Текст книги "Ночная (СИ)"
Автор книги: Елена Ахметова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
– Те двое, которые забрали нас с болот, – устало пробормотал Раинер, проваливаясь в сон, – ты чуть сквозь землю не провалилась, когда они с тобой говорили. И плакала потом… – речь стала совсем неразборчивой и стихла.
А я осталась сидеть у изголовья – дура дурой, с пустым стаканом в руках.
Пока я вела занимательные беседы с сыскарями и сестрами, Раинер едва не вывихнул себе пальцы и схлопотал укол, от которого потом не просыпался вдвое больше положенного, вусмерть перепугав врачей. Потому что не понимал, о чем шла речь, и боялся – вдуматься только! – за меня.
– Не дай ты обет безбрачия, – проворчала я, – сейчас бы по тебе вздыхали все женщины от нуля до ста пятидесяти в этом здании!
И я – в их числе. Поэтому ворчала исключительно на унилингве, чтобы потом не краснеть за свои слова.
Братья Гейбы наведались два раза вечером и еще раз – утром следующего дня. Раинер добросовестно проспал все визиты, окончательно придя в себя только к вечеру среды. Интерес к жизни он пока обнаруживал весьма невеликий, о своих благородных порывах больше не вспоминал, зато едва ли не первым делом начал допытываться, где его меч и молитвенник и что вообще происходит.
– Понятия не имею, – предельно честно ответила я на оба вопроса разом.
Наших вещей я не видела с тех пор, как нас разместили в изоляторе, а происходила однозначно какая-то муть, в которой разбираться – себе дороже. Но Раинера мой ответ, разумеется, не устроил.
– Ты знала, что тебя ищут приспешники Темного облака, – рассудительно сказал он, подложив подушку под спину и недовольно щурясь на люстру. В тени ресниц его глаза казались темно-темно-серыми – хотя на самом деле отливали светлым серебром. – Более того, рассчитывала на это, когда тебя ранили. Где ты выучила их язык?
Мастер неудобных вопросов. Но, по совести, я ими тоже сыпала, попав в Нищий квартал, – а Старшой стоически терпел и в итоге поимел-таки свою выгоду.
Мне, правда, выгода определенно не светила. Впрочем, если постараться…
– Нехорошее у тебя выражение лица, – глубокомысленно заметил Раинер, не дождавшись ответа. – Рассчитываешь обучить меня за отдельную плату? Так у меня ни гроша с собой нет, все деньги в храме.
Я поперхнулась. Нет, я действительно думала о том, как бы стрясти с МагПро зарплату за услуги переводчика (а пусть поищут другого, если недовольны, хе-хе!), но чтобы так…
* * *
А Раинер возлежал на комковатых казенных подушках, все еще бледный в прозелень, с болезненной испариной на висках. Темные волосы липли ко лбу, под глазами залегли усталые тени, и без того узкое лицо казалось худым и изможденным – последние дни дались ему чертовски тяжело…
И я, хоть и понимала, что он нарочно давит на совесть, чтобы добиться ответов, обреченно вздохнула и начала каяться.
– Это мой родной язык, – призналась я, ожидая вспышки.
Но Раинер молчал, внимательно глядя мне в лицо, будто действительно мог чувствовать ложь, как утверждала народная молва. Возможно, потом меня все-таки ждет костер из постели и тумбочки – но сначала он выслушает.
– Я родилась здесь, – приободрившись, продолжила я. Надолго бодрости не хватило: предстояло самое сложное признание, после которого на Тангарре я бы попросту не выжила. – И, в общем… я, ну…
– Тоже колдунья, – вместо меня произнес Раинер – таким отстраненно-дружелюбным, идеально нейтральным тоном, какой я до сих пор слышала только из головизоров во время выступлений королевской семьи. От неожиданности я попросту кивнула – и только потом поморщилась и начала судорожно вносить поправки в его вывод:
– Уже нет. Понимаешь, магический дар у меня проснулся поздно, ничего особенного уже не ожидали, но на обучение на помощницу целителя все-таки отправили, – протараторила я. – Я отучилась три года и отправилась на первую практику в акушерский пункт. Там-то и… – я заметила тень недопонимания на лице храмовника и прервалась на объяснения, что же вообще такое акушерский пункт – Тангарре до их появления оставалось лет пятьсот планомерного прогресса. – По большому счету, от меня ничего не требовалось – обычная передача опыта подрастающему поколению, поэтому мной занималась только действующая помощница целителя. Самого его я даже увидеть не успела – он был на вызове, когда доставили рожающую женщину с кошмарным жаром. Она даже в себя не приходила и ничего не могла сказать. Помощница целителя была нормальной, не одаренной, и не могла понять, в чем дело. А я – учуяла. Не знаю, как объяснить… у магов немного другое восприятие. В общем, я разобралась, что происходит, и поняла, что счет пошел на минуты.
Обычно магами не рождаются. Силовой канал между лобных долей мозга окончательно формируется одновременно с закрытием большого родничка – и тогда же начинает функционировать. Дар просыпается к году, иногда – к двум. Роды же проходят одинаково и для нормальных, и для одаренных. В норме. – Я поймала себя на том, что болезненно кривлю губы, и улыбнулась через силу. Чего уж теперь… – У плода той женщины главный магический канал сформировался еще в утробе. Конечно, нерожденный ребенок не мог им управлять. Стресс от начавшихся родов спровоцировал спонтанные выбросы сырой силы, которая почему-то расходовалась не на свечение, как обычно, а на тепло. Еще немного – и он запек бы себя с матерью заживо.
Раинер смотрел на меня, не меняя выражения лица – само внимание и сочувствие, шутки ради воплотившееся в изможденного молодого мужчину.
Манипулятор чертов.
– Я испугалась и совершила ошибку. Перенаправила силовой поток через себя, не соизмерив его со своими возможностями. Смешно, на самом деле. Нерожденный ребенок оказался сильнее студентки четвертого курса обучения, – фыркнула я.
Сейчас, два с лишним года спустя, действительно было смешно.
А Раинер наконец-то изменился в лице, словно понимал, что для меня значила эта ошибка – и врагу бы такого не пожелал.
– Мне разорвало главный магический канал, – все-таки сказала я ему. – Но я успела провести через себя пик выброса, и дальше роды пошли как по маслу. Отличный мальчишка получился, на семь баллов, только я этого уже не увидела. Меня выходили только через месяц, но…
Я вздохнула и обреченно потерла лоб.
– Канал прижгло во время разрыва. По большому счету, это меня и спасло. Но лишило дара.
– Ты пыталась его вернуть, – ровным голосом произнес Раинер – будто подсказывал, а не спрашивал.
– Пыталась, – горько усмехнулась я. – Лучшие иринейские целители могли только руками развести. Что делать, если там все уже прижжено? А жрицы из Храма Равновесия любезно предложили помочь, если я где-нибудь раздобуду целый и функционирующий магический канал…
Взгляд Раинера озадаченно остановился, и я поняла, что разговор только что стал еще сложнее.
– Наверное, стоило начать с того, где мы, – осторожно предложила я.
– Нет, – голос наконец-то дрогнул, прямо как у живого человека, – лучше дай мне, чем писать, и рассказывай по порядку. Я спрошу потом.
Поглядите-ка, и ведь ни минутного сомнения, стану ли я и дальше с ним нянчиться!
Хотя кого я обманываю? У него-то как раз все основания быть уверенным…
Потратив пару минут на поиски, я честно притащила ему черный блокнот безо всяких опознавательных надписей и обычную шариковую ручку с логотипом МагПро. И то, и другое озадачило храмовника в достаточной степени, чтобы сделать сразу две пометки и вопросительно вскинуть брови, не отрывая взгляда от плотной бумаги.
Я почему-то подумала, что он на диво гармонично смотрелся бы в мундире ищейки, и обреченно вздохнула. По порядку…
– За следующий месяц я совершила уйму глупостей, начиная с истерики прямо в Храме Равновесия и заканчивая полетом на Хеллу, где один сумасшедший профессор как раз занимался исследованиями на тему восстановления главного магического канала после травм, – продолжила я, краем глаза отметив новую пометку. – Он обрадовался мне, как родной, а я согласилась стать подопытной. Что угодно, лишь бы вернуть дар.
Раинер оторвался от блокнота, чтобы пытливо заглянуть мне в лицо, и я, не выдержав, криво ухмыльнулась.
– Он тоже совершил ошибку. Не с нашим уровнем науки и техники соваться в… – я запнулась, поняв, что нужного термина на тангаррском языке попросту нет, и озадаченно моргнула, пытаясь сформулировать хотя бы своими словами. – Он хотел переместить мой канал из того момента, когда он был еще цел, прямиком мне в голову, и вживить его по методике Равновесного ритуала. Не знаю, что в итоге стало с ним, но сил на реализацию заклинания ему не хватило. Оно сработало как сбитый телепорт.
И вот тут мне, можно сказать, повезло. Вместо того, чтобы оказаться где-нибудь в открытом космосе, я выпала с метровой высоты прямиком на чей-то стол. А там слово за слово… – я развела руками, не желая возвращаться к этому моменту. Он и так до сих пор был слишком ярок в памяти.
Тангаррцы не любят чужаков. Чужаков, которые портят им с таким трудом добытый ужин, – и подавно.
– Знаешь, – помедлив, произнес десятник, – я начинаю понимать, как ты оказалась в Нищем квартале.
Я невольно вжала голову в плечи и только потом подумала, что нормальный человек, наверное, обиделся бы. Я тут, можно сказать, душу наизнанку вывернула, а он тоже решил, что я спятила!
А еще слушал так внимательно!
Назревающий конфликт прервал стук в дверь. Сыскарям вряд ли была свойственна подобная деликатность, поэтому я поспешила впустить в комнату штатного медработника МагПро, при виде которого Раинер заметно сбледнул.
Я убедилась, что тот пришел исключительно с целью проверить, как осваивается новый подопечный, и мстительно оставила их наедине.
* * *
Злорадствовать я начала рановато.
Моя комната, в отличие от храмовничьей, располагалась в южном крыле здания, и прежде, чем свернуть в нужный коридор, я успела в полной мере насладиться чьей-то крайне экспрессивной речью. Женщина со вкусом доказывала собеседнику, что без ее квалифицированной помощи все обречено на провал и лишено смысла. Не ускользнул от ее внимания и тот факт, что уважаемый собеседник, конечно, красавец хоть куда, но сейчас выражением лица более всего напоминает папеньку, не к ночи будь помянут, и с изрядной долей вероятности запорет знакомство и переломает бедной девочке психику, как будто ей и без него мало досталось.
«Бедная девочка» посочувствовала сама себе, напомнила, что собирать сведения для Старшого, подслушивая разговоры, уже не нужно, и решительно вывернула из-за угла.
И тут же прижалась плечом к стенке, стараясь стать как можно более незаметной, потому что накрепко вбитая в голову истина гласила: власть имущие попрошайкам не рады куда больше, чем добропорядочные горожане, лишенные оными попрошайками ужина. А еще у власть имущих бывают палачи, свободные вечера и странные увлечения, и хорошо, если не одновременно. В памяти было слишком ярко воспоминание о том, что осталось от одной ночной, не успевшей выскочить из-под копыт баронской лошади…
Сногсшибательно рыжая женщина прервала свою речь и обернулась, демонстрируя не менее сногсшибательное платье – нежно-голубое, летящее и тонкое. Оно ей поразительно шло, подчеркивая и миниатюрность фигуры, и насыщенный цвет волос. Собеседник на ее фоне откровенно терялся, но, стоило взгляду за него зацепиться, как отвести его становилось невозможно.
Неброская, очень сдержанная одежда, идеально правильная осанка, безупречное лицо. Очень, на самом деле, известное лицо, узнав которое, я отчетливо поняла, что дело пахнет керосином.
– Госпожа Сабинн? – окликнула женщина. Ее речь резко изменилась: если с собеседником она говорила легко и свободно, то теперь в ее голосе зазвучала неестественная, хорошо отрепетированная мягкость, которая, должно быть, отлично передавалась через головизоры и амулеты-приемники, но казалась чертовски странной вживую.
И если до этой перемены я еще сомневалась, надеясь на лучшее, то теперь только сглотнула и опустила глаза.
Ее Высочество Эмори Дориана ди Ариэни. Его Сиятельство маркиз Эйден Дориан ри Грейвинд-Ариэни. Оба спикера королевской семьи разом.
В коридоре напротив моей запертой комнаты.
Это было не к добру. Совершенно не к добру…
– Да, Ваше Высочество, – все-таки отозвалась я на диво нормальным голосом.
Это не Тангарра. Это все-таки Ирейя. Здесь меня никто не затравит собаками за то, что посмела поднять глаза.
Если уж мной заинтересовались они, все будет гораздо, гораздо хуже…
– Прошу вас, «леди Эмори» будет вполне достаточно, – мягко улыбнулась она. – Полагаю, лорда Эйдена вы тоже узнали?
Пришлось каяться, что узнала я всех и сразу, и, спохватившись, приглашать их в свою комнату. Втроем там было тесновато, но отпрыски королевской крови ничем не дали понять, что обстановка их смущает. Леди Эмори легко поддерживала ни к чему не обязывающий разговор, вежливо интересовалась моим самочувствием и впечатлениями от переезда. Тему сбойнувшего заклинания она не затрагивала, из чего я сделала вывод, что об этом принцесса знала едва ли не больше меня самой.
Лорд Эйден порой вставлял короткие реплики, но по большей части молчал. Я рассматривала его исподтишка, сама себе удивляясь: в целительской школе ведь с ума сходила по внукам короля, а сейчас – только и могу, что отметить внушительную комплекцию и порадоваться, что не мне это чудо кормить. На изображениях маркиз был так же высок и широкоплеч, но все же представлялся как-то покомпактнее.
Или мне просто так кажется после узкокостных тангаррцев?..
А принцесса продолжала светскую беседу, и я, собрав остатки самоуважения в кулак, честно отвечала ей, все больше напрягаясь с каждой секундой.
Спикеры королевской семьи – не настолько праздные люди, чтобы тратить по полчаса на пустые разговоры. Я бы еще поняла, если бы они хотели послушать рассказ человека, проведшего два года на закрытой планете, – но как раз об этом речь и не заходила, да и, разыграйся у принцессы любопытство, меня бы вызвали к ней, а не она пришла на жилой этаж штаб-квартиры Магического Противодействия.
Выходит, от меня им было нужно что-то другое. Только что?..
– Кажется, мы Вас утомили, – чутко среагировал на перемену моего настроения лорд Эйден, но уверить себя в обратном не позволил. – Прошу прощения, я слишком увлекся беседой, – добавил маркиз таким тоном, словно это он тут молол языком полчаса без остановки. – Вы не откажетесь уделить нам немного времени, скажем, завтра? Я бы хотел обсудить с Вами один вопрос, касающийся моей работы.
Укоризненный взгляд единокровной сестры он проигнорировал с истинно светским апломбом. Считать работу общей маркиз явно отказывался.
А я открыла рот, чтобы согласиться – попробовала бы я отказать маркизу! – и отчетливо поняла, что до завтра с ума сойду, гадая, что ему от меня нужно.
– Ваше Сиятельство… – я замялась, пытаясь сформулировать повежливее, но потерпела прискорбную неудачу. А потому попросту припомнила советы психолога и выложила все как есть.
Ответом мне послужила идеально постная мина, с какой маркиз обычно взирал на поклонников с рекламных таблоидов. Я уже решила, что хватила лишку и показалась спикерам обыкновенной хамкой, когда принцесса не выдержала – и все-таки хихикнула:
– Кажется, в итоге все запорола я, да?
И, не успела я броситься ее разубеждать, как лорд Эйден, не меняя выражения лица, отвесил сестре звучный щелбан. Та приняла его с поистине храмовым смирением, из чего я сделала вывод, что они с братом еще и поспорить успели, пока ждали моего возвращения.
– Не обращайте внимания, госпожа Сабинн, семейные дела, – чопорно сообщил мне маркиз.
– Разумеется, Ваше Сиятельство, – так же серьезно отозвалась я, давя смех. – Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Принцесса не успела и рта раскрыть.
– Видите ли, госпожа Сабинн, ваш… опыт затронул сердца миллионов людей по всему Альянсу, – начал лорд Эйден и тут же, заметив, как я невольно скривилась, сменил тон на менее пафосный и даже позволил себе тонкую улыбку. – Да, боюсь, ваше прибытие на Ирейю вышло несколько более запоминающимся, чем вам хотелось бы. Королевская канцелярия получила несколько тысяч обращений. Нас просят предпринять меры, чтобы никто больше не был вынужден выживать на чужой планете безо всякой надежды на спасение. Хелльская Гильдия Магов разработала методику, по которой можно определить место высадки из засбоившего телепорта с точностью до тысячи квадратных километров. Благодаря ей вас и нашли. Однако международный статус Тангарры спровоцировал огромную задержку, – лорд Эйден так виновато развел руками, словно самолично вынудил целую страну избрать политику изоляции. – Общественность возмущена тем, что агенты были вынуждены маскироваться и вести поиски скрытно вместо того, чтобы обратиться за помощью к местным властям. Люди требуют наладить диалог хотя бы на случай экстренных ситуаций, подобных Вашей. Не только с Тангаррой, разумеется, аналогичную политику ведет и Тенериан, и Биагора – и это только те планеты, о заселении которых известно на данный момент. Демографический прогноз показывает стабильный рост числа магов в Альянсе, а это, к сожалению, означает одновременно и повышение процента ошибочных заклинаний. Я считаю необходимым внести поправки в Планетарный Пакт, чтобы иметь возможность законно и открыто разыскивать граждан Ирейи, попавших в беду. Но для выступления перед Советом Альянса мне нужен человек, который сможет рассказать о том, что ему пришлось пережить из-за действующих законов. По возможности, достаточно известный, чтобы к его словам прислушались. Вы подходите идеально, госпожа Сабинн.
«А потому – хоть пополам порвитесь», – мысленно закончила я и выдавила из себя вежливую улыбку.
* * *
– Разумеется, сначала Вам понадобится завершить курс реабилитации, – спохватившись, добавил лорд Эйден. – На данном этапе я рассчитывал попросить Вас только о консультациях, если Вы сочтете возможным. К сожалению, у Ирейи нет совершенно никаких данных о настроениях и течениях в современном обществе Тангарры. – И вид у него при этом был такой невозмутимый и постный, как будто не ирейские агенты телепортировались на Тангарру, как к себе домой, и развешивали заклинания-маячки в домах незнакомых колдунов.
Впрочем, расхаживать по городу, не привлекая внимания, сыскари и не могли. Должно быть, все, что им удавалось, – это короткие вылазки, аккурат чтобы предоставить начальству отчет и забыть о захолустной, никому не нужной планете.
Кажется, я знатно всколыхнула это болото. И тут-то и выяснилось, что вылазки и полноценный внедренец – две большие разницы.
Только вот…
– Ваше Сиятельство, я готова сделать все, что в моих силах, – ответила я, будто у меня вообще был хоть какой-то выбор. – Однако не могу не заметить, что на Тангарре я была всего лишь нищей. Я не могу знать, какие настроения популярны у… других социальных слоев.
«Но Раинер – может», – вдруг сообразила я и оскорбленно поджала губы.
Кажется, именно к этому выводу маркиз и подводил. От меня ему было нужно скорбное личико на Совете Альянса – и услуги переводчика. А вот несчастный храмовник, кажется, был нарасхват.
– Брат Раинер будет вам куда полезнее, – все-таки сказала я, не дожидаясь наводящих вопросов. – Только на него уже очень рассчитывает МагПро. Я имела занимательную беседу с лейтенантами Гейб, пока еще находилась в изоляторе.
– Ну, Рэвен! – вдруг вырвалось у леди Эмори. Я повернулась к ней, удивленная столь специфическим знакомством принцессы, и она заметно стушевалась. – Простите. Он вечно успевает вперед всех, но я не ожидала, что он прорвет врачебную блокаду. Это, впрочем, не страшно. Думаю, с МагПро мы сумеем договориться.
Еще бы. Посмотрела бы я на лейтенанта, который посмел бы перечить принцессе!
– Я передам вашу просьбу брату Раинеру, – обреченно пообещала я. – Но не уверена, что он воспримет ее всерьез, равно как и просьбу МагПро. Он не поверил мне, когда я рассказала, как очутилась на Тангарре. Решил, что я… – горло иррационально пережало от обиды, и я была вынуждена ограничиться характерным жестом у виска.
– По крайней мере, хуже уже не будет, – пожала плечами леди Эмори, ничуть не смущенная неуместной жестикуляцией. – В конце концов, предъявим ему папеньку на троне Третьей провинции, это зрелище всегда и на всех действует крайне благотворно и склоняет к сотрудничеству куда эффективнее долгих разговоров. Хотя для начала я бы предпочла познакомиться с братом Раинером сама. Вы не представите нас, госпожа Сабинн?
В лице лорда Эйдена не дрогнул ни единый мускул, но я все-таки не сдержала улыбки.
Эта женщина была способна разговорить каменную статую. Даже жаль, что вести переговоры с Раинером ей предстоит не напрямую.
– Когда я уходила, к нему заглянул врач, – припомнила я. – Но, наверное, уже можно попробовать навестить.
Рука принцессы рефлекторно взмыла к виску, словно леди Эмори хотела напомнить мне о возможности использования сенсоров, – но ограничилась тем, что заправила за ушко жизнерадостно торчащий рыжий локон.
Мне сенсоры выжгло во время выброса, а у Раинера их не было вовсе. А теперь ведь еще ждать очереди на новые…
После этой мысли на своих собеседников я смотрела уже с холодным расчетом. Им так или иначе потребуется способ связи с их переводчиком и печальным личиком по совместительству, так почему бы и не поспособствовать скорейшей имплантации новых сенсоров? Слово сразу двух спикеров королевской семьи наверняка весит куда больше, чем газетная шумиха вокруг пострадавшего мага (да мало ли их страдает ежедневно, особенно по причине нехватки сил и мозгов?). Для династии Ариэни уж раздобудут где-нибудь пару грамм дефицитного камарилла!
Придумать, как бы повернуть разговор на нужную тему, я не успела. Врач как раз выходил из комнаты Раинера, и леди Эмори расщедрилась на сногсшибательную улыбку, под влиянием которой доблестный сотрудник шприца и бинта как духу выложил все прогнозы.
Ничего фатального. Отравление и шок. Пройдет, особенно если пациента не волновать лишний раз и дать спокойно адаптироваться.
«Как раз это-то ему и не грозит», – сочувственно подумала я и постучалась. Раинер в ответ на это обреченно выругался, но я уже открывала дверь. Храмовник резко одернул подол рубахи, скрывая внушительный синяк на спине, и обернулся, недобро сверкнув глазами.
Наблюдать за тем, как вытягивается его лицо, было одно удовольствие.
Стоявший за мной лорд Эйден не носил регалий, которые говорили бы об его положении в обществе. Но наметанный взгляд коренного тангаррца наверняка уже выцепил самые главные признаки высшей знати: правильную осанку, чертовски дорогую одежду и трудно описываемую, но легко улавливающуюся ауру властности. Королевский внук привык, что ему подчиняются, и это было заметно в каждом его жесте и вздохе.
Зато потом из-за его спины выступила леди Эмори, и наблюдать за переменой выражений на лице Раинера мне резко разонравилось.
– На всякий случай напоминаю, что здесь Нищего квартала нет, – сообщила я ему, – так что вышвыривать меня некуда. – И честно представила своих спутников полными титулами.
Храмовник завис на мгновение, прикидывая, издеваюсь я или нет. Но натренированные инстинкты человека, выжившего в обществе с социальным расслоением чудовищных масштабов, орали куда громче здравого смысла, который размеренно твердил, что оборванке из Нищего квартала неоткуда знать членов королевской семьи.
Брат Раинер выразительно дернул бровью и согнулся в поклоне. В согнутом положении его заметно пошатывало, и леди Эмори с заметным беспокойством дернулась вперед. Попросту велеть подняться она не могла из-за незнания языка, а выпрямлять храмовника вручную не сочла уместным, а потому просто повернулась ко мне.
– Сядь, – смилостивилась я. – Принцесса волнуется, что тебя штормит.
– Она действительно принцесса? – спросил Раинер севшим голосом человека, у которого только что разом рухнула вся стройная картина окружающего мира.
Кажется, теперь его всерьез волновало, не пора ли ему самому в Нищий квартал. По причине внезапного сумасшествия.
– Да, – безжалостно подтвердила я. – А это – и правда маркиз.
Раинер скользнул взглядом по лорду Эйдену и, не оценив, снова повернулся к леди Эмори.
– Скажи, что это большая честь для меня, – велел храмовник, похоже, решив, что если он и свихнулся – то это еще не повод забывать о манерах.
«А ведь типично ирейский подход к делу», – с удивлением подумала я и честно передала его слова.
Леди Эмори тотчас расслабилась и присела на единственный стул, предоставив брату торчать на ногах. Я подумала и приземлилась на краешек кровати. Раинер не возражал, но сам садиться не рисковал – потому разговор не слишком затянулся: принцесса прощебетала положенные случаю милые любезности, поинтересовалась здоровьем – и упорхнула, прихватив с собой лорда Эйдена и, кажется, чье-то трепетное храмовничье сердечко.
– Ты же помнишь про свои обеты? – спросила я, когда за королевскими спикерами закрылась дверь, и брат Раинер все-таки сел на кровать, спрятав лицо в руках.
Храмовник выразительно глянул на меня промеж собственных пальцев, и я прикусила язык.
Не мое дело. Увы, не мое.
– Это ведь был не просто визит вежливости? – глухо уточнил он.
– Пока что – именно он, – не сжалилась я.
– То есть пока лорд Эйден только прикидывал, чем я могу быть полезен?
Этот вопрос заставил меня покрыться мурашками с ног до головы и резко растерять все колючки. Раинер пялился на принцессу, потому что от него этого ждали?..
А сам тем временем исподтишка наблюдал за маркизом. Воспитанный в патриархальном духе Тангарры, храмовник и представить не мог, что очаровательная леди Эмори тоже деловито присматривается к нему. Только еще и болтать умудряется параллельно…
– Они уже знают, чем ты можешь быть полезен, – все-таки раскололась я.
И, подумав, что нужно срочно искать психолога, говорящего по-тангаррски, честно рассказала, чем же может быть полезен простой десятник – и королевским спикерам, и Магическому Противодействию.
* * *
Раинер честно выслушал рассказ, но выглядел при этом так потерянно, что я заранее смирилась с необходимостью повторить все еще разок. Или два. А может, и три, – все-таки резкий перенос из страны, где читать умел хорошо если каждый пятый, а общение с королевской семьей представлялось чем-то сказочным и невероятным…
Но с прогнозами, как обычно, ошиблась.
– Боевые литании – это не храмовый секрет, – только и сказал брат Раинер и откинулся на подушку.
– В Нищем квартале уверены в обратном, – заинтересовалась я. – А почему тогда боевые литании поет только храмовая дружина?
Десятник оторвал взгляд от потолка и криво усмехнулся.
– Надо полагать, ты об оплате своих услуг уже договорилась?
– Договор со мной еще не подписали, если ты об этом, – я виновато пожала плечами. – Но все, кто заходил к тебе, сначала навещали меня, так что… не смейся! Как будто ты бы упустил такой шанс! И я честно предупредила и Магическое Противодействие, и королевских спикеров, что ничего не могу обещать, пока на сотрудничество не согласишься ты.
– А у меня есть выбор? – раздраженно хмыкнул брат Раинер. – Есть еще кто-то, кому под силу вернуть меня домой?
К моему стыду, я ответила не сразу.
Чьим бы там секретом ни были боевые литании, одних их хватило бы, чтобы подкупить абсолютно любую службу безопасности в Альянсе, причем хелльская – заинтересовалась бы первой. А хелльским магам, по совести, достаточно образца, чтобы через пару лет начать торговлю аналогами – причем по исключительно монополистическим ценам. Сам храмовник им был не слишком-то и нужен, а его родную планету добросовестные хелльцы запечатали бы всеми возможными способами. Зачем бояться конкурентов, если их можно изолировать, прикрывшись их же внешней политикой?
Попадись мы хелльской службе – и Раинер уже был бы на Тангарре, во всем блеске славы победителя нахцереров и чумы. А я – дома, без денег и профессии, на шее у сестер.
Место действия изменилось, но он был все еще нужен мне. Куда нужнее, чем я – ему.
– Есть, – все-таки не стала лгать я. – Более того, как только информация о боевых литаниях просочится в массы, здесь отбоя не будет от желающих тебе помочь. Но как только ты выложишь кому-то одному все, что знаешь о боевых литаниях, тебя постараются устранить, пока до информации не добрались конкуренты. Речь все-таки идет о прибыли гигантов охранной индустрии… А Ирейе, по крайней мере, от тебя нужны еще и консультации по законам и обычаям Тангарры. Королевская семья и Магическое Противодействие смогут обеспечить тебе защиту до момента возвращения. Остальные вряд ли будут столь же щепетильны.
Как назло, в своих словах я и сама не была уверена, и Раинер это словно чуял.
– Разве Магическое Противодействие – не «гигант охранной индустрии»? – уточнил храмовник. – Насколько я уловил, оно занимается безопасностью всей страны в целом, разве нет?
– В определенных пределах. Они занимаются только проблемами, связанными со злоупотреблением магией, и их последствиями… – под скептическим взглядом Раинера я быстро сдулась и обреченно махнула рукой. – Да, они занимаются всей страной в целом.
– И они будут щепетильны.
Если бы сарказмом можно было убивать, в здании не осталось бы ни единого живого существа. Увы, единственное, что можно было уничтожить сарказмом, – так это контраргументы, и я нахохлилась, мысленно перебирая варианты – и все-таки сдалась.
– Прости. Я думала, что в состав спасательной группы включат целителя, и он излечит тебя на месте, никуда не дергая. А меня заберут домой одну, – тихо закончила я и ссутулилась на краю его кровати.
Раинер молчал, машинально потирая правую руку. Она уже выглядела совершенно здоровой и, похоже, здорово мешала ему вынести однозначную и окончательную оценку сложившейся ситуации.
Так и не дождавшись вердикта, я поднялась на ноги и уже дошла до двери, когда храмовник вдруг сказал:
– Боевые литании обретают силу, когда их поют те, кто дал обет воздержания. Для всех остальных они так и остаются простой молитвой.
Несмотря на напряженный тон, которым это было сказано, я немедленно развеселилась, представив себе страдальческие лица агентов Магического Противодействия, вынужденных работать с тангаррскими литаниями. Для исследований-то им тоже придется дать обет! Да еще и держать его, пока не будет найдена защита, не разрушающаяся от пения…
– В каждом храмовом отряде есть, по крайней мере, трое поющих, – проигнорировав мое неуместное хихиканье, сообщил Раинер. – Этого достаточно, чтобы справиться с Темной тучей охватом где-то в квартал или уложить двух неупокойников. В одиночку мы куда слабее.
– Но два щита ты проломил и в одиночку, – заметила я, вернувшись на кровать и подобрав под себя босые ноги.
