Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 33
– Живой! – крикнул Абу, желая успокоить нас.
Он и еще трое мужчин бережно уложили раненого Зафара на покрывало и понесли в сторону оазиса. Жители Аль-Тарика молчанием встречали их. Мужчины сжимали кулаки, опускали головы. Женщины, не стесняясь, плакали. Они уже похоронили Повелителя, даже не попытавшись что-то изменить.
– Несите его в шатер, – приказала, когда Абу с товарищами подошли ближе.
Парень кивнул. Никто не посмел возразить мне. Люди ждали то ли чуда, то ли конца, чтобы погоревать и вернуться к привычной жизни. Я и подумать не могла, что все закончится так трагично. Не желала отпускать Зафара до срока. Слишком рано ему умирать. Он еще и не жил.
Пожилая женщина вышла вперед и протянула мне небольшой глиняный сосуд.
– Возьми, джаным. Этот отвар облегчит его страдания и переход в другой мир.
– Это яд?
– Нет, эти травы помогут унять боль. Он уснет и не проснется. Не будет мучиться.
О духи пустыни, как можно хоронить живого человека? Не могла поверить в то, что они так легко сдались. Должна была выяснить правду. Травить Зафара не позволю. Хуже того, если он находился в сознании и все слышал.
– Сделай глоток, докажи, что твой отвар не опасен.
Женщина покачала головой. Ни слова не сказала, но уже осудила, хоть и подчинилась. Может быть, она и правда хотела помочь, но не будет лишним проверить. Она тоже не надеялась на выздоровление, как и другие. Я слышала, как люди шептались, что с такими ранами не выжить, что лучше отпустить несчастного, чем подвергать бессмысленным страданиям. Один старик принес таз с водой и несколько тряпок. Не успела я поблагодарить его за помощь, как он заявил, что пришел омыть тело Повелителя. Мол, негоже девушке этим заниматься.
– Довольно! – прикрикнула, устав слушать стенания. – Он не умрет ни сегодня, ни завтра. Я не позволю!
– Еще немного, и его душа покинет тело. Нельзя привязать ее против воли, – добавил Якуб.
Я еле сдержалась, чтобы не вцепиться в его седую бороду. Хуже оскорбления не придумать, но стоило ли связываться с этим мерзким человеком? Пусть потом осуждают, обвиняют в колдовстве, сейчас важнее спасти Повелителя.
– У кого-то души и вовсе нет, только тело, – ответила ему. Взяла таз с водой и скрылась в шатре. Пусть думают что хотят. Обойдусь без их помощи.
– Ты и правда сможешь его спасти? – спросил Абу. Он вошел вслед за мной и не спешил уходить. – Справишься? Я все сделаю, только скажи, если что-то нужно.
– Я не знаю, – ответила ему, – но постараюсь. Проводи этих людей. Пусть займутся делами. От их дурных мыслей даже воздух пропитался ядом.
Парень кивнул и вышел. Я слышала, как он призывал людей набраться терпения и уповать на высшие силы. Жители Аль-Тарика нехотя расходились. Лишь немногие возмущались или предлагали позвать лекаря.
Я бы закрыла уши, но руки мне нужны были для другого. Села на ковер, подогнув под себя ноги. Приподняла голову Зафара, положила на колени. Старалась смотреть только на лицо. Не нужно было видеть его грудь: воздух и так пропитался запахом крови. Отлила часть отвара в чашу, поднесла к его губам.
Повелитель открыл глаза. Их болезненный блеск напугал меня сильнее, чем нездоровый жар, исходивший от тела раненого.
– Пей, – приказала ему. Придержала голову, не оставляя Зафару выбора. – Ты обещал, что будешь рядом. Не смей обманывать.
Я многое могла бы сказать о том, как переживала за него, как молилась, как в одночасье поняла, что во всем мире нет более дорогого для меня человека, но вместо этого просила лишь бороться.
Когда Зафар, морщась, все же сделал несколько глотков отвара, приступила к лечению. Взяла его за руку, чтобы слышать пульс. Закрыла глаза. Смотрела иным зрением, но оттого было еще страшнее. Три дыры зияли в его груди. Края их обуглились. Видимо, он что-то сделал, чтобы остановить кровь. Осмотрела дальше. Сердце не задето. Сломаны четыре ребра, разорваны мышцы и сосуды. Внутри скопилась кровь и что-то еще, какие-то чужеродные мутно-зеленые точки. С них-то я и начала, опасаясь, что ифрит мог отравить Зафара. Простерла над ними ладонь и, не касаясь тела, представила, как собираю крошечные капли. Не дотронулась ни до одной, но чувствовала, как они жгли кожу, видела, как появлялись волдыри. Прикусила изнутри щеку, чтобы не закричать. Не так и больно, можно потерпеть.
Избавив организм от яда, сполоснула руки, сложила их вместе, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Мгновение, и увидела нити жизни Повелителя. Некоторые были разорваны, многие истончились настолько, словно принадлежали дряхлому старику, а не молодому мужчине, который еще недавно так крепко обнимал меня, признавался в любви, а теперь едва дышал.
Одинокая слезинка скатилась по щеке. Я смахнула соленую каплю, не позволяя себе даже на мгновение усомниться в том, что справлюсь. Потянулась к Зафару, приступила к лечению. Соединила крупные и мелкие сосуды, по которым спокойно, не толчками побежала кровь. Срастила кости. На ребрах еще оставались трещины, но они затянутся со временем, нужно лишь поберечься. Связала нити мышц и только тогда стала сращивать кожу.
Руки дрожали, перед глазами все плыло, но я не остановилась, пока не закончила. Обмакнула в прохладную воду кусок ткани, отжала. Разорвала рубашку на груди Повелителя и принялась смывать запекшуюся кровь. Только так могла увидеть, все ли раны залечила, не пропустила ли что-то.
Вода стала красной. Ее бы поменять, но у меня не осталось сил. Их хватило лишь на то, чтобы отодвинуть таз, дабы случайно не опрокинуть. Я даже не могла понять, все ли сделала верно. Прежде спасала лишь птиц, что жили на террасе в Рудрабаде, и лечила чужие синяки и ссадины, когда училась управлять своим даром.
Я легла рядом с Зафаром, взяла его за руку. Прислушивалась к ровному дыханию, пальцами ощущала пульс. Сколько могла, боролась со сном, но усталость взяла свое. Я не уснула, будто провалилась в пропасть. Тьма сомкнулась надо мной.
Я видела двух девушек, похожих друг на друга как родные сестры. Не столько это удивило меня, сколько их синие, как небо, глаза. У Абхи были почти такие же, лишь немного светлее. Свои карие я унаследовала от отца. Якуб, видимо, нарочно хотел задеть меня, когда назвал синеглазой ведьмой.
Незнакомки держали меня за руки, делились теплом. Говорили на неизвестном мне языке и улыбались. Я чувствовала, как силы возвращались ко мне, а боль и усталость отступали. Тело наполнила легкость. Мыслей в голове не осталось. Тревоги отступили. Чем лучше я ощущала себя, тем прозрачнее становились фигуры девушек.
– Подождите! – крикнула им, чувствуя, что еще немного и они исчезнут навсегда.
– Мы сделали все, что смогли, – произнесла та, что была чуть старше. – Дальше ты справишься.
– Не оставляйте меня!
– Тебе с нами не по пути, еще слишком рано – вторила ей другая, – но теперь ты не одна.
Они по-прежнему говорили на незнакомом мне языке, но я почему-то поняла сказанное. С ними было так хорошо и спокойно, что я не желала их отпускать. Сжимала их руки до тех пор, пока девушки не растаяли.
– Мама! – прошептала в темноту и проснулась.
В шатре было темно. Снаружи и внутри царила тишина. Я прислушалась. Больше всего боялась, что упустила время, пока спала. Вдруг Повелителю нужна была помощь, а я не узнала об этом. Не услышала его. Протянула руку, но нащупала лишь жесткий ворс ковра.
– Зафар!
– Проснулась, – произнес он откуда-то сзади. – Напугала. Долго не просыпалась.
Повелитель щелкнул пальцами, в лампе загорелся огонь, разгоняя тьму. Сидел, опершись на подушки. Он и прежде был немногословен, но сейчас отвечал медленно, односложно, будто каждое слово давалось ему с трудом.
– А ты?! Сказал, что ничего не случится, а сам… – Я замолчала. Ни к чему пустые упреки, нечего вспоминать о смерти. – Тебе легче? Что-нибудь хочешь?
– Чувствую себя так, будто вернулся из мира мертвых, – ответил Повелитель. – Хочется очень многого, но сил хватит разве только на то, чтобы поесть.
Бледный, изможденный, он пытался улыбаться, а у меня в горле стоял ком. Я не придумала ничего лучше, как снова расплакаться, но теперь уже от счастья.
Глава 34
Я сидела у окна. Света луны было достаточно, чтобы рассмотреть двор, финиковые пальмы за ним, усыпанное звездами небо и новорожденную луну. Не спала больше суток и все же никак не могла уснуть. Телом пребывала в комнате Юмины, но моя душа рвалась в лагерь, туда, где остался Повелитель. Не хотела оставлять его одного, сумела бы переубедить, но появление Абу толкнуло чашу весов в другую сторону. Мужчины настояли на том, что мне тоже нужен отдых. Пришлось уступить, вернуться в дом Руфии, а после объясняться с ее дочерью. Последняя все-таки разглядела мой нескромный наряд и принялась донимать вопросами. Благо она была уверена в том, что я влюблена в Зафара. Мне оставалось только кивать и соглашаться.
Если днем и вечером я была слишком занята, чтобы думать о собственных чувствах, то теперь ничто не отвлекало меня. Впрочем, размышлять было не над чем. Стоило только представить, что я потеряла Зафара, как все сомнения исчезли. Я и прежде не испытывала ненависти к нему, хоть и пыталась убедить себя в обратном. Сегодня со всей ясностью осознала, как дорог он мне стал. Мне нравилось в нем все: тихий, вкрадчивый голос, когда он говорил со мной, теплые карие глаза, губы, одного прикосновения которых было достаточно, чтобы потерять голову. Я восхищалась его рассудительностью и силой воли. Какой мужчина оттолкнул бы женщину, которая сама пришла к нему, предложила себя? Только тот, кто по-настоящему любил, для кого честь не была пустым звуком.
Сколько бы времени нам ни было отведено, каждый миг я желала находиться рядом с ним, обнимать его, целовать, даже просто смотреть или слушать. Я бы жизни не пожалела ради него. Если это не любовь, то что тогда?
Я долго сопротивлялась, боялась, что пропаду, стоит мне уступить своим желаниям, но от судьбы не уйдешь. Так стоит ли мучить его и себя? Зафар уже признался мне в своих чувствах. Последнее слово осталось за мной. Я откинула все сомнения, знала, что скажу ему при следующей встрече. С мыслями о любимом и уснула.
***
– Солнце встало, и ты вставай! Сколько можно спать?
Юмина растолкала меня. Кажется, я только закрыла глаза, как уже наступило утро. Куда так торопиться? Неужели нельзя дать мне отдохнуть? Это была первая мысль, а вторая заставила вскочить с постели и задать единственный вопрос, который волновал меня:
– Что с ним? Ему плохо?
Юмина вздохнула и ответила:
– Мне плохо. Твой Зафар уезжает и забирает Абу с собой.
– Как уезжает? Куда?
Мысли в голове перепутались. Все валилось из рук. Я одновременно пыталась натянуть шаровары и застегнуть лиф, хваталась за гребень и заколки. Запуталась в одежде и шлепнулась на тюфяк.
– Видела бы ты себя со стороны, Асия, – улыбнулась Юмина. – Без тебя не уедет. Я потому и разбудила тебя пораньше, чтобы ты успела поесть и привести себя в порядок.
Я закрыла лицо руками. Как должно быть, глупо выглядела сейчас. Все любовь виновата. Знала же, что без нее проще жить, но уже не желала возвращаться к прежней жизни.
– О, я знаю этот взгляд! – произнесла Юмина. – Это взгляд влюбленной женщины.
– Перестань!
– А что! Разве я сказала неправду? – Она села рядом, толкнула меня плечом. – Я даже завидую вам с Зафаром. Над вами никто не властен. Захотите, можете пожениться прямо сейчас, и никто вам не скажет “рано”.
– Никто, – согласилась с ней, но продолжать разговор не стала. Знала бы Юмина, в какую западню мы с Повелителем угодили, не завидовала бы.
Поднялась и продолжила собираться. Заколола волосы, спрятала их под покрывалом, сложила вещи. Мы завтракали на кухне, торопились, чаще глотали, чем жевали пищу. Вынесли мешки и, не дожидаясь помощи, отправились в лагерь.
Путь до него занял немного времени, а я уже успела получить множество наказов от своей названой сестры. Главным из них была просьба присматривать за Абу. Попытки убедить Юмину в том, что он мужчина, способный постоять за себя, не увенчались успехом. Как оказалось, его следовало беречь не от врагов, а от женщин.
– Тебе я доверяю, твое сердце занято, но остальным…
– Не думаю, что мы будем заезжать в какие-то другие оазисы. Вряд ли встретим женщин. Только ты и твоя мама свободно передвигаются по пустыне.
– Человеческих, может быть, нет, – Юмина перешла на шепот, – а джиннов? Один старик мне рассказывал, что джинны бывают не только мужского пола. Что, если одна из них решит соблазнить моего Абу?
– Не соблазнит. В его сердце уже живет любовь к тебе.
– Да, но ты все равно присмотри, – не унималась Юмина, пока мы не достигли лагеря, и забыла обо мне, стоило ей увидеть любимого.
Провожать воинов собрался едва ли не весь Аль-Тарик. Даже старики пришли, чтобы своими глазами увидеть ожившего Повелителя. Мало кто верил в его выздоровление. Наверно, я слишком строго относилась к этим людям, но не могла забыть то, что никто из них не пришел на помощь Зафару. Умом понимала, что им не удалось бы справиться с ифритом, но никак не могла простить и их, и себя за бездействие.
Воины уже убрали шатры. Навьючили их и мешки с едой и водой на верблюдов. Ждали лишь сигнала, чтобы отправиться в путь.
Я поискала глазами Зафара. Не видела его одну ночь, но уже успела соскучиться. Как прежде жила? Не знаю. Теперь и дня не могла представить без него.
– Едем?
Голос Повелителя прозвучал совсем рядом. Я кивнула и поспешила к Хижу. Вчера все было намного проще: я не думала о приличиях. Сегодня не то что заговорить, обернуться постеснялась. Боялась не совладать с эмоциями, хотя все мои чувства и так были написаны на лице.
Зафар шел рядом и нарочно смущал. Будто мало мне было той ночи, когда я едва не отдалась ему, и вчерашнего дня. Уже то, что я провела несколько часов в его шатре, запятнало мою честь. То, что Повелитель находился на грани смерти, а я по-прежнему оставалась девственницей, мало кого волновало. Люди верили тому, чему хотели верить. Я не собиралась никого переубеждать. Может, слухи о моем бесчестии сыграют мне на руку и оттолкнут халифа? Может быть, он, подобно моему отцу, предпочитал невинных девушек женщинам?
– Снова бежишь от меня? – спросил Зафар.
– Теперь не сбегу, – ответила негромко. Исподволь рассматривала его, желая убедиться в том, что его жизни ничего не угрожает.
Повелитель хорошо держался, но, скорее всего, не хотел показывать слабость. Черный бишт, в который он снова облачился, скрывал тело, но не мешал мне рассмотреть нити жизни. Кое-где натянутые до предела, они оставались по-прежнему крепкими.
– Если отпущу…
– Отпустишь ли?
– Ты этого хочешь?
Мы остановились рядом с моим верблюдом. Подогнув под себя длинные ноги, Хиж жевал что-то и терпеливо ждал, пока я устроюсь в седле.
Повелитель тоже ждал. Обещал меня не торопить, ни на чем не настаивал, но я понимала, что он тоже переживал. Как растению нужны вода и тепло, чтобы расти, так и любовь нуждалась в поддержке. Будь мы одни, я могла бы решиться на признание, но вокруг находилось слишком много людей. Я кожей ощущала их любопытные взгляды. Приходилось взвешивать каждое слово, следить за каждым жестом.
– Ты знаешь, как я мечтаю о свободе, – ответила, не желая обманывать его, хотя со стороны могло показаться, будто дразнила. – Но без тебя мне и свобода не мила.
Глава 35
Весь день я улыбалась. Прятала эмоции за покрывалом, пыталась отвлечься, но то и дело возвращалась к утреннему разговору. Как бы витиевато ни выражалась, Зафар понял меня. Я видела это по глазам. Если бы мы были одни, не удержалась, сама поцеловала его. Ох, зачем так много людей пришли провожать нас?
Нас осталось чуть больше тридцати человек, только воины и я. Оказалось, не только они, но и караванщики носили черные бишты. Поэтому я решила, что отряд Повелителя намного больше.
Мой Хиж теперь шел в середине каравана, а не замыкал его. Нас вел Абу. Он был молод, имел небольшой опыт, но очень хорошо ориентировался в пустыне. Недаром всегда держался, подле Руфии: учился, впитывал знания. Люди доверяли ему.
Неспешное движение вкупе с бессонными ночами привело к тому, что я едва не упала с покатой верблюжьей спины. С трудом удержалась и теперь говорила с Хижем, чтобы не уснуть. Верблюд оказался прекрасным собеседником. Не перебивал и не осуждал меня, не спорил. Жаль, что не мог ответить. Кто знает, какими историями мог бы поделиться?
Единственную остановку сделали, кажется, только ради меня. Зафар и вовсе не покидал седла. Что-то мне подсказывало, что причиной была не столько удивительная выносливость этого человека, сколько нежелание показаться слабым и беспомощным. Караван вел Абу, но главным оставался Повелитель. Он подавал пример остальным.
Когда последний объявил привал, я сползла со спины Хижа. Даже о еде не думала, только об отдыхе. Но прежде хотела убедиться, что с Зафар здоров, насколько можно назвать здоровым человека, чью грудь распорол ифрит.
Мужчины неспешно снимали мешки с животных, разворачивали шатры. Одинаковые черные бишты делали их похожими друг на друга. Сумерки только усиливали ощущение сходства, и все же я знала, что Повелителя среди них нет, чувствовала каким-то образом.
– Асия, – позвал он откуда-то со стороны, – идем. Отдохнешь с дороги, пока мы ставим лагерь.
– А ты? Тебе нельзя перенапрягаться.
– Поговорим позже, – ответил Зафар.
Я не посмела настаивать. Будь мы одни, расспросила бы его обо всем, но здесь, перед его подчиненными не осмелилась на большее. Для всех он должен оставаться непобедимым.
Повелитель оставил в мое распоряжение собственный шатер. Находиться здесь было неудобно после того представления, которое я разыграла несколько дней назад, но выбора у меня не осталось. Я сняла обувь, ослабила завязки на лифе, завернулась в покрывало.
***
Не знаю, сколько времени прошло, но я успела выспаться. Проснулась от запаха специй. Открыла глаза. Чудесный аромат источал плов с изюмом, курагой и бараниной – изысканное блюдо по сравнению со ставшим привычным вяленым мясом.
– Тебе нужно поесть, – произнес Зафар и подвинул поднос.
– Ты ужинал? – спросила, поскольку есть в одиночестве не любила. – Разделишь со мной трапезу?
Я разломила лепешку и протянула ему половину, как когда-то сделала Руфия. Чуть изменила ритуал, но не его значение. В том, что Зафар поймет, не сомневалась. Пищу он принял из моих рук: откусил кусок, медленно прожевал, не отводя взгляда, и потянулся за следующим.
Я лепешкой набрала немного плова и поднесла к губам Повелителя. Стоило ему потянуться за угощением, отдернула руку. Мне нравилось дразнить его, видеть интерес в карих глазах, граничащий с азартом.
– Жестокая, – произнес Зафар беззлобно. – Ешь, пока не остыло.
Под внимательным взглядом хозяина шатра кусок не лез в горло, но голод пересилил смущение.
Когда на блюде не осталось ни одного рисового зернышка, чай был выпит, я, наконец, ощутила чувство сытости. Веки налились тяжестью. Видимо, слишком много сил я потратила на лечение, но ни о чем не жалела. Вопрос, который мучил меня все это время, сам сорвался с губ.
– Теперь, когда мы одни, ты можешь честно сказать, как себя чувствуешь? Только не говори, что ты мужчина и…
– Ты сомневаешься во мне?
Взгляд хитрый с прищуром. Попробуй узнай, о чем думал Повелитель.
– Ты сильный и храбрый, – ответила ему, – но я все же волнуюсь за тебя. Позволишь заботиться о тебе?
– Я привык полагаться только на себя, – признался Зафар, – с тех пор, как остался один.
– Расскажешь?
Я пересела ближе к нему, еще и покрывало подтянула, накрыла замерзшие ноги. Откуда-то тянуло холодом. Сама мысль о том, что придется покинуть шатер и выйти на улицу, вызывала дрожь.
Повелитель кивнул, подвинулся. На мгновение его лицо исказила гримаса боли. Я-то думала, что не только спасла ему жизнь, но и вылечила. Видимо, моих сил оказалось недостаточно, чтобы полностью исцелить его.
Как спросить? Он снова отшутится, лишь бы не выглядеть слабым, не давать новый повод для волнения. Разве нужно слова, когда я и так ощущала его боль как свою, не телом, душой, но от этого не легче.
– Тебе требуется перевязка, – решила зайти издалека. Мне нужно было своими глазами увидеть раны на теле Повелителя, чтобы понять, не опасны ли они. – Позволишь?
Едва касаясь ткани рубашки, я провела ладонью вниз по груди Зафара. Он поймал мою руку, прижал к животу, выдохнул короткое “нет”.
– Так больно или ты совсем мне не доверяешь? Я лишь обработаю рану и сменю повязку. Принять помощь, не значит проявить слабость.
– Абу помог мне, пока ты спала.
– Вот как! Ты, должно быть, считаешь, что я ничего не умею, ни на что не гожусь.
– Асия, ты даже не представляешь, как тяжело держать себя в руках, когда ты так близко, когда я чувствую аромат твоих волос, мечтаю коснуться бархатной кожи, ощутить вкус твоих губ. Не искушай меня еще сильнее.
Слова Зафара, сам звук его голоса подобно бальзаму ложились на сердце, отзывались теплом в теле, пульсаций внизу живота.
– Я могу помочь, – произнесла неожиданно даже для самой себя. Опустила глаза. – Я еще не была с мужчиной, но меня многому научили в гареме. Если хочешь… Если… – Во рту пересохло от страха и волнения. Что, если Повелитель снова отвергнет меня? – Если я что-то сделаю не так, ты подскажешь, как нужно.
Зафар залпом выпил холодный крепкий чай. Судя по запаху, в нем были успокаивающие, а не бодрящие травы.
– Терпение – ключ к радости, – произнес он. – Я с первой встречи мечтаю сделать тебя своей, но не хочу, чтобы ты пожалела о содеянном. Выслушай меня. После решишь, готова ли ты пойти со мной до конца.
Слова Повелителя напугали меня. Он говорил не столько о физической близости, сколько о жизненном пути. Я устроилась рядом, приготовилась слушать. Любопытство пересилило смущение.
– Мой отец и еще несколько человек возили пшеницу из нашего селения в близлежащие города. Дорогу знали неплохо, потому обходились без проводника, – начал Зафар. – Отец был отчаянным человеком. Даже приближение ночи Черного Всадника не заставило его отказаться от новой поездки. В тот год он впервые взял меня с собой.
Мы удачно продали зерно, но на обратном где-то заплутали. Несколько дней шли на север, а думали, что на восток. Запасы воды подходили к концу, но ни одного оазиса или колодца нам не посчастливилось найти.
Неделю спустя повстречали старика. Я запомнил его благодаря большой оранжевой чалме и посоху из эбенового дерева. Уставшие, отчаявшиеся, мы восприняли его появление как знак свыше, не догадываясь, как изменится наша жизнь. Незнакомец указал путь к дому и намекнул, что неподалеку спрятаны древние сокровища.
Кого уговорами, кого угрозами отец убедил людей свернуть с пути. В пещере мы и правда нашли золотые монеты, жемчуг, драгоценные камни. Погрузили на верблюдов все, что смогли увезти. Возвращались домой героями. Тут-то нас и настиг Черный Всадник Декхны. Бушевал всю ночь и несколько часов после. Прижавшись к верблюдам, мы молились только о том, чтобы буря поскорее закончилась.
Снова чудесным образом появился уже знакомый нам старик. Он обещал указать путь домой в обмен на полученные сокровища или самое ценное, что будет у отца. Тот, не задумываясь, выбрал второе.
Ветер стих. Мы благополучно добрались до селения. Дела пошли в гору. Наша семья превратилась в одну из самых зажиточных и влиятельных. Отец построил большой дом, взял вторую жену. Он больше не ходил с караванами, нанимал для этого людей. Завел дружбу с другими состоятельными людьми. Ни в чем себе не отказывал, позволял то, за что прежде осуждал других. Так продолжалось несколько лет, пока не пришло время расплаты.
