Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Я опустилась на кровать, чувствуя, что силы оставили меня. Я почти ничего не ела, валилась с ног от усталости и все же не могла уснуть. Тот, кто хотел напугать меня, будь то Наиля или другой человек, добился своего. Страх съедал меня изнутри, мешая мыслить, но злость помогла собраться. Враг рано праздновал победу.
Мудрецы говорили: кто боится, того и бьют. Сдаться, значит, погибнуть. Я не желала повторить судьбу моей матери. Не стану сидеть сложа руки и молча ждать конца. Я слишком хотела жить, да и уступать Наиле или кому-либо еще не собиралась.
Чтобы перехитрить врага, мне нужна ясная голова. Если я снова не усну, то утром буду больше похожа на духа, чем на человека. Наиля, чего доброго, пустит новый слух о том, что так на меня подействовало масло черного тмина. Нет, я не доставлю ей такое удовольствие.
– Валия! – позвала верную служанку. – Валия, где ты?
Она была, пожалуй, единственным человеком, которому я сейчас могла доверять. Девушка была предана мне. Я спасла ее от участи стать еще одной наложницей отца. Помню, как она плакала, когда ее, совсем юную девушку, едва появившуюся в гареме, приказали привести в его покои. Она умоляла не трогать ее, но никто не услышал голос рабыни. Разделить ложе с наместником считалось честью, от которой глупо отказываться.
Тогда я уговорила отца сделать мне подарок – личную служанку. Ею стала Валия. Ее место в постели наместника в ту ночь заняла другая рабыня, ставшая впоследствии законной женой.
Как-то раз в шутку я спросила, не пожалела ли она, что отказалась. Вдруг не Масуне, а ей было суждено стать матерью наследника Рудрабад-калеа? Валия ответила, что лучше вовсе прожить в одиночестве, чем лечь с нелюбимым. Больше мы не возвращались к этому разговору.
– Джаным, ты звала?
Служанка появилась на пороге комнаты мгновение спустя. Зевнула и запоздало прикрыла рот. Она точно не мучилась бессонницей. Странно, что уснула так рано.
– Скажи, кто заходил в мою комнату, пока меня не было?
– Никто, джаным. Служанки убрали здесь еще утром. Потом я никого не видела.
– Так не приходил или ты не видела?
Валия опустила глаза.
– Прости, джаным, я не знаю. Пока не уснула, никого не было.
– Кто-то разлил в моей комнате масло черного тмина.
– Джаным, во дворце завелся инфрит?
Я лишь покачала головой. Не думала, что Валия тоже верит в такие глупости. Ифриты жили на развалинах старых городов и то если выбирались из Подземного мира. Молитвы, которые мы читали, помогали как защититься от них, так и изгнать, если такая сущность завладеет чужим телом. Они хитры и опасны, но о них ничего не было слышно уже лет двести.
Впрочем, если кто-то хотел увидеть ифрита, он его получит. Нет, я не собиралась призывать его: не знала точных слов да и боялась не совладать с ним. Подобно ему, я решила пойти на хитрость, чтобы обмануть своих врагов.
Приняв решение, почувствовала себя увереннее. Поручила Валие принести мне что-нибудь поесть и достать масло или хотя бы семена черного тмина. Растолочь их я и сама смогу. Мне нужно немного, лишь бы был запах, который не переносят ифриты. Лучшего доказательства того, что я далека от злых духов, сложно представить.
Поужинала булгуром с пряностями, выпила успокаивающий чай и отпустила служанку. Теперь бы выспаться, а утром можно начать претворять мой план в жизнь.
***
Стук барабанов разбудил меня намного раньше, чем хотелось бы. Звук то затихал, то усиливался, не оставляя надежды снова уснуть. Было в ритме что-то пугающее, что заставляло сердце биться быстрее.
– Враг у ворот, – прошептала Валия, но я услышала ее.
– Мы с осаде почти три недели, – ответила ей. Уткнулась в подушку, закрыла уши руками. Вдруг осознала, что впервые за все время слышала барабаны. – Что случилось?
– Враг у ворот, – повторила служанка. Голос ее дрожал. – Джаным, что с нами будет?
Валия стала бледнее полотна, губы ее затряслись, глаза заблестели от слез. Я бы сказала, что ей лучше знать, но промолчала. До сих пор помнила, как впервые увидела ее – тонкую, как тростинка, дрожащую, словно листья смоковницы. Она вздрагивала от каждого шороха, но никогда не плакала и не жаловалась. Я знала лишь, что ее селение разорили, а ее саму продали в рабство. На одном из рынков Декхны кто-то купил ее и прислал в подарок моему отцу.
– Не знаю, – честно призналась ей. Валия крупно вздрогнула, а я поспешила исправиться и успокоить ее. – Не знаю ни одного случая, когда бы Рудрабад-калеа пал. Посмотри, город окружает неприступная стена. На стенах денно и нощно несут дозор стражники, готовые предупредить об опасности и отразить штурм. За каждой бойницей скрывается лучник. За воротами стоят воины с саблями.
Я уже сама верила тому, что говорила. Нет, я не лгала, но не знала, насколько хорошо организована оборона города. Три недели ожидания кого угодно вымотают. Воины могли потерять бдительность и пропустить лазутчиков, но пока духи были милостивы к нам.
Желая убедить Валию, я повела ее на балкон. Отсюда открывался прекрасный вид не только на город, но и на Северные ворота, и на лагерь противника.
Шатры все также стояли на месте, словно вросли корнями в землю. Воины сновали между ними. Но не эта ставшая привычной картина привлекла мое внимание, а небольшой конный отряд. Десяток облаченных в черное людей замерли у ворот. Ни один из них не шелохнулся, даже когда на стенах появились лучники, когда блеснули наконечники стрел.
Чего они хотели? Зачем пришли? Причина, по которой халиф направил войска, до сих пор оставались для меня загадкой. Рудрабад-калеа был частью халифата, исправно платил налоги, отправлял мужчин на военную службу. Так в чем провинились мы перед Джавадом? За что он хотел нас покарать?
Я думала, что боялась раньше, но этот страх был ничтожен по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас. Мой мир рушился на глазах, война стояла на пороге дома, а я ничего не могла сделать. Если только…
Глупость, граничащая с безумием, иначе я не могла бы описать свое поведение, когда попыталась дотянуться до врага. Опустив веки, смотрела не глазами, а иным, магическим зрением. Видела их нити жизни. При желании я могла бы разорвать их. Не все, но несколько человек пали бы замертво от моих рук. Может быть, достаточно было убить лишь одного, того, кто привел свое черное воинство к стенам моего города, кто стоял во главе отряда. Разве смерть одного человека, если она сохранит тысячи других жизней, не является благом?
Да, сказал бы отец, и советники поддержали бы его. Но что, если придется пожертвовать не незнакомцем, а близким человеком? Не велика ли цена?
Я не могла ответить на этот вопрос и мысленно поблагодарила духов за то, что не родилась мужчиной. Мне не придется принимать судьбоносные решения. На моих руках не будет чужой крови. Души погибших не станут тревожить мой сон.
– Джаным, что с тобой?
Вопрос Валии отвлек меня. Я дернулась и нечаянно задела одну из нитей жизни, едва не оборвав ее. Слишком тонкой она была. Нельзя. Абха учила меня, что стоит только раз использовать способности во зло, лишив кого-то жизни или здоровья, чтобы лишиться дара Таков закон: тот, кто может спасти жизнь, не должен отнимать ее.
– Все хорошо, голова закружилась.
Ложь далась мне легко, поскольку я и правда чувствовала себя неважно. Надеялась, что Масуна, занятая делами, нескоро вспомнит обо мне, дав возможность отдохнуть и собраться с мыслями.
– Вернемся в комнату, джаным. Солнце уже высоко. Как бы тебе не стало хуже.
Я кивнула и последовала за ней. Спиной чувствовала чей-то взгляд. Глупость какая! Дворец был самым высоким зданием в городе. Моя комната располагалась на третьем этаже. Снизу меня невозможно увидеть. Видимо, я и правда перегрелась, если подумала о таком. И все еще несколько мгновений меня не покидало ощущение чьего-то присутствия. Потом ударили барабаны, едва не заглушив голос Валии.
– Джаным, ворота открылись.
Глава 7
Неужели конец? Нет, не может быть. Валия что-то не поняла. Хотя я тоже испугалась не на шутку, но сумела взять себя в руки. Десятку человек не под силу взять город, тем более днем, когда каждый воин начеку.
Я вернулась на балкон, желая собственными глазами увидеть, что происходит на площади.
Ворота и правда открылись. Черные воины спешились и вошли в Рудрабад-калеа. Спокойные, уверенные, они вели себя так, будто уже победили. Что же, с учетом положения, в котором мы оказались, так и есть. Оставалось надеяться, что они предложат не слишком обременительные условия, а отец примет их, и снова воцарится мир.
Я следила за послами вплоть до ворот дворца, пока они не скрылись внутри. Сбросила сорочку и, наскоро умывшись, надела первые попавшиеся под руку шаровары и верхнее платье с разрезами по бокам. Накинула на голову покрывало и выбежала из комнаты.
– Джаным, куда ты? Я не успела расчесать твои волосы!
О чем она только думала, когда решалась наша судьба? Никому нет дела до моей прически, а под длинным покрывалом никто не увидит.
Я спустилась на второй этаж в галерею, что опоясывала дворец, соединяя мужскую и женскую половины. Несколько сотен шагов отделяли меня от дивана, но пришлось пойти медленнее, чтобы не привлекать к себе внимание. Слуги и так оглядывались на меня, хоть и не смели задавать вопросы. Оставалось самое сложное: применить сразу два заклинания, чтобы остаться незамеченной и услышать речь послов. Ах, почему я не родилась мужчиной? Тогда мне не пришлось бы прибегать к хитрости. Отец сам послал бы за мной.
Я свернула за угол, и, словно меня сглазили, опять столкнулась с мачехой и ее верными служанками.
– Спешишь на занятия танцами? – спросила она, хотя мы обе понимали, что это ложь. – Похвальное рвение.
– Какие танцы? Мы в осаде, враг на пороге…
– Разве это что-то меняет? Ты пропустила достаточно, но вижу, что ты не так больна, как говорит Валия.
Она то ли испытывала мое терпение, то ли была настолько глупа, что не понимала, в какой ситуации мы оказались. Нет, вряд ли, Масуна хитра и ничего не делает просто так. Значит, нарочно задерживала меня.
– Джаным!
– Иди в зал, там твое место.
Я сжала руки под покрывалом. Развернулась и пошла обратно. Даже не поклонилась. Пока там, в стенах дивана, решалась наша судьба, я буду занята танцами. Чего ради? Чтобы потом развлекать какого-нибудь богатого осла, которого выберет мне в мужья отец? Ну, почему я не родилась мужчиной?
Я снова слышала барабаны, но то были звуки жизни, словно билось чье-то огромное сердце. Они дарили почти забытое ощущение радости и уверенности в будущем. Как мало мы ценили мир, пока не потеряли его!
– Асия, как хорошо, что ты пришла, – приветствовала меня Нурия.
Несмотря на почтенный возраст, она сохранила гибкость и стать, которым могли бы позавидовать многие девушки. До сих пор танцевала и учила нас.
– Джаным, позволь, я сегодня не буду заниматься.
– Ты пропустила уже две недели. Довольно! Я говорила и повторю еще раз, если ты успела забыть мои слова. Залогом женской красоты являются три вещи: хороший сон, занятия танцами и любовь мужчины.
– Значит, можно не есть и не дышать? – сказала нарочно, из чувства противоречия. Не хотела показаться грубой. Поняла, что позволила себе лишнее, потому что девушки притихли. Даже барабанщик, слепой старик, опустил руки.
– То насущные потребности, – ответила наставница. – Они помогают выжить, и только. Я же говорю о том, что делает женщину желанной в глазах мужчины.
О, духи пустыни, дайте мне сил! Их послушать, так весь мир вращается вокруг мужчины, его мыслей и желаний. О том, что нужно женщинам, не принято не то, что говорить, даже думать. Смысл нашей жизни в служении мужу.
– Асия, не стой столбом, переодевайся и становись рядом с девушками. Начнем с волн, потом повторим тряску.
Я скрылась за ширмой. Сняла платье, оставшись в одних шароварах и лифе. Повязала платок на бедра. Другим стянула волосы на затылке, закрутила и закрепила заколками. Пока переодевалась, думала о том, под каким предлогом сбежать. Как же не хотелось лгать, но, видимо, придется. Придется изображать покорность, чтобы никто ничего не заподозрил, а потом сослаться на недомогание и уйти. Лишь бы успеть до того, как послы покинут дворец.
Я и еще три девушки из гарема стали в ряд, вытянули руки. Мы вслушивались в звуки барабанов. Каждым движением, жестом, взглядом – всем своим телом обыгрывали ритм, который то замедлялся, то ускорялся. Из всех танцев этот я любила больше других. Он позволял самой создавать его рисунок, выражать эмоции и чувства, делиться мыслями, будто рассказывая историю.
Я погрузилась в мир музыки. Реальность перестала существовать. Мое сердце билось в такт ударам барабана. Я извивалась змеей, подражала походке кошки, едва касаясь пола. Чередовала плавные волнообразные движения рук с жесткими ударами бедер и живота.
– Асия, что с тобой? Ты не танцуешь, как будто воюешь. Так ты не сможешь усладить взор мужчины.
Я замерла. Нурия будто мысли мои прочитала, которые я, к сожалению, не сумела скрыть. Как выжить, если для любого мало-мальски знающего меня человека я словно развернутый свиток?
Я опустила глаза, боясь еще больше выдать себя. Перебирала подвески из бисера, что украшали повязанный на бедра платок, пытаясь унять дрожь.
– Прости, я плохо сплю эти дни.
– Сон очень важен для женщины. Выпей чай с травами, выспись и приходи завтра. Иди, Асия. Девушки, – Нурия хлопнула в ладоши, – продолжаем.
Я поклонилась и поспешила уйти. Даже про платье забыла. Благо взяла покрывало, которое полностью скрывало мое тело. Достаточно лишь придерживать его на груди.
Лишь бы успеть, думала, пока шла через галерею. Задержалась на мгновение, бросила короткий взгляд вниз. Выдохнула: кони послов остались на том же месте у ворот, где их оставили хозяева.
Слуг почти не было видно, зато стражников в галерее оказалось раз в пять больше, чем обычно. По двое они прогуливались туда и обратно. Молчаливые, напряженные, они только усиливали чувство тревоги, которое не отпускало меня с утра. Десять человек охраняли прибывших с послами воинов. Слишком много людей собралось здесь. Не было ни одного места, достаточно близкого к дивану, в котором я могла бы спокойно колдовать.
Ох, что же делать? Отец ни за что не станет говорить со мной. К другим мужчинам я и вовсе не подойду ни с этим, ни с другими вопросами. Даже Гази вряд ли откликнется. В лучшем случае вновь ответит загадками. Я до сих пор билась над разгадками двух первых.
Если бы я могла стать птицей…
– Джаным!
Я вздрогнула, услышав негромкий голос. Обернулась и встретилась взглядом с незнакомцем. Его лицо было скрыто за черной повязкой. Я видела лишь темно-карие глаза, черные брови вразлет, смуглую обветренную кожу.
– Прошу, выслушай меня. Я не отниму у тебя много времени.
Будто назло стражники смотрели в другую сторону. Никого из слуг не оказалось рядом. Я не боялась, но попятилась. Никогда прежде посторонний мужчина не смотрел на меня так, будто имел на это право, тем более не заговаривал со мной. Не просто незнакомец, враг, один из тех, кто, не задумываясь, поднимет меч против жителей Рудрабада. Вряд ли пожалеет старика или женщину.
Мне следовало уйти, пока нас никто не заметил. Я не боялась за свою честь, но опасалась иных последствий. Достаточно лишь намека на неуважение, чтобы переговоры сорвались. Тогда о мире придется забыть. Значит, нужно смириться, стерпеть. Мне не привыкать.
– Джаным, всего несколько мгновений, – снова попросил незнакомец.
– Нет, уйди и забудь, что видел меня.
Я отвернулась. Он должен был понять, что этот разговор неуместен. Должен, но вместо этого произнес:
– Рудрабад-калеа еще можно спасти от разорения, а его жителей от голодной смерти.
Глава 8
Незнакомец был первым мужчиной, который говорил со мной как с равной ему. Более того, первым мужчиной, который осмелился на подобную дерзость. Преступил традиции, нарушил нормы приличия.
Я растерялась. Не зная, что делать, не придумала ничего лучше, как помолчать. Обернулась и снова отвела взгляд. Мне нельзя даже смотреть в его сторону, тем более говорить с ним. Не стоило слушать его. Следовало уйти как можно скорее, не оглядываясь. Сказано же мудрецами: женщина без стыдливости, что пища без соли.
Я отошла на десяток шагов и скрылась в нише. Сердце стучало в груди как барабан, под звуки которого я еще недавно танцевала. Кровь пульсировала в висках.
Ему нельзя верить. Он враг, хитрый и коварный, как ифрит. Лжет, как дышит. Да и я не лучше, возомнила, будто способна что-то изменить. Мне не под силу спасти город. Что может один человек против целой армии? Что может женщина, которую даже слушать никто не станет?
Но что, если существовала возможность избежать кровопролития? Пусть она сродни песчинке на бескрайних просторах Декхны, неразличимая и все же реальная. Могла ли отказаться от нее?
Я не верила, боялась поверить. Но мои губы шевелились, произнося слова заклинания, которое скроет меня ото всех. Меня и мужчину, что последовал за мной. Протиснулся в нишу, оказавшись так близко, что я не только видела каждую черточку его лица, той части, что не была скрыта повязкой. Я слышала его дыхание. Чувствовала его запах, не масла и благовония, а аромат нагретого солнцем песка, костра и кипариса.
– Джаным, – позвал он. Мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его глаза, – есть шанс спастись, но ты должна нам помочь.
– Ты ошибаешься, – ответила ему. Хотелось бы верить, что мой голос не дрожал. – Тебе следует говорить с наместником, а не со мной. У меня нет власти.
– Мой господин дважды присылал к нему послов. Знаешь, что с ними сталось? Их головы Рахим ибн Расул сбросил с крепостной стены.
Я прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать, боясь выдать себя. О, духи пустыни! Не может быть. Я отказывалась верить тому, что он говорил. Мой отец не мог приказать убить ни в чем не повинных людей, тем более тех, что предлагали мир.
– Ты лжешь!
– Ты так уверена в наместнике?
Карие глаза моего собеседника потемнели от гнева, казались черными, как безлунная ночь.
– Он в своем праве! – сказала, лишь бы не согласиться с ним. – Не мы пришли на вашу землю, сея страх. Не мы угрожаем вашему дому. Уйдите, оставьте нас, и наступит мир.
Незнакомец на мгновение прикрыл глаза, будто не желал меня слушать. Что ж, неудивительно. Правда мало кому нравится, а я не стеснялась говорить ее.
– Нет, ты не понимаешь, – наконец, произнес он, – или не хочешь признавать, что в случившемся виноват наместник. Рахим выступил против халифа, которому принес клятву верности. Мы пришли говорить о мире, но, думаю, он откажет нам снова, поставив под угрозу жизни жителей Рудрабада.
О, нет! Незнакомец перешел все границы. Мой отец ни за что не поднял бы бунт. Он и наместником-то стал по милости Джавада и не осмелился бы ступить против самого халифа. У него было все, о чем только можно мечтать. Нужно быть глупцом, чтобы отказаться от своего положения, бросив вызов одному из самых могущественных правителей Декхны. Ради чего? Что может быть ценнее мира, ценнее наших жизней?
– Ты лжешь! – повторила те же слова, не зная, что еще сказать.
– Прежде чем обвинять других во лжи, спроси себя: всегда ли ты честна, джаным?
Незнакомец снова смотрел мне в глаза. Я не желала уступать ему, потому не отвела взгляд. Пусть думает обо мне все, что захочет. Мне нет дела до его мыслей, но и порочить имя своего отца я не позволю. Я уже представила удивление на лице своего собеседника, когда признаюсь, чья я дочь. Я почти решилась, когда он продолжил:
– Наместник не сдаст город. Рудрабад-калеа обречен, но ты можешь спасти его. Тебе достаточно открыть небольшую дверь рядом с воротами и впустить моих людей. Сложите оружие, не сопротивляйтесь, тогда никто не пострадает.
Сдать? Так вот чего он хотел! Будто не его господин привел сюда войска, а наши воины стояли под чужими стенами. Он говорил о предательстве как о чем-то обыденном. Быть может, там, откуда он родом, слово было лишь звуком, клятва ничего не значила, но только не здесь.
– Я не верю тебе. Что помешает тебе или любому другому, войдя в город, грабить и убивать?
– Слово Повелителя, – ответил незнакомец, не мешкая. – Он милостив к тем, кто проявил благоразумие и сдался. Подумай о стариках, о которых некому позаботиться, о детях, которые могут не увидеть завтрашний день. Ты можешь их спасти.
– Нет, я не предам свой народ.
– Значит, обречешь их на медленную смерть от голода. Но…
– Что? – спросила, даже понимая, что попалась на старую уловку.
– Я тоже не верю тебе, джаным. Твои губы говорят одно, а глаза другое.
– Глупости!
Я чувствовала, как загорелись мои щеки. Слишком жарким выдался сегодняшний день.
– У тебя доброе сердце, джаным. Будь иначе, ты выдала бы меня стражникам.
– Нет, – я покачала головой. – Ты совсем меня не знаешь.
– Каждую ночь, начиная с завтрашней, я буду ждать от тебя знак, – продолжил незнакомец, будто не слышал меня. – Я увижу и пойму, что ты открыла дверь. У тебя три дня. Не обмани меня. Если устроишь засаду, то никакая сила вас не спасет. Мы сравняем город с песком и засыпем солью. Ничто здесь больше не родится.
Мужчина вложил мне в ладонь какой-то камень, сжал мои пальцы.
– Три дня, – повторил он. – Повелитель дал слово, что никого не тронет. В противном случае от Рудрабад-калеа не останется камня на камне.
Он покинул нишу. Я выждала несколько мгновений и пошла следом. Видела, как мой собеседник присоединился к послам, что вышли из дверей дивана. Что-то шепнул высокому худому мужчине, которого от остальных отличала лишь брошь на чалме. Так вот ты каков Повелитель песка, наводящий ужас на людей. Такой же человек, как все мы, смертный.
Я с трудом удержалась от того, чтобы коснуться его нитей жизни и оторвать их. Я ненавидела его за страх, который поселился в моем сердце с его появлением, за сомнения, которые посеял его посланник в моей душе, за то, что покачнулась моя вера в отца.
Послы ушли молча в сопровождении стражников. Наместник проводил их долгим внимательным взглядом, нахмурился.
– Сын собаки! – воскликнул отец. – Как посмел он предлагать мне такое?
– Перегрелся на солнце, – поддакнул один из советников, глядя в сторону.
– Осел и то умнее, чем он, – поддержал другой.
Пока наместник шел к галерее, не нашлось ни одного, кто бы возразил ему. Сопровождавшие его люди говорили только то, что он хотел слышать, боясь навлечь на себя гнев. Гази, замыкавший шествие, молчал. Он сгорбился, став похожим на дряхлого старца.
Я не стала останавливать его, не попыталась расспросить. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: миром это противостояние не решится. Отец не сдастся, Повелитель песка не уступит. Только духам известно, сколько людей погибнет, прежде чем победит один из них, и чем обернется эта победа.
Я поспешила вернуться в свою комнату. Камень, который продолжала сжимать в руке, жег кожу, хотя был холоден. Из-за него я уже ощущала себя так, будто перешла на сторону врага, хотя знала точно: я не предам свою семью и жителей Рудрабад-калеа. Об остальном следовало подумать, но прежде я должна была узнать, было ли хоть слово в правды в том, что я услышала от посланника Повелителя песка.
