Текст книги "Дракон с ... изъяном (СИ)"
Автор книги: Елена Байм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 21
– Ваше сиятельство… – выдохнула я, желая его остановить...
Однако звук моего голоса прозвучал так страстно и томно, будто это был не отказ, а любовный призыв. Я сама не узнала собственный голос – низкий, дрожащий, полный предвкушения, которого я не должна была чувствовать.
Он наклонился ко мне. Медленно, не сводя с меня потемневших, расширенных глаз.
Я должна была отшатнуться. Должна была ударить его, вырваться, закричать. В конце концов, я была приличной девушкой, а он – практически женатым мужчиной.
Но я не сделала ничего. Не хотела…
Его горячие губы коснулись моих…
Ахххх…
Я затрепетала. Этот поцелуй был совсем не таким, как у Арчи. Тот был мягким, нежным, почтительным. Этот же – жадным, сметающим все на своем пути. Будто дракон внутри него рвался наружу.
Его язык скользнул по моим губам... я сдалась… приоткрыла рот, впуская его. И вдруг мужское лицо исказилось от боли.
Он резко оторвался от меня, отшатнулся, схватившись за грудь. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Чешуя проступила на шее и скулах, глаза полыхнули огнем и сразу же потемнели, зрачок почернел.
– Бездна! – выдохнул он, сгибаясь пополам. – Это еще что за эффект?!
Я метнулась к нему, забыв про страх, про приличия, про все на свете.
– Ваше сиятельство! Вам плохо? Я позову лекаря!
– Не надо! – рявкнул он, но голос его сорвался, превратившись в сиплый хрип.
Дракон согнулся пополам, вцепившись в край кресла руками, и я увидела, как мелкая дрожь пробежала по его плечам.
– Что я ему скажу? Что выпил возбуждающий эликсир для своей невесты, а теперь мучаюсь болями в животе и грудине? – Он поднял на меня искаженное болью лицо. – У меня скоро свадьба, Мира. Если разойдется слух, что я траванулся эликсиром для мужской стойкости, надо мной будет потешаться каждый в Империи.
Я замялась. Так – то дракон был сейчас прав. Но смотреть, как ему плохо, и ничего не делать – было выше моих сил.
– Тогда… как помочь? Что сделать, ваше сиятельство?
Он не ответил. Только зажмурился, стиснул зубы, и я увидела, как его бьет дрожь – крупная, сильная от которой ходуном ходили плечи. Дракон мерз.
– Бездна… холодно… – выдохнул он, и его зубы заклацали. Я схватила его под руку, перекинула тяжелую руку себе через плечо и, кряхтя от натуги, потащила к кровати.
Опустила Генерала на перину, и он зарылся лицом в подушку, сворачиваясь в клубок. Я заметалась по комнате, хватая все, что попадалось под руку: шерстяное одеяло с кресла, покрывало с дивана, еще одно одеяло из сундука в углу. Набросила их на него одно за другим, укутывая, как ребенка.
Но Граф Вальмонт все равно продолжал дрожать.
– Лекарь ничего не говорил, что делать, если будет плохо? – спросила я, садясь рядом на край кровати и беря его за руку.
– Говорил… – выдавил он сквозь стучащие зубы. – Пить… больше воды…
И он сжал мою ладонь с такой силой, что я чуть не вскрикнула от боли, но стерпела.
Подскочила, схватила с тумбочки кувшин, наполнила бокал и поднесла к мужским губам. Он пил очень жадно, захлебываясь, вода стекала по подбородку на подушку. Я наполняла снова и снова, пока кувшин не опустел.
Прошло полчаса. Я сидела рядом, держа его за руку, и постепенно дрожь стала утихать, дыхание выровнялось, мышцы расслабились. Граф перестал походить на умирающего и начал напоминать очень уставшего мужчину.
Я смотрела на него и вместо того, чтобы жалеть, не могла подавить свое женское любопытство.
Интересно, – думала я, косясь на одеяло в районе паха, – зелье сработало или нет? Конечно же я понимала, что это неприлично. Что я должна думать в первую очередль о его здоровье, а не о таких вещах. Но любопытство грызло меня изнутри, и я поймала себя на том, что долго и пристально смотрю в одну точку.
И эта точка была явно не его глаза.
Упс... Генерал заметил... Он приоткрыл один глаз, проследил за моим взглядом, и на его губах появилась кривая усмешка.
– Если тебе так не терпится узнать, – прохрипел он, – то нет.
Я вспыхнула так, что, кажется, загорелись уши. Краска залила щеки, шею, красными пятнами пошла даже грудь. Я отдернула взгляд и уставилась в стену.
– Я… я не… – залепетала я. – Я просто смотрела, не замерзли ли вы… там…
Он хмыкнул, но ничего не сказал. Закрыл глаза, и его дыхание стало ровным, глубоким. Он засыпал – вымотанный, обессиленный, но живой.
– Мира, – позвал он тихо, когда я уже думала, что он провалился в сон.
– Да?
– Останься. До утра.
Я замялась. Остаться в спальне мужчины на всю ночь? Даже если он болен, даже если между нами ничего не было, это было верхом неприличия.
– Я… не знаю, ваше сиятельство, это…
– Пожалуйста, – сказал он, и это слово прозвучало так тихо и искренне, что у меня сжалось сердце. – Я не хочу просыпаться один, если если вдруг у меня начнется новый приступ или жар.
Я вздохнула. Как я могла отказать?
– Хорошо, – прошептала. – Я останусь.
Поднялась и оглядела комнату в поисках спального места. В углу стоял узкий диван, на нем можно было сидеть, но спать – нереально.
Тогда я перевела взгляд на кровать. Огромную, широкую, с пуховыми перинами и взбитыми подушками. Генерал лежал с краю, занимая на ней едва ли треть. Остальное пространство манило белизной простыней и обещанием мягкого, теплого места.
Ну уж нет, – решила я. – Раз выпал такой шанс, то проведу эту ночь на мягком матрасе. Если дракону станет хуже – я буду рядом (нашла повод, убеждая себя).
Не раздеваясь, забралась на кровать с другой стороны. Матрас у Генерала оказался настолько мягким, воздушным, что я блаженно застонала от удовольствия. Вытянулась, чувствуя, как усталость последних дней уходит, как расслабляются мышцы и сами собой закрываются мои глаза.
– Мира...
Голос Генерала прозвучал совсем рядом. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом.
Он смотрел на меня – не сверлящим, не оценивающим, а каким-то странным, теплым взглядом, которого я никогда раньше не видела у него. В полумраке спальни, при свете догорающего камина, его лицо казалось мягче, моложе. И в янтарных глазах не было ни холода, ни насмешки.
– Что? – прошептала я, чувствуя, как сердце снова начинает заходиться быстрее.
Но он ничего не ответил. Просто закрыл глаза, повернулся на другой бок и провалился в сон.
Я еще с минуту смотрела на его широкую спину, на темные волосы, на плечи. Потом, чувствуя, как тепло и уют окутывают меня, я тоже закрыла глаза.
И впервые за долгое время заснула спокойно.
Даже не думая о том, что скоро генеральская свадьба, и что я сплю в одной постели с чужим женихом...
ГЛАВА 22
Ближе к утру я проснулась от громких стонов.
Сначала я не поняла, где нахожусь – мягкая перина, теплое одеяло… Я резко открыла глаза и вспомнила все. Генерал!
Он метался на кровати, сжимая простыни в кулаках. Его била крупная дрожь, зубы стучали, дыхание вырывалось хриплое, рваное. Лицо было бледным, покрытым испариной, на скулах проступила темная чешуя.
– Ваше сиятельство! – я подскочила, забыв про сон и уют. – Рагнар!
Он не отвечал. Я потрясла его за плечи – никакой реакции. Похлопала по щекам – ничего. Он был в сознании? Или уже провалился в беспамятство?
Я залезла под одеяло, коснулась его руки и отдернула. Ледяная. Дрожащими пальцами тронула его ступню – та же беда, словно лед.
– Бездна… – прошептала я. – Что же делать…
И тут меня осенило. В детстве, когда мы жили в деревне, зимой в доме было холодно. Мать садилась у печи, брала мои замерзшие ступни в свои теплые ладони и растирала их, пока кровь снова не начинала, ускоряясь, бежать по жилам.
Я села на кровати, подтянула к себе его ногу и принялась растирать ступню изо всех сил. Кожа была ледяной, пальцы не слушались, но я терла, согревая дыханием, разминая каждый пальчик.
– Давай же… давай… – шептала я. – Ты сильный, ты дракон, ты не можешь так просто сдаться…
Минута, другая, третья. Ничего. Ступня оставалась холодной. Я перешла ко второй, растирала до боли в руках, но эффекта не было. Генерал не приходил в себя. Его стоны становились тише, дыхание – реже.
– Нет, нет, нет! – я вскочила с кровати, готовая бежать за лекарем, наплевав на все его запреты. – Я сейчас! Скоро приду!
– Мира…
Голос был едва слышным, сиплым, но я замерла на месте. Обернулась.
Генерал приоткрыл один глаз:
– Не уходи… – прошептал он.
Я метнулась обратно, схватила его за руку:
– Я здесь. Я никуда не уйду. Но ты должен помочь мне. Ты должен бороться.
Он слабо кивнул и снова закрыл глаза.
Я вернулась к его ступням, продолжая растирать, и начала говорит все, что приходило в голову. Смешные случаи из детства, как мы с матерью ходили в лес за грибами и я села на муравейник. Как мы пекли булки на ярмарку и я перепутала, и вместо сахара насыпала в тесто соль.
Он не реагировал.
– Ладно, – выдохнула я, понимая, что нужно что-то другое. То, что заденет его за живое. И тогда, краснея даже в темноте, заговорила про барона. Про то, как Арчи поцеловал меня на лестнице, какие у него мягкие и бархатные губы. Как он крепко прижимал меня к себе, а у меня от его ласки подкосились колени.
Генерал зарычал.
Это был не стон – настоящий, низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в окнах. Он резко открыл глаза – и зрачки его полыхнули янтарным огнем, прогоняя болезненную пелену.
– Получилось! – чуть ли не закричала я, но сдержалась, чувствуя, что под моими ладонями ступни начинают теплеть. – Сработало!
Я растирала с удвоенной силой, чувствуя, как кровь начинает бежать по жилам, как кожа розовеет, наполняясь теплом. Когда ступни согрелись, я укутала их одеялом, подоткнула со всех сторон и принялась за ладони. Терла, массировала, дышала на них, пока они не стали горячими. Спустя полчаса Генерал согрелся окончательно.
Дыхание выровнялось, чешуя исчезла, лицо обрело нормальный цвет. Он посмотрел на меня – уже ясным, осмысленным взглядом и слабо мне улыбнулся.
Так я просидела с ним еще полчаса, пока он наконец не выдохнул, закрыл глаза и провалился в глубокий и здоровый сон. Я обессиленно откинулась на подушку рядом и сама не заметила, как уснула.
Проснулись мы ближе к полудню. От того, что за дверью женский голос истерично кричал:
– Рагнар! Немедленно открой! Я знаю, что ты с ней! Со своей поломойкой! Если не откроешь, я откажусь от нашего брака!
Мы с Генералом переглянулись. Он был бледен, но взгляд был ясным.
– Опять прятаться, – прошептала я. Он кивнул.
В его глазах мелькнула растерянность. Впервые я видела, чтобы этот несгибаемый дракон был в замешательстве.
Окинула взглядом спальню. Шкаф? Она откроет. Под кровать? Заглянет. Балкон? Наверняка проверит. В купальне? Тоже нет.
Мест для игры в прятки было много, но разъяренная ревнивая женщина найдет их все.
Я быстро подняла туфли с пола, схватила шаль и, недолго думая, залезла под одеяло, в очередной раз распластавшись у Генерала между ног. Учитывая, в какой кипе одеял он лежал, меня было сложно заметить, если специально там не тыкать и не искать. Главное – не задохнуться.
Я сделала себе сбоку маленькую щелочку, слегка приподняв край одеяла, чтобы дышать и видеть.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – скептически прошептал граф Рагнар сверху.
– Больше идей нет, – ответила я. – Кричите ей.
Он вздохнул и крикнул, стараясь придать голосу болезненную хрипотцу:
– Попроси запасной ключ у экономки! Я вчера много выпил и чувствую себя нехорошо!
Женщина за дверью на мгновение замолкла, а потом я услышала, как она приказывает служанке позвать мисс Фридман с ключами.
Через пять минут в спальню ворвалась целая делегация. Невеста влетела первой – растрепанная, с горящим лицом, в парчовом халате, наброшенном поверх ночной сорочки. За ней вошел ее отец, граф Торнвуд, с постным лицом. Замыкал процессию отец Генерала – седовласый дракон в камзоле, с видом человека, который от этого спектакля уже успел устать,
– Где она?! Где поломойка?!
ГЛАВА 23
– Рагнар! Куда ты ее спрятал? – истерично визжала невеста, обводя комнату бешеным взглядом.
– Милая, – Генерал вздохнул терпеливо, спокойно. – Я же сказал, я плохо себя чувствую после вчерашнего. И совершенно не понимаю, о ком ты говоришь.
– Не понимает он! – уязвленно ответила она и принялась обыскивать комнату.
Она распахивала дверцы шкафа, заглядывала под кровать, влетела в купальню, даже не поленилась выйти на балкон и оглядеть его. Я слышала, как ее каблуки стучат по каменному полу, и задерживала дыхание каждый раз, когда она приближалась к кровати.
Никого не найдя, она надула губы и вернулась к постели.
– Прости, Рагнар, – голос ее стал извиняющимся, любезным. – По замку ходят слухи, что ты спишь с поломойкой. В комнате ее не оказалось, вот я и подумала, что ты …
– Элизабет, уймись, – устало ответил Генерал. – Я же обещал, что после свадьбы никакой близости с другими женщинами. Поверь, мне нужна только ты. И с чего ты вообще взяла, что я мог позариться на поломойку?!
Мне стало больно. Очень.
Я лежала под одеялом, зажатая между его ног, и чувствовала, как эти слова впиваются в меня осколками разбитого сердца. Я снова ощутила ту пропасть, что разделяла нас. Я – поломойка. Он – Генерал.
Как я могла забыть об этом?
Элизабет подошла, чтобы поцеловать Генерала, и оперлась рукой на одеяло. Как раз в том месте, где у меня была щелка для воздуха, перекрыв мне кислород.
Я задержала дыхание, надеясь, что она не задержится надолго. Но она не отстранялась, целовала его долго, смачно, демонстративно. А мне уже становилось нечем дышать.
В глазах потемнело. Паника начала подниматься вверх, еще чуть-чуть и я вылезу, хватая ртом воздух, и весь маскарад рухнет.
И тогда я изо всех сил ущипнула дракона за бедро.
Он дернулся, и мне показалось, что кое-что тоже дернулось. Наверное, остаточный эффект от эликсира. – подумала я.
А голос дракона тем временем спокойно произнес:
– Элизабет, милая, мне правда нужно отдохнуть. Увидимся за ужином, ладно?
Я уже не слышала, что она ответила. Но буквально через минуту тяжесть пропала, и я снова смогла дышать.
Когда все ушли, Генерал откинул одеяло, и я вынырнула на свет, растрепанная, красная, с бешено колотящимся сердцем.
Мы встретились взглядами, но оба молчали.
Я поднялась, поправила сорочку и накинула шаль, собираясь уйти. Однако Генерал остановил меня:
– Тебе придется спускаться через балкон. – сказал он, меняя тему. – На лестнице наверняка засада. Элизабет могла оставить служанку караулить.
Я выглянула на балкон. Третий этаж. Внизу – сад.
– Я боюсь, – призналась я, сильнее укутываясь в шаль.
Он поднялся. Тяжело, с хрипом, но встал. Переставляя ноги, словно каждое движение давалось с трудом, вышел на балкон. Я последовала за ним, не понимая, что он задумал.
А затем он шагнул вперед и начал меняться.
Это было завораживающе и страшно одновременно. Кожа пошла чешуей, тело вытянулось, налилось силой. Из спины с треском расправились крылья – огромные, перепончатые, занявшие весь балкон. Голова удлинилась, превратившись в морду с янтарными глазами.
Передо мной стоял дракон! Настоящий, живой дракон!
Он склонил голову набок, глядя на меня, и я поняла – он ждет. Предлагает мне сесть ему на спину.
И я, затаив дыхание, шагнула к нему...
Страх ледяной волной пробежал по спине, но я пересилила его. В конце концов, я уже спала с ним в одной кровати, растирала его ледяные ступни, пряталась между его ног. Что такого страшного в том, чтобы оседлать его зверя?
Я подошла к балконной двери, и дракон припал на передние лапы, подставляя мне спину. Я ухватилась за один из костяных гребней, вскарабкалась наверх и устроилась между двумя выступами, сжимая в руках край чешуи, словно поводья.
– Держись крепче, – раздался в моей голове его голос. – И не смотри вниз.
Я обхватила его шею руками, прижимаясь щекой к прохладной чешуе.
– Я готова, – прошептала я, хотя готова не была, совершенно.
Дракон расправил крылья – и его тень накрыла сад внизу. Он оттолкнулся задними лапами, и через мгновение мы полетели … вниз.
Ветер ударил в лицо, спутал волосы, хлестнул по щекам. Я чувствовала, как подо мной играют могучие мышцы, как работают крылья – мощно, размеренно разрезая воздух.
Прижалась щекой к его чешуе, боясь соскользнуть и упасть. Наш полет продлился пару секунд, а затем дракон приземлился позади замка.
Я слезла, едва не подвернув ногу из-за мокрой после росы травы, и огляделась.
– Что теперь? – спросила я, оборачиваясь к нему. Но его уже след простыл.
Таааак, придется выкручиваться самой. Скажу, что вышла на прогулку. Хотя я понимала, что эта отмазка звучит так себе – ну кто гуляет по саду в ночной сорочке за час до рассвета?!
А может пронесет и никто не заметит меня? Я развернулась и побежала к черной лестнице замка.
Пробиралась через сад, стараясь держаться ближе к кустам и деревьям. Волосы растрепались, сорочка была помята, на ногах – только туфли, которые я чудом успела схватить перед побегом через балкон. Видок был самый что ни на есть подозрительный...
Когда я подошла к служебному входу, дверь внезапно распахнулась и передо мной словно выросла экономка.
Я замерла, готовясь к буре. Но мисс Фридман, вместо того чтобы наброситься с руганью на меня, окинула меня быстрым взглядом и ее лицо странным образом смягчилось.
Она провела меня по черной лестнице, идя первой, то и дело оглядываясь по сторанам. Пару раз она замирала, прислушиваясь к шагам где-то впереди, и я замирала следом, еле слышно дыша ей в затылок.
Когда мы подошли к моей комнате, она бросила коротко:
– Запри дверь. Изнутри.
Я кивнула, скользнула внутрь и задвинула засов. А затем экономка за дверью закричала – так громко, что, наверное, на весь коридор было слышно:
– Хватит дрыхнуть! Весь день проспала! За вчерашнее тебе не будет оплаты! А ну открывай!
Я приоткрыла дверь, и она ворвалась внутрь, громко захлопнув ее за собой. Взгляд ее мгновенно сменился с наигранной злости на глубокую и искреннюю тревогу.
– Будь аккуратней, Мира, – сказала она шепотом. – Госпоже ее отец все рассказал. Она очень злая. Ищет любой повод, чтобы тебе навредить. Тебе повезло, что ты не попалась ей на глаза в таком виде.
Я опустила голову, чувствуя, как щеки заливает краска:
– Спасибо мисс Фридман. Я… я не знаю, как вас благодарить…
Она махнула рукой, но в глазах ее была грусть.
– И советую тебе, Мира… прекрати свои встречи с Генералом. Они разобьют твое доброе сердце – он скоро женится, остепенится, заведет уйму детей. А ты останешься одна с разбитой душой и раненым сердцем.
– Что вы, я не… – начала я, но она лишь грустно улыбнулась, жалостливо покачала головой и ушла.
А я осталась одна и задумалась над ее словами.
– Я его не люблю! – мысленно воскликнула я. – Ну правда же, за что его любить?! Он – дракон, Генерал, у него невеста. Через несколько дней свадьба. Он чужой мужчина, а я для него – никто. Я не могу, не должна и не имею права думать о нем!
Я зажмурилась. Чтобы себя убедить попыталась вызвать в памяти его лицо – надменное, холодное, с вечной усмешкой. Таким он был при нашей первой встрече. Но вместо этого перед глазами встал другой Генерал – уставший, больной, который держал меня за руку и просил не уходить, просил остаться рядом...
Тааак, надо срочно заняться работой. Она хорошо отвлекает от глупых и непрошенных мыслей. Я быстренько переоделась, заправила постель. Схватила ведро, тряпку и вышла из комнаты.
ГЛАВА 24
Весь день я мыла и натирала пол так, что он стал не просто блестеть – он казался новеньким, будто паркет только что постелили. Дерево сияло, отражая солнечные лучи, и я видела в нем свое раскрасневшееся от усердия лицо.
Но одна мысль мне так и не давала покоя. Мне очень хотелось узнать о состоянии Генерала, поэтому уборка на третьем этаже, которая обычно занимала час, на этот раз длилась три часа. Я намывала круги вокруг двери дракона, то и дело останавливаясь, прислушиваясь к звукам из-за дубового полотна.
Один раз я все-таки набралась храбрости и осторожно постучала. Тихо справилась о самочувствии из-за двери.
– Все в порядке. – недовольно ответил Генерал и попросил его больше не беспокоить.
Я кивнула, хотя он меня не видел, и продолжала тереть. Десятый круг. Одиннадцатый...
Когда я поняла, что тянуть время бессмысленно и даже опасно – меня и так наверняка уже хватились на кухне, я отжала тряпку и собралась идти выливать ведро, но тут распахнулась дверь, ведущая в покои госпожи Катрин, сестры Генерала.
Из нее вышла знакомая девушка, при виде меня она по привычке скривилась, вздернула свой точеный нос, готовая отпустить какую-нибудь колкость, но вдруг ее лицо изменилось. Высокомерная гримаса спала, а на ее месте появилось любопытство и интерес.
Я решила – не мое это дело. Опустила голову и поплелась к лестнице, с трудом неся тяжелое ведро.
– Стой! – раздалось за спиной. – Вернись.
Я замерла. Обернулась.
Леди Катрин продолжала стоять на пороге, нервно кусая губу. Она переминалась с ноги на ногу и явно боролась с собой, не решаясь мне что-то сказать, но и отпускать меня не собиралась.
Делать нечего. Я вздохнула, поставила ведро и подошла.
– Как тебя там? – спросила она высокомерно, но в голосе не было ее обычной язвительности.
– Мира, госпожа, – ответила я, глядя в пол, как того требовали правила для слуг.
– Слушай, Мира… – она замялась, подбирая слова. Было видно, что ей очень нужно что-то спросить, но гордость не позволяет.
Я молчала, терпеливо ожидая, устало рассматривая носки своих стоптанных туфель. Девушка помялась еще несколько минут, потом полушепотом уже не спросила, а скорее приказала:
– Я сейчас возьму корзину с кухни, и мы пойдем с тобой в сад.
Я подняла голову, удивленно моргнув.
– Простите, госпожа, но мисс Фридман меня не отпустит. Прислуга не имеет права гулять с господами в саду. Это будет… неприемлемо.
Девушка тут же нервно взвилась:
– А одна гулять может?! – выпалила она, но, осознав, что вспылила, вдруг резко взяла себя в руки. Голос ее стал тише, мягче, и слегка извиняющимся тоном произнесла:
– Мне надо с тобой поговорить. Я отпрошу тебя у экономки. Жду в саду через пять минут.
И прежде чем я успела возразить, она скрылась за дверью.
Я постояла минуту, переваривая услышанное. Потом пожала плечами, спустилась по лестнице, вернула ведро с тряпкой в кладовку, тщательно вымыла руки, лицо, зашла к себе в комнату и переоделась в свое парадное платье – скромное, но чистое, всего с парой заплаток.
Посмотрела на себя в зеркало... Все – таки надо было покупки начинать с платья, а не с белья. И вышла в сад.
День выдался солнечным. Сад Вальмонтов утопал в зелени.
Я растерянно остановилась на входе, не понимая, где искать Кэтти, но искать не пришлось. Она как раз выходила из замка, неся в руках большую плетеную корзину, накрытую белой салфеткой.
– У нас что, будет пикник?! – ужаснулась я. – Что происходит? Еще вчера она меня ненавидела, обзывала, заставляла мыть полы возле своих ног, а теперь совместный завтрак в саду?!
Я прищурилась, оглядываясь по сторонам в поисках засады или подставы. Кусты, деревья, никого и ничего подозрительного.
– Ладно, – решила я. – Буду действовать по обстоятельствам.
Леди Вальмонт подошла и, как ни в чем не бывало, словно мы были лучшими подругами с детства, сунула мне в руки тяжелое покрывало.
– На, стели!
Ого. А властные – то нотки никуда не делись.
Я развернула покрывало и расстелила его на зеленой траве под раскидистой яблоней. Госпожа с кокетливым, жеманным видом опустилась на покрывало и выдвинула вперед корзину.
Я заглянула внутрь и замерла.
Овощи: огурцы, баклажаны, кабачки, свежие, даже не нарезанные. Просто овощи, лежащие в корзине... кхм...зачем?!
Я вопросительно приподняла бровь.
Девушка нервно сжимала пальцы, а ее щеки вдруг покраснели.
– Мира… – начала она, запинаясь. – Я хочу, чтобы ты поделилась со мной.
– Чем, ваше сиятельство?
– Своим опытом. – как ни в чем не бывало ответила девушка.
– Опытом?! – я не сдержалась. Уставилась в изумлении на нее.
Обучить графиню мыть полы?!
Теперь я даже посмотрела на нее с жалостью. Видимо, с отъездом Арчи она совсем потеряла покой и сходит с ума. Надо будет аккуратно поговорить о ней с ее братом.
– Видимо, дело в качестве и усердии, – продолжила она, не замечая моего изумления.
– Я буду стараться, – она подняла на меня глаза. – Обещаю тебе!
Я сидела, смотрела на нее и думала, как бы ей объяснить, что никто в доме не поймет, если она, графиня, возьмет тряпку и начнет натирать полы. Поэтому решила сказать осторожно:
– Боюсь, леди Вальмонт, если вас увидят за этим, может разразиться скандал. А у вашего брата свадьба на носу. Может, передумаете упражняться?
Девушка фыркнула.
– Конечно, будет скандал, но я… – она лукаво подмигнула, – сделаю это тайно, наедине с Арчи.
– ЧТО?! – я не сдержалась. – Боюсь, барон Арчи тоже не обрадуется такой… инициативе.
Кэтти грустно вздохнула.
– Это потому, что сейчас у меня опыта нет. А если бы был… как у тебя… – ее глаза загорелись, она в волнении подалась вперед. – Все мужчины только о тебе и говорят. Даже граф Торнвуд и тот не прочь за тобой приударить. Хотя ты – поломойка, а он – женатый граф.
Она скривилась, словно вспомнила о моем происхождении, но потом быстро взяла себя в руки и посмотрела на меня жалостливыми глазами:
– Научи, а? Хочешь, я дам тебе пять золотых?
Я открыла рот, чтобы ответить, но она не дала мне и слова вставить. В ее глазах загорелось любопытство, и она подалась ко мне с нескрываемом интересом:
– А ты сколько берешь за ночь?
– За ночь?! – я почувствовала, как краска заливает лицо. – Леди Вальмонт, вы, кажется, меня с кем-то путаете. Я поломойка, я мою полы. А не… – я запнулась, не зная, как сказать это слово более менее прилично.
Она смерила меня недоверчивым взглядом.
– Да ладно тебе. Я же видела, как ты вчера выходила из спальни моего брата. И про то, что граф Торнвуд к тебе ночью приходил, тоже знаю. Так что не ври.
Я чувствовала, что еще немного и я сгорю от стыда. Но, к счастью, на дорожке, ведущей к поляне, показался знакомый силуэт. Это был барон Арчи Рейнхардт.
