Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 13. Найдёныш

Мёртвая Белка... Собака Сортона. Кому и когда пришла в голову светлая мысль назвать так чёрную, как смоль псину, не смог ответить даже сам староста, к которому я несколько раз заходила, чтобы отдать корзинку и прикупить ещё продуктов. В каждый мой приход Белка рвалась с цепи так, словно я её любимого хозяина расчленять пришла, а не просто проходила мимо, стараясь не задерживаться. На что способны клыки этой милой «собачки», проверять на собственной шкуре как-то не хотелось, потому что вера в то, что она просто хочет со мной познакомиться поближе, не была сильна во мне. Сортон своей охранницей гордился и не упускал шанса потрепать за ушком, если находился во дворе. Поэтому увидеть Белку в мешке я совершенно не ожидала. Судя по широкому следу от ошейника, не снимавшемуся долгие годы, и расстегнуть который мог только староста, так как больше к себе собака никого не подпускала, никто иной, как сам Сортон приложил свои руки ко всему тому, что я обнаружила.

Но самым важным, на что я обратила внимание, было то, что сука относительно недавно ощенилась, а тот самый писк издавал дрожащий комочек, прячущийся под лапой матери. Даже удивительно, как он не захлебнулся, ведь по всем признакам было похоже, что Белку утопили, попросту сбросив в реку. Вытащив щенка, я быстро спрятала его у себя за пазухой, а мешок потащила к берегу. Неразумно? Может быть, но оставлять всё как есть было как-то не по-человечески. Пусть взаимной любви у нас с Белкой и не случилось, но быть похороненной, а не брошенной в камышах, она заслуживала. Другой вопрос, что в полумёрзлой земле это будет сделать достаточно непросто. Щенок притих, и лишь по едва ощутимому движению лапок, было понятно, что он всё ещё жив. Разрываясь между мёртвой матерью и её живым дитём, я сделала выбор в пользу последнего, помчавшись к своему дому и стараясь не самоубиться на скользких дорожках.

До знакомой изгороди оставалось всего два дома, как навстречу опять вышел Сортон. Мимоходом заметив про себя, что как-то он зачастил к Раяне, решила, что не моё это дело и лезть в чужие дела уж мне-то точно не стоит. Вот за каким только чёртом Сортону понадобилось останавливаться и преграждать мне путь?! Он ещё так пристально оглядел мои изгвазданные в камышах сапоги и не менее «чистые» полы шубы.

– И откуда ты это такая «красивая», девка?

– Меня Риона зовут, а не «девка». Я по берегу реки гуляла, а там мешок с мёртвой Белкой...

Сортон брезгливо перекосился и сплюнул себе под ноги: – Загуляла она пару месяцев назад, да накуролесила. В лес убежала, да с волком спуталась, шавка. И приплод порченый принесла. Пришлось избавиться, а то так и будет в лес бегать, а смесок птицу порежет, как подрастёт.

Так вот оно значит что... То-то мне показалось, что щенок не совсем на собачьего похож, но подумала, что ошибаюсь.

– И куда ты так торопилась? Испугалась, что ли?

– За лопатой я, похоронить Белку нужно.

– Чумная девка... – ещё раз сплюнул Сортон и утопал прочь.

А я вбежала в дом и заметалась в поисках молока и яиц. Откуда-то появилось твёрдое убеждение, что, смешав их, можно будет накормить волкособа. Малыш за пазухой, видимо, отогрелся, и всё чаще копошился. Нет, избавиться от него я точно не смогу: подрастёт, в лес отпущу, но убить рука не поднимется. Это я людей не очень люблю, а животные – совсем другое дело.

Платье на груди совсем вымокло и неприятно холодило тело, стоило убрать щенка. Впрочем, он тоже не был в восторге от моей идеи, возмущённо поскуливая. В итоге я не придумала ничего лучше, как замотать его в платок, который за концы повесила себе на шею. Но и это не помогло, поэтому пришлось чуть распустить шнуровку платья и этот свёрток затолкать в декольте. Поскуливания прекратились.

Смешав яйцо и примерно четверть кувшина молока в ковше, поставила на огонь, чтобы немного подогреть, и тут же столкнулась новой проблемой: а как же накормить? Это же не котёнок, чтобы из миски лакать, да глазки уже открылись, но... Сняв ковшик, накрыла его полотенцем, а потом помчалась в лабораторию, едва не навернувшись в спешке с лестницы, но обошлось, и вскоре я снова перескакивала через порог кухни. Вытащив волкособа и разместив его на коленях пузиком вниз, набрала в стеклянную трубку получившуюся смесь и аккуратно регулируя «подачу», попробовала накормить зверёныша. Вначале он не понял, чего от него хотят, но пофыркав, сообразил, что такое попадает ему в пасть. Я боялась перекормить, но тут щенок сам как бы отвалился в сторону. Приподняв своего нового питомца, посмотрела на округлившийся животик, но судя по осоловевшим серо-голубоватым глазкам, всё прошло как надо. Облегчённо выдохнув, помассировала брюшко, а потом снова спрятала за пазуху, решив что, даже если и случится конфуз, всё одно – не особо хуже станет.

Наскоро перекусив, я снова стала одеваться: пока светло, да щен сыт, нужно его матерью заняться. Вытащив из кладовки в сенях лопату, поточила её на всякий случай специальным бруском и отправилась обратно на реку. Побродив около берега, нашла место, где земля лучше всего оттаяла и принялась за работу. Со щенком копать было не особо удобно, но был ли у меня выбор? Он и так основательно продрог за то время, пока был в мешке, а грелки у меня не было. У меня мелькала несколько раз идея взять из лаборатории плоскую стеклянную бутылку или наполнить флягу тёплой водой, но вот только кто даст гарантию, что этого тепла хватит на то время, пока занимаюсь похоронами?

Земля поддавалась с трудом, но я не сдавалась. Все комья и оглудки рассекала лезвием, а затем, как могла, им же и крошила, чтобы легче было засыпать потом. Всё бы ничего, но безумно бесили деревенские, собравшиеся поглазеть на то, как «ведьма» окончательно с ума сошла и вместо того, чтобы скинуть мешок обратно в реку, собирается какую-то псину хоронить. Вот зуб даю, что Сортон растрепал, так как больше никто не знал ни о моей находке, ни о моих намерениях. Естественно, помощников не нашлось, все только то и делали, что пялились, да отпускали шуточки в мою сторону. Сцепив зубы, продолжала копать, молясь про себя, чтобы щенок не подал голос, хотя сквозь шубу скулёж могли и не услышать.

Наконец, яма подходящего размера и глубины была готова, и я отправилась за мешком с Белкой. Тащить его было не так-то просто, ведь ранее распорола его почти до горловины, но как-то справилась, а переваливая его в импровизированную могилку, встала так, чтобы не было видно, что щенка там нет. Закидав тело землёй, почти не чувствуя рук, прикатила три камня, дабы дикое зверьё не разрыло захоронение, и только потом привалилась спиной к ближайшему дереву, чтобы перевести дух. Деревенские ещё немного посудачили и разошлись. Вот чую, что уже к вечеру вся Веройса будет в курсе моего поступка. А, пусть болтают сколько влезет, у меня сейчас проблема поважнее будет.

Еле передвигая подрагивающие от перенапряжения ноги, я дошла до своего дома и не снимая шубы, лишь расстегнув её, растянулась на лавке в кухне. Не знаю, сколько провалялась в этом заторможенном состоянии, но не шевелилась бы до утра, если бы не тёплая лужица, начавшая увеличиваться на груди. Мда... Ну всё, Риона, вот ты и познала первые «радости материнства». Поругиваясь больше на себя, чем на щенка, стащила шубу, радуясь, что она осталась сухой, пошла доставать сменное платье, не забыв раздуть огонь в плите и поставить ведро с водой греться. Копошась в сундуке, я внезапно сообразила, что теперь на пути к главе встала не только непригодная для проезда дорога, но и щенок. Вот куда его деть, когда настанет подходящая погода? Сколько займёт путь до Гролайя, а вернусь ли потом обратно в Веройсу? Голова пошла кругом от всех этих вопросов, но в итоге решила, что озадачусь всем этим ближе к отъезду.

Пока ополаскивалась в лохани, волкособ копошился внутри платья, возле которого я всё-таки положила бутылку с горячей водой. Зато стирка испорченной одежды прошла очень увлекательно, так как пришлось несколько раз ловить серо-коричневый комочек, чтобы он не шлёпнулся в мыльную воду. Наконец, все текущие хлопоты были завершены, мы оба поели и завалились в кровать, чтобы немного поспать. Открыла я глаза сразу, как почувствовала возню рядом с собой. И надо сказать, вовремя на вытянутых руках отставила щенка подальше от кровати: всё-таки вытереть с пола лужицу гораздо легче и проще, чем сушить сорочку, одеяло и простынь с матрасом. А вот обратно затащить малыша оказалось труднее: руки предательски тряслись, грозя его выронить, да и тело болело так, будто меня палками били. И что же мне спокойно-то не жилось, а?

С трудом стащив себя с кровати, я натянула на себя платье и немного походила взад-вперёд, чтобы хоть немного заставить мышцы прийти в подобие нормы. Под одеялом ещё какое-то время сохранялось моё тепло, поэтому радуясь относительной свободе от мохнатого «ребёнка», устроилась в старом кресле и достала одну из принесённых ранее книг. Однако стоило мне её чуть полистать, как внутри обнаружилась чёрная тетрадочка, спрятанная в специально вырезанном под её размер углублении.

Глава 14. Тайны бывшей хозяйки дома

Буквально первая же фраза меня насторожила: «Это уже третий дневник, который я начинаю с тех пор, как оказалась в Веройсе, потому что два предыдущих сгинули бесследно...». Но никаких подробностей, каким образом Тония – она же Антония Скайрен, оказалась в этой деревне, не было. У меня вообще создалось ощущение, что всё писалось на скорую руку, будто женщина очень сильно торопилась и старалась изложить только основные факты. Да, это была та самая «предыдущая ведьма», о которой упоминал Сортон. И вот её, как раз-таки с полным правом, можно было таковой назвать, ведь у неё имелась магия. Правда, немного, но и с этими крохами Тония умудрялась спасать жизни деревенских, маскируя свои способности под обычное знахарство со всеми этими «пришёптываниями» да «заговорами».

И вот эта самая магия не раз спасала ей жизнь, когда в деревенских, словно чёрт вселялся, и они пытались её казнить. Ничего не напоминает, а? Не сказала бы, что один в один, но очень похоже. Жаль, что ни слова об обычных буднях не было сказано, даже имён не упоминалось. Большая часть дневника была посвящена различным рецептам целебных снадобий, которые следовало немного изменять с помощью магии. Которой у меня не было! Так что в целом дневник оказался для меня бесполезным, если не считать того, что желание меня уничтожить можно расценить как традицию веройсовцев.

Только последние несколько страниц меня заинтересовали, так как Тония упоминала о растении под названием «златовенчик», способный едва ли не моментально заживлять раны и способствовать скорейшему сращиванию переломов. Она даже обнаружила в лесу места, где оно могло произрастать, но почему-то ни разу не смогла его добыть за несколько десятилетий, прожитых в Веройсе. Тония даже выдвинула теорию, что златовенчик не способен найти тот, кто обладает хотя бы каплей магии, так как само растение обладало настоящими магическими свойствами.

Это упоминание меня несколько удивило, так как показалось необычным знать о растении всё о целебных свойствах, местах произрастания, но не быть в курсе о взаимодействии с теми, кто обладает магическими способностями. Ещё я ни слова не нашла о златовенчвике, пока штудировала библиотеку в ожидании выздоровления Розана, а ведь там было множество книг и справочников, посвящённых травам. Тонии кто-то рассказал об этом растении? Вот точно не деревенские, они же, также как и меня, ненавидели её, а потому сомнительно, что стали бы делиться такой ценной информацией. Получается, что был кто-то ещё, но вот кто?

Рий тихонько заскулил, и пришлось снова его забрать к себе. Хорошо, что платья, обнаруженные в сундуке, были с высоким вырезом, иначе пришлось бы его приматывать к себе едва ли не простынёй, чтобы не выронить. Даже плюс, что бюстом природа меня наградила не особо выдающимся, иначе только мешал бы, да ненужное внимание парней привлекал. Крутить шуры-муры с кем-то из деревенских ох, как не хотелось, особенно, если учесть, что всем им было нужно только одно.

Пока волкособ вошкался за пазухой, я продолжила изучать дневник Тонии. После златовенчика неожиданно обнаружилось описание дома, вернее, его комнат. Оказывается, помимо лаборатории имеются ещё две потайные комнаты, причём одна из них использовалась в качестве кабинета для приёма пациентов, а вот вторая служила чем-то вроде мини-оранжереи. Прежде чем пойти проверять, в каком они обе состоянии, пришлось отвлечься на кормление Рия. Если так дело и дальше пойдёт, придётся кур заводить, если не корову, иначе разорюсь. А ведь потом ещё ему и мясо понадобится, у-у-у...

Пока лечила Розана, несколько раз оказывала помощь деревенским за бартер. Я им лечение язв, нарывов и кровотечений, а они мне – продукты или предметы домашнего обихода. Хотя трижды монетки совали, но деньги старалась не тратить, откладывая их на дорогу до Гролайя. Но деревенские не были бы самими собой, если бы пару раз не пытались подрезать кошелёк, теперь приходилось хорошенько прятать свой «золотой запас», беря с собой только на текущие расходы. Но вот, кстати, что заметила: и раньше я сама слышала, и Тония указывала в своём дневнике, что в сам дом жители Веройсы заходить боятся, хотя из сеней и сараев готовы вынести всё подчистую. Поэтому различный сельскохозяйственный инвентарь хранился в доме, перекочёвывая на чердак, как только заканчивался сезон, и весь урожай был убран.

Насытившийся Рий возился на груди, а я взяла лампу и пошла осматривать «приёмную». Пыли здесь, конечно, было столько же, сколько в доме раньше, но зато сохранились в целости и сохранности стеллажи, кушетка, стол и даже банки с какими-то снадобьями. Всё содержимое, так же как и обнаруженное в лаборатории, я намеревалась вылить подальше от дома, так как несмотря на этикетки, пользоваться ими было чревато. У тех же веройсовцев пыталась как-то выяснить, давно ли умерла прежняя хозяйка моего дома, но кроме «да давненько, уже и не припомнишь», ничего не добилась.

Наводить порядок с Рием, норовившим то и дело вылезти наружу, цепляясь коготками за медальон, напоминающий «звёздочки» бадьяна, было бы проблематично, поэтому пришлось нагреть воды не только для уборки, но и в бутыли, чтобы соорудить ему на той же кушетке тёплую «нору». Как только питомец оказался в безопасности, но при этом на виду, я принялась за дело.

Вначале убрала всю «серую вату», потом начала составлять на стол флаконы, чтобы не мешали протирать полки. Пока отмывала стену, к которой прикручен один из стеллажей, обратила внимание на затирку, отличающуюся в двух местах от остальной кладки. На самом деле, если бы не поставила лампу на полку, даже не заметила разницы, но света было достаточно, а потому тут же пустила в ход нож, простукивая и подцепляя камень за камнем. Наконец, один из них ушёл внутрь, а затем целый блок из четырёх отъехал в сторону, открывая тайник. Искренне надеясь, что меня никто не цапнет внутри, сунула внутрь руку, подсвечивая себе лампой.

Вытащив наружу сундучок, пристроила его на полке и начала отжимать замки. А Тония, оказывается, лечила не только с помощью магии... Внутри оказались хирургические инструменты, очень похожие на мои, и брусочек для заточки скальпелей. Вот только почему сундучок хранился в тайнике? Я тщательно осмотрела его со всех сторон, но ни второго дна, ни двойных стенок не нашла. Ладно, по крайней мере, у меня теперь есть запасной набор инструментов. Похоже, что с тайнами этого дома и прежней хозяйки придётся разбираться ещё несколько дней, если не до самой оттепели.

Глава 15. Травушки-муравушки

– Так... Кровавник, он же зверобой... – я посмотрела на сушёный веничек с жёлтыми цветками, выменянный у Руты на вправление вывиха её мужу. – Рий, сделай морду попроще. Это, кстати, неплохое противовоспалительное средство при заболеваниях желудочно-кишечного тракта. Если внутрь принимать. А ещё рот полоскать и при суставных болях наносить. Да и при депрессиях тоже использовать стоит. Ну да, тебе не понять, вечное шило в пушистой заднице играет, а мне вот, не будь тебя, точно пришлось бы весь веничек на себя истратить. Да-да, хороший... Хороший вредный волкособ.

Рядом со зверобоем лёг тряпичный свёрточек с душицей. Если делать настойку, то оба эти растения прекрасно друг друга дополнят. Не забыть бы предупредить пациентов, чтобы добавляли мёда или сахара, дабы убрать горечь, иначе опять орать будут, что отравить хотела. А вот нечего было глотать отвар совентарки с корнем петрушки до того, как до конца расскажу о побочных действиях и нюансах. Но деревенские – такие деревенские... Мне порой казалось, что имею дело не со взрослыми людьми, а с озлобленными капризными детьми, только выглядящими солидно. Ттт, хотя бы до открытых конфликтов пока не доходило. Впрочем, с каждым днём меня всё чаще посещало ощущение, что стоит произойти чему-то незначительному, как вся Веройса вспыхнет, словно стог сена, облитый керосином от искры.

Соглашусь, что моей тревожности немало поспособствовали записочки Тонии, найденные в разных уголках дома, в которых она в разное время делилась своими опасениями насчёт того, что грядёт что-то страшное. Но я не была бы собой, если на самом деле отнеслась к ним серьёзно, а не спалила в очаге. Кто или что так пугало прежнюю лекарку я так и не смогла понять, решив, что лучше буду решать проблемы по мере поступления, чтобы не сойти с ума, накручивая себя на ровном месте.

Весна, наконец-то, вспомнила о том, что пора бы заняться своими прямыми обязанностями, и вступила в свои права. Дорожки и тропинки в Веройсе просохли, всё чаще оставляя на ботинках толстый слой дорожной пыли. В сапогах стало жарковато, не говоря уже о шубе, поэтому пришлось наступить на собственную жабу и отправиться к Иргасу с просьбой, чтобы стачал новую обувь по сезону. У его соседки смогла раздобыть добротный плащ с тонкой шерстяной подбивкой – как раз то, что нужно на межсезонье. Деньги я старалась беречь, тратя только на самое необходимое, но всё равно скопленные за два с лишним месяца монетки утекали, как вода сквозь пальцы, всё ближе и ближе подбираясь к неприкосновенному запасу, отложенному на поездку в Гролай.

Весенняя распутица почти исчезла с тракта, и по нему уже проехала пара телег. С хозяином одной из них мне даже удалось договориться, чтобы подвёз через пару недель, как снова соберётся в город по делам. Я за это время усиленно занималась сбором первых лекарственных растений, до которых только могла добраться: берёзовые почки, дубовую кору, различные корни и корневища, цветки мать-и-мачехи... Не смогу покинуть Веройсу навсегда, так хоть будет чем лечить её оголтелых жителей. В крайнем случае попробую сбыть в Эрвене – ближайшем городе, до которого, как раз-таки, меня должны были довести, всё какие-никакие деньги выручу.

Плохо, что придётся Рия взять с собой, иначе от него точно избавятся, а к щенку я привязалась за эти недели. Сортон несколько раз как бы невзначай намекал, что искренне надеется на смерть Белки вместе с приплодом и моё благоразумие, если «смесок» каким-то образом выжил. Рия староста ни разу не видел, но явно что-то подозревал, хотя плетень вокруг дома я укрепила как следует и каждый раз следила за улицей и волкособом, выпуская порезвиться во двор. Вообще, непонятно было такое отношение Сортона, ведь тот же мужик из Хорстра флегматично пожал плечами, когда предупредила, что поеду с собакой, заявив, что хоть с лисой на поводе, ему без разницы. Поэтому пришлось озадачиться и ошейником, и поводком, благо раздобыть подходящие материалы оказалось не проблемой. После того как приняла роды у жены кузнеца, получила разрешение пошариться у него в кузнице среди обрезков кожи и коробе с ненужной скобяной мелочью.

Рий воспринял ошейник в штыки, то пытаясь куснуть меня при каждом удобном случае, то «заиграть» мешающий аксессуар так, чтобы потом с фонарями не нашли, но потом смирился. Зато стук в калитку различал без проблем и сразу же прятался под кровать, пока я шла смотреть, кого, а главное – с какой напастью, принесло. После обнаружения приёмной и приведения её в порядок я старалась по домам не ходить из соображений безопасности, соглашаясь на визиты только в крайних случаях вроде родов или переломанных нижних конечностей. Но лом на всякий случай держала в зоне доступа. В конце концов, я – девушка хрупкая, должна иметь что-то для самообороны.

Вот и сегодня пришлось топать к Руте, так как муж её был просто огромным и даже трое мужиков не были в состоянии его поднять, чтобы принести ко мне. Как я вправляла ему вывих голеностопа – вообще отдельная история, так как раз семь едва не получила пяткой в лоб, пока этот бугай визжал и скулил похлеще Розана. Кстати, этот молодой полудурок ходил гоголем, демонстрируя при каждом удобном случае, как его «проклятая ведьма исполосовала». Так и хотелось ему настучать по голове чем-нибудь тяжёленьким, чтобы не смел аккуратный тонкий шрам, оставшийся после всех моих стараний, так называть! Там вообще мог получиться из-за его ковыряний неслабый такой рубец из разряда «лошади не было, распахали огород на Горыныче, как смогли».

Вернувшись обратно к разбору растений, я снова посмотрела на разложенные на столе в лаборатории как целиком высушенные экземпляры, так и части. Память ко мне так и не вернулась, но некоторые названия были, как бы это сказать точнее... Более знакомыми, что ли, в отличие от остальных. Например, ромашка, чабрец, мята, тот же зверобой или пижма по сравнению со стерхаркой, парлебикой, совентаркой или бершанкой. После ознакомления с дневником Тонии я тщательно изучила все книги, справочники и даже методички, что нашла в библиотеке, но ни одного упоминания о златовенчике не нашла. Зато обнаружила, что достаточно было лишь пару раз прочесть абзац или параграф, посвящённый тому или иному лекарственному растению, как без ошибок могла не только повторить, но и с первого раза угадать, даже если передо мной оказывалась просто охапка «целебного» сена, притащенная кем-то из деревенских в счёт оплаты моих услуг.

Один раз, правда, вручили «букет» с чертополохом внутри, но обнаруживший это Лерх, который получил им по «морде лица» за неосторожный подкат в виде попытки зажать около одного из домов, потом пошёл не на меня жаловаться, а выяснять отношения с «дарителем», посчитав того виновным во временной утрате своей неотразимости. Мне бы такое самомнение иметь, как сыновьям Сортона! Королевой бы себя чувствовала, если не богиней! Татарку, впрочем, выкидывать не стала, а тоже пустила в дело: для печени – самое то! А ещё при гинекологических расстройствах, простудных заболеваниях и в целом для поддержания иммунитета. В идеале использовать стоит свежесрезанное растение, но на безрыбье...

Рий, прикорнувший у моих ног, внезапно дёрнулся, а потом то ли заскулил, то ли зарычал. Значит, кто-то пожаловал. Пришлось срочно гасить свет в лаборатории, запирать её и спешить вниз, чтобы выяснить, кого там принесло. Странно только, что щенок не побежал прятаться под кровать в спальню, а пушистой тенью следовал за мной. Цыкнув на него, чтобы исчез из поля зрения, открыла дверь и словила дежавю.

– Сжечь ведьму! Кончай ведьму!