Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 4. Работа всегда меня найдёт

Естественно, я всё прекрасно понимала, равно как и то, что ссориться со старостой чревато. Но, во-первых, надеялась, что в ближайшее время смогу всё разузнать о себе, а также сославшись на амнезию, убедить того, кто меня сюда направил, о необходимости собственного выздоровления и невозможности некоторое время исполнять возложенные обязанности. Во-вторых, важно было поставить себя, не дав облапошить, иначе так ножки свесят и поедут. Вот оно мне это надо?! Нет.

– У меня нет ни малейших сомнений, что продукты в этой корзинке стоят намного меньше, чем одна серебряная монета, а потому весьма удивлена, что вы, как главный человек в этой деревне, хотите нажиться на специалисте, который, возможно, будет лечить и вас. Зачем же нам начинать наше сотрудничество с обмана и недоверия? Мы ведь можем быть друг другу весьма полезны.

Сортон ничего не ответил, недовольно пожирая меня взглядом, а я продолжила: – Так что спасибо за предложение, но лучше пойду. Не люблю отнимать чужое время.

– Рона! Вынеси ей!

Жена старосты поджала губы, но ослушаться не осмелилась. Когда она вернулась, корзинка пополнилась на две скрученные «улиткой» жареные домашние колбасы, а на столе выросла горка медных монет. Демонстративно положив рядом с ними свою серебряную, я пересчитала «сдачу». Семьдесят четыре медяшки. А неслабо решил меня «обуть» Сортон. Ну, ничего, вот и модельные туфельки нужного размера внезапно нашлись. Быстро ссыпав деньги в карман, я пальцем оттолкнула от себя серебряную монету, которая тут же оказалась накрыта мощной ладонью старосты.

– Благодарю за понимание. Корзинку занесу завтра утром.

Попрощавшись с гостеприимными и щедрыми хозяевами дома, поспешила прочь. Оказавшись за калиткой, перевела дух и решила больше не искушать судьбу. Хватит с меня на сегодня, иначе точно пуганной истеричкой стану.

Я почти дошла до своего дома, как меня остановила женщина.

– Ты ведь знахарка из крайнего дома? Я слышала, как вы со старостой говорили. Помогите, моему сыну совсем плохо, боюсь, что день-два и совсем отойдёт.

– У меня при себе ничего нет. Но посмотреть могу.

– Посмотрите-посмотрите, – незнакомка вцепилась в мою руку намертво. – Только спасите, мы, в долгу не останемся!

– Что с ним?

Увы, но ничего, кроме «плох, совсем плох», добиться не удалось. В принципе, что мне мешает просто взглянуть, а если там действительно больному недолго осталось, так и скажу. Нет, так за лечение продуктами возьму, лишними не будут.

Женщина не отпускала меня до тех пор, пока мы не оказались в сенях её дома. Свою шубу и корзинку оставила прямо там, так как идти в верхней одежде к больному мне не позволили основы клинической гигиены, всплывшие в памяти как нельзя кстати. К тому же в сенях было прохладно и можно было не беспокоиться о том, что продукты пропадут.

– Есть, где руки помыть?

– Так в избе. Над рукомойником и полью тёпленькой, – засуетилась женщина, открывая дверь.

Первое помещение, в котором я оказалась, напомнила дом старосты. Разве что рукомойник стоял сразу при входе. Вымыв тщательно руки с помощью серовато-коричневого обмылка, прошла вслед за женщиной дальше. Очутившись в огромной комнате, в которой вдоль стен стояло несколько кроватей, я увидела бледного юношу, укрытого почти до самого подбородка одеялом. Судя по вздрагиваниям, его основательно знобило. Дело дрянь. Если простужен, то у меня ведь ни жаропонижающих, ни спазмолитиков, ни антибиотиков, а также ещё кучи всего, что может понадобиться, нет.

– Здравствуйте. На что жалуетесь?

Женщина молча отодвинула край одеяла, а у меня волосы на голове зашевелились. Моему взгляду открылась сильно отёкшее правое предплечье из-за разлившегося под кожей гноя вокруг резаной раны длиной сантиметров двадцать. Дотронувшись до лба юноши, поняла, что температура тела настолько критичная, что до фатала недалеко. Странной была только бледность кожных покровов на лице.

– Ты же сможешь ранку залечить, а то мальчик так страдает... – снова засуетилась женщина, выглядывая у меня из-за плеча.

– Да тут не просто «ранку полечить», её чистить необходимо, потом сильные антибиотики назначить... – гаркнула я в ответ, осторожно исследуя уплотнения вдоль корки.

Юноша застонал и побледнел ещё больше, а потом и вовсе захныкал, пытаясь отдёрнуть руку: – Больно будет, не хочу! Не надо!

Так, теперь окончательно всё стало понятно: «сыночка-корзиночка, цветочек маленький». Соответственно, страх перед возможной болью и убрал все краски с его лица. Плюс «белый» тип лихорадки, отличающийся от обычной «розовой» тем, что происходит сильный спазм сосудов, которые как бы «запирают» жар внутри тела. В пользу этого говорили холодные, почти ледяные ладони юноши. Дело дрянь. Причём, полнейшая. Сомневаюсь, что где-то здесь вообще об антибиотиках слышали, а просто убрать гной и поражённые им ткани ничего не даст. У меня в висках заломило от напряжения.

– А может, без ковыряния в ране обойтись можно? Ну, там пошептать-поплевать, и само пройдёт? – с надеждой в голосе снова обратилась ко мне женщина. – Ты же видишь, что мальчику и так больно.

– Можно. Могу руку отрезать: нету ручки – нет болячки, – цинично процедила я сквозь зубы, прикидывая план действий. – Как раз скоро сознание потеряет, кричать не будет.

– Руку и я сам отрубить могу, – пробасил мужской голос где-то сбоку. – А ты давай, лечи! Сортон и так уже приходил, чтобы его из списков на зерно вычеркнуть, дал время до завтра. Если преставится сынок, то точно на мешок меньше получим.

Я обернулась и увидела сидящего на кровати мужчину, видимо, отца юноши. Однако «высокие» у них тут отношения. С другой стороны, если ресурсы распределяют с учётом взрослого населения, то вполне логично. Шлёпнув по левой руке юношу, отвела её в сторону: – Куда полез?!

В ответ снова раздалось хныканье: – Если корку сковырнуть, само вытечет, не надо меня резать!

– Держи руки подальше от раны, ты уже, судя по всему, доковырялся до такого состояния. Полезешь своими грязными пальцами в рану, разнесёт ещё больше, и умрёшь намного быстрее.

Зря я это сказала, так как позади меня заголосила мать пациента, обливаясь слезами настолько, что моё платье на плече начало промокать. – Мне инструменты нужны, они у меня дома. Есть что-нибудь из снотворного и жаропонижающее?

– Не буду ничего пить, оно горькое! – снова заныл юноша, отползая от меня подальше.

Я уже сто раз пожалела, что нельзя воспользоваться доступной анестезией в виде удара чем-нибудь тяжёлым по голове этого великовозрастного обалдуя. – Если хочешь жить, значит, будешь! Хозяева, так есть что-нибудь в доме из того, о чём я спросила?

Женщина шмыгнула носом и побежала к сеням: – У соседки было! Я мигом!

– Хорошо, несите травы, какие сможете достать. Что-нибудь придумаю. Я пока домой за необходимым схожу.

Хозяин дома грузно протопал в мою сторону, а затем положил свою ручищу мне на плечо: – Я провожу.

Понятно, боится, что сбегу и не вернусь. Ладно, не до споров сейчас: и так время уходит. Вот только что делать без нужных медикаментов под рукой?! Придётся быстро что-то поискать в обнаруженной библиотеке, причём не уверена, что подходящие травы найдутся, если перетряхнуть хорошенько всю деревню. Зима же. В общем, наскоро одевшись, я поспешила к дому. Стоило мне перешагнуть через порог, как позади раздалось: – Хозяйка из тебя так себе. Смотри, сына не погуби, а то быстро расправлюсь.

Вот она, мотивация животворящая! Тьфу!

Глава 5. Сложные люди

– Времени на уборку не было. Простите, а как вас зовут? – обратилась я к мрачному мужчине, следующему за мной по пятам.

– Ридор. А тебе зачем? – недовольно ответил мой спутник.

– Надо же как-то понимать. как обращаться, если понадобиться вас позвать...

– А зачем меня звать? Я сам прихожу. А то ещё порчу какую наведёшь... – буркнул Ридор, продолжая держаться от меня на некотором расстоянии.

– Какую порчу? – я даже сперва не поняла,что он имеет ввиду и при чём тут имя. –Я же не ведьма в конце концов.

– Посмотрим...

Разговор не то чтобы не клеился, а вызывал у меня настороженность настроем мужчины. Ведьма... Почему я ляпнула именно про неё? Ещё и услышанное от матери юноши «пошептать-поплевать»... Бррр... В голове громоздились странные ассоциации от шарлатанок, раскладывающих карты перед хрустальным шаром, до опасных старух, способных уничтожить щелчком пальцев. Причём в моём воображении и те, и другие выглядели совершенно по-разному: начиная от одежды и причёсок, заканчивая речью и манерой поведения. Но что самое странное, понимала обеих. Однако странная шиза меня посетила.

Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, я вовремя спохватилась, чтобы придержать падающий на плечи капюшон. Тратить время, чтобы снять шубу не стала, направившись сразу к сундуку, только корзинку с продуктами оставила в сенях, рассудив, что там точно не испортятся, так как температура воздуха была значительно ниже, чем в других помещениях дома. Только откинув тяжёлую крышку, сообразила, что нести-то инструменты не в чем, а металлические коробки весьма ощутимо оттягивали руки. Ещё эта оттепель... Не хватало только случайно поскользнуться и выронить их содержимое на снег. Пришлось пожертвовать одной из сорочек, соорудив из неё узелок.

Я хотела было уже вернуться к пациенту, как ноги сами собой свернули к лестнице и понесли к библиотеке. Взгляд рассеянно блуждал по потемневшим от времени и частого использования корешкам книг и тетрадей. Не то... Снова не то... А вот эта, кажется, подойдёт. Придерживая коленом узелок, я потянулась за одним из справочников, а затем, присев на корточки, начала одной рукой его перелистывать, вглядываясь в изображения трав. На одной из страниц мой глаз зацепился за нарисованное слоевище мха. «Парлебика» – было выведено красивым каллиграфическим почерком. Быстро пробежавшись по тексту, поняла, что это как раз то, что нужно. Сомневаюсь, что сильный антибактериальный эффект будет достигнут, но попытаться стоит. Всё равно шансов, что у кого-нибудь найдётся этот мох, весьма мал.

Сопение Ридора и так отвлекало всё это время, а тут и вовсе стало слишком громким, я бы даже сказала – агрессивным.

– Может, хватит книжки листать, а займёшься лечением Розана?

Ух ты! А ведь подходит имя этой «корзиночке» – такой же капризный, как и цветок: лишний раз не трогайте, от сквозняков оберегайте, зато необходимый полив, влажность и температуру в помещении обеспечьте. Бухтение Ридора я проигнорировала, продолжая листать справочник и отмечать для себя травы, которые могут пригодиться. – А как ваш сын руку порезал?

– В сарай пошёл летний, дурень. На него коса и упала.

– Она что, не была закреплена?

– Зачем? Стоит и стоит. Кто же думал, что Розан туда полезет?

Я, конечно, понимаю, что юноше давно не три года, но хранить вот так тяжёлый и острый инструмент – просто преступно. А если бы в голову острие вонзилось? Это же труп на месте! Ладно, то, что имею дело с невежественными людьми, уже поняла, осталось как-то доступно объяснить им, что придётся делать, чтобы не получить в ответ ещё большее сопротивление, чем, побывав в доме Ридора. Затолкав в узелок справочник, я обратилась к мужчине: – Пойдёмте. Кстати, у вас найдётся что-нибудь покрепче в запасах?

– Что, струсила? Набраться хочешь?

Ммм... Какой красивый закат! Моих глаз. Пришлось свести все объяснения к тому, что потребуется чем-нибудь залить рану для скорейшего заживления. Раскрывать истинное назначение не собиралась. Думаю, что за рассказы об асептике и антисептике ещё больше уверят Ридора в том, что со мной что-то не так и вполне закономерно приведут к беде. Тут бы с собой разобраться, а не на конфликты с местными нарываться.

Ридор спешил, поэтому обратная дорога заняла гораздо меньше времени. Зато к нашему возвращению мать Розана уже ждала нас с целым ворохом сушёных трав, разложенных на полотенце, среди которых я безошибочно опознала три из четырёх, что мне могли понадобиться. Под ворчание отца семейства и закатывание глаз ежесекундно падающего в обморок от страха пациента, вымыла руки, ковш, ступку и пестик. Из двух трав нужно было сделать отвар, чтобы промыть рану после вскрытия корки, остальные растолочь.

– Бинты найдутся или чистые тряпки, которые можно будет использовать вместо них?

Сагана, а именно так звали мать Розана, быстро притащила небольшой сундучок с чистыми тряпицами, разорванными на длинные полоски сантиметров семь шириной. Внутри меня медленно нарастала паника: вот как в таких условиях и с такими материалами работать?! Но выбора всё равно не было, а потому пришлось довольствоваться чем есть, молясь, чтобы не занести в рану инфекцию, способную принести ещё большие проблемы, чем сейчас.

Пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не вырубить с одного удара в челюсть истерящего Розана, когда заставляла его выпить сонный отвар. Останавливало лишь одно: челюстно-лицевой хирург из меня не очень хороший, а скоб, винтов и спиц для остеосинтеза в этой деревне ещё поискать придётся, и не факт, что они обнаружатся. Наконец, пациент затих, а я под скрип зубов Ридора и вой Саганы тщательно полила руки первачом и приступила к операции. Руки на полном автоматизме выполняли все нужные манипуляции, заставив отрешиться ото всего происходящего вокруг, чтобы не упустить ничего важного.

Рана была просто кошмарной: ещё немного и кость начала бы гнить. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы удалить весь скопившийся гной и некротические ткани. У меня на языке вертелось столько матерных слов, что иголки с ёлки осыпались бы от возмущения. Сагана только успевала подкладывать чистые полотенца, вереща, что теперь их ничем не отстирать будет, хотя, на мой взгляд проще всего было их сжечь.

Когда рана была полностью очищена, я промыла её остывшим до комнатной температуры отваром, а затем пришлось вложить в неё тканевый фитиль с растолчёнными в порошок травами. Оставлять её открытой, чтобы добиться вторичного заживления при такой антисанитарии и отсутствии дренажных трубок и мало-мальски приличных антибиотиков было чревато, но зашивать ещё страшнее. Как только последний слой бинтов был наложен и закреплён, я шлёпнулась на стоящий рядом с кроватью стул:

– Следите, чтобы рукой не шевелил, и поите вон тем отваром каждые два часа. Будет сопротивляться – ваши проблемы, иначе ничего не поможет. А я вечерком загляну, чтобы проверить состояние Розана.

– А если ему будет от этого плохо? – снова заныла Сагана, умудряясь при этом тихонько рыдать на груди Ридора.

Я не выдержала и рявкнула: – Хорошо ему будет только в гробу! Это единственное, что могу гарантировать в данный момент! Если вы вдвоём по-прежнему будете жалеть этого великовозрастного дурня, то тем самым окончательно погубите его. Извините, а теперь мне пора идти.

Завернув испачканные инструменты в чистое полотенце, сунула в узелок, решив, что лучше дома их обработаю, чем ещё некоторое время вынуждена буду выслушивать причитания за своей спиной. Я уже надевала шубу, когда услышала бурные рыдания, доносящиеся со стороны кровати Розана. Обернувшись, увидела Ридора, обнявшегося с женой и заливающегося слезами так, что такими темпами постель скоро насквозь промокнет.

– Как неживой лежи-и-и-т! Сгубила ведьма проклятая-я-я-я...

Тьфу!

Глава 6. Уборка

Не передать, с каким удовольствием я оказалась в своём доме! Даже пыль уже не так раздражала, как ситуация в доме Ридора. Нет, я всё понимаю: единственный сын болен, причём по собственной же дурости, но должны быть хоть какие-то пределы у этого безграничного нытья?! В такие моменты нужно не купаться в жалости, лелея гипертрофированное чувство любви к собственному отпрыску, а, наоборот, взять себя в руки, проявить должную жёсткость, чтобы помочь ему выздороветь! Не хочет принимать лекарства, значит, нужно настоять во имя его же блага, а не надеяться, что кто-то пошепчет над ранкой, и сразу боль уйдёт, всё заживёт и так далее. Я не выдержала и чихнула из-за начавшегося свербения в носу.

Так, в первую очередь уборка! Иначе точно сгину в этой пылище. Однако протяжное урчание желудка заставило немного изменить свои планы. Я прошла на кухню и осторожно повернула вентиль над мойкой. Трубы снова загудели, но уже не так жутко, как в прошлый раз. Тщательно вымыв руки под струёй воды, пожалела, что не выпросила в качестве оплаты за проведённую операцию кусочек мыла. Конечно, лучше взять деньгами, ведь кто знает, сколько придётся потратить на дорогу, чтобы добраться до главы, но в натуральном виде тоже было бы неплохо. И сумку бы какую-нибудь заиметь – тоже.

Я с удовольствием вгрызлась в сочный бок колбасы, не забывая откусывать от куска каравая. Ммм... Жизнь прекрасна! Ещё бы как-то огонь развести, и вообще всё будет просто замечательно! Не переставая жевать, я не спеша обследовала кухню, отмечая про себя каждую находку. Спичек, увы, не было, придётся попотеть над огнивом, если соображу, как им пользоваться. Вроде нужно что-то для розжига отлетающих от него искр, чтобы дать огню разгореться. В углу обнаружился небольшой топорик, который вполне пригодится, чтобы нарубить веток для простейшего веника. Как же я всё-таки тут оказалась?! Память предательски молчала, воспроизводя только те события, которые произошли с того момента, как пришла в себя в доме. Отвратительное чувство, скажу я вам. Прикончив колбасу и половину имеющегося хлеба, основательно понадкусывала сыр, а затем запила молоком, почувствовав, что внутри меня, наконец-то, поселилась сытость, а в теле появилась необходимая энергия.

Накинув на плечи шубу, я вышла во двор и основательно обкромсала топориком молодое деревце, которое в конечном счёте оказалось срубленным почти под корень, чтобы превратиться в рукоять для будущей метлы. Оторвав без сожаления от уже использованной для узелка сорочки несколько полос, смастерила веник, а затем и само помело. Подавив в себе желание накрутить слои пыли на прутик аки сахарную вату, обмела кухню, включая шкафы, плиты и тумбы. Ещё кусок ткани стал тряпкой, которой собрала мелкий сор. Сколько раз пришлось её прополоскать, прежде чем кухня засверкала чистотой – сбилась со счёта. Зато теперь можно было заняться разведением огня, не опасаясь, что серые залежи вокруг меня вспыхнут быстрее, чем лоскут, который решила приспособить для розжига.

Самое интересное, что с камином проблем не возникло: руки с первого раза выбили из огнива хорошую искру, которую даже особо раздувать не пришлось. Сложнее было сохранить крохотный, едва теплящийся огонёк, чтобы он хорошенько занялся и перешёл на щепу, в которую искрошила всё тем же топориком одну из сохранившихся деревяшек. Всю скопившуюся дрянь из дымохода я вытащила ещё во время уборки, поэтому не боялась, что вспыхнет в трубе, в отличие от плиты, с устройством которой ещё предстояло познакомиться.

Солнце не коснулось земли, а я уже попивала разбавленный кипяток из глиняной кружки, давая отдых спине, которую нещадно ломило после уборки. А ведь впереди был ещё второй этаж и повторный визит к Розану! А-а-а-а!!! Пришлось подвесить на крюк котелок, чтобы потом простерилизовать в нём вымытые сразу после возвращения инструменты. Метод, конечно, так себе, но что имею, как говорится. Прихваченные с собой травы измельчила в найденной ступке до состояния порошка и задумалась над тем, где же их хранить. Очень не хватало ёмкостей нужного размера с плотно закрывающимися крышками. Ладно, пока в кружках полежат. Главное, чтобы подальше от влаги. Так... А ведь я ещё не была на чердаке!

По пути на чердак я вспомнила странное несоответствие второго этажа с первым, а потому вернулась за метлой и быстренько пробежалась с ней, сметая пыль с паутиной. Обстучав древком стены, не смогла уловить на слух разницы в толщине кладки. Вроде везде она была одинаковой. Шумно выдохнув от усталости, привалилась плечом к стене, пристроив метлу рядышком. Я так и не поняла, нажала ли случайно на что-то или задела, но внезапно стена пришла в движение, а моё тело полетело назад, потеряв опору. Вдобавок ко всему ещё и рукоятью получила промеж глаз. «...а во лбу звезда горит...» – промелькнуло в голове, пока я пыталась совладать с сыпящимися из глаз искрами и расплывающимися радужными кругами. Шоу вышло красочным, но весьма болезненным. Надеюсь, что сотрясение самой себе не устроила, а то как-то не хочется несколько дней валяться практически на голых досках, чтобы соблюсти постельный режим.

Где в итоге я оказалась, понять было сложно из-за полного отсутствия окон в помещении, а в самом коридоре уже приготовились захватить власть сумерки, но ни фонаря, ни даже свечки в перспективе не предвиделось. К тому же небезопасно было соваться сюда с открытым огнём. Приняв вертикальное положение, я осторожно начала идти вперёд, помахивая левой рукой перед собой, чтобы случайно на что-нибудь не напороться. Вот только не учла, что на уровне пояса тоже следует по воздуху поводить, ибо всё-таки впечаталась бедром в угол стола. Передо мной что-то звякнуло, причём звук напомнил соприкосновение между собой большого количества стеклянной посуды. Тайная комната с кучей стекла? Лаборатория? Приплыли... Что-то я сглупила: надо было у старосты поинтересоваться, кому дом принадлежал раньше – авось меньше сюрпризов оказалось. По крайней мере, морально успела бы подготовиться.

Аккуратно ощупывая пядь за пядью, дотронулась до какого-то пузырька. Потом ещё до одного, а затем до целой деревянной коробки с разнокалиберными бутылочками. Дальше просто длины руки не хватило, так как во второй продолжала держать метлу, чтобы не упасть впотьмах. Помимо различной посуды, действительно напоминавшей лабораторную, вся столешница была усеяна какой-то трухой. Остатки сушёных трав? Вполне вероятно. Но когда мои пальцы коснулись холодного металлического основания, я едва не вскрикнула от радости, опознав стоящую лампу. При этом сюрпризы не закончились, так как внутри резервуара явно плескалось какое-то горючее. Даже странно, что почти всё в доме истлело, а содержимое лампы не испарилось. Впрочем, мне ли удивляться, если сама непонятно как оказалась здесь?

Не мудрствуя лукаво, я прихватила с собой лампу, а затем вернулась на кухню. Открутив резервуар, принюхалась. Вроде керосин, а вроде и масло какое-то... В принципе, терять мне было особо нечего, поэтому, вернув нижнюю часть на место, сняла стеклянный плафон и с помощью лучины перенесла огонёк из очага на фитиль. Принцип регулировки интенсивности горения пламени был прост: достаточно лишь покрутить колёсико, похожее на шестерёнку, чтобы скрыть в специальной прорези часть плетёного шнура или, наоборот, выдвинуть. Так, ладно. С освещением вопрос относительно решён, поэтому я решила снова вернуться в ту комнату. Правда подстраховалась на всякий случай, взяв на этот раз с собой вместо метлы ведро с водой и мокрую тряпку.

Вдоль стен расположились шкафы, заставленные различной лабораторной посудой. Колбы, реторты, простейший перегонный аппарат, склянки и даже прообразы чашек Петри... Причём часть ёмкостей была заполнена какими-то жидкостями, трогать которые я поостереглась из соображений безопасности. О нет, я не трусиха, но здравый смысл подсказывал, что не следует лезть туда, о чём не знаешь ничего. Спасибо, но мне хватило сегодняшнего конфуза с насосом. Пыли тут было стократ меньше, чем в остальном доме, но на уборку времени сегодня уже не осталось. Пора навестить Розана и посмотреть, как там дела с его раной после проведённой операции. Я только позволила себе забрать несколько пустых баночек, чтобы в них ссыпать растолчённые травы.

Обследуя стену, которая так и была повёрнута под углом примерно в сорок пять градусов, чтобы понять, где спрятан механизм, услышала с улицы голос Ридора: – Эй! Ты там про нас не забыла, ведьма?

Лёгок на помине, чтоб его...