Текст книги "Дракон с ... изъяном (СИ)"
Автор книги: Елена Байм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 33
– Держи ее! – закричал чей-то голос. – Бей!
Я забилась, пытаясь вырваться, но одеяло опутало меня, лишив возможности двигаться. Сверху посыпались удары – со всех сторон.
Ноги, руки, спина...
Я свернулась калачиком, прикрывая живот руками и пряча голову. Удары сыпались градом – глухие, тяжелые.
– Чтобы знала свое место, поломойка! – шипел кто-то.
– Будешь знать, как переманивать чужих мужиков!
– Вот тебе, шлюха!
Я молчала. Стискивала зубы и терпела.
Кричать было бесполезно – никто не придет на помощь. Здесь, на этаже слуг, кроме них самих мой крик никто не услышит.
Избиение длилось, наверное, минут пять. Я уже потеряла счет наносимым ударам. Тело ныло, в боку что-то противно кололо, но я держалась.
И вдруг раздался громкий мужской голос:
– Что происходит, здесь?
Удары прекратились мгновенно. Девушки замерли, и я услышала, как они испуганно стали шептаться.
– Я спрашиваю: что здесь происходит?
Я узнала этот голос. Это был старший граф Вальмонт.
– Ваше сиятельство… мы… мы тут… – залепетала одна из горничных, та самая, что больше всех меня ненавидела. – Она сама… она упала, мы хотели помочь…
– Упала? – голос отца Генерала стал тихим, но не менее жестким.
Руки, которые меня держали, ослабили хватку, а затем и вовсе отпустили. Я услышала торопливые шаги – девушки разбегались, стуча башмаками.
– А ну стоять! – рявкнул старый граф, и шаги замерли.
Я лежала на холодном каменном полу, скрючившись под тяжелым одеялом, и боялась пошевелиться. Все тело ныло, ребра отдавали болью при каждом вдохе, губа была разбита – я чувствовала соленый привкус крови на ней.
И вдруг кто-то резко сдернул с меня одеяло.
Я с трудом подняла голову – передо мной стоял граф Даррин Вальмонт – высокий, седловласый мужчина с жесткими чертами лица и пронзительным взглядом. Они были очень похожи с Генералом...
Он внимательно смотрел на меня, и в глазах его не было ни капли жалости, только холодное, изучающее любопытство.
– Вставай, – сказал он коротко.
Я попыталась подняться, но ноги дрожали, а бок прострелило болью. Пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.
– Жива? – спросил он. На этот раз его голос слегча смягчился.
– Д-да, ваше сиятельство, – выдавила я, вытирая разбитую губу ладонью. Пальцы окрасились в алый цвет.
Он перевел взгляд на десяток горничных, которые стояли вдоль стены, вжав головы в плечи, бледные и дрожащие. Затем – на Марту, застывшую на нижней ступени лестницы, ведущей в подвал.
– Кто зачинщик? – спросил он так, что все присутсвующие задрожали.
Молчание. Никто ни словано не произнес.
– Я спросил, кто зачинщик, – повторил он, повышая голос. – Отвечать немедленно, или я вышвырну всех вас на улицу без расчета. Без рекомендаций!
Марта побледнела еще сильнее, огляделась по сторонам. Она открыла рот, закрыла, затем облизала сухие губы и выпалила, указывая пальцем на одну из горничных:
– Это Шилли! Она сказала, что Мира позорит ваш дом своими шашнями с господами! Что из-за нее всех служанок будут считать распутными женщинами. Она их всех подговорила! Я вообще не при чем. Я шла к себе в прачечную на ночную смену. Я и пальцем ее не тронула, это все они.
Шилли – тощая, остроносая девушка с злым взглядом, дернулась и зашипела:
– Ах ты, лживая тварь! Да ты сама меня уговаривала! Сама сказала, что Мира перешла тебе дорогу, что из-за нее граф Торнвулд перестал с тобой спать!
Они переглянулись. Я стояла между ними, чувствуя, как кровь капает на передник, и понимала, что сейчас весь этот гадюшник вылезет наружу.
– Хватит! – рявкнул старый граф так, что люстра на потолке звякнула. – Замолчите обе! Леди Фридман! – и перед ним тотчас выросла фигура экономки.
Было видно, что она уже спала и собиралась на шум в спешке – платье была криво застегнуто, волосы не прибраны.
– Да, ваше сиятельство.
Он посмотрел на Марту и Шилли.
– Этих двух под замок. Остальных, кто участвовал в избиении – наказать, десять ударов палками по ступням.
Послышался крик и всхлипы, рыдали горничные, бойкие десять минут назад, а сейчас трусливо сбившиеся в кучу в конце коридора.
– Будет выполнено, ваше сиятельство. – ответила экономка. И ее внимательный взгляд первым делом скользнул по мне. Она охнула, прикрыла рот рукой и замолчала.
Граф тоже перевел взгляд на меня. Смотрел долго, пристально.
– А ты иди, умойся и приведи себя в порядок. Через десять минут жду тебя в кабинете.
Он развернулся, заложил руки за спину и начал подниматься по лестнице вверх.
Я осталась стоять, прислонившись к стене, босая (мои туфли слетели в потасовке), в запачканном платье.
Марта и Шилли сверлили друг друга ненавидящими взглядами, готовые вцепиться в волосы в любой момент. Мисс Фридман позвала охрану и что-то выговаривала остальным горничным.
А я думала только об одном – десять минут. У меня есть всего десять минут, чтобы придумать, что сказать отцу Генерала, не выдав при этом самого Генерала.
ГЛАВА 34
Я двинулась вперед по коридору, цепляясь дрожащими руками за стену. Каждый шаг отдавался болью в теле, разбитая губа пульсировала, и я чувствовала, как кровь снова просачивается и капает на подол.
Надо будет сразу застирать платье, а то потом пятна будет сложно вывести… А еще у меня есть только десять минут.
Наконец, я добралась до своей комнаты, дверь закрывать не стала. Подошла к лохани с холодной водой, зажгла свечу. В прозрачной воде отразилось мое лицо – припухшее, с наливающимся синяком под глазом, с разбитой губой и ссадиной на скуле. Я осторожно коснулась пальцем рассеченной губы и тут же поморщилась от сильной боли.
– Ну и вид… – прошептала я.
Намочила тряпку и принялась осторожно смывать кровь. Вода окрасилась розовым. Я приложила холодную мокрую ткань к губе, надеясь хоть немного снять боль.
Голова кружилась. Стены комнаты медленно покачивались перед глазами, и я чувствовала, как силы меня покидают. Но мне надо было переодеться, не босой и не в грязном же платье идти в кабинет?
Я сделала шаг к сундуку, наклонилась. В глазах резко потемнело, передо мной качнулся пол, и я почувствовала, что падаю куда-то в пустоту. Последнее, что я услышала перед тем, как сознание покинуло меня – это взволнованный голос мисс Фридман:
– Мииииира!
Очнулась я не в своей комнате. Рядом со мной кто-то стоял и что-то бормотал. Пахло старыми книгами и табаком, точно также пахло от моего папы в детстве…
А затем я почувствовала, что полулежу в кресле – мягком, бархатном, и кто-то заботливо накинул мне на плечи шерстяной плед.
Я с трудом разлепила глаза. Передо мной был кабинет, а за массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидел граф Даррин Вальмонт, отец Генерала.
А рядом со мной стоял пожилой мужчина с кожаным саквояжем в руках. Лекарь, сразу поняла я. Он заканчивал убирать свои инструменты и пузырьки обратно.
– Легкое сотрясение, – сказал он графу негромко. – Ребра не сломаны, синяки и ссадины. Жить будет, ваше сиятельство. Ей нужны заживляющие мази и полный покой на пару дней.
Граф коротко кивнул и махнул ему рукой. Лекарь поклонился и вышел, бесшумно прикрыв дверь за собою.
Теперь в кабинете мы остались вдвоем.
Граф Вальмонт – старший смотрел на меня из-под нависших бровей и не произносил не слова. Взял трубку со стола и вновь закурил.
После долгой паузы, за которую я вся извелась, он наконец, заговорил:
– Значит, Мира…
Я кивнула.
– Мира Гранж. – прошептала я.
Мужчина поднялся из-за стола и подошел к окну, заложив руки за спину. Дальше он разговаривал, так и не повернувшись ко мне.
– Что ж, Мира. Ты, наверное, и сама понимаешь, что оставаться в этом доме для тебя небезопасно.
Я молчала. Я не могла ему возражать. Но и согласиться тоже не могла, у меня было обязательство перед Генералом Рагнаром.
– Я распорядился, тебе завтра же утром дадут полный расчет. Мой тебе совет – уедь как можно дальше отсюда.
Я сглотнула скопившуюся слюну и, набравшись храбрости, возразила.
– Простите, ваше сиятельство, но я не могу уехать, пока Генерал Рагнар лично не разрешит мне.
Старший граф обернулся, удивленно посмотрел на меня и раздраженно, жестко произнес:
– Мой сын в отъезде. Вернется через пять дней. И хочу напомнить, что ты всего лишь служанка в МОЕМ доме. И мое слово – это не просьба, это – приказ. Я не собираюсь более обсуждать что – либо с тобой. Все решено, завтра на рассвете ты уезжаешь.
– Простите, но завтра я не уеду, ваше сиятельство, – ответила я упрямо, потому что отца я боялась меньше, чем сына. – Пока не получу разрешение от Генерала Рагнара.
Граф Вальмонт нахмурился, его зрачки потемнели. Он сжал кулаки и грозной фигурой направился прямо ко мне, но вдруг передумал, подошел к столу, выдвинул ящик стола и достал артефакт. Активировал полог тишины и вот тогда двинулся в мою сторону.
Я смотрела, как он приближается, и чувствовала, что страх скручивает живот. Он подошел к моему креслу, навис надо мной, заслоняя свет камина, и я вдруг поняла, насколько он огромен. Такой же могучий, как и его сын.
– Я все знаю! – прорычал он, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки. – Пока ты была без чувств, лекарь тебя осмотрел. Ты невинна! А это значит… – он сделал паузу, и желваки на его скулах заходили… – ч то мой сын меня обманул!
Я замерла, боясь пошевелиться.
– Мальчишка! Глупый юнец! – продолжал брызжить слюной старый граф, сжимая подлокотники моего кресла. – Он не понимает, насколько этот брак важен Империи! Если ложь вскроется – нашу семью ничто не спасет! Стервятники тут же налетят и покроют имя рода грязью пред Императором. О чем он только думал еще и служанку втянул в свою ложь!
Он резко выдохнул, отодвинулся, прошелся по комнате, запустив пальцы в седые волосы.
– Столько лет прожил и такой позор на старости лет! – мужской голос дрогнул от гнева. – Знаешь, что я должен сделать по законам рода?! Вычеркнуть его имя. Лишить наследства. Навсегда! Чтобы не позорил древний род Вальмонтов!
Он остановился, с яростью глядя в глаза:
– Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты, девка, впуталась в дела, которые выше твоего понимания! Я вообще должен тебя устранить, а не отпускать!
Я сидела, сжавшись в комок, и слушала его. Слушала, как он распинается о чести рода, об Империи и позоре.
И вдруг внутри меня проснулась обида, но не за меня, а за Генерала. Ладно я – служанка, но Рагнар – великий Генерал! Столько подвигов совершил, столько новых земель присоединил к Империи! Да даже свою болезнь он получил, когда выполнял долг!
Я сбросила с себя плед и встретилась с графом взглядом.
– Знаете, а ведь не имя вашего сына, а ваше собственное надо вычеркнуть из рода Вальмонт! Он – Великий воин, герой, а вы всего лишь тот, кто его вырастил, и тот, кто предал фамильные связи и готов отказаться от сына из-за того, что тот стал нездоров! А ведь таким сыном, как ваш, мечтает гордиться каждый отец! А вы? Вы думаете только о себе! Хотите отречься от своей плоти и крови из-за недуга? Это вам повезло с сыном, а не ему с отцом. Вместо того чтобы переживать за репутацию рода, лучше бы помогли ему и поддержали!
Старший граф опешил. Он явно не ожидал такого отпора от поломойки, а я продолжала, не давая ему и слова сказать:
– Он ведь пошел на подлог ради вас! Боялся увидеть осуждение в ваших глазах и искал выходы, даже в ущерб здоровью.
– Импотент– это не приговор! – выкрикнула я, чувствуя, что слезы подступают к глазам. – Пока человек жив, все можно исправить! Лекари, маги, артефакты, есть сотня способов попробовать сыну помочь! А вот когда никого не останется – это страшно! Остаться одному, без родных, без детей!
Голос мой сорвался. Я сама не заметила, как слезы потекли по щекам. Я опустилась обратно в кресло и обхватила себя руками.
– Я так скучаю по своим родителям, – смогла лишь прошептать. – А вы хотите добровольно отказаться от сына… от единственной семьи, которая у вас есть…
Я замолчала, уткнувшись лицом в колени, и дала волю слезам.
Долгое время граф стоял неподвижно. А потом, не сказав ни слова, развернулся и вышел из кабинета. Его походка стала тяжелой, сгорбленной, будто он постарел на несколько лет.
Я осталась одна. Обессиленная, опустошенная.
ГЛАВА 35
Пришла в себя от того, что кто-то осторожно касался моего лица влажной тканью.
– Тише, тише, девочка, – раздался надо мной знакомый голос. – Не дергайся, все хорошо.
Я с трудом разлепила глаза. Надо мной склонилась экономка, мисс Фридман. Ее обычно строгое лицо, сейчас было полно тревоги и жалости.
– Как вы… Я же была там… – прошептала я, пытаясь приподняться.
– Лежи, кому сказала! – прикрикнула мисс Фридман, но в ее голосе не было злости. – Встанешь только тогда, когда скажу.
Я огляделась. Я лежала на своей кровати, в своей разгромленной комнате. Но вокруг было чисто – кровать заправлена, вещи убраны, пол вымыт. Кто-то привел комнату в порядок, пока я была без сознания.
– Я… сколько я пролежала? – спросила я хрипло.
– Пару часов, – экономка закончила обрабатывать мою губу и протянула мне кружку. – На, выпей. Это отвар, успокаивающий. Бабкин рецепт.
Я послушно взяла кружку, сделала глоток. Он оказался теплым и сладким. По телу разлилось приятное тепло, боль понемногу стала утихать, меня разморило.
– Сейчас я тебе спину мазью натру, – сказала экономка, доставая из кармана своего платья небольшую глиняную баночку. – Терпи, будет щипать.
Она помогла мне стянуть рубашку и принялась втирать пахучую мазь в ссадины. Я шипела и морщилась, но терпела. Мазь действительно жгла, но вслед за жжением приходило моментальное облегчение.
– Зачем вы мне помогаете? – спросила я тихо. – Вас же могут наказать.
Она улыбнулась:
– Вообще-то это приказ. Граф Вальмонт лично распорядился, чтобы я от тебя больше ни на шаг не отходила, пока не уедешь.
Я удивленно вскинула на нее глаза. Граф решил меня пощадить и сохранить жизнь?!
– Пей, пей до дна. И отдыхай. Завтра в дорогу.
Я хотела возразить, спросить, но мисс Фридман сама потянулась к кружке и заставила меня сделать еще пару глотков.
Тело стало тяжелым, глаза слипались.
Мисс Фридман поправила подушку у меня под головой и тихо прошептала:
– Давай поспи, девочка.
Проснулась я следующим утром… Кто-то суетливо ходил по комнате, что-то перекладывая и шурша. Я села на кровати, сонно моргая спросонья.
Солнце уже стояло высоко, заливая комнату золотистым светом. Экономка металась по комнате, запихивая мои вещи в дорожную сумку.
– Мисс Фридман? – прошептала я. – Что случилось?
Она обернулась. Лицо у нее было озабоченное, но не испуганное, скорее деловитое.
– Проснулась? Отлично. Вставай, умывайся, одевайся. У тебя разговор с графом.
– С отцом Генерала? – я почувствовала, как пульс зачастил. – Зачем?
– Сама все узнаешь, – уклончиво ответила экономка, протягивая мне чистое платье. – Живей, не заставляй графа ждать.
Я медленно поднялась, попыталась сама справиться, но не получалось. Экономка остановилась, задумчиво посмотрела на меня, бросила собирать мою сумку и помогла мне умыться, заплести косу и переодеть платье.
Когда она стала натягивать его через голову, то из кармана выпал материнский кулон. Я вся сжалась… Не хватало, чтобы она подумала, что я воровка.
Мисс Фридман побледнела и замерла.
– Откуда это у тебя? – прошептала она и ее голос сорвался, руки дрожали.
– Вы только не подумайте... это правда... мое. – попыталась я ее убедить, быстро пряча кулон в карман платья. – Это моя память о матери. Я готова поклясться, что это мое.
Женщина рассеянно кивнула и задумалась. Затем машинальными движениями поправила мой воротник, одернула рукава и внимательно вгляделась в мое лицо, видимо пытаясь проверить, все ли мазью промазано…
– Жди меня здесь. Я предупрежу графа, что ты проснулась и скоро вернусь.
Я кивнула. Но уже на пороге мисс Фридман обернулась.
– Мира, скажи… а как звали твою мать?
Я удивилась ее вопросу, но ответила:
– Авелина.
Она кивнула, словно отвечая себе на вопрос, и удалилась, предупредив, чтобы я ничего не брала из чужих рук и никого не впускала.
Через десять минут она вернулась за мной. Подхватила под руку, помогла подняться по лестнице на второй этаж, довела до дверей кабинета.
– Иди, – шепнула она, открывая передо мной дверь. – Его сиятельство ждет.
Я вошла.
Старший граф Вальмонт стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он обернулся и кивнул на кресло:
– Садись.
Я послушно опустилась в кресло, спрятав руки в переднике.
Граф некоторое время молча смотрел на меня, и в его взгляде было больше мягкости, чем вчера и задумчивость. Даже появилась какая-то странная теплота.
– Мира. – начал он, – Я принял решение. На время, пока сын не вернулся, я отправляю тебя в старое поместье моей матери.
Я подняла на него удивленный взгляд.
– Оно давно стоит без дела, – продолжал он, – заброшенное, но крыша цела, стены есть, и там есть пара слуг, которые присматривают за порядком. Тишина, покой, никто не тронет тебя. Как только мой сын вернется, я пришлю за тобой. А сейчас… сейчас тебе лучше уехать. Здесь слишком много злых языков.
Я слушала его, чувствуя, как ком в горле мешает дышать.
– Спасибо, ваше сиятельство, – выдавила я, вставая с кресла. – Я… век не забуду вашей доброты. Благодарю.
Я попыталась сделать поклон, но голова закружилась, меня повело в сторону, и я чуть не рухнула на пол.
Граф дернулся ко мне, вытянул руки, чтобы подхватить – я видела это движение, этот порыв, но в последний момент он остановился. Опустил руки… Сжал губы и отвернулся к окну.
– Ступай, Мирррра. – сказал он глухо. – Мисс Фридман ждет тебя в коридоре, она поможет со сборами.
Я вышла из кабинета на ватных ногах, и экономка тут же подхватила меня под руку.
– Пойдем, пойдем, – засуетилась она. – Переодеться надо, сумки собрать, карета уже подана.
Она привела меня в свою комнату – гораздо более уютную, чем моя, и принялась хлопотать. Быстрыми движениями собирала свои вещи и бросала в дорожную сумку. Я была в рассеянных чувствах и не обратила сразу на это внимание. А через полчаса мы уже стояли у парадного входа, а слуги выносили и укладывали в карету багаж.
К моему удивлению, карета была графская, запряженная четверкой гнедых. Кучер, седой старик с обветренным лицом, кивнул мне, открывая дверцу и обратился к мисс Фридман:
– Так куда все-таки ехать? На постоялый двор или в хозяйское Поместье на Зеленых холмах?
– В поместье. – скомандовала экономка и аккуратно подсадила меня в спину.
Я забралась внутрь, устроилась на мягком сиденье, и с удивлением увидела, что женщина залезает следом, усаживаясь напротив меня.
– Мисс Фридман? – удивилась я. – Вы… тоже едете?
Она вздохнула, поправляя юбки.
– Отправили меня вместе с тобой. Сказали, присмотреть за поместьем и за тобой заодно.
У меня сжалось сердце.
– Это из-за меня вы лишились места в таком хорошем доме, – прошептала я. – Простите меня, мисс Фридман. Я не хотела… правда… я…
– Пустяки, – перебила она меня, отмахиваясь:
– Я все равно не смогла бы ужиться с женой его сиятельства, леди Элизабет, – она скривилась, произнося это имя, – Та еще змея. Знаешь ли, мне старые кости не позволят перед ней гнуться. Так что считай, что ты меня спасла от верной ломоты в спине.
Она улыбнулась, и я увидела в ее глазах искреннюю доброту и тепло, которого мне так не хватало.
– Все будет хорошо, девочка, – сказала она, похлопав меня по руке.
Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, как удаляется особняк, где осталось моя первая влюбленность.
Прощайте, Генерал Вальмонт.
Прощай, Рагнар.
ГЛАВА 36
Ближе к вечеру мы подъезжали к поместью Вальмонт. Благодаря отвару я очень хорошо спала ночь, впервые за долгое время провалилась в сон без сновидений, без тревожных мыслей и без того, чтобы вскакивать от каждого скрипа половицы. Поэтому в дороге мне совсем не хотелось спать, я сидела, прильнув щекой к прохладному стеклу, и разглядывала проплывающие за окном поля и перелески, постепенно темнеющие в вечерних сумерках.
Мисс Фридман, напротив, выглядела уставшей – веки ее тяжелели, голова то и дело клонилась вперед, и она изо всех сил боролась с дремотой.
– Мисс Фридман, – тихо сказала я, – отдохните.
Она подняла на меня уставшие глаза, попыталась возразить – но я только мягко улыбнулась и похлопала по своему плечу:
– Давайте-давайте, не стесняйтесь. Дорога долгая, а вы меня вон как опекаете. Дайте хоть немного о вас позаботиться.
Она колебалась лишь мгновение. Затем улыбнулась – непривычно тепло, по-матерински и опустила голову мне на плечо. Через минуту ее дыхание стало ровным и глубоким. Она проспала всю оставшуюся дорогу, ни разу не встрепенувшись, и я сидела не шелохнувшись, боялась потревожить ее сон.
Когда карета стала замедляться и я разглядела в окне очертания усадьбы, я осторожно коснулась ее руки:
– Мисс Фридман, мы приехали.
Она встрепенулась, моргнула и в одно мгновение взяла себя в руки. Поправила плащ, одернула платье, провела ладонями по юбке, разглаживая складки. И когда карета остановилась, передо мной сидела прежняя мисс Фридман – чопорная, строгая экономка, у которой все под контролем.
Кучер помог нам спуститься. Я ступила на землю, поправила накидку и подняла голову, разглядывая поместье.
Родовым поместьем оказался двухэтажный дом – крепкий, но совсем запущенный. Фасад когда-то был белым, а теперь поблек до серого цвета, кое-где не хватало камней.
Вокруг разросся сад – ветви кустарников перекрывали дорожку, газоны заросли сорной травой, а старая вывеска над входом покосилась от ветра и дождей, и буквы на ней практически стерлись.
Навстречу нам никто не вышел.
Мисс Фридман нахмурилась, огляделась по сторонам и попросила кучера:
– Сходите, скажите, что приехали гости от графа.
Кучер кивнул, скрылся в доме и вернулся через несколько минут в сопровождении рослого мужчины с рыжеватой бородой.
– Томас, – представился он коротко. – Управляющий поместьем. Ждали вас, но не так скоро. Проходите.
Вдвоем с кучером они перетаскали наши сундуки в дом. Я хотела взять последний сверток сама, он был небольшой, легкий, но мисс Фридман строго глянула:
– Не смей. Тебе нельзя напрягаться.
Когда мы вошли внутрь, первое, что я почувствовала, это запах – пыли, сырости и запустения, будто здесь не проветривали по несколько дней подряд. В углах висела паутина, на подоконниках лежал толстый слой пыли, а половицы скрипели под ногами жалобно и уныло.
Навстречу нам вышла женщина лет тридцати – в грязном переднике, с растрепанными волосами и недовольным выражением лица.
– Вы кто такие будете? – спросила она, уперев руки в бока.
Мисс Фридман выпрямилась, и громко произнесла:
– Я – экономка, присланная по распоряжению старшего графа Вальмонта. А это моя помощница. Вам должны были доложить о нашем прибытии.
Лицо женщины вытянулось, она всплеснула руками:
– Ох, батюшки! Так это вы! А мне ж никто не сказал, что вы сегодня приедете! Я думала, через неделю! Простите, простите!
Она заметалась на месте, а затем бросилась показывать комнаты, на ходу вытирая руки о передник и вытирая рукавом платья пыль.
Мисс Фридман выбрала нам комнаты на втором этаже – друг напротив друга, с видом на сад. Каждая – с высокой кроватью, платяным шкафом и туалетным столиком с потускневшим зеркалом.
– Я буду здесь, – сказала она, показывая на левую дверь. – А ты – напротив.
Я замялась, переступая с ноги на ногу:
– Мисс Фридман, может, мне лучше внизу, рядом с кухней? Я же служанка, негоже мне на втором этаже, тем более рядом с хозяйской спальней.
Она оборвала меня строгим взглядом:
– Милая моя, граф отправил нас сюда отдыхать, как гостей, а не слуг. И я сказала – ты будешь жить напротив меня. И не спорь.
Я прикусила язык. Знала, спорить с ней бесполезно.
– Сейчас мы с Томасом сходим на рынок, купим провизии, – продолжала она. – А ты пока располагайся. Осмотрись. Но ничего не делай, слышишь? Отдыхай.
Я послушно кивнула. Она ушла, а я постояла минуту, глядя на закрывшуюся дверь. Затем выдохнула, скинула накидку, закатала рукава и спустилась вниз.
Нашла на кухне старый таз, кусок мыла и тряпку, налила воды и вернулась в свою комнату. Стала мыть пол, смахивала паутину с углов, протирала подоконники, мебель. Работа спорилась быстро, было в этом что-то особенное: я делала это не для Генерала, не для господ – я делала это для себя.
Не заметила, как пролетел час. Когда я выпрямилась, разминая затекшую спину, комната выглядела совершенно иначе – чисто и опрятно. Пол блестел, паутина исчезла из углов, пыль была стерта со всех поверхностей.
Оставалось только помыть окна и вытряхнуть портьеры, а потом застелить постель свежим бельем.
Я уже прикидывала, где найти белье, когда в комнату вошла мисс Фридман.
Она замерла на пороге, изумленно оглядываясь по сторонам. Затем нахмурилась:
– Я же сказала тебе отдыхать! Лекарь запретил тебе напрягаться!
– Я не напрягалась, – улыбнулась я, вытирая руки о тряпку. – Это же для себя. Для души.
Она хотела что-то сказать, но вместо этого поджала губы и покачала головой. А затем неожиданно улыбнулась.
– Давно я не встречала таких трудолюбивых девиц, – сказала она тихо. – Молодец.
Мне стало очень приятно от ее похвалы, я попыталась вызваться помочь ей с уборкой ее комнаты, но мисс Фридман была непреклонна:
– Нет. Граф отправил тебя сюда отдыхать, а не мыть полы. Так что иди, отдыхай. Завтра все успеем и прибрать, и разобрать.
Мы поужинали тем, что удалось купить на рынке – жена Томаса, оказалась неплохой стряпухой. На столе были горячие пирожки с капустой, пареная репа и ароматный отвар. Я ела и чувствовала, как усталость уходит из тела, сменяясь теплой, приятной истомой.
После ужина мы разошлись по комнатам. Я легла на кровать, которую сама застелила свежим бельем и провалилась в сон, едва коснувшись подушки.
Проснулась я от голосов – громких, раздраженных, кто-то явно ругался внизу.
Я вскочила, накинула платье, пригладила волосы и выбежала на лестницу. Голоса доносились с кухни. Я узнала их – жена Томаса кричала так, что стены дрожали.
– Да кто вы такая, чтобы мне указывать?! Я тут десять лет хозяйничаю, а вы приехали – и сразу командуете! Дайте отчет, дайте отчет! Ноги моей здесь больше не будет!
Хлопнула дверь.
Я спустилась вниз и застала растерянную мисс Фридман. Она стояла посреди кухни с половником в руке.
– Мисс Фридман? – осторожно позвала я. – Что случилось?
Она обернулась. Взгляд ее был расстроенным, но в нем уже загорался знакомый огонек упрямства.
– А то, милая, что придется нам теперь самим учиться готовить. – Она вздохнула и вдруг усмехнулась. – Ну ничего. Не впервой. Я в твои годы неплохо готовила, руки еще должны помнить. Справимся.
