшись заминкой, применила способности. Нащупала нити жизни командира, халифа, нескольких человек за спиной последнего и… Зафара! Я снова чувствовала его, ослабленного, едва держащегося на ногах, но уже не скованного чужой магией.
Значило ли это, что он избавился от чар? Может быть, здесь, во дворце, они теряли свою силу? Не столь важно. Теперь бы понять, что делать с этим знанием. Как помочь, а не навредить?
Десятки вопросов, обрывки мысли пронеслись в голове со скоростью выпущенной стрелы. Я не успевала уловить их все. Не хватало времени, чтобы обдумать их.
Шавкат приблизился к правителю, протянул руку за оружием. Он действовал неспешно, но уже ликовал, будто получил желаемое или вот-вот должен был обрести все то, к чему стремился годами. Смотрел в глаза Джавада, будто без слов пытался что-то внушить последнему.
– Прости, о мудрейший, мою дерзость, – произнесла, стараясь привлечь внимание. Пока еще не решила, что делать дальше, но была готова на все, лишь бы помешать Шавкату.
Мои слова прозвучали громом в воцарившейся тишине. Все взгляды устремились ко мне. Я ощущала любопытство, интерес, непонимание, ненависть и даже гордость.
– Как ты смеешь? Кто дал тебе право, презренная дочь предателя? – прорычал Шавкат.
– Пусть говорит, – бесцветным голосом произнес Джавад. Положил джамбию на колени, прикрыл рукой. – Слушаю тебя, Асия.
Я поклонилась так низко, как только могла. Покрывало махнуло по полу. Выпрямилась, но по-прежнему избегала смотреть на правителя.
– Вышла ошибка. Командир, должно быть, спутал меня с кем-то. Я и правда дочь Рахима ибн Расула аль-Мерхана, но мой отец чтил закон и сурово наказывал тех, кто использовал запрещенную магию. – Я произнесла эти слова на одном дыхании. Никто не перебил меня. – Единственной женщиной с синими глазами была служанка. Она провела какой-то ритуал накануне появления войск под стенами Рудрабада. Тогда женщины из гарема назвали ее ведьмой. Так ли это, мне доподлинно неизвестно.
О духи пустыни, как же раньше я не подумала об этом? Зафар рассказывал, что они прибыли вместе с Шавкатом. Какое-то время спустя командир ушел, забрав с собой большую часть воинов. Шатры пустовали, а мы дрожали от страха перед армией самого халифа. С ужасом говорили о том, что ее вел сам Повелитель песков. Может быть, не Зафара боялась тетя Абха, а того, кто пришел с ним? Что, если они с мамой скрывались именно от него? Откуда-то же он узнал, где и кого искать. Значит, следил и использовал все способы, чтобы добраться до них.
– Что стало с той женщиной? – спросил Джавад.
– Она слишком много сил вложила в ритуал и умерла.
– Нет, не может быть! Разве ты не ее дочь? – закричал Шавкат. На мгновение маска невозмутимости слетела с его лица, явив истинные эмоции. Я покачала головой. – Ничего, я разберусь с тобой после.
Я еще не успела осознать смысл сказанного, как Шавкат бросился к халифу, схватил джамбию. Он метил в сердце, но промахнулся – не из жалости или неловкости, из-за цепи, которую накинул ему на шею Зафар.
Как он ориентировался в пространстве, оставалась только догадываться. Повелитель дернул противника на себя, заставив его отступить. Короткой заминки оказалось достаточно, чтобы Джавад пришел в себя, крикнул стражу.
– Не трудись, – прохрипел Шавкат. – Я все предусмотрел. В твоих покоях, как и снаружи мои люди.
Не поворачиваясь, он ударил Зафара в ногу. Острая кривая джамбия легко вошла в плоть. Повелитель сдавленно вскрикнул и ослабил хватку. Шавкат сдвинул цепь, оттолкнул его, крикнул:
– Расул, Юсеф, выходите.
Из-за спины правителя тут же появились двое мужчин, третий вынырнул из двери, искусно замаскированной под стену. Если первые были мне незнакомы, то в последнем я легко узнала Абу.
– Ты ошибся, подлый шакал, – произнес парень. – Сабир прислушался ко мне и заменил стражников в приемных покоях. Предателям здесь не место.
Шавкат, конечно, не сдался. Ему нечего было терять, кроме свободы и жизни. За них он был намерен бороться до конца. Завязалась драка, но даже одаренный магическими способностями командир оказался бессилен против сабель.
Я бросилась к Зафару. Стянула с его головы пыльный мешок, подставила плечо, чтобы смягчить падение. Думая только о любимом, занялась его лечением. Черный бишт слишком быстро пропитался кровью.
– Ты снова спасла меня, – улыбнулся Зафар разбитыми потрескавшимися губами.
– Мы спасли друг друга.
Глава 41
Я сидела на полу, привалившись спиной к стене. Сил не осталось. Последние я отдала Зафару. Пришлось не только залатать глубокую рану на бедре, но и заново лечить сломанные ребра. Должно быть, Шавкат не просто наложил чары, но и избивал его, не зная жалости.
– Джаным, Асия, проснись!
Я с трудом разлепила веки. Осмотрелась. Вместо приемных покоев халифа я оказалась в небольшой уютной комнате. Мягкая постель, от которой я успела отвыкнуть, так и манила вернуться и, наконец, выспаться. Я так и сделала, если бы не тревога, что не отпускала меня.
– Что случилось? Где Зафар?
– За ним присмотрит лекарь, – ответил Абу, – не волнуйся. Тебя хочет видеть халиф. Собирайся, я подожду тебя за дверью.
Я поправила платье, покрыла голову покрывалом, вышла. Что бы ни ждало меня там, негоже заставлять правителя ждать.
Мы шли какими-то переходами, узкими коридорами, не предназначенными для посетителей. Я успевала только считать двери, что открывались перед нами и снова закрывались, стоило нам шагнуть за порог.
– Как ты очутился здесь, Абу? Откуда тебе известно, куда идти?
– Я вырос в столице. Отец служил в страже. После его смерти обо мне заботился дядя Сабир и его жена.
– Ты говоришь о командире стражи?
Парень, который мог приготовить простой ужин, поставить шатер, не избегал самой грязной работы, представлялся мне выходцем из простых.
– Да. У них с тетей Иман нет своих детей, так что я им вроде сына. Накануне я нарочно сбежал из лагеря, чтобы успеть приехать в столицу раньше вас и предупредить халифа. К правителю меня, конечно, не пустили, но дядя прислушался ко мне и заменил всю охрану. Сделал это как раз перед приходом Шавката, чтобы этот ядовитый скорпион ни о чем не догадался. Мне оставалось лишь помочь Зафару. Я хоть и не силен в магии, привык полагаться на ум и саблю в руках, – парень улыбнулся, – но воспользоваться амулетом смог.
– Когда и для чего? Постой, не ты ли обыскивал Повелителя, когда мы пошли во дворец.
– Догадалась? Тогда слушай. Сначала я украл у Шавката амулет, о котором мне рассказал Повелитель, а потом незаметно вложил в руки Зафара, потому и обыскивал нарочно долго. Не злись на него. То черная магия, с которой даже ему не совладать, иначе он никогда не позволил бы врагу даже взглянуть в твою сторону.
– Разве я злюсь? Зафар жив, слава всем богам и духам. Остальное переживем.
Я верила в то, что говорила. Теперь мне казалось, что все возможно. Если бы халиф не поверил Абу или Повелителю, то вряд ли прислал к нему лекаря. Не стал бы заботиться и обо мне. Эта мысль внушила мне уверенность, но в приемные покои я все равно вошла, опустив голову, как и подобает женщине.
– Выйдите все, – приказал халиф. – Абу, можешь остаться. Будешь свидетелем того, что честь этой женщины не запятнана.
Мало кто из правителей задумался бы о сохранении доброго имени дочери того, кто нарушил клятву верности. Джавад проявил неожиданное благородство.
– Твой отец, которого я щедро наградил за заслуги, сделал наместником Рудрабада, предал меня, – произнес халиф. – Ты вправе затаить на меня обиду, но знай, что я не просто так послал вместе с Шавкатом Зафара. Я дал Рахиму возможность сдаться и обойтись малой кровью. Правители двух других городов так и поступили.
Правитель словно нарочно терзал мою душу, тревожил едва затянувшиеся раны. Чего он добивался, я не знала. Если хотел таким образом наказать, то выбрал слишком жестокий способ мести. Мне и так не забыть те дни, когда мы все оказались на волосок от смерти, и собственной роли в судьбе Рахима.
– Мудрейший, – нарушая все правила и обычаи, первой обратилась к нему, – зачем ты говоришь об этом? Мой отец мертв. От моей семьи остались лишь воспоминания.
Джавад (я исподволь наблюдала за ним) потер рукой лоб, словно пытался избавиться от чего-то неприятного, что тяготило его. Он и правда выглядел уставшим, но вместо того, чтобы отдыхать в кругу близких или в обществе очередной наложницы, вел странный разговор со мной.
– У тебя есть некие способности…
Ах, вот о чем он хотел знать. Страх перед разоблачением веревкой сдавил горло. Я еще ниже опустила голову. Переплела пальцы. Даже дышала через раз.
– Я ничего…
– Не лги, Асия. Я знаю, что ты боишься, но не лги мне, – произнес Джавад. – Я видел, что ты сделала для Зафара. Не знаю, как, но ты сумела остановить кровь. Лекарь, который осматривал его, сказал, что и от раны остался лишь шрам. Ты многое можешь, потому я прошу тебя о помощи.
Просьба – последнее, что я ожидала услышать от человека, которому подчинялась четвертая часть Декхны. Что такого я могла дать тому, у кого было все, кто повелевал чужими судьбами? Кажется, ничего, если только…
– Ты болен, мудрейший? Прости мою дерзость.
– Не я. Идем!
Правитель ничего не собирался объяснять. Мне оставалось только подчиниться. Через спрятанный в стене проход мы вышли в коридор, свернули налево. Остановились перед расписанной цветами дверью. Джавад трижды негромко постучал, будто опасался напугать кого-то.
Несколько мгновений спустя на пороге появилась женщина. Ни дорогая одежда, расшитая золотыми нитями, ни румяна и другие краски, которые позволяют казаться моложе и красивее, не могли скрыть следы усталости на ее лице. Ей едва ли было больше тридцати лет, и только потухший взгляд, печально опущенные уголки губ заставляли меня сомневаться, так ли она молода.
– Как он, Джана? – просил халиф, едва дверь за нами закрылась. Абу остался снаружи.
– Все так же, – ответила женщина, прикрыла рот ладонью, отвернулась.
В соседней комнате на тахте сидел юноша лет пятнадцати. Он никак не отреагировал на наше появление, даже головы не повернул. Не мигая, смотрел в одну точку. Не шевелился, будто был не человеком из плоти и крови, а искусно вырезанной из камня расписанной статуей.
– Что с ним?
– Упал с лошади три года назад, – ответил Джавад. – Отлежался несколько дней, пошел на поправку, а после с ним что-то случилось. Наиль перестал говорить, узнавать мать. Лекари разводят руками, а мой сын, – халиф тяжело вздохнул, – мой единственный сын превратился в камень.
Я не стала подходить к юноше, боялась напугать. Прикрыла глаза, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Никаких внешних или внутренних повреждений не обнаружила: кости целы, сухожилия тоже. Мышцы немного ослабли, но это не удивительно. Три года покоя не могли не сказаться на его состоянии. Значит, нужно искать дальше.
Глаза видят, уши слышат. Что, если заглянуть глубже?
Тоньше лошадиного волоса серо-зеленая сеть обнаружилась не сразу. Она так плотно прижалась к костям черепа, что почти срослась с ними.
– Принесите отвар трав, чтобы унять боль, и держите его как можно крепче.
Забыв о том, с кем говорю, я отдавала приказы. Стоило только матери юноши выйти, а отцу сесть рядом и крепко прижать к себе сына, коснулась сети. Представила, как тяну ее на себя, сматываю в клубок, освобождаю голову несчастного из магического плена.
Наиль дернулся, промычал что-то невнятное, но халиф лишь сильнее сжал объятия. Доверился мне, видимо, от отчаяния. Я, несмотря ни на что, старалась помочь его сыну. Пальцы горели огнем, дрожали. В ушах шумело. Красная пелена перед глазами мешала видеть то, что происходило вокруг. Я дернула нить, едва не выпустив ее из рук, и осела на пол. Сил не осталось.
– Наиль! – Джана (когда только успела вернуться?) поставила чашку с отваром на пол, подошла к тахте. – Что они сделали с тобой, мой мальчик?
Юноша повернулся, произнес лишь одно слово “мама”, но этого оказалось достаточно, чтобы женщина бросилась к нему, принялась целовать его руки.
– Меня узнаешь? – спросил Джавад. Я могла бы поклясться, что его глаза блестели. – Сын?
Наиль повернулся к халифу, задумался и произнес:
– Отец, ты должен найти Шавката. Он что-то сделал со мной, пока я спал. Боюсь, он может навредить нам.
– Когда?
– Позавчера, когда я упал с лошади, он проходил ко мне. Говорил какие-то странные слова. Я ничего не понял.
– Не вчера, – ответил халиф, – прошло три года, но теперь все позади.
Он говорил с сыном, но смотрел на меня. Ждал, что я скажу. Я кивнула. Любовь матери, забота отца помогут Наилю оправиться после болезни. Все, что могла сделать, сделала.
