Текст книги "Пленница Повелителя песков (СИ)"
Автор книги: Елена Княжинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15
На душе было пусто. Слезы иссякли. Даже мой маленький брат устал плакать. Одна из служанок Масуны взяла его, вторая помогла мне подняться. Держась за стену, словно древняя старуха, я подошла к двери. Оперлась обеими руками. Попыталась отогнать все мрачные мысли и сосредоточиться на главном. Сказать хоть что-то вразумительное удалось не сразу.
– Эй!
– Джаным? – откликнулся кто-то с другой стороны. Благо воздержался от оскорблений. – Чего ты хочешь?
– Я, – слова застряли комом в горле, – буду говорить… – закашлялась, с трудом сглотнула вязкую слюну, – буду говорить только с вашим Повелителем. Позови его.
– Джаным, лучше ты позови наместника или открой дверь. Ваши воины либо сдались, либо сбежали. Не надо лишних жертв.
Не надо, но они уже принесены. Как бы я ни оправдывала себя, в смерти отца и его жены, в гибели его воинов есть и моя вина.
– Как тебя зовут?
– Абу, джаным. Так что, может быть, откроешь? Когда Повелитель вернется, я все ему передам.
Что делать? С кем говорить, если не с тем, кто дал мне слово, пусть и через своего посланника. Имени последнего я тоже не знала. Значит, рассчитывать на него не приходится. Только на себя.
– Я не могу открыть, – призналась. – Ключ у хозяйки гарема, – я вновь задумалась, не зная, можно ли сказать правду. Я даже не знала, жива ли Масуна. Сбежала, трусливо бросив ее, но в тот момент думала только о брате. – В ее покоях гадюка. Нам нужен заклинатель змей, пока она… – сглотнула и продолжила, – пока еще кто-то не пострадал.
– Джаным, ты ранена?
– Нет, но поспеши, пока гадюка не напала на кого-нибудь.
– Я сейчас, не бойся, никуда не уходи.
Ах, если бы я могла…
– Абу, ты один там?
– Да, джаным.
– Прежде чем найдешь кого-то, прикажи принести нам еды. Мы со вчерашнего вечера ничего не если, – план спасения все более отчетливо складывался в моей голове. – Пусть Валия возьмет корзину и передаст нам хотя бы лепешки и чай.
– Джаным, дверь закрыта.
Я слышала улыбку в голосе парня. Видела его не глазами, иными зрением, знала, что он молод, чувствовала, что добр. Его душа еще не зачерствела. Иначе Абу вел себя иначе.
– Есть, – решила довериться ему, – дверь для слуг, в ней небольшое окно. Человек не пролезет, а корзина в самый раз.
– Хорошо!
Слава духам пустыни, Абу не спросил о том, как заклинатель попадет в гарем. Ключ оставался в покоях Масуны. Войти туда, значит подвергнуть себя опасности. Пусть лучше выбьют дверь. Город взят. Стоит ли думать о приличиях?
Я дождалась, пока стихли шаги, и повернулась к служанкам.
– Слушайте и запоминайте! Сына наместника вы не видели, что с ним случилось, не знаете. Кроме меня, никто в покои Масуны не входил. Поклянитесь своими жизнями, что не скажете иного.
– Клянемся, – ответили перепуганные девушки.
– Там и правда гадюка? – уточнила одна из них.
– Правда! Ты, – я указала на нее, – останешься здесь ждать заклинателя. А ты будешь у другой двери и позовешь меня, как только появится Валия. Что с остальными?
– Сидят в своих комнатах, как и приказала джаным Масуна.
– Хорошо.
Я забрала брата и отправилась к себе. Времени оставалось мало, а успеть нужно было очень много. Руки устали и заметно дрожали, когда я, наконец, опустила Басиля на кровать. В свои два с половиной года он весил достаточно, а я не привыкла долго носить его. Чтобы отвлечь мальчика, положила рядом с ним покрывало, пояс с монетками. Детских игрушек у меня не было. Села за стол, достала писчие принадлежности. Только бы все получилось…
***
Когда служанка постучала в дверь, я как раз заканчивала зашивать пояс. Схватила свиток, спрятала за лиф платья. Взяла брата на руки. Басиль обнял меня за шею.
– Мы идем к маме?
– Нет, мой храбрый лев, – ответила, вспоминая, как назвала Масуна сына, – мы идем играть.
– Я хочу к маме.
– Мама занята и просила нас с Валией присмотреть за тобой. Ты же помнишь Валию? – Брат кивнул. – Слушайся ее во всем, как маму с папой.
Я прижимала к себе брата, гладила его по темным волосам, по спине и мысленно прощалась. Быть может, сегодня я видела его в последний раз. Лучше так, чем похоронить и его тоже. За свою жизнь я недорого дала бы, пусть хотя бы Басиль будет жить.
– Джаным! – услышала голос Валии, как только открыла окошко в двери. – Слава духам пустыни! Азиз сказал, что…
– Тсс! Ты одна?
– Нет, он со мной, не волнуйся. Помог донести корзину.
Я опустила брата на пол. Легонечко потянула несколько нитей его жизни. Со стороны казалось, будто он устал и задремал. Приняла протянутые мне кувшины с лабаном из кислого молока и завернутые в ткань лепешки. Отдала служанкам Масуны.
– Раздайте еду другим женщинам и поешьте сами. И помните о том, что обещали мне.
Девушки поклонились. Я дождалась, пока они отойдут достаточно далеко. Шепотом, опасаясь, что кто-нибудь услышит нас, сказала, обращаясь к Валие:
– Ты всегда была для меня больше, чем служанка, ты стала мне сестрой. Если я чем-то в прошлом обидела тебя, прости.
– Джаным, что ты задумала? Что случилось?
Я смахнула непрошеные слезы. Валия слишком хорошо меня знала, чтобы поверить лживым заверениям в том, что ничего дурного не произошло. Я и не стала бы ее обманывать. Она была моей последней надеждой.
– О том, что я вам скажу, никто не знает. Отец и Масуна мертвы.
Валия зажала себе рот рукой. Азиз обнял ее за плечи, добавил:
– В городе спокойно. Были небольшие стычки, но все обошлось без жертв. Даже зерно из Нилжаба уже перевезли в крепость. Голод теперь нам не грозит.
Я выдохнула. Лишь бы новый наместник или Повелитель песка не забыли о людях, как мой отец. Пусть жертва не окажется напрасной. Прислушалась: никто не спешил, не пытался открыть или выломать дверь с другой стороны. Видимо, заклинатель еще не пришел. Сложно найти кого-то в чужом городе. На это я и рассчитывала, когда просила Абу привести его.
– Возьми, – я протянула Валие свиток. Та развернула его, пробежала глазами. – Считай свадебным подарком. Теперь ты свободна, а накопленные деньги можешь потратить на праздник.
– Джаным Асия, как мне благодарить тебя?
Теперь начиналось самое сложное, но и тут я не стала прибегать ко лжи и шантажу. Если Валия согласится, то должна сделать это по собственному желанию, а не по приказу или из чувства признательности. Но прежде следовало узнать о ее планах. За нее ответил Азиз, заявив, что здесь они вряд ли останутся.
– Рудрабад никогда не был моим домом, – пояснила Валия. – Оазис, в котором я родилась, разграбили воины твоего отца. Если бы не ты, джаным, не рабская участь, я ушла отсюда с первым караваном. Жаль, тогда не встретила бы Азиза.
Она тепло улыбнулась будущему мужу. Как причудливо складывается жизнь: потеряв все, Валия обрела дорогого сердцу человека. Мое же никогда не знало любви.
Наконец, решившись, я попросила влюбленных взять с собой моего брата. Если Масуна права, а проверять я не собиралась, то халиф и правда мог отыграться на беззащитном ребенке за проступки отца. Думала, что придется убеждать Валию, опасалась, что Азиз будет против, но услышала лишь одну фразу, от которой снова захотелось плакать.
– Как же ты, джаным… сестра?
– Повелитель песка не воюет с женщинами, ты сама говорила. Духи защитят меня.
Валия кивнула и снова протянула руки. Я подняла брата, поцеловала его в темную макушку, пухлые щечки и осторожно, вперед головой, просунула сквозь окошко в двери.
– Он будет спать, пока вы трижды не щелкните пальцами перед его лицом, – опередила вопросы. – Это тоже вам.
Я протянула шелковый пояс с зашитыми в него монетами и драгоценностями. Брала не самые дорогие и приметные, чтобы было легче их продать. Азиз подкинул его в руке и вернул со словами:
– Я не возьму…
– Возьмешь! Где бы вы ни жили, деньги вам пригодятся. Я хочу, чтобы вы с братом ни в чем не нуждались.
– Да будет так, – ответила Валия. – С сыном тебя, Азиз!
Легкий румянец окрасил ее смуглые щеки. Такой красивой и уверенной в себе я еще не видела ее.
– Мы пойдем на север, джаным, – добавил стражник. – Мой командир выгнал меня со службы, так что теперь я тоже свободен.
– Прости, – только и смогла ответить. Из-за меня Азиз лишился должности. Хорошо хоть избежал наказания.
– Джаным, – услышала голос мачехиной служанки, – я нашла запасной ключ. Снаружи стучат в дверь, требуют открыть. Что делать?
Я в последний раз взглянула на брата и ставших мне такими родными Валию и Азиза. Ма-ал-Джабал, прочитала по губам последнего. Было ли это место или напутствие, я так и не узнала. Бывший стражник закрыл окно, а я поспешила к другой двери, за которой меня ждала неизвестность.
– Открывай! – приказала служанке. Пока шла, гадала, что ждет меня, но все мысли вылетели из головы, когда я увидела знакомые карие глаза на лице, более не скрытом черной повязкой.
Глава 16
Я, забыв о стеснении, рассматривала знакомого незнакомца: карие печальные глаза, брови вразлет, прямой нос, впалые щеки. Он не носил бороду, как мужчины, скорее не брился день или больше. Щетина подчеркивала красивые черты лица и добавляла его облику небрежности. В Рудрабад-калея такое могли позволить себе только юноши на пороге взросления.
Но отроком того, кто стоял передо мной, сложно было назвать. Причиной тому был даже не рост или разворот плеч, не хищная грация льва, что кажется спокойным, но в любой момент готов к нападению, не черная накидка-бишт, подвязанная широким поясом. Его выдавал взгляд – усталый, почти равнодушный. Так смотрят люди, которые уже все видели в жизни и потеряли способность удивляться, люди, которые не верят в чудеса. Такие, как он, не привыкли полагаться на высшие силы или судьбу. Они сами создают ее, меняя мир вокруг себя.
– Где она?
Голос прозвучал ровно, будто незнакомец спрашивал не о змее, а о корзине с финиками, которую следует переставить.
– Там, – я указала рукой на дверь покоев Масуны, гадала, зачем он пришел и решится ли войти в гарем. – Это желтоглазая гадюка.
Мужчина кивнул, едва удостоив меня взглядом. Неслышно ступая (кошка позавидовала бы) переступил через порог, приоткрыл дверь и мгновенно захлопнул, когда змея, шипя, бросилась на него. Служанки вскрикнули и отбежали в сторону. Я сама с трудом удержалась.
– Джаным, – услышала знакомый голос. Парень лет семнадцати робко улыбнулся мне, – я не нашел заклинателя, но не волнуйся. Повелитель знаешь, какой смелый? Он как-то один на один схватился с…
– Абу, пребывание в гареме странно действует на тебя.
– Я за порогом, Повелитель, – отозвался парень. Он и правда не пересек запретную черту, что не помешало ему заглянуть внутрь. – Чары прекрасных дев здесь бессильны.
Он шутил, а мне было не до смеха. Слово “повелитель” прозвучало подобно звуку барабана, резко, слишком громко. Этот мужчина стоял за дверью и требовал, чтобы отец вышел. Он убедил меня сдать город. В нашу первую встречу говорил шепотом, повязка искажала голос, потому я не сразу узнала его. Подослал вместо себя другого, зная, что наместник снова откажется сдать Рудрабат, притворился простым воином. Говорил о справедливости и чести, разливался пустынным сопокопутом, чьи песни я так любила слушать, лишь для того, чтобы достичь своей цели. За обликом смелого сокола скрывалась хитрая змея.
Меж тем Повелитель снял с пояса мешочек, развязал его и высыпал на пол… песок. Прикрыл на мгновение глаза, поднял руки ладонями вверх. Беззвучно шевеля губами, произносил то ли молитву, то ли заклинание. Ни дудочки, ни иного предмета, который обычно использовали заклинатели, я так и не заметила. Зато увидела настоящую магию. Повинуясь едва заметным движениям пальцев Повелителя, песчинки устремились друг к другу. Закружились в завораживающем танце. Узор непрестанно менялся, пока не сложился в мерцающую сеть с мелкими ячейками.
– Открывай! – приказал, не спуская глаз с двери.
– Повелитель, – смутился парень, – мне придется войти в гарем.
– Либо ты нарушишь традицию, либо змея убьет этих женщин.
Абу коснулся ладонью груди там, где билось сердце, прося прощение, и перешагнул порог. Осторожно коснулся ручки, будто чего-то горячего, и резко распахнул дверь.
Змея словно только и ждала этого. Под крики служанок свернутое кольцами тело распрямилось тугой пружиной. Копьем устремилось к Повелителю и угодило в ловушку. Сеть, вопреки опасениям, не рассыпалась. Плотно облепила животное. Песок на глазах превратился в стекло, будто кто-то нагрел и расплавил его в невидимой печи.
Скованная гадюка шипела, но уже не могла пошевелиться. Повелитель вынул меч из ножен и одним ударом отрубил ей голову. Тело змеи несколько раз конвульсивно дернулось и затихло.
– Пусть слуги наведут здесь порядок, – произнес Повелитель.
Я думала, что теперь он уйдет, но мужчина перешагнул через гадюку и вошел в покои Масуны. Я пошла следом. Знала, что увижу там, но должна была это сделать, чтобы принять и смириться.
Мачеха лежала на полу. Боль последних мгновений жизни исказила ее прекрасное лицо. Черные волосы покрывалом разметались по плечам и спине. Взгляд женщины был обращен к супругу.
Я впервые задумалась о том, что Масуна любила моего отца. Не только использовала свою красоту, чтобы соблазнить его, ум – чтобы удержать и обрести власть. Она поддерживала его во всем, даже тогда, когда он был не прав. Мачеха разделила с ним радости земной жизни, подарила долгожданного наследника, осталась с мужем до конца. Сейчас я видела не строгую джаным, которая никому не давала спуска, порой шла по головам, а женщину, ослепленную любовью, и мать, которой не суждено было наблюдать за взрослением ее ребенка.
Рахим говорил, что любил ту, что подарила мне жизнь, но не считался с ее чувствами и погубил ее. Масуна любила мужа и ни разу не сказала слова против, хотя обладала немалым влиянием. Быть может, он прислушался бы к ней и не выступил против халифа. Я тоже любила отца, но не спасла, а погубила его. Что такое любовь, как не проклятие. Не дай духи снова испытать это чувство к кому-либо!
– Не кори себя, джаным, твоей вины в случившемся нет. Эти люди сами выбрали свою судьбу, – произнес Повелитель. – Души уже покинули их тела, а помолиться о них ты можешь и в храме, и в любом другом месте.
Он не знал, о чем говорил, не догадывался, кем был мне наместник Рудрабада. Не понимал, что скорбь теперь навсегда со мной, где бы я ни находилась. Душа разрывалась от боли. Это чувство было единственным подтверждением того, что я сама еще была жива.
Не помню, как добралась до своей комнаты, что говорила служанкам, которые приносили мне еду. Кусок не лез в горло. С трудом заставила себя выпить лишь стакан чая. Должно быть, в него что-то подмешали, потому что я уснула. Сон был тревожным, поверхностным. Я видела картины из детства, дорогих людей, горящий город. Образы, воспоминания, фантазии смешались в какой-то невообразимый пугающий рисунок. Он затягивал меня все сильнее. Я будто погружалась в зыбучие пески и никак не могла проснуться. Мгновение, и ветер стер его.
– Джаным, вставай!
– Валия?
– Ингам, джаным, – поправила меня служанка. – Вставай, пора идти в храм.
Она помогла мне переодеться, закрепила на голове траурное покрывало. Вывела из комнаты.
Скорбная вереница женщин снова отправилась в храм, чтобы помолиться о душах наместника и его жены. Ни одна не проронила ни звука. Все мы вдруг осознали, каким шатким было наше положение. Будущее, скрытое завесой песка, пугало. Мы не знали, что ждет нас завтра, как сложится наша судьба.
Я будто вернулась в прошлое: тот же храм, те же лица, скрытые темными покрывалами. Казалось, духи подарили мне еще один шанс, возможность выбора – открыть дверь или оставить все как есть. Стоило снова поговорить с отцом, попытаться убедить его пойти на уступки. Стоило выторговать у Повелителя какие-то гарантии для семьи наместника. Стоило… Я закрыла лицо ладонями. Все зря, уже ничего не изменить. Каждый сам выбирает свою судьбу. Я свою выбрала, и мне с этим жить.
Рудрабат, жемчужина Декхны, утратил краски. Закат знаменовал собой кончину еще одного дня. Дворец перестал быть домом, превратившись в громадину, что довлела над городом.
На негнущихся ногах я поднималась по лестнице. Дошла до галереи, когда услышала голос главного советника отца.
– Асия, дочка, подойди.
– Достопочтенный Гази!
Старик распахнул объятия. Я прижалась к его груди. Чувствовала себя ребенком, который вновь обрел защиту, путников, что долго блуждал меж барханов и, наконец, достиг оазиса.
– Крепись, дочка, – произнес старик. – Повелитель желает видеть тебя.
Глава 17
Рядом с Гази я почувствовала себя спокойнее, словно мне передалась его уверенность, но сказанные им слова заставили насторожиться. О чем он предупреждал меня? Чего хотел Повелитель? Разве он не получил все, чего желал?
– Идем, – произнес старик. – Нехорошо заставлять его ждать.
Бывший советник смотрел куда угодно, только не в мою сторону. Я безуспешно пыталась поймать его взгляд. Наверно, я сошла с ума, но мне казалось, что он знал намного больше, чем сказал вслух, но почему-то молчал. Я не пыталась расспросить его. Гази никогда не говорил прямо, всегда оставляя пути к отступлению. Я же устала от тайн и недосказанности. Прошлые загадки уже разгаданы, новые слышать не хотелось.
Мы остановились перед знакомой дверью. Конечно, где еще принимать Повелителю, как не в диване моего отца?
– Ты умная девушка, Асия, – произнес старик, видимо, почувствовал мое состояние, – твоя жизнь только началась. Не потеряй то, что у тебя есть, по глупости или из-за гордости.
Я кивнула. Проявить смирение, изобразить покорность, опустить глаза долу – все, что требовалось от женщины, особенно если у нее не осталось ни отца, ни брата – никого, кто мог бы защитить ее.
Гази постучал, получил разрешение войти, открыл дверь. Он прошествовал первым, я вслед за ним. Из-за его плеча украдкой рассматривала облаченную в черное неподвижную фигуру. Мужчина, заложив руки за спину, стоял у окна, смотрел на ночной город. На столе, рядом со свитками, подписанными отцом, стоял поднос со стаканом чая и пустое блюдо.
– Повелитель, – произнес Гази с достоинством. Он никогда не перед кем не заискивал прежде. Не изменил себе и сейчас. – Ты звал…
– Почтенный Гази, я просил называть меня по имени. Все мы – подданные халифа Джавада, – прозвучал усталый голос.
– Да, но сейчас ты представляешь его волю. Обращаясь к тебе, я обращаюсь к нему, – ответил хитрый старик. Оказывается, он умел льстить, когда хотел. – Ты хотел видеть дочь Рахима…
– Да.
Повелитель медленно повернулся и замер. Его зрачки расширились, отчего карие глаза стали почти черными. Брови изогнулись и приподнялись, выдавая удивление.
– Асия аз Рахим аль-Рудрабад, – представилась несуществующим именем. Да, я была дочерью наместника и имела право называться “аз Рахим”. Асией из Рудрабада я нарекла себя сама. Другого дома, кроме этого города, у меня не было, да я и не бывала нигде, а фамилии женщинам не полагались.
Покорность, твердила себе, смирение, но не опустила глаза. Наши взгляды встретились, будто скрестились два клинка. Мы, не мигая, смотрели друг на друга. Я сжала руки под покрывалом, молясь о том, чтобы не уступить. Будь что будет.
– Я соболезную твоему горю, – наконец, произнес Повелитель. Казалось, он говорил искренне, но могла ли я верить ему? – Поверь, я не хотел этого, и все же…
– Каждый сам выбирает свою судьбу, – ответила ему. – Я помню, как помню и другое твое обещание.
Гази не сдержал удивленный возглас, но не осмелился прервать нашу странную беседу. И все же я чувствовала его внимательный взгляд.
– Я сдержал слово. Утром зерно ссыпали в хранилища. Завтра привезут мясо. С караванщиками я тоже рассчитался. Всем голодающим раздали муку и булгур. Воины, поддержавшие твоего отца живы, – он помедлил, – те, что сдались. С завтрашнего дня обязанности наместника Рудрабада примет Гази ибн Вагиз.
– Благодарю, Повелитель!
Старик поклонился. Злость в душе вспыхнула и погасла, будто ветер задул пламя. Гази не пытался сместить моего отца, не он открыл ворота. Оставлять город без управления нельзя. Среди советников Рахима вряд ли нашелся бы кто-то более достойный, чем этот умудренный опытом человек.
Я не понимала только одного: что я здесь делала? Мои слова не имели веса, как я не имела власти. Не ради извинений меня пригласили.
– Завтра утром я покину Рудрабад, – продолжил Повелитель. Я не сдержала облегченного вздоха. – Выйдем на рассвете. Будь готова, Асия.
– Я? Зачем? Я не понимаю.
Если бы сейчас вместо красно-желтого ковра появились зыбучие пески, если бы я утонула в них, то испугалась, наверно, меньше, чем когда услышала эти слова. Но пол не ушел из-под ног, солнце не встало на западе. Только мое сердце забилось быстрее. Тревога змеей проникла в душу, еще не жалила, но уже шипела.
– Халиф желает видеть тебя.
О, духи пустыни, дайте мне сил пережить все то, что уготовила мне судьба, и не сломаться. Я сама навлекла беду, когда доверилась тому, кто не знает ни чести, ни жалости, Цепному псу, как называли его за глаза, готовому лизать руки хозяину и идти по головам. Если бы можно было повернуть время вспять… Нет, такая сила никому не дана. Поздно посыпать голову пеплом. Доведись мне даже вернуться в прошлое, я вряд ли что-то изменила в нем, разве что выторговала для себя и своей семьи помилование.
– Как скажешь… Повелитель.
Я поклонилась и, не дожидаясь позволения, вышла. Гази ненадолго задержался и успел догнать меня на лестнице. Остался стоять на две ступени ниже и не пытался сократить разделявшее нас расстояние.
– Халиф потребовал доставить твою семью, но ты последняя из рода Рахима. Дочка…
Видят духи, я пыталась быть сильной, но не смогла. Слишком много печальных событий произошло в последние дни, слишком много потерь я пережила. Спустилась к новому наместнику и попросила:
– Достопочтенный Гази, дядя, умоляю, не отдавай меня ему, не позволяй забрать с собой.
Я протянула руки. Старик накрыл их своими сухими морщинистыми ладонями, прижал к груди.
– Прости, дочка! Я просил Повелителя оставить тебя, но он оказался непреклонен. Обещал лишь обеспечить тебя всем необходимым в пути, жизнью поручился за твою честь.
– Честь? – переспросила я, чувствуя, что мной овладевает гнев. Высвободила руки, пожалуй, слишком резко, чем невольно обидела Гази. – О какой чести ты говоришь? Я буду единственной женщиной в лагере. Даже если этот… Повелитель сдержит слово, ни один мужчина не поверит мне, захочет видеть своей женой. Там, в столице, кем я буду?
– Ты права и не права, Асия, – вздохнул старик. – В тебе говорит обида, но гнев должен уступить голосу рассудка. Ты юная, прекрасная женщина, а Джавад – мужчина.
Гази многозначительно кивнул. Я открыла и закрыла рот. Мне не хватало воздуха. Нет, должно быть, я что-то не так поняла. Халиф немногим моложе моего отца. У него свой гарем. Мне нечего предложить ему, кроме красоты и невинности.
– Почтенный…
– Выслушай меня, Асия, – добавил новый наместник Рудрабада. – Ты можешь подняться так высоко, как только возможно для женщины. Ты не только красива, но и умна, и упряма. Халиф хочет видеть тебя, значит, уже выделил среди прочих. В твоих силах превратить разгневанного льва в домашнего кота, который будет есть с рук. Позволь ему почувствовать не только власть над собой, покажи, что восхищаешься им. Мы, мужчины, падки на лесть.
Я закрыла ладонями уши, не желая слушать старика. Что он предлагал мне? Отдаться врагу, чтобы как-то устроиться в жизни? Неужели нет другого пути? Неужели я так много прошу – дать мне возможность просто жить? Мне не нужна власть, я всегда избегала интриг. Лишь однажды попыталась изменить судьбу, спасти жизни горожан. Видно, взяла на себя слишком много, разгневала высшие силы. Духи решили меня покарать, лишив последней надежды.
– Асия…
– Я услышала достаточно. Благодарю! – Я поклонилась. Что-то надломилось во мне. Я снова ощутила горечь разочарования. – Об одном лишь спрошу. Будь на моем месте твоя дочь или внучка, ты дал бы ей тот же совет, достопочтенный, мудрый Гази?
– Гнев не лучший советчик, – ответил он еще тише. – Дорога располагает к размышлениям.
– Дорога, – повторила вслед за ним, пытаясь осознать, насколько изменилась моя жизнь, не желая этих перемен. – Береги Рудрабад, почтенный Гази ибн Вагиз.
– Пусть духи будут милостивы к тебе. Прощай, Асия!
Прощай! Как много в этом коротком слове. Даже Гази не верил в то, что я вернусь из столицы халифата. Путь в Дамирабад был дорогой в один конец.
