Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36
Ковры были расстелены не во внутреннем дворе, а перед домом. На расписных блюдах дымилась жареная баранина, птица, кус-кус с овощами и пряностями, лепешки с разнообразными начинками, козий и овечий сыры. Слуги разливали ароматный чай и прохладный щербет многочисленным гостям.
Саид не скупился на угощения. Сегодня он праздновал шестнадцатилетие единственного сына. Заодно хотел присмотреться к знатным семьям и решить, с кем из них породниться.
– Подойди, Зафар, – приказал Саид, – пусть все видят, какого льва я вырастил. Вот мой наследник, моя гордость, самое большое сокровище.
Едва хозяин дома произнес эти слова, а гости подняли чаши, послышался чей-то голос. Негромко, но настойчиво кто-то просил пустить его на праздник.
Присутствующие замолчали. Все как один повернули головы на запад. Против солнца, опираясь на деревянный посох, стоял старик в оранжевой чалме.
– Мир вам, – произнес он с усмешкой и подошел ближе. – Не стану мешать вам праздновать. Заберу свое и уйду. Согласись, я и так дал тебе достаточно времени.
Глаза Саида потемнели, ладони сжались в кулаки.
– Как ты смеешь в моем доме?.. – начал он, замолчал и продолжил другим голосом, будто вспомнил о законах гостеприимства. – Впрочем, оставайся, ешь, пей, а утром поговорим обо всем. Слуги, принесите почтенному… Прости, не знаю твоего имени.
Старик поклонился. В хитрых прищуренных глазах промелькнуло недоверие.
– Мое имя тебе ни к чему, – ответил он. – Мы больше не увидимся. Время в моем возрасте особенно ценно. Стоит ли тратить его так неосмотрительно?
Хозяин кивнул. Поднял руку вверх, дважды щелкнул пальцами. Повинуясь этому жесту, вперед вышли двое мужчин, вооруженных кривыми саблями. Подхватили тщедушного старика под локти и, не заботясь о его удобстве, потащили в сторону. Музыканты заиграли веселую мелодию. Гости вернулись к еде и напиткам. Все старательно делали вид, будто ничего не случилось.
Зафар взглядом проводил незваного гостя. Слишком хорошо он помнил его. Юношу не отпускало ощущение, что старик так просто не сдается. Не для того он проделал столь длинный путь, чтобы уйти ни с чем.
Последний не заставил себя ждать. Каким-то образом избавившись от охранников отца, он вернулся. Его никто не преследовал, не пытался остановить. Лишь сдавленные возгласы и ругательства говорили о том, что охранники живы.
Воздев руки к небесам, громким голосом старик читал какое-то заклинание. Повинуясь ему, песок поднимался все выше, закручивался в воронки, затягивал мелкие предметы.
Гости повскакивали со своих мест, бросились врассыпную. Кто-то бежал по земле, кто-то по коврам, уставленным едой. Музыканты прижали к себе инструменты и затаились. Женщины, что расположились в стороне от посторонних глаз, под навесом, закричали, заголосили.
– Я предложил тебе выбор, – произнес старик. Голос его звучал подобно десятку барабанов. – Ты мог бы иметь все, что под силу заработать честным трудом, но выбрал другой, легкий путь. Ты не прошел испытание. Смирись и покорись моей воле, иначе я не оставлю камня на камне от этого селения. Люди проклянут твое имя, да и самого тебя не пощадят.
Саид кричал, продолжал сыпать ругательствами, не желая подчиниться. Был ли это страх за сына, нежелание расстаться с ним или гордость, никто так и не узнал.
Зафар поднялся со своего места, подошел к матери, поцеловал ее руки и произнес: “Не плачь обо мне. Я вернусь”. Несчастная женщина потянулась к сыну, но он растворился в воздухе подобно духу. Ветер стих. Песок осыпался на землю золотым дождем. Ни старика, ни юноши больше никто не видел.
Передо мной разворачивались события прошлого. Я будто наяву ощущала запахи еды, слышала музыку, видела гостей. Переживала вместе с Зафаром, восхищалась его стойкостью, силой духа.
– Что произошло дальше? Как ты выжил?
– Я приспособился к новой жизни, научился обходиться малым. Моим домом стала глиняная хижина, крытая пальмовыми листьями. Я ел раз в день и считал каждую каплю воды. Касим оказался очень строгим учителем, но передал мне все свои знания. Пять лет спустя его сердце остановилось. Я похоронил старика и пошел к людям.
Шел долго, не зная пути. Пустыня будто не желала отпускать меня. Ослабевшего, обезвоженного, меня подобрала Руфия. Она не только спасла мне жизнь, но и напомнила о запрете колдовать. Предлагала остаться в Аль-Тарике. Мне же было этого мало. Магия требовала выхода, слишком большие силы были мне подвластны, а гордыня не давала покоя. Я скитался с караванами, защищал их от бурь, узнавал мир. Так добрался до столицы.
– А дальше? – поторопила Повелителя, желая узнать продолжение. История его жизни представлялась мне самой удивительной сказкой из тех, что я слышала когда-либо. – Как ты попал ко двору халифа?
– На этот вопрос я до сих пор не знаю ответ, – признался Зафар. – Каким-то образом Джавад сам узнал обо мне. В чайхане ко мне подсел человек, говорил вроде бы ни о чем, исподволь прощупывал меня. Видимо, почувствовал, что я маг, и предложил пойти на службу к халифу. Я согласился. Кто еще мог дать мне право колдовать и не бояться угодить на костер? Тогда я не думал о том, кому из нас двоих это было выгоднее. Был молод и неразумен.
– Вернись ты в прошлое, отказался бы?
– Не знаю. Может быть, сама судьба вела меня по этому пути.
Какое-то время мы молчали. Повелитель заново переживал события прошлого. Я думала о том, как много он пережил. Понимала, откуда взялось присущее ему недоверие, настороженность, осторожность. Теперь еще сильнее, чем прежде, желала показать ему, что теперь он не один, о нем есть кому заботиться.
Зафар не спешил продолжать разговор, а я не сумела удержаться и спросила о семье. Не верила, что он не скучал по ним, не пытался разыскать. Поздно спохватилась, не подумав, как тяжело ему. Слова уже сорвались с губ.
– Я вернулся домой, но меня не было слишком долго. Мать не узнала меня при встрече. Она сошла с ума от горя и умерла на моих руках. Отец остался один. Вторая жена ушла от него. Друзья отвернулись. Соседи припомнили, как он возгордился, обретя богатство. Всеми покинутый, Саид вернулся в наш старый дом. Он и сейчас там живет.
– Вы так и не поговорили с ним?
– Поговорили, – ответил Зафар. О, сколько тоски и боли было в его голосе. – Отец не простил меня.
– Тебя? За что? Ты был жертвой, тем, кто расплатился за его ошибки!
Как и я, мелькнула мысль, но я не стала озвучивать ее.
– Он считал, что я проявил слабость, когда ушел с Касимом. Нужно было бороться до последнего.
– До последнего вздоха или селянина?
– Не знаю. Отец сказал, что у него больше нет сына. Я не стал настаивать. Во мне не меньше упрямства, чем в нем. Но речь сейчас не об этом. – Зафар повернулся ко мне. – Я не жалости ищу, Асия, не сочувствия. У меня нет семьи, за мной не стоит сила рода. Ради тебя я пойду против халифа, откажусь от подаренного им дома, положения, но все, что я могу предложить, – это магия и моя любовь. Подумай, таким ли ты видишь свое будущее. Я не стану торопить.
Повелитель погасил лампу и вернулся ко мне. Не оттолкнула его, когда он обнял меня. В темноте ничего не видела, но оттого еще острее реагировала на каждое прикосновение. Ощущала жажду Зафара, когда он целовал меня. Помня о его состоянии, первой отстранилась.
– Останься, – попросил Повелитель. – Я не трону тебя, не позволю ничего лишнего. Не стану давить. Тебе решать.
Я легла рядом с ним, прижалась, стараясь не задеть раны, призналась:
– Куда бы ты ни пошел, я буду с тобой до конца. Я люблю тебя.
Глава 37
Даже раннее пробуждение может быть приятным, если вместо суетливой служанки видишь любимого мужчину. Ощущаешь ласковые прикосновения его рук, его губ, делишь с ним одно на двоих дыхание.
Мы больше не возвращались к тому разговору. Зафар обещал не давить, дав мне возможность выбора, он поступил хитрее. Не просто убедил меня жить с ним в одном шатре, поскольку в остальных спали его воины. Каждое утро и вечер, стоило нам остаться вдвоем, доказывал свою любовь.
Мы пока не переступили последнюю черту, за которой мужчина и женщина становятся мужем и женой даже без обрядов, но оба едва держались. Мысль о том, чтобы снова попытаться соблазнить любимого, все чаще посещала меня. Одно останавливало: плотные стены шатров защищали от холода и ветра, но лишь немного приглушали звуки. Пусть никто не показывал на меня пальцем, не обвинял в бесчестье, давать пищу слухам я не собиралась.
– Асия, – позвал Зафар. – Подойди, нужно поговорить.
Каждое утро оставлял меня, давая возможность привести себя в порядок. Никогда не входил без разрешения. Каждый раз, останавливаясь на привал в полдень, оказывался рядом со мной.
Я поспешила навстречу. Все сказано, все решено было между нами. Я не сомневалась в Зафаре, не ждала подвоха, но тревога змеей заворочалась в душе. Слишком серьезен был любимый и время выбрал будто нарочно, когда все заняты и не смогут не то, что помешать, даже услышать нас.
Я бы устроилась рядом с верблюдом, прислонившись к теплому боку, но от песка веяло сыростью. Видимо, здесь недавно бушевала буря. Пришлось остаться стоять.
– Говори.
Повелитель протянул мне горсть кураги. Я взяла ее скорее по привычке. Каждый день на обед мы ели сушеные фрукты, пили кисло-сладкий лабан из верблюжьего молока.
– Касим однажды рассказал мне легенду о магах древности. От прочих народов Декхны они отличались более светлой кожей и необычным цветом глаз. Их знания были столь обширны, что могли соперничать с мудростью старцев, а жажда власти оказалось еще сильнее. Они стремились подчинить себе силы природы, саму пустыню, превратить магию в инструмент, с помощью которого смогли бы покорить весь мир. Но мира им оказалось мало. Однажды маги бросили вызов самим богам и потерпели поражение. Почти все они погибли. Их дети и внуки лишились своих способностей и дома, будучи разбросанными по всей Декхне. Долгое время они лишь выживали и уже не помнили о былом могуществе.
– Зачем ты рассказал мне эту легенду?
– Не спеши, дослушай, – улыбнулся Зафар. – Согласно преданию, сменится десять поколений, прежде чем потомки тех магов вернутся в Ма-ал-Джабал, чтобы возродить город, вернуть утраченные знания, но использовать их на благо. Теперь ответь, что тебе известно о твоих предках по отцу или по матери? От кого ты унаследовала этот необычный цвет глаз?
Сначала Якуб, а теперь и Зафар заговорил об этом. Что такое они знали, чего не заметила я?
Стыдно признаться, несколько дней не видела собственного отражения. Находясь в гареме, никогда не позволила бы себе подобного. Здесь, в пустыне, не имея достаточно воды, чтобы умываться, меньше думала о своей внешности и не красила глаза. Может быть, еще и потому, что мой Повелитель смотрел на меня так, будто я была самой красивой женщиной Декхны. В других доказательствах я не нуждалась.
Достала из мешка с вещами маленькое круглое зеркало. В нем отразилась все та же Асия, чуть более загорелая, чем прежде, спокойная, уверенная в себе. Вот только таких синих глаз у меня, не могло быть.
– Я не понимаю, Зафар. Не знаю, что со мной случилось. У отца были карие глаза, мать умерла вскоре после родов. Я никогда не видела ее. Знаю лишь, что у тетки… Не хочешь ли ты сказать, что… Нет, не может быть! Хотя постой, ты знаешь, где находится этот город?
– Далеко на севере, там, куда не доходят караваны.
– Абха тоже говорила о северных землях, – размышляла вслух. – Рассказывала о смелых мужчинах и равных им женщинах. Они не признавали гаремов и создавали пару на всю жизнь, Я всегда считала, что это легенды. Думаешь, речь шла о моих предках?
– Думаю, да. Это объясняет и редкий цвет глаз, и необычную магию, с помощью которой ты спасла меня, и то, что халиф приказал привезти тебя во дворец во что бы то ни стало. Он что-то знает, но мы перехитрим его.
– Как?
Зафар впервые делился со мной своими планами, значит, был уверена в том, что мы сможем победить в этой битве.
– Вечером объясню, а пока ты должна вернуть своим глазам карий цвет. Как ты делала это прежде?
– Никак. Я думала, что родилась с такими.
– Заклинания, настойки, обряды – ты или тот, кто учил тебя магии, использовали?
– Нет, ничего такого не могу вспомнить. Тетя раз в месяц давала мне укрепляющую настойку. У меня осталось немного, но ее нужно развести в горячей воде, иначе она не подействует.
– Хорошо. Вечером мы остановимся у Трех колодцев, пополним запасы воды, а ты используешь средство. Я доверяю своим людям, но чем меньше другие знают о тебе, тем лучше. Пока наложу иллюзию. Магов она не обманет, но их и нет поблизости. Закрой глаза.
Я подчинилась. Повелитель обхватил мое лицо ладонями. Шептал заклинания на древнем языке. В них слышался шум ветра, шелест пальмовых листьев, шорох песка. Закончив говорить, поочередно губами коснулся моих век. Волнительно и немного щекотно.
– Это тоже часть обряда? – не удержалась от вопроса.
– Нет, но я так захотел. Не волнуйся, нас никто не видел.
– Научишь меня этой магии?
– Чтобы ты пряталась от меня? Ни за что!
***
К вечеру мы достигли тех самых Трех колодцев. Один из них пересох, второй обвалился. Только на дне третьего блестела вода. Абу зачем-то понюхал ее, прежде чем разрешил набрать для себя и напоить животных. То ли проявлял необходимую осторожность, то ли ждал нового удара от неизвестного противника. В том, что последний так просто не отступится, я не сомневалась.
Зафар отказывался говорить на эту тему. Обещал защитить меня. Остальное мне, видимо, знать не полагалось. Эта недосказанность немного раздражала, но я не настаивала, не требовала ответов. Сам расскажет, когда сочтет нужным, или будет уверен в том, о чем говорит. Нужно лишь подождать.
Волнение или тревога – нечто среднее не давало мне покоя, пока, взяв немного горячей воды, я уединилась в шатре и готовила снадобье. Думала об Абхе. Как много она знала, но скрывала еще больше. Сколько тайн она унесла с собой, не посчитав нужным поделиться ими. Мне не хватало ее. Тоска по единственному близкому человеку оказалась сильнее старых обид.
Три коричневые маслянистые капли упали в воду. Я тщательно перемешала жидкости и выпила залпом. Сладко-горький вкус был привычен и не вызвал отторжения или желания запить чистой водой. Чем скорее подействует, тем лучше. Зафар сказал, что его воины вряд ли что-то заметили: мы с ними почти не разговаривали, а традиция пускать голову при встрече с мужчиной сыграла мне на руку.
– Асия, можно войти? Я принес ужин.
Не Повелитель, рука Абу стоял на пороге с подносом в руках. Переступал с ноги на ногу, то и дело оглядывался, избегал смотреть мне в глаза.
– Почему ты пришел? Где Зафар? Входи и расскажи, что случилось.
Я придержала полог шатра, впустила Абу. Юноша поставил поднос и ответил шепотом:
– Шавкат приехал. Он поборник старых традиций и не потерпит женщину рядом с собой, за одним столом. Зафар разберется с ним, но тебе лучше переждать здесь.
Ждать я умела, но оставаться в стороне не собиралась. Если мне нельзя присутствовать при разговоре, значит, придется подслушивать. В том, что мужчины будут не только есть, я не сомневалась.
Я еле дождалась, пока Абу выйдет. Забыла про ужин. Не до него сейчас. Сплела заклинание и потянулась к Зафару. Его могла найти даже с закрытыми глазами.
Они с Шавкатом расположились отдельно от других воинов. Я чувствовала нити жизни только двух мужчин.
– Нашел синеглазую ведьму? – услышала незнакомый надтреснутый голос.
– Может быть, – уклончиво ответил Повелитель.
– Не лги мне. Я знаю, что ты везешь с собой женщину. Дочь Рахима оказалась той, кто нужен халифу?
Глава 38
Я слушала и пока старалась не думать о том, что Зафар знал намного больше, чем говорил. Нельзя позволить сомнениям взять верх, только не сейчас, когда нам так важно доверять друг другу.
– Так что, покажешь мне дочь Рахима?
– Утром увидишь. Она уже спит.
– Спит или греет тебе постель? Слышал поговорку, лучшая невеста – непочатая? А ты хочешь подсунуть халифу порченый товар.
– Товар? – Я не видела Зафара, слышала лишь голос, в котором звенела сталь. – Ты говоришь о человеке.
– О ведьме, – поправил Шавкат. – Уступи мне ее и разойдемся миром. С тебя хватит той славы, которую ты уже приобрел, когда подчинил города Южной Декхны.
– Я выполняю приказ, – возразил Зафар. – Халиф решил судьбу девушки.
– Ты примешь его волю? Не возразишь?
– Джавад – человек чести. Он не станет мстить невиновным.
– Дочь предателя не может быть невиновной. Думаешь, она не станет мстить? Простила тебя? Ты плохо знаешь женщин, если переживаешь о ее судьбе. Может, люди правду говорят, и она тебя приворожила?
– Ты, видно, сказки на ночь читаешь, если веришь в подобную чушь.
– Тебя убил ифрит на глазах многих, – продолжал рассуждать Шавкат, будто не слышал Повелителя. – Ведьма оживила. Может, ты и не Зафар вовсе? Кто-то другой живет в твоем теле. Злой дух, джинн? Надо бы разобраться. Пожалуй, я провожу тебя до столицы.
Тишина наступила так резко, что я решила, будто оглохла. Действие заклинания закончилось, а я так и не узнала, чем закончился этот разговор. Ходила по шатру. Пыталась есть, решив, что силы мне еще пригодятся, и не ощущала вкуса пищи. Ложилась и снова вставала. Боялась пропустить момент возвращения Зафара. Ждала всю ночь. Несколько раз пыталась выйти, но, стоило мне откинуть полог, как кто-нибудь из воинов требовал вернуться. То были люди Повелителя, потому я не спорила.
Утром стало ясно, что Зафар не придет. Ругая себя за то, что не решилась действовать раньше, я покинула шатер.
Холодный ветер ударил в лицо, попытался стянуть с головы покрывало. Я придержала ткань рукой. Окинула взглядом лагерь. Число воинов увеличилось в несколько раз. Помимо людей Повелителя, тут и там сновали приспешники Шавката. Неприятный, как шелест высохших листьев, голос последнего слышался откуда-то сзади. Я обернулась, но не нашла того, кого искала. Зафар словно пропал в зыбучих песках.
Стоило мне сделать всего лишь шаг, как передо мной появился мужчина. Я повернула в сторону, он снова преградил мне путь.
– Дай пройти! – приказала ему. Порой уверенный голос действовал на людей лучше просьб.
– Помни, где твое место. Вернись в шатер и жди разрешения, джаным.
Так со мной даже отец не разговаривал, не то что посторонние люди. Я было хотела возмутиться, потребовать встречи с Зафаром, но вовремя осеклась. Этот человек был мне незнаком, но что-то подсказывало, что ни слушать, ни помогать мне он не станет.
Что-то случилось, стучало сердце. Кровь пульсировала в висках.
– Мне, – сказала, превозмогая смущение, – нужно по нужде.
– Иди за ту дюну и не задерживайся.
Я чувствовала внимательный взгляд незнакомца на всем пути туда и обратно. Стоило мне только замедлить шаг или попытаться заговорить с кем-то из воинов Зафара, мой надзиратель тут же окликал меня.
Я не стала испытывать его терпение или подвергать опасности других. Вернулась в шатер. Собрала вещи и приготовилась ждать.
Вскоре полог снова приподнялся. Абу принес несколько кусков мяса, забрал чашку, оставленную накануне. Приложил палец к губам и покачал головой. Я кивнула: не время для вопросов, слишком много ушей у этих стен, слишком много врагов, готовых, словно падальщики, наброситься на Повелителя.
Усилием воли заставила себя съесть остывшее жирное мясо. Допила оставшуюся в бурдюке воду.
– В путь!
Снова этот отвратительный голос. Почему Шавкат, а не Зафар отдавал приказы? Что случилось этой ночью?
Вопросы не давали мне покоя, пока я шла к Хижу, осматривала лагерь, вслушивалась в обрывки разговоров. Мужчины почти не говорили. Это тоже настораживало.
Ответ я получила очень скоро, но лучше бы и дальше пребывала в неведении.
Повелителя вывели под руки двое незнакомцев. Он шел с трудом, словно немощный старик. Лицо небрежно прикрывала повязка, будто кто-то накинул ее впопыхах. Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. Зафар качнул головой и отвернулся.
Я сжала поводья так, что побелели костяшки пальцев. Прикусила губу, чтобы не закричать. Чувствовали во рту мерзкий металлический вкус.
– Посмотрите на этого человека, – крикнул Шавкат. Почти две сотни человек обернулись. – Это предатель, который сговорился с врагами нашего достопочтенного халифа. Мне удалось раскрыть заговор до того, как этот презренный пес осуществил свой замысел. Смотрите и расскажите об этом другим.
Никто не посмел возразить ему, не встал на защиту Зафара. Один за другим воины возвращались к своим животным, седлали их и ждали позволения, чтобы тронуться в путь.
Абу принес мои вещи. Чуть дольше, чем должен был, крепил мешки. Он произнес только одно слово “верь”, но не успокоил меня. Кому верить? Во что? Счастье, о котором я посмела мечтать, оказалось крепостью на песке. Стоило подуть сильному ветру, как оно рассыпалось. Любимый мужчина, закованный в кандалы, был не в состоянии защитить даже себя. Люди, к которым я успела привыкнуть, ничего не сделали для спасения своего предводителя.
Зафар кое-как сумел взобраться в седло. Перед ним и позади него были привязаны верблюды без седоков.
– Что стало с людьми, которые ехали на них?
Я кивнула в сторону животных. Столь невинный вопрос не должен был привлечь ненужное внимание.
– Один пострадал за правду, да будут духи милостивы к нему, – ответил Абу. – Второй пытался служить двум хозяевам, за то и поплатился. Тихая мышь перехитрит кошку.
Последние слова он произнес совсем тихо. Ушел, не простившись, оставил пищу для размышлений.
Караван тронулся, а я все думала над его словами. Пока не пойму, что случилось, вряд ли смогу помочь Зафару. Он стал не просто самым близким мне человеком, я успела полюбить его всем сердцем и не собиралась сдаваться. Не для того спасла его, чтобы отдать на милость врагу. В том, что Шавкат не пощадит Повелителя, не сомневались.
Если верить Зафару, то халиф был человеком чести, значит, обязан выслушать обе стороны. Хотелось бы в это верить, но пока я видела только Повелителя, что с трудом держался в седле. Ощущение безысходности накрыло песчаной бурей. Только Шавкат и его люди чувствовали себя победителями, несмотря на то, что потеряли кого-то.
В лагере был предатель. Только так я могла объяснить то, что Шавкат так быстро нашел нас, так хорошо был осведомлен о недавних событиях. Видимо, с ним расправились. Свои или чужие – неважно. Я впервые не жалела человека, умершего не своей смертью.
Нашелся и тот, кто попытался восстановить справедливость, но поплатился за это жизнью. Может быть, тех, кто хотел помочь Зафару, было намного больше, но численный перевес оказался на стороне противника. Человека казнили в назидание другим. Сделали это тихо, так что я не услышала криков.
О духи пустыни, где же вы, когда так нужны нам?
***
Мои дни, полные тоски и печали, слились в один бесконечный. Все попытки приблизиться к Зафару, даже сделать лишний шаг мгновенно пересекались. Люди Шавката следили за мной, всюду сопровождали, караулили даже ночью.
Я все больше времени проводила в шатре. Лишь там могла остаться наедине с собой. Почти ни с кем не говорила, не колдовала и не молилась. Моя вера в милосердие духов пошатнулась, способности оказались бесполезными. Душа болела так, будто ее вырвали из тела и бросили умирать.
Хуже всего было чувство вины, которое не оставляло меня ни на мгновение. Если бы не магия, которой я обладала и ценности которой не осознавала, пока не спасла Повелителя, все могло бы случиться иначе. Халиф никогда не узнал бы обо мне, а Шавкат не использовал, чтобы выслужиться перед ним. Я мечтала подарить Зафару счастье, а принесла только горе.
– Завтра будете в столице, – произнес Абу. Принес ужин, нарушив мое одиночество. – Поешь.
– Мы? А ты?
– У меня свой путь, джаным.
Свой путь, повторила за ним мысленно, проводила взглядом. Не посмела задержать. Одним духам известно, что ждет нас в Дамирабаде. Абу молод, влюблен. Он хочет жить. Не мне судить. Не мне, но слезы навернулись на глаза. Грудь сдавило.
– Джаным, – услышала голос своего надзирателя, – выйди. Командир Шавкат хочет видеть тебя. Лучше тебе поторопиться.
