Текст книги "Дракон с ... изъяном (СИ)"
Автор книги: Елена Байм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
ГЛАВА 46
Удивительно, но когда я встала утром, Генерала за столом не оказалось. Мисс Фридман сказала, что он встал ни свет ни заря и куда-то улетел в обличье дракона.
Я напряглась и разволновалась. Уж не решил ли он всерьез, что ему надо вернуть Агнесс, и не полетел ли он за ней? Сердце тревожно сжалось, но я прикусила губу и промолчала.
Стараясь не думать о нем, я попыталась занять руки и стала мыть полы – на карачках, с тряпкой, стараясь вытряхнуть из головы все мысли и свои глупые надежды вместе с пылью. Тряпка ходила взад-вперед, вода темнела, но мысли все равно возвращались к нему. Очнулась я только когда почувствовала на себе пристальный взгляд – вернее, на своих ягодицах.
Я обернулась.
В проеме стоял дракон. Человек, но я уже знала, что под этой оболочкой скрывается дикий хищный зверь. Он внимательно смотрел на меня, хмуро, а потом произнес:
– Знаешь, служаночка, ты была права. Договор составлен неверно, поэтому я его расторгаю.
Я удивленно подняла бровь, хотя внутри все похолодело.
– Это потому, что я некрасивая? – спросила я шепотом. Голос дрогнул, хотя я пыталась его держать ровным.
Дракон задумался. Я видела, как в нем боролось что-то – словно он сражался сам с собой. А потом грубым, жестоким голосом произнес:
– Да, ты некрасива. Смирись с этим.
И ушел.
Я стояла на коленях посреди мокрого пола и чувствовала себя так, будто мне плюнули в душу. Слова жглись, оставляя горький осадок.
Некрасива. Смирись с этим.
Я моргнула, сгоняя непрошеную влагу с глаз.
– Ну и ладно, – прошептала я в пустоту. – Обойдусь и без ваших комплиментов.
А через час к нам пришел посыльный. Сказал, что Генерал оплатил покупку, но резко сорвался, забыв сверток в салоне мадам Роуз.
Я взяла его у посыльного, пообещав, что передам адресату.
Но прежде, чем идти к дракону, я зашла в свою комнату и, поколебавшись всего мгновение, развернула ткань.
Внутри свертка лежало белье. Неимоверной красоты. Бесстыжее.
Красный корсет из атласа с черным кружевом – с таким глубоким вырезом, что я не сразу и поняла, как его надевать.
К нему в комплекте полагались короткие красные панталоны в тон, едва прикрывающие самое сокровенное. И черные чулки до бедра, с ажурной резинкой и подвязками.
Я в волнении облизнула губы. Пальцы дрожали, поглаживая гладкую ткань.
– Нет, – сказала я себе твердо. – Я это никогда не надену.
Но внутренний голос шептал:
– Вот как раз в этом ты и сможешь ему доказать свою красоту.
И как бы я не хотела не признавать, внутри меня уже зрели другие грешные мысли. Я помнила, как дракон обещал меня просветить… И от этой мысли щеки мгновенно вспыхнули жаром.
За ужином, на который Генерал так и не вышел, я с серьезным лицом сообщила Аните и Эдгару, что граф снова освободил их до утра. Они кивнули и пошли собираться домой – благо, жили неподалеку.
Мисс Фридман, как обычно, ровно по своему расписанию удалилась к себе.
Я же закрылась в своей спальне.
Долго стояла посреди комнаты, глядя на сверток, разложенный на кровати. А затем решилась.
Я приняла ванну с лепестками роз, которые тайком нарвала в саду, настраиваясь и пытаясь призвать всю свою смелость. Вода была горячей, пар окутывал кожу, и я сидела в ней, пока кончики пальцев не сморщились.
Вышла, обтерлась мягким полотенцем и надела на себя белье.
Корсет сел идеально, словно шили по моей фигуре. Чулки обхватили ноги, оставляя полоску голой кожи между резинкой и панталонами. Я повертелась перед зеркальцем, не решаясь поднять глаза вышел колен.
Когда же наконец подняла их – ахнула.
На меня из зеркала смотрела коварная соблазнительница. Глаза блестели, губы припухли от нервных покусываний, а бесстыжий красный корсет подчеркивал грудь так, что дух захватывало.
– Ну… – сказала я своему отражению. – В таком наряде я просто обязана идти до конца. На абордаж!
Пока шла, пыталась убедить себя, что все, что я делаю, я делаю исключительно ради блага дракона. Чтобы проверить эффект зелья …
Но кого ты обманываешь, Мира? Тебе просто хочется увидеть желание… к тебе… в его глазах… Почувствовать свою власть над ним… еще раз почувствовать его губы…
Я тряхнула головой и набросила поверх этой бесстыжей красоты платье горничной. Взяла в руки метелку от пыли и, чувствуя, как щеки полыхают огнем, выскользнула в коридор.
Я подошла к его двери и занесла руку. Волновалась безумно, но отступать некуда, завтра вернется Агнесс.
Три удара. Тишина. Еще один удар.
– Я сплю, – раздался недовольный мужской голос.
Я закусила губу. Надо бы его выманить. Но как?
Так, надо придумать что-то срочное, чтобы он открыл.
Я сделала голос жалобным – насколько это было возможно, стоя в кружевных панталонах под платьем горничной.
– Ваше сиятельство, прошу вас… помогите… я… я…
И замолчала, изображая отчаяние.
Сначала была тишина. Потом – шорох ткани. Звук шагов и дверь распахнулась.
Передо мной стоял дракон. В полном обмундировании: темный камзол, рубашка, завязанная под самое горло, штаны, генеральские сапоги – только меча не хватало. Неужели так испугался за свою честь?
Я нервно хихикнула, но тут же запнулась, увидев его встревоженное лицо.
– Что случилось? – спросил он резко.
Я замялась, глядя на него снизу вверх. Слова от волнения застряли в горле. А потом я встала на цыпочки и потянулась к его уху.
На этом платье горничной было такое глубокое декольте, что кусочек красного корсета ярким пятном выглянул из его выреза. Я чувствовала, как его взгляд упал туда, как на мгновение он задержался, изучая…
Дыхание дракона сбилось. Он стал дышать нервно, прерывисто, с каким-то хриплым присвистом.
– Ты… – начал он, но голос сел.
Я шагнула вперед, почти касаясь его груди, и, глядя ему прямо в глаза, тихо, но отчетливо произнесла:
– Все-таки я красивая. Это просто у вас выдержки нет, хотя вроде бы генерал. Признайтесь, будьте мужчиной: вы избегаете меня, потому что боитесь, что сорветесь. Потому что я безумно нравлюсь вам. Да? … Ррррагнар… – я кокетливо прорычала его имя.
В его глазах заклубилась сама бездна, затем вспыхнул опасный огонь. Он схватил меня резко и сильно за запястье и втащил в комнату.
– А вот и нет, – прорычал он, закрывая дверь ногой. – Мне на тебя все равно. Даже под зельем мой дракон к тебе равнодушен.
И прежде, чем я успела опомниться, аккуратно, бережно толкнул на мягкий ковер перед камином. Сам же прошел к кровати и упал на нее, сомкнув руки в замок на груди и глядя в потолок.
– Видишь? – он махнул рукой в мою сторону. – Ничего не происходит.
Я улыбнулась про себя. Медленно встала, отряхнула колени и подошла ближе.
– Смотрите внимательно, ваше сиятельство, – сказала я тихо. – Сейчас будет кое-что интересное.
Я медленно, очень медленно, стала расстегивать платье. Пуговица за пуговицей. Сначала оголила одно плечо – ткань скользнула вниз, открывая ключицу. Потом второе плечо. Когда верх платья осел на талии, открывая взгляду красный атлас корсета, я поставила ногу на край кровати и стала медленно приподнимать подол, сантиметр за сантиметром открывая вид на чулки, на кружево подвязок, на бледную кожу бедра.
Дракону видимо стало жарко. Он резким движением сдернул с себя камзол и отбросил его в сторону, не глядя. Глаза его были прикованы ко мне. Я видела его темные, расширенные зрачки, тяжелое дыхание, жилку, пульсирующую на шее.
И чем выше поднимался мой подол, тем меньше одежды оставалось на Генерале.
Когда же я полностью сбросила с себя платье, оставшись в том самом комплекте, который он собственноручно выбрал в лавке мадам Роуз, с губ дракона сорвался низкий, хриплый рык – не то предупреждение, не то мольба.
– Прекрати, – выдохнул он. – Уйди! Закрой за собой дверь!
Но я видела его глаза. Они кричали мне об обратном.
Они пожирали меня. Каждую линию, каждый изгиб…
Я подошла ближе и, не спрашивая разрешения, забралась на кровать. Колени утонули в мягком матрасе.
Генерал начал отползать к изголовью – отступал, как хищный зверь, загнанный в угол. Я видела, как тяжело вздымается его грудь.
Предвкушая свою победу, я торжествующе облизнула губы – медленно, с наслаждением, чувствуя, как ликование разливается по венам сладкой патокой. Я стала подползать ближе к нему, двигаясь плавно, слегка двигая бедрами.
И Генерал не выдержал.
Он зарычал – гортанно, по-звериному, и в следующую секунду мой мир перевернулся в буквальном смысле. Он подмял меня под себя одним резким движением, сильным и неумолимым. Корсет жалобно затрещал, а затем и вовсе разлетелся в клочья под его пальцами – кружево, шнуровка, тонкий шелк – все пошло прахом.
Холодный воздух коснулся моей обнаженной груди…
И я очнулась.
Словно кто-то плеснул ледяной водой в лицо. Эйфория, в которой я парила всего секунду назад, испарилась без следа.
Мне стало страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях. Я только сейчас поняла, что натворила. Я не была готова зайти так далеко.
Дракон жадно целовал мои губы – жестко, требовательно, не оставляя выбора. Затем его губы скользнули на шею, ниже, к ключицам, к груди. Его руки блуждали по моему телу, сжимая бедра, талию, рвано дыша куда-то в живот. Я чувствовала жар его тела, слышала его прерывистое дыхание, ощущала, как он теряет контроль.
Я замерла, боясь двинуться с места, боясь дышать. В голове шумело: «Что ты делаешь, Мира? Останови его!» – но тело не слушалось, оно словно жило отдельно, выгибаясь и подставляясь ему под его горячие ласки.
А потом его колено грубо раздвинуло мои ноги, и я почувствовала, как в меня уперся значительных размеров бугор – твердый, пульсирующий. Меня забила нервная дрожь.
– Прошу… не надо, – выдохнула я, и голос сорвался. – Рагнар, умоляю. Прошу тебя, остановись.
На мое счастье, дракон меня услышал.
Он замер. На мгновение повисла тишина. Затем он резко скатился с меня, вскочил с кровати, одним движением распахнул окно. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, задув свечи. И в следующий момент в небо взмыл зверь – огромный, темный, растворившийся в ночи быстрее, чем я успела моргнуть.
А я осталась лежать на кровати. Одна.
Одна в разорванном белье, среди сбитых простыней. И горько плакала.
Слезы текли сами собой – горячие и безутешные. Я плакала от стыда, от злости на себя, оттого, что перешла черту, которую не стоило переступать, что Мисс Фридман оказалась права. Я сама разбила свое несчастное сердце.
Я ведь знала, что он скоро женится. Генерал ничего мне не обещал. Ни единого слова, ни единого намека на будущее. Я сама пришла. Сама спровоцировала. Сама полезла на рожон, дразня зверя, уверенная, что смогу управлять огнем.
Мне было больно. Очень. Так, что хотелось выть в голос.
Но я сильная. Я – сильная. – прошептала это себе раз, другой, третий, как заклинание, и усилием воли заставила себя встать.
Руки дрожали, ноги подкашивались, но я встала. Подобрала остатки корсета, прикрыла грудь разорванной тканью и на негнущихся ногах побрела к себе.
По пути накинула на себя первое, что попалось под руку – его камзол, брошенный на полу и, стараясь не думать ни о чем, выскользнула в коридор.
Оказавшись в своей комнате, я заперлась на засов, сбросила с себя изорванный наряд и уставилась на него – шелк, кружево, еще недавно такое красивое, теперь напоминало мне о моей ошибке и моей трусости.
И меня накрыло.
Я схватила ткань и принялась рвать ее на мелкие куски. С остервенением, с хриплым рычанием. Я рвала этот проклятый наряд, в котором пришла к нему, в котором дразнила его, в котором чуть не отдалась – и вместе с ним пыталась разорвать свою глупую, свою нелепую, свою безнадежную любовь.
Минут через тридцать мне полегчало. Дышать стало легче, слезы наконец иссякли. Я умылась холодной водой, привела себя в порядок – умыла лицо, расчесала спутанные волосы, – и села за стол.
Написала короткую записку, всего одно слово: «Прости».
Взяла листок, вышла в коридор и, стараясь не шуметь, сунула записку под дверь его спальни.
ГЛАВА 47
Всю ночь я так и не спала.
Я просто лежала в кровати, глядя в потолок, и ни о чем не думала. Ни мыслей, ни чувств – только пустота, как колодец без дна.
На завтрак я не вышла. На обед – тоже.
Дважды ко мне приходила мисс Фридман. Стучала, звала, спрашивала, все ли в порядке. Я отвечала сквозь дверь, что просто болит голова, что женские дни, что я ничего не хочу. Но когда она в третий раз постучала и, не получив ответа, пообещала выломать дверь, пришлось встать и открыть.
Увидев мое зареванное лицо, она охнула, шагнула внутрь, прикрыла за собой дверь и молча села на кровать. Затем обняла меня. Крепко, по-матерински, прижимая мою голову к своей груди.
И я сломалась.
Сама не заметила, как начала говорить. Как выплескивать все, каждую крупицу боли, каждую глупую надежду. Я призналась ей в том, в чем не смела признаться даже себе: я люблю его. Люблю, как сумасшедшая, до дрожи, до боли в сердце.
– Ох ты ж, моя бедная, – прошептала она, гладя меня по спине. – Девочка моя глупая… У него через четыре дня свадьба. И даже если бы он захотел, он не в силах ее отменить.
Она тяжело вздохнула, и я почувствовала, как ее рука замерла на моей спине.
– Ох, дети, дети… Я ведь все вижу… Рагнар тоже неравнодушен к тебе. Может… – она запнулась, подбирая слова, – …вам все-таки стоит побороться за свою любовь, за свое счастье? Ты могла бы стать его любовницей. Он жил бы с тобой в этом поместье. А пару раз в месяц возвращался бы к себе, к законной жене, чтобы зачать наследников, и опять возвращался бы к тебе. Многие так живут, и ничего. Хочешь, я поговорю с ним?
Я покачала головой. Твердо, хотя внутри все разрывалось.
– Благодарю вас, мисс Фридман, но… не надо. Я не смогу его делить с другой. Ни раз в месяц, ни раз в год. Я так не хочу, – голос мой дрогнул, но я договорила: – Это нечестно. И слишком … больно.
Она кивнула, понимающе и грустно. И мы сидели в обнимку, пока за окном не начало темнеть.
К вечеру меня отпустило. Пустота внутри сменилась глухой, тупой решимостью. Я решила спрятать свои чувства глубоко, на самое дно души, запечатать их, как яд в закрытой шкатулке, чтобы никто никогда не догадался. Особенно он.
И я вышла к ужину.
Рагнар уже сидел за столом. Увидев меня, он взволнованно вскинул голову, пытаясь прочесть что-то по моему лицу, поймать хоть намек. Я улыбнулась – вежливо, ровно и отстраненно. Ни тени той страсти, что сжигала меня прошлой ночью, ни следа боли в моей сожженной любовью душе.
– Хорошего аппетита, – сказала я спокойно, присаживаясь на свое место.
Я старалась вести себя как раньше. Кивала, улыбалась, отвечала на вопросы. Смеялась шуткам, но смех выходил пустым. К концу ужина Генерал перестал быть дерганым, плечи его расслабились, и он тоже начал улыбаться, даже отшучиваться.
Но я видела, как он на меня смотрит, и это разрывало мне сердце на лоскуты.
Когда ужин закончился и мы вместе поднялись на второй этаж, Рагнар остановился возле своей двери. Я остановилась тоже.
Он повернулся ко мне. Взгляд его был серьезным, теплым и таким родным, что у меня защемило в груди.
– Прости меня за вчерашнее, – сказал он тихо. – Я не сдержался. Не должен был…
Я сдержанно улыбнулась. Смогла сделать голос равнодушным:
– Я сама виновата. Сама лезла на рожон, не слушала тебя. Прости.
– Мир? – он протянул руку.
– Мир, – ответила я, вкладывая свою ладонь в его.
Он по-дружески похлопал меня по плечу, и я почувствовала, как от этого прикосновения по спине побежали мурашки. Каждый из нас направился в свою комнату, но у самой двери я не выдержала.
– Рагнар… – окликнула я.
Он обернулся.
– Эликсир… подействовал? Ты больше не… не…
– Не импотент? – закончил он за меня, и в его голосе мелькнула тень его … прежнего… – Спасибо. Это правда, твоя заслуга.
– Нет, – покачала я головой. – Тебе просто попался хороший лекарь.
Мы снова улыбнулись друг другу – чопорно, сдержанно. Я уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:
– Кстати, я врал... Ты очень красивая. И если какой-нибудь муд… мужчина скажет тебе, что это не так – не верь.
Я замерла. Сердце в очередной раз заныло.
– Спасибо, – прошептала я, не оборачиваясь. Боялась, что если обернусь – разревусь.
И шагнула в свою комнату, закрывая за собой дверь.
Голос Генерала еще эхом отдавался в коридоре, а я стояла по ту сторону двери, прижавшись к ней лбом, и молча плакала – в последний раз. В последний раз по нему. Завтра я начну новую жизнь. Завтра я научусь жить без него.
Но сегодня… сегодня я еще люблю.
ГЛАВА 48
Следующие четыре дня пролетели как один миг. Погода на удивление стояла теплая, солнечная.
Мы с Генералом… нет, с Рагнаром, – общались как старые друзья. Он приходил ко мне в беседку после завтрака, и мы уходили в лес. Гуляли по заросшим тропинкам, собирали ягоды. Он рассказывал мне о драконах, об их обычаях, о том, как в детстве учился летать и однажды врезался в башню. Я смеялась, прикрывая рот ладонью, а он смотрел на меня с улыбкой, а я запоминала все его мелкие морщинки возле глаз.
– А ты чего – нибудь боишься, Мира? – спросил он однажды, когда мы сидели на поваленном дереве и он из своей ладони кормил меня дикой ягодой.
– Я? – задумалась, на миг перестав жевать. – Боюсь заблудиться и потеряться.
Он удивился:
– Ты уже терялась в лесу?
– Нет…
Он не стал допытываться. Просто кивнул и сказал:
– Я тоже боюсь… ошибиться… сделать неправильный выбор…
Я тогда так и не поняла, что он имел в виду. Но запомнила его взгляд – чуть грустный и отстраненный.
Потом мы сходили в ближайший город на местный праздник урожая. Там было очень шумно, людно, пахло жареными каштанами и сбитнем. Мы танцевали, много танцевали, потом Рагнар купил мне пряничного петушка на палочке и простенькое кольцо из серебра.
– На счастье, – сказал он, улыбаясь и надевая его мне на палец.
Я кивнула и носила... не снимала даже ночью.
За эти четыре дня мне удалось почти заглушить боль … в груди. Почти забыть, что он – не мой. Почти убедить себя, что мы просто друзья. Каждый вечер я засыпала с мыслью, что завтра снова увижу его улыбку, и этого мне будет достаточно.
Генерал оказался отличным, приятным собеседником – внимательным, остроумным, с чувством юмора, которое просыпалось в нем, когда он был расслаблен. А еще он оказался драконом с удивительно доброй душой. Я видела, как он останавливался, чтобы поднять упавшую корзину у торговца, как запросто разговаривал с крестьянами, как гладил по голове деревенских детей, которые не знали, кто он, и просто тянули к нему руки.
Мне было хорошо… Достаточно было идти рядом с ним, видеть его профиль в лучах заката, слышать его смех, чувствовать его плечо, когда мы сидели слишком близко и смотрели кукольное представление.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
Настал день свадьбы. Вернее, канун торжества.
Вечером Рагнар стал собираться домой. Мисс Фридман обняла его на прощание и долго-долго шептала что-то, качая головой. Рагнар слушал, склонив голову, и кивал, но было видно, что он задумчив.
Я стояла в стороне, у двери, взволнованно теребя ленту от косы в руках.
Рагнар подошел ко мне, когда все уже вышли к воротам. Взгляд его был опущен, плечи напряжены. Он словно хотел что-то сказать, важное, но так и не решился.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поглащает отчаяние и тоска...
– Мира, – наконец выдохнул он. Поднял глаза, и в них было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Он взял мою руку, поднес к губам и нежно … поцеловал, долго не отрывая от меня своих губ.
– Береги себя, – прошептал он. – И знай, что у тебя всегда есть… друг, который придет на помощь в любое время.
Он отпустил мою руку, развернулся и пошел к воротам.
Я смотрела ему вслед, и теперь в груди разливалась щемящая пустота.
Все вышли его провожать – мисс Фридман, Анита, Агнесс, Эдгар, даже соседский мальчишка, который прибежал поглазеть на дракона.
И тут подул резкий ветер. Сильный, порывистый, он рванул подол моего платья, и край ткани задрался выше колена, обнажив кружевные чулки.
Я ахнула и быстро одернула платье, прижимая подол к ногам обеими руками.
Хоть бы не увидел…
Кружевные чулки были моим маленьким секретом. Это были те чулки, что он мне подарил… Они были невидимы под платьем, но я знала, что они там, и каждый раз, когда я надевала их, мне казалось, будто это его руки обнимают мои ноги … согревают …
Глупо. По-юношески. Но это помогало мне чувствовать себя ближе к нему.
Дракон на мгновение задержал взгляд на моих ногах, но его лицо осталось невозмутимым. Фуух, не заметил.
А через минуту он уже взмыл в небо огромной тенью. Я стояла на дорожке, глядя в небо, и чувствовала, как горячие слезы текут по щекам.
– Прощай, Рагнар, – прошептала я. – Береги себя.
Мисс Фридман подошла ко мне и молча обняла за плечи. Мы стояли так вдвоем, долго, глядя в пустеющее небо, пока она меня чуть ли не силой увела в дом.
– Хватит убиваться, Мирочка, хватит…
