Текст книги "Дракон с ... изъяном (СИ)"
Автор книги: Елена Байм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 5
Осторожно поднялась по лестнице, толкнула дверь шире.
Внутри царила суета. Горничные, служанки бегали как полоумные, сталкиваясь в коридорах, роняя вещи, перекрикиваясь. Экономка – сухопарая женщина с орлиным носом и пронзительными глазами, – подстегивала их криками:
– Давай, поторапливайся! Живей! Живей, я сказала! Нечего прохлаждаться!
Увидев меня, она округлила глаза и словно хищник набросилась на меня, как на добычу.
– Новенькая! – ее голос из командного вдруг стал елейным, сладким и ласковым. – Ну, проходи, проходи, не стой на пороге, садись.
Она завела меня в небольшую свободную комнату. Села за стол, сложила руки перед собой и окинула меня оценивающим взглядом.
– Ну, что умеешь?
Я растерялась. Под ее пристальным требовательным взглядом я чувствовала себя, как на допросе.
– Я работала горничной, – начала я, перебирая в памяти свои скудные навыки. – Мыла полы, убирала комнаты, чистила посуду, стирала белье. Могу работать на кухне...
Женщина закивала, не давая мне договорить:
– Хорошо, хорошо. Рекомендации есть?
– Нет, – честно ответила я, готовясь услышать привычный отказ.
Но впервые мне после этого не отказали. Наоборот, экономка посмотрела на меня придирчивым взглядом, задержалась на лице, на фигуре.
– Хорошенькая, – сказала она задумчиво. – Будешь горничной у госпожи.
У госпожи? Видимо у той самой невесты или сестры с характером, я запуталась. Вспомнила намеки дракона – огромную текучку работников. Видать характер у нее тот еще...
Я замялась. Внутри все воспротивилось. Я не терплю грубого отношения в свой адрес. И не позволяю себя унижать – даже тем, кто выше меня по положению. Это единственное, что у меня осталось от матери: чувство собственного достоинства.
Я глубоко вздохнула, засунула свою гордость подальше и сказала:
– А можно поломойкой? Я с женщинами очень трудно нахожу общий язык. Боюсь, и полдня не продержусь. А вот полы мыть я умею отлично. Я, кстати, заметила, что на кухне весьма жирный пол. Это хорошо, что госпожа туда не заходит.
Экономка недовольно поджала губы. Видно было, что она хотела приставить меня к госпоже, но мои слова ее остановили.
– Хорошо, – сказала она нехотя. – Поломойка, так поломойка. Но учти, работы много. В замке три этажа. Начнешь с нижнего – для слуг. Если справишься, хозяин повысит до гостевого второго этажа. Испытательный срок – три дня. Оплата – два золотых в месяц.
У меня перехватило дыхание. Два золотых! Это было щедрое предложение. Я могла не только оплатить комнату, но и откладывать.
– И да, – спохватилась экономка. – Чтобы не опаздывала, жить будешь здесь, с другими слугами. Одна комната на пять человек.
Я нахмурилась. Комната на пять человек – общая спальня. Это напомнило мне приют. Те же койки в ряд, тот же запах чужих тел, то же отсутствие личного пространства.
Но экономка, заметив мое выражение лица, подошла ближе и тихо попыталась сгладить первое впечатление:
– Поверь, там постоянно никто не живет. Сейчас только две девушки.
А затем громко, официальным тоном сказала:
– Приступаешь к работе сегодня же. Времени на раскачку нет.
Я удивленно похлопала глазами. Все складывалось как-то... слишком хорошо. Подозрительно хорошо.
Экономка тут же дала задание молоденькой служанке, и та проводила меня в комнату для слуг. Выдала комплект формы – простой черный сарафан, белый передник, косынку. Постельное белье – старое, но чистое.
У служанки был такой уставший, замученный вид, что я даже не решилась ее расспрашивать. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо, дрожащие руки. Она молча показала мою койку, кивнула на шкафчик и ушла, даже не представившись, не попытаясь заговорить со мной.
Я быстро застелила постель. Умылась, смыла с себя дорожную пыль, переоделась в форму. Она была чуть великовата, но чистая и опрятная. Я подвязала передник потуже, заколола чепец в волосах,
Экономка оказалась вездесущей. Не успела я выйти из комнаты, как она уже стояла передо мной с ведром и тряпкой в руках.
– Вот, – сказала она, всучивая мне инвентарь. – Начнешь с кухни и коридора первого этажа. Вода в колодце во дворе. Грязную воду выливай в сточную канаву за кухней. Пол должен блестеть. Я проверю через два часа.
Я кивнула, взяла ведро и пошла делать свое нехитрое дело.
Вода в колодце оказалась ледяной. Руки покраснели и онемели уже после первого ведра, но я не жаловалась. Я взяла тряпку, опустила ее в воду, отжала и встала на колени на кухне, думая, как лучше оттереть с него застаревший жир, с чего начать.
Мокрый камень неприятно холодил колени. Грязная вода стекала по пальцам, спина ныла после долгой дороги. Но я терла, терла, терла, пока пол подо мной не начал блестеть.
– Ты новенькая? – раздался тихий голос сбоку.
Я подняла голову. В дверях кухни стояла кухарка – полная, краснощекая женщина с добрыми глазами. Она держала в руках кружку с чем-то горячим.
– Угу, – ответила я, вытирая пот со лба.
– Держи. Чай с мятой. Силы тебе еще пригодятся.
Я взяла кружку. Горячий пар приятно обжигал лицо. Я сделала глоток, и тепло разлилось по продрогшему телу. Я обхватила кружку обеими ладонями, пытаясь их согреть.
– Спасибо, – сказала я искренне.
– Не за что, – улыбнулась повариха. – Ты тут главное – не подставляйся. Госпожа на втором этаже, она редко спускается. А экономка – баба строгая, но справедливая.
Я кивнула, допила чай, вернула кружку и снова взялась за тряпку.
Наконец-то у меня была работа, еда и крыша над головой. Я с усердием натирала грязный пол и думала:
– Может, все наладится? Я смогу продержаться и получу рекомендательное письмо?
Но глубоко внутри затаилась тревога. Плохое предчувствие. Что-то было не так. Запах Генерала мне мерещился на лестнице, в дверном проеме, на улице.
Однако, я быстро отогнала плохие мысли. Видимо, нервы сдали. Встала, поменяла воду в ведре и продолжила оттирать жирный, заляпанный пол на кухне.
ГЛАВА 6
Весь оставшийся день я с тряпкой в руках выскабливала жир с каменных плит.
Работа оказалась тяжелой. Кухонный пол не хотел отмываться. Жир въелся в поры камня, застыл коркой, которую невозможно было содрать обычной тряпкой. Я терла, скребла, снова мочила тряпку, сыпала песок, терла еще сильнее – но жир отступал неохотно, миллиметр за миллиметром.
У меня было чувство, что на кухне пол не мыли год. А может, и больше. Под слоем грязи скрывался когда-то светлый камень, и я, стирая кожу с пальцев, возвращала ему былое сияние.
К вечеру он блестел. Я сидела на корточках, тяжело дыша, и смотрела на свое творение. Каменные плиты отражали свет масляных ламп, и это было красиво. Я гордилась собой. Очень. Я справилась!
Но вот рук я совсем не чувствовала. Они онемели от холодной воды и бесконечных движений. Пальцы распухли, покраснели, на ладонях вздулись мозоли. Я попыталась сжать кулак – не получилось. Пальцы не слушались.
Я кое-как доплелась до комнаты и упала на койку лицом вниз, даже не раздеваясь. Онемевшие пальцы кое-как развязали завязки грязного фартука. Но после этого сил не осталось ни на что. Я лежала на постели и думала, кгде мне их взять, чтобы завтра проснуться и снова пойти на работу.
Тело гудело от усталости, каждый мускул молил о покое. И о пощаде...
Не было сил даже подняться и сходить за ужином. Я слышала, как в коридоре хлопают двери, слуги перекликаются, звенит посуда на кухне, пахнет ароматным куриным бульоном на весь этаж. Но я не могла пошевелиться. Казалось, я попросту приросла к матрасу.
И тут на выручку пришла незнакомая девушка. Я не слышала, как она вошла. Просто почувствовала, что мой матрас прогнулся под чужим весом, и открыла глаза.
Надо мной склонилось круглое, румяное лицо с любопытными карими глазами.
– Новенькая что ли? К нам в комнату? – спросила она с довольной улыбкой. Голос у нее был звонкий, как колокольчик.
– Угу, – промычала я в подушку.
– Что, сил нет?
Я кивнула, не поднимая головы.
Девушка понимающе хмыкнула. Я услышала, как она возится рядом, а потом она снова заговорила, но теперь в ее голосе появились хитрые нотки:
– Слушай, я могу сбегать за ужином. Но ты ж понимаешь, просто так никто ничего не делается. Давай сделаем так – я приношу тебе полную тарелку, но половина – моя. Честная сделка.
Я удивленно вскинула на нее глаза. Половина тарелки за услугу? Я хотела возмутиться, сказать, что это грабеж среди бела дня... Но живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела пирожки Лины и то вчера ночью.
Половина все-таки лучше, чем ничего.
– Согласна, – выдохнула я.
Девушка довольно кивнула и выпорхнула из комнаты. Вернулась она быстро – минут через десять. В руках у нее была дымящаяся тарелка, от которой поднимался умопомрачительный аромат.
– Держи, – сказала она, ставя тарелку на тумбочку. – Бульона не осталось. Только тушеные овощи с мясом. Повариха сегодня добрая была, положила побольше.
Я села, с трудом взяла ложку дрожащими, неслушающимися пальцами. Овощи – морковь, картошка, лук, кусочки мяса – плавали в густом, ароматном соусе. Я сделала глоток, и приятное тепло стало разливаться по моему уставшему телу.
– Вкусно, – сказала я удивленно. Здесь слуг кормили действительно хорошо.
– А то, – усмехнулась девушка. – Хозяйка вредина еще та, избалованная девчонка, но на еду для прислуги не жалеет. Знает, что голодный слуга – злой слуга.
Я кивнула, продолжая есть. Когда половина тарелки опустела, я, как и обещала, отдала остальное девушке. Она ловко переложила содержимое в свою миску и принялась уплетать, параллельно с набитым ртом рассказывая, как тут все устроено.
– Новая госпожа у нас – еще тот подарочек, – говорила она, жуя. – Приехала к хозяину два месяца назад. Красивая, статная, но характер – не приведи Бездна. Орет на всех, швыряет вещи, может тарелкой запустить, если суп немного остыл, пока несли. Личные горничные у нее меняются каждый день. Ну, ты понимаешь.
Я понимала. И внутренне порадовалась, что не позарилась на большее. Я – поломойка. Меня госпожа даже не увидит. А горничные бегают к ней каждые пять минут и получают по полной от нее.
– А прачки? – спросила я, вспомнив, что девушка что-то говорила про прачек.
– А прачки задерживаются, – загадочно улыбнулась она. – Потому что прачечная в подвале, и госпожа туда не спускается. Так что если хочешь спокойной жизни – держись нижних этажей.
Я усмехнулась. Хороший совет.
– А ты давно тут? – спросила я.
– Третий месяц, – гордо сказала она. – Я – старожил. Меня Марта зовут.
– Мира. – представилась я.
– Очень приятно, Мира.
Марта доела овощи, облизала ложку, тарелку и довольно откинулась на койке.
– Ты главное, не дергайся, Мира. Работай тихо, не высовывайся, экономку не зли – и проживешь. А если что – я рядом, подскажу. Кстати, тебе повезло, госпожа уехала на несколько дней в столицу, говорят, выбирать подвенечное платье. С ее то характером, она наверняка там задержится на несколько дней.
Я благодарно кивнула. Впервые за долгое время у меня появился кто-то, кто был готов помочь просто так. Ну, почти просто так – половина тарелки все-таки.
Легла на койку, укрылась тонким одеялом. Тело гудело, но в животе было тепло и сытно. Марта уже сопела на соседней койке. Третья койка была расстелена, но на ней никто не лежал. Может тоже прачка и у нее сейчас ночная смена?
Я укуталась потеплее и радастно вздохнула. В комнате было сухо, с потолка не капало, ветер не задувал. Идеальная работа, если бы не боль в спине и отекшие пальцы.
С мыслью – хорошо, что не позарилась на большее и не согласилась быть личной горничной, я закрыла глаза и провалилась в сон.
И снова мне снился Генерал. На этот раз он пытался мне что-то сказать. Его губы шевелились, но я не различала слов. Он тянул ко мне руки, его лицо было напряженным, встревоженным. Он звал меня. Кричал.
Из – за него я не выспалась, поэтому когда утром открыла глаза и поняла, что пора вставать и идти на работу таскать ведро с водой, мыть полы, то я больше не боялась Генерала, я его ненавидела. Даже во сне покоя мне не дает! Нахал!
ГЛАВА 7
Второй день прошел как первый. Я работала в поте лица, не разгибая спины. Вода в ведре сменялась десятки раз, тряпка стиралась до дыр, руки покрылись мозолями.
На третий день экономка стала смотреть на меня с уважением. Она проходила мимо, бросала короткий довольный взгляд на вымытый пол и едва заметно кивала. Пару раз даже меня похвалила:
– Хорошо работаешь, Мира. Давно такой старательной не было у нас.
Для меня это было дороже золота – признание. Я сразу чувствовала себя не нищей девушкой из приюта, а той, которая умеет на совесть работать.
К концу недели экономка подошла ко мне и радостным голосом произнесла (на нее это было так не похоже, что я испугалась):
– Мира. – сказала она, сияя. – Ты показала себя отлично. Отмыла кухню так, как не было у нас последние пару лет. Поэтому я повышаю тебя за твое усердие и трудолюбие. Отныне ты моешь второй этаж!
Я выдохнула. Второй этаж – это гостевые комнаты, малая гостиная, кабинет хозяина. Там работа была легче – не нужно было отскабливать вековой жир с кухонных плит. Паркет, ковры, полированная мебель – пыль да редкие пятна.
Но была и обратная сторона. Теперь приходилось вставать в четыре утра, чтобы успеть намыть полы и натереть паркет до полудня, когда гости изволили просыпаться и выходить в коридор.
Я не жаловалась. Вставала... работала... мыла.
И вот однажды, когда я домывала пол в малой гостиной, случилось то, чего я боялась все это время, как получила второй этаж.
Я как раз вылезала из-под рояля – тряпка в руках, колени мокрые, косынка съехала набок – как вдруг дверь распахнулась, и в гостиную вошли двое.
Рослый мужчина в дорогом сюртуке, с холеным лицом и уверенной осанкой. И девушка под руку с ним – высокая, статная, со светлыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, в шелковом платье небесно-голубого цвета.
При виде меня они замолчали.
Девушка окинула меня взглядом – с головы до ног, от мокрой тряпки до сбившейся косынки, и пренебрежительно скривила губы.
– Что за жалкое зрелище? – процедила она. – Не могли прислугу приучить работать так, чтобы не попадаться на глаза господам? Надо будет поговорить с мисс Торнвуд, пусть поднимает их раньше, я ничего вот это все лицезреть.
Я сжала тряпку так, что вода из нее полилась на пол, заливая только что вымытый паркет. Опустила голову вниз, чтобы не выдать злости, и замерла, ожидая, когда они поскорее уйдут.
Мужчина что-то шепнул девушке на ухо. Та фыркнула, но он настойчиво продолжал что-то говорить, и через мгновение ее лицо смягчилось.
– Пойдем прогуляемся в сад, – предложил он, беря ее под локоть. – Воздух свежий, розы наверное уже распустились. Не стоит портить себе настроение из-за ерунды.
Девушка нехотя согласилась. Они развернулись, и мужчина, проходя мимо меня, вдруг на секунду задержался на мне взглядом, а потом весело подмигнул.
Я замерла. В этом подмигивании было что-то знакомое. Я вгляделась в его лицо – и только теперь узнала. Это был тот самый дракон в черном плаще, который дал мне адрес этого дома. Только теперь он был без плаща, в дорогом костюме, с холеной прической и насмешливым огоньком в серых глазах.
Я машинально улыбнулась ему в ответ. Коротко, благодарно. Он слегка кивнул, давая понять, что тоже узнал меня.
Но его девушка перехватила мой взгляд. Ее глаза сузились, она резко дернула мужчину за руку и зашипела на ухо что-то злое. Он снова наклонился к ней, что-то зашептал, и она, бросив на меня прощальный злобный взгляд, позволила увести себя из гостиной.
Оставшееся время я избегала вообще поднимать глаза. Мыла пол, глядя только вниз. И очень надеялась, что эта девушка не была той самой своенравной невестой. Категорнически не хотелось, чтобы меня уволили из-за такого пустяка.
К полудню я управилась. Экономка снова меня похвалила – значит, та девушка не нажаловалась. Я выдохнула с облегчением. Но экономка не спешила уходить.
Она стояла надо мной, задумчиво теребя ключи от кладовой в кармане платья и вздыхала.
– Мира, – сказала она, наконец. – Есть разговор.
Я насторожилась.
– Ты же знаешь, на первом этаже у нас новенькие работают. Три девчонки, совсем зеленые. – Она поморщилась. – Они за день не успевают сделать то, что ты делала за полдня. Полы грязные, кухарка ругается, госпожа недовольна.
Я молча ждала продолжения.
– В общем, я предлагаю тебе подзаработать. В свободное время – после того, как управишься на втором этаже, помоги им. Убирайся на первом, буду платить за это отдельно.
Кхм... Задумалась. Деньги мне были нужны, даже очень. У меня совсем не было теплых вещей, да и имеющееся платье и сорочка были старыми и поношенными, не мешало бы их обновить.
– Я согласна, – сказала я. – Но можно мне пятьдесят серебряных вперед? Мне бы купить кое-какие вещи на первое время. Туфли совсем поизносились, скоро в них будет никуда не дойти. Я отработаю, обещаю.
Экономка нахмурилась, но, видимо, боялась меня потерять.
– Хорошо, – сказала она после долгой паузы. – Получишь завтра утром, как закончишь работу.
– Спасибо, – с благодарностью выдохнула я.
Мисс Фридман сдержала свое слово. Как и обещала, самолично выдала мне пять серебряных монет.
Я с нетерпением дождалась выходного дня. Нам полагалось два дня отдыха в месяц, и я выпросила один из них, чтобы съездить в город. Свои монеты я спратала в потайной карман платья, туда же, где лежал кулон матери, и пошла.
На мне было мое единственное приличное платье – синее, с белым воротничком. В руках – пустая сумка для вещей. Девочки сказали, что это дурная примета. Но я не в том положении, чтобы позволить себе верить в приметы. Ведь куплю вещи, за сумку придется отдать несколько медяков. Ну уж нет, если есть возможность сэкономить, то сэкономлю.
Я шла по улице и улыбалась. Пятьдесят серебряных! Это же целое состояние! Я могла купить себе новое платье или новые туфли, или могла заплатить за свой матрас в комнатке на чердаке на месяц вперед.
Солнце светило, птицы пели, и мир мне казался прекрасным.
Неожиданно мимо промчался всадник на черном огромном коне. Я даже не успела обратить внимание, только успела отвернуться от пыли, ругая мужчину. Неужели нельзя было проехать чуть поодаль, видел же, что здесь люди идут.
Успокоившись, продолжила думать о новом платье, о том, какой у него будет цвет, какой фасон. Решила, что туфли подождут следующего раза.
А потом я почувствовала тяжелый, обжигающий взгляд позади. Он сверлил мне затылок. Я остановилась. Это был тот самый драконий взгляд, от которого кровь стынет в жилах и хочется бежать, не разбирая дороги.
Я резко встала посреди пути. Шедшая позади служанка обругала меня, а я стояла и еле дышала. Чтобы не томить саму себя, я набралась храбрости, глубоко вздохнула и обернулась.
Однако улица была пуста. Только вдали еле шла старуха с корзиной, да мальчишка с собакой. Никакого дракона в черном. Никого, кто бы смотрел на меня.
– Показалось, – прошептала я, и неторопливо пошла дальше своей дорогой.
ГЛАВА 8
Решила пойти в ближайший магазинчик готового платья. Выбрала тот, где была самая старая, непримечательная вывеска – я помнила, что это самый богатый район столицы, и в пафосные салоны меня в моем платье не пустят и на порог.
Поэтому выбрала самый невзрачную лавку. Зашла, огляделась.
На манекенах висели платья из шелка и бархата, расшитые бисером и кружевами. Продавщица окинула меня цепким взглядом и, оценив мое заштопанное платье, демонстративно отвернулась, продолжая перебирать кружевные ленты, делая вид, что не видит меня.
Я подошла ближе и посмотрела на цены.
И сразу же поняла, что за пятьдесят серебряных могу купить здесь разве что утиральник для носа. Небольшой кусочек ткани, чтобы вытирать нос, когда чихнешь. Да и то – самый простой, без вышивки по краю.
Мда-а-а-а...
Я вышла на улицу. Стояла, щурясь на солнце, и соображала, что делать. Тратить деньги, чтобы съездить на окраину и вернуться – тоже было нецелесообразно. Дорога съела бы добрую половину, и я осталась бы ни с чем.
С грустью огляделась по сторонам. Увидела девушку – по виду служанку, в простом сером платье, с уставшим лицом и хозяйственной сумкой в руках. Подошла к ней.
– Простите, – сказала я как можно вежливее. – Не подскажете, где вы одеваетесь? Я тут недавно, еще не знаю мест...
Девушка окинула меня взглядом. Посмотрела на мое парадное платье, заштопанное в паре мест, выцветшее, с потертым воротничком. Скривила нос, будто мы были не горничная и поломойка, а императрица и нищенка.
Но все же соизволила указать направление:
– Полчаса ходьбы отсюда, вниз по улице, за пекарней повернешь налево. Там будет неприметная дверь, без вывески. Спросишь тетку Аглаю, скажешь, что от меня.
– Спасибо, – сказала я, но она уже ушла, задрав нос.
Я пошла, не спеша, рассматривая дома и строения. Весь день у меня был свободный, торопиться было некуда. После долгих поисков я все – таки нашла лавку с бельем. Неприметная дверь, без вывески, с облупившейся краской на стенах.
Если бы не подсказка женщины, я бы мимо прошла и даже не подумала бы, что здесь может что-то там продаваться.
Осторожно зашла, огляделась по сторонам. Внутри было тесно, темно, но на полках был разложен добротный товар. Простые платья, крепкие башмаки, нижнее белье, чулки. Все без изысков, без кружев, но качественное. Видно было, что ноское, не развалится в первый же день.
Я посмотрела на цены. И тут они тоже кусались. Не так, как в том салоне, но все равно – пятьдесят серебряных таяли на глазах.
Стояла в нерешительности, перебирала в голове варианты. Платье? Не хватило бы. Туфли? Самые дешевые – один золотой. Тоже дорого.
И тут мой взгляд упал на полку с бельем. Чулки, панталоны, сорочки – белые, розовые, синие, с тонким кружевом по краю. Красивые, нежные. Совсем не такие, как мои старые, застиранные, в заплатках везде, где можно было еще починить.
Я вспомнила, что говорила моя подруга в приюте. Она была старше меня на пять лет, ее мать работала в Доме утех и забирала ее к себе на выходные. Так вот, Клотильда любила повторять: «Если на женщине красивое белье, она чувствует себя самой красивой, самой желанной. Даже если сверху надето рубище».
– Проверю, – шепнула я и взяла с полки серые чулки и... розовые панталоны с кружевами.
Продавщица – пожилая, добродушная женщина, мне улыбнулась. Сказала, что ее товар приносит удачу, и я обязательно встречу свою любовь. Ага, как же... – подумала я, отсчитывая сорок два серебряных и пряча сдачу.
Теперь у меня осталось восемь серебряных, решила их не трогать пока. Забрала сверток, положила в сумку и вышла на улицу.
Ближе к ужину я вернулась в особняк. В комнате для слуг было тихо – все еще работали, это я отдыхала. Быстро постирала новое белье в тазу с холодной водой, выполоскала, повесила сушиться на веревку, натянутую между койками.
Села на кровать и смотрела, как тонкая розовая ткань колышется на сквозняке. Кружево было нежным, с изящным узором. Я протянула руку, коснулась его – и на душе стало тепло. Хоть бы высохло до того, как вернется Марта с другими прачками.
Весь остаток дня я ходила, пела под нос. Помогала на кухне, таскала воду, мыла посуду, а сама думала только об одном – завтра же утром надену все это. Впервые в жизни на мне будет что-то красивое, новое и мое!
В эту ночь я спала без сновидений. Просто провалилась в теплую, мягкую темноту и не видела ничего. Ни генерала, ни погони, ни тревожных знаков.
Поутру я встала раньше всех. В комнате было еще темно, остальные девушки сопели на своих койках. Я на цыпочках подошла к веревке – белье высохло за ночь, хорошо, что было темно и мои соседки не увидели на что я потратила деньги. А то ведь наверняка засмеют.
Села на кровать осторожна надела на себя панталоны. Ткань скользнула по коже, ласково облегла тело. Затем также аккуратно натянула чулки.
Чулки сели идеально, панталоны же с кружевом непривычно щекотали ноги при каждом шаге.
Я подошла к маленькому мутному зеркалу, что висело на стене, зажгла свечу. Посмотрела на свое отражение.
Вранье это все!
Я как выглядела поломойкой с кругами от недосыпа под глазами, так и осталась...
То же бледное лицо, те же острые скулы, те же тонкие руки, ребра видать. Белье не сделало меня красавицей, но... я стояла, смотрела на себя и чувствовала – что – то внутри изменилось.
Осознание того, что на мне нательное белье за сорок два серебряных согревало душу и вселяло уверенность. Я расправила плечи, подняла голову. В конце концов, не каждый день обычная поломойка может похвастаться таким секретом под скромным платьем.
Теперь я женщина – загадка! Не только драконам позволено тайны иметь.
Быстро надела форму, белый передник, косынку и побежала на второй этаж. А сама всю дорогу только и думала, не задеть бы чулками ведро, не зацепить бы...
Через час работы я поняла, как же неудобно мыть полы в кружевном белье.
Мало того, что панталоны предательски шуршали под юбкой при каждом движении, издавая звук, который в тишине пустого коридора казался неприлично громким, так еще и кружево – новое, не обмякшее после стирок, царапало ноги. Каждый раз, когда я наклонялась, проводя тряпкой по полу, кружево впивалось в кожу чуть выше колена, оставляя красные следы.
Я то и дело оглядывалась по сторонам – не идет ли кто? Затем задирала подол, чтобы проверить и поправить кружево, опасаясь, как бы оно не стерло кожу до крови, и отчаянно чесала ногу через ткань. Это выглядело, должно быть, крайне нелепо: поломойка, стоящая на коленях посреди коридора, с задранной юбкой и сконфуженным лицом.
Щеки мои горели от стыда, даже несмотря на то, что рядом никого не было.
В итоге, я мыла пол на час дольше обычного. Постоянно останавливалась, поправляла белье. Пыталась приладить кружево так, чтобы оно не натирало, но безуспешно. К концу уборки ноги мои были стерты до красноты, настроение – отвратительным, а панталоны – мокрыми от мыльной воды, которая все же просочилась сквозь юбку.
– Чтоб тебя, – прошептала я, глядя на свои ноги в комнате, когда наконец вернулась к себе. И в этот момент в комнату зашла Марта. Оглядела мои ноги, сокрушенно покачала головой.
– Надо было сначала пять раз постирать, тогда кружева станут мягкими и удобными. Но... есть одно средство. – она огляделась по сторонам, полезла в сундук и достала маленький кусок ароматного мыла.
– Возьми, потом вернешь. Этим стирают одежду господам, ткань с первого раза становится мягкой.
Я отнекивалась. Как-то неприлично брать чужое... Но тут Марта вытащила из своего сундука красивейшую красную ночную сорочку, сплошь из тонкого узорного кружева.
– Ну? Как тебе? – с гордостью в голосе спросила она.
– Это же... это же... стоит баснословных денег... – прошептала я, понимая, что женщин – загадок очень много вокруг, стоит только поглубже копнуть...
Марта подмигнула мне и произнесла:
– Мужчины любят глазами. Запомни, Мира.
