Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 10. Докопаться до истины

Староста сдвинул свои кустистые брови почти к самой переносице и грозно взглянул на распластавшуюся у его ног женщину, которая, поскользнувшись, докатилась до его ног практически на животе: – И чего же ты хочешь? Не видишь, мы тут ведьму казним!

Сагана шмыгнула носом, вытирая текущие из него прозрачные дорожки рукавицей: – Рано, рано её казнить! Пусть поможет сперва! Розана спасёт! Один раз ведь уже смогла!

Раздражённо сплюнув в сторону, Сортон скрестил руки на груди: – Ты уж определись, женщина: убить ведьма твоего сына хотела или всё-таки лечила, спасая жизнь?

Внутри меня снова затеплилась надежда, что сейчас весь этот нелепый фарс прекратится, и меня спокойно отпустят восвояси. Но услышав, что ответила Сагана, готова была вслед за старостой плюнуть в заледеневший сугроб.

– Сперва лечила, а потом погубить хотела!

Вот никогда бы не подумала, что ожидание собственной смерти так утомляет. Очень хотелось обратиться ко всем присутствующим, чтобы поторопились с принятием решения, и только червячок здравого смысла припадочно бился в уголке моего сознания, умоляя, чтобы молчала. Животинку было жалко, но себя ещё больше, однако любовь к фауне, пусть и с небольшим перевесом, но победила, и я прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Ничего не понял. Если бы ведьма Розану навредить хотела, так не стала бы свои силы на лечение растрачивать, а сразу порчу навела, или ещё чего хуже сделала...

Тут моя логика окончательно помахала ручкой и усвистала в далёкие дали в поисках более удачного места обитания, чем Веройса. Почему ведьмы не могут одновременно совершать как благие дела, так и тёмные? Хоть бы пояснил кто, ввёл в суть дела.

Но Сагана молчала, как и остальные, старательно изображавшие на своих лицах мыслительный процесс, хотя так топорно, что хотелось вскинуть руку и патетично воскликнуть «Не верю!» Вот только руки держали настолько крепко, что они начали уже затекать.

– Или ведьма пришла в твой дом с благими намерениями, а ты её обидела? – не унимался староста, то ли на самом деле решивший докопаться до сути всех предъявленных претензий и обвинений, то ли делавший вид.

– Да как обидела? Почему обидела?! Я ей даже заплатила!

Вот тут Сортон заметно оживился и навис над женщиной: – А говорила, что денег нет, вслед за мужем отсрочить меня выплату оброка просила... Как это понимать, Сагана?

Мать Розана перепугалась не на шутку, сообразив, что сейчас душу будут вынимать уже не из меня, а из неё самой: – Так я мылом заплатила и свечками! Вот зачем они ей? Явно для колдовства!

Сортон выпятил нижнюю губу и, повернув ко мне голову, поинтересовался: – Действительно. А зачем тебе мыло, да ещё и со свечками?

Я тяжело вздохнула, не ожидая, насколько тут всё запущено с соображалкой: – Помыться хотела, а в доме почти ничего нет для нормальной жизни. Свечки для того, чтобы в темноте не спотыкаться. Лампу я, конечно, нашла, но надолго ли её хватит?

– Зимой мыться? Когда испачкаться-то успела и где? Как-то это всё подозрительно выглядит... – не сдавался староста.

– Дом убирала. Он же заброшенным стоял сколько времени, вот весь грязью и зарос. Можете Ридора спросить, он подтвердит. Сам возмущался, что дом неухоженный стоит.

– Допу-у-устим... – протянул Сортон, соглашаясь с аргументом. – А свечек сколько ты ей дала, Сагана?

– Три! Целых три новых свечки!

Староста задумчиво огладил свою нижнюю челюсть: – Маловато как-то для ритуала. Ту же пять нужно, как минимум.

– Так, может, у неё оставшиеся где схоронены?! – продолжила выкручиваться Сагана.

Теперь точно решат, что для пентаграммы свечи использовать хотела, а мыло вместо мела. Если про порошки из трав вспомнят, то точно конец – при всём желании выкрутиться не смогу.

Но эту версию староста быстро отмёл в сторону, как несостоятельную: – Тогда ей проще было бы их у меня их купить, чем надеяться на то, что кто-нибудь за просто так даст.

Я от возмущения даже дыхание перехватило. За просто так?! А ничего, что я потратила кучу времени, сил и нервов на этого недотёпу Розана вместе с его родителями? Их причитания меня точно в страшных снах преследовать будут!

– Так что что-то тут не сходится, Сагана... А просила ли тебя ведьма что-нибудь сделать? – не прекращал допытываться Сортон.

– Просила! Трав собрать!

Вот же зараза, вспомнила всё-таки! А счастье было так возможно...

– Каких трав? Ты знаешь их? – не унимался староста, продолжая не только массой давить на мать Розана.

– Так от жара да боль снимающие. – запинаясь пояснила Сагана. – Я вообще какие смогла по соседям достать, все принесла на всякий случай. Она парлушку только вытянула, ею потом рану и присыпала. Почти присыпала. Так, в тряпку завернула, да внутрь раны затолкала. Но Розану вроде легче стало...

Парлушку? Какую парлушку? Память услужливо подсказала про мох. Точно! Парлебика! Вот и где эту шалаву носит, когда на более важные вопросы ответ найти нужно?! Нет же! Всякую ерунду подсовывает. Причём именно с того момента, как я в доме очнулась.

Сортон отошёл от Саганы и, заложив руки за спину, начал расхаживать взад-вперёд: – Не думаю, что соседи твои дома что-то запрещённое держат. Или мне по всем домам пройти с обыском?

В толпе тут же зароптали, что пришли ведьму топить, а не под обыски подставляться. Так, народ негодует, зрелищ не получено. Судя по реакциям людей, старосту они недолюбливают, но боятся, а потому открыто протестовать поостерегутся, но и к себе в дома впускать не собираются. У меня окончательно замёрзли ноги, поэтому я попыталась немного притоптывать на месте, чтобы немного вернуть чувствительность и разогнать кровь.

– Ишь... Танцует ведьма! Радуется! – всполошились люди, поднимая выше руки с палками и деревянными дубинками.

– А если просто насмерть забить? – внезапно «озарило» Сортона. – Хотя нет, крови много будет, кто-нибудь в неё обязательно вляпается, ищи-свищи потом восприемника ведьминого... Бескровно можно жизни лишить только утопив, сожжа на огне или отравив.

Не то чтобы я была очень мнительной, но вспомнив, у кого разжилась продуктами, почувствовала, как меня начало мутить на нервной почве. Хотя сомнительно, чтобы мне подсунули отравленную еду. К тому же ведь ещё жива, значит, можно не волноваться пока. Но как потом продукты покупать? Впрочем, будет ли ещё когда-нибудь это «потом» – большой вопрос.

– Точно! Отравим ведьму! – возликовали люди, предвкушая расправу над мерзким порождением тёмных сил в моём лице.

– Не выйдет! Ведьмы к отраве невосприимчивы, тут что-то другое нужно! – нравоучительно поднял указательный палец вверх Сортон.

– Так заодно и проверим: если выживет, значит, ведьма, если помрёт, следовательно, ошиблись, – выкрикнул конопатый мужичок, стоящий во втором ряду.

– Всё равно не годится. Она же лекарка, в травах разбирается, а потому найдёт, чем отраву в себе перебить.

И тут о своём существовании снова напомнила Сагана: – Пока вы тут из пустого в порожнее переливаете, мой сыночек умирает, истекая кровью! Пусть ведьма его спасёт, а потом дальше думайте, как её убить!

Тут я не выдержала и обратилась к матери Розана: – Как это кровью истекает? Не должен, я же рану обработала как надо. Там не то что «истекать», подкравливать не должно!

– Так он ножиком тряпку ту выковырять решил, мешала она ему, разбухла сильно... Да промахнулся, рядом полоснул...

Ой, дура-а-ак... Говорила же этому неразумному, чтобы в рану не лез!

– Раз так, вот и проверим, как и чем ведьма лечит. За мной!

Глава 11. Сделка

Не знаю, на что там рассчитывал Сортон, приказав тащить меня к дому Саганы и Ридора, может, на то, что, размазывая слёзы счастья по щекам, от перспективы прожить ещё немного времени, вприпрыжку помчусь лечить великовозрастного дурня, но... Вот только он явно не ожидал сопротивления с моей стороны, ибо зацепившись за ближайшую неровность каблуками, я направила все оставшиеся силы в ноги, мешая дальнейшему перемещению моего тела. «Конвоиры» растерялись настолько, что даже не сообразили оторвать меня от земли, просто перенеся под руки.

– Это ещё что такое?! – возмутился староста, словно я ему в чай плюнула.

– Не буду я этого балбеса лечить!

– Сдурела, ведьма, что ли?! Тебе такой шанс дают! – начал снова закипать Сортон, но, к сожалению для него, вместе с ногами у меня отморозился и инстинкт самосохранения, а, может, гордость проклюнулась, не могу сказать.

– Какой шанс? Снова принести благо людям, которые его не оценят, а потом опять обвинят во всех смертных грехах, которые только смогут придумать? Я вам что, игрушка, что ли? Захотели – поиграли, а как не нужна стала, так можно и выбросить? Вот сами и спасайтесь. Без меня. Какой смысл мне сейчас распыляться, стараться что-то делать, если итог всё одно будет тот же?

Староста, развернулся и с силой втаптывая каждый свой шаг в дорожку, подошёл ко мне: – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, ведьма?!

Если он надеялся услышать извинения от испугавшейся девушки, то тоже глубоко ошибся, ибо я уже «закусилась»:

– Конечно. С человеком, который сперва хотел меня надуть, попытавшись продать втридорога продукты, а затем показал свои предпочтения к жестоким забавам и демонстрации своей власти. Вы и сейчас пытаетесь меня запугать, но смысл? Вот что вы сейчас мне сделаете? Пригрозите смертью? Ха! Я и так приговорена вами же к уничтожению. Пытками или побоями? Тоже бессмысленно, ибо какая разница целой меня казнять или частично живой? Никакой, а боли я не боюсь. К тому же, если вздумаете меня бить или пытать, то не смогу в руках инструменты удержать и из-за этого наврежу Розану. Может, сэкономим друг другу время и просто прикончим меня как-нибудь?

У Сортона едва пар из ушей и ноздрей не повалил, когда он понял, что я над ним открыто издеваюсь, а противопоставить мне нечего. Естественно, выход один был, и именно на него был мой расчёт, но подсказывать не собиралась. «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!» Хорошая цитата, вспомнить бы ещё, где её слышала, вообще замечательно было. Сортон сопел, я ждала, «конвоиры» пытались сковырнуть меня с места.

– Чего ты хочешь? – почти сдался староста, но своим вопросом оставил себе место для маневров.

– А что вы можете мне предложить?

Отвечать вопросом на вопрос, конечно, не очень культурно, но в текущих обстоятельствах на приличия стоило закрыть глаза.

– Ты лечишь Розана и, если не окажешься ведьмой, отпустим, – проскрежетал зубами староста, буквально выдавливая из себя каждое слово.

– И это всё? В таком случае, уважаемый Сортон, мне ваше предложение не интересно. Убивайте.

После моего ответа он окончательно впал в ступор, не зная, что сказать. Я практически слышала, как в его голове ворочаются мыслительные шестерёнки, но нужного щелчка так и не заметила.

– Излечиваешь Розана, а потом тебя отпустим.

– Уже лучше, но я подумаю.

– Да о чём тут думать, ведьма?! Тебе жизнь дарят, а ты кочевряжишься! – проорал Сортон не выдержав.

– Жизнь мне родители подарили, а вот к кому именно вы обращаетесь, я так и не поняла. Не услышала.

– Ты излечиваешь Розана, а потом мы тебя, Риона, отпускаем...

О, надо же, какой прогресс! Даже моё имя вспомнил, пусть и не полное. – Мне будет нужна моя сумка – там инструменты.

– Где она? – нахмурился Сортон, оглядывая меня с головы до ног. – С тобой же была, когда дверь открывала. – А потом слетела, когда на улицу тащили. Если из дома никто не унёс, то так в сенях и лежит, – пояснила я. Староста сразу расслабился и махнул рукой: – Да кто же в ведьмин дом без хозяйки сунется? Таких самоубийц нет. Какие у них тут интересные, однако, правила. То есть, как из дома меня вытаскивать, так заходить можно, а без – нет. Ладно, учту на будущее.

Как я и предполагала, сумка обнаружилась в сенях. На всякий случай еду из неё вынимать не стала, лишь проверила, что ничего не выпало при ударе о пол, да захватила баночки с травами. Сортон следовал за мной по пятам, следя за каждым движением, но судя по его реакциям, ничего крамольного он не заметил.

В дом к Ридору хотели завалиться едва ли не все жители Веройсы, но староста всех вытолкал обратно, оставив лишь моих «конвоиров» в качестве свидетелей. Мне как-то на соглядатаев было плевать, ведь в первую очередь беспокоил Розан, цвета своих простыней, если смыть с них все следы крови. Зато орать не будет и мешать, что меня более чем устраивало. Впрочем, сам Ридор ненамного румяней сына был, сидя у его кровати почти с остекленевшими от ужаса глазами. Зная, где стоит початая бутылка первача, я сходила за ней, чтобы обработать руки, хотя непрочь была бы хлебнуть прямо из горла, чтобы согреться, ибо замёрзла вусмерть.

– А это зачем? – поинтересовался Сортон, наблюдая, как плещу драгоценным напитком себе на руки.

– Вы вот почему раны землёй не замазываете, а водой промываете?

– Чтобы ещё большую хворь не занести, – уверенно ответил староста.

– Вот если чем крепким руки поливать перед тем, как в рану лезть, то также работает – меньше хвори цепляется.

Знаю, что звучит бредово, зато Сортона мой ответ вполне устроил. «Конвоиры» оттащили Ридора в сторону, так как он до сих пор пребывал в шоке и плохо соображал. Пришлось показать мужикам, где ещё стоит первач, чтобы с его помощью привели отца семейства в чувство, лишь намекнула, чтобы держали его крепче, иначе за себя не ручаюсь. «Конвоиры» оказались смётливыми и быстро уволокли Ридора в другой конец спальни с молчаливого согласия Сортона.

Ну, что я могу сказать... Хотелось взять что-нибудь тяжёленькое и хорошенько отходить этого недоумка Розана по голове, чтобы мозги на место поставить или, наоборот, вышибить. В принципе, оба исхода меня бы устроили, так как возиться с этим полудурочным хотелось всё меньше. Но один положительный момент всё-таки смогла найти: все порезы были поверхностные и не задели крупные сосуды. В общем, он попросту уделал всё вокруг кровью, как резаная свинья, убегавшая от неумелых мясников, поэтому кровать выглядела очень живописно. Немудрено, что Сагана так перепугалась, хотя и сообразила перетянуть раны плотно.

Ругаясь себе под нос, я с помощью подручных средств обработала все порезы, включая самый первый, а потом попросту ушила, чтобы ни малейшего соблазна влезть туда у Розана не возникло. По-хорошему ему бы следовало подобрать какое-нибудь питьё для восстановления гемоглобина после такой кровопотери, но для этого мне нужно было покопаться в справочнике, оставшемся в моём доме. Сортон всё это время пыхтел позади меня, изредка уточняя, что для чего делаю, даже похвалил за ровные швы, упомянув коновала, у которого не так ловко получается, несмотря на значительный опыт в лечении хворей. Ох, как же мне хотелось послать его вместе со всей Веройсой лечиться к тому чудо-специалисту, но промолчала.

Как только последний бинт был закреплён, Сортон обратился к Сагане, сидевшей в углу тише воды, ниже травы:

– В прошлые разы Риона также лечила Розана или как-то по-иному?

– Так же. Сперва руки поливала, потом ножичками своими ковырялась, а затем перевязывала, но не зашивала почему-то...

– До этого зашивать было нельзя, нужно было, чтобы та свёрнутая тряпка с травами внутри вытянула всю хворь из раны. Сегодня внутри оказалось всё чисто, поэтому и зашила.

– Вот видишь, лекарка умелая досталась, разбирающаяся. А ты ведьма... ведьма... – пожурил староста нервно сглатывающую слюну женщину.

– Так ведь ты же сам! –заикнулась было Сагана, но Сортон тут же на неё цыкнул, заставив замолчать.

Зато мне теперь понятно, "откуда ноги растут" у обвинений в колдовстве и кто на самом деле был зачинщиком этой вакханалии с казнью.

– Я своё дело сделала. Очнётся, правда, Розан нескоро, но тут он сам виноват – много крови потерял. Значит, условия сделки выполнила.

– А я от своего слова не отказываюсь: сделка, значит, сделка, – подтвердил Сортон.

– И вы все не будете больше обзывать меня ведьмой и пытаться убить, обвиняя в немыслимых грехах.

– Слово даю. Ровно до тех пор, пока не случится какое-нибудь несчастье в Веройсе, – тут же добавил условие Сортон.

– Так дело не пойдёт! А если кто-то по дурости горшок себе на ногу уронит или по хмельной лавочке утонет? Снова за мной придёте? Пока не будет чётких доказательств моей вины, никто меня и пальцем тронуть не посмеет! И платить за мои услуги будут все без исключения!

– Хорошо. До тех пор, пока не случится необъяснимое, будешь жить. Слово даю! – согласился Сортон.

Конечно, это было не совсем то, чего я добивалась, но уже легче жить будет. Теперь главное, чтобы Розан выздоровел, а там я доберусь до главы и выясню всё о себе, ещё и на веройсовцев нажалуюсь. Виданное ли это дело – чуть что ведьмой объявлять и на казнь тащить?!

Пришлось на пару недель задержаться, пока Розан шёл на поправку. Это хорошо, что в справочнике нашлись подходящие рецепты крововосстанавливающих сборов, а потом нужные травы обнаружились у деревенских. Откладывать свою поездку я не намеревалась, поэтому собрав в очередной раз сумку в дорогу, на рассвете шестнадцатого дня пребывания в Веройсе вышла из дома и потопала в сторону тракта.

– Далеко ли собралась, девица?

Глава 12. Что такое не везёт

Сортон. Лёгок на помине. Интересно, где, когда и кого из числа высших сил я прогневала, если, чем реже хочу встречаться со старостой, тем чаще он мне попадается на глаза? За мной он точно не следит, деревенские по обыкновению старались меня избегать, а колокольчика, вроде тех, что вешают на шеи коровам, на себе точно не замечала. – И вам не хворать. Опять что-то случилось?

– Да нет, просто мимо проходил, – Сортон закинул в рот орешек, похожий на лещину, хрустнул, а затем сплюнул в полурасстаявший сугроб куски скорлупы.

У меня в голове моментально пронеслось,что если он сейчас себе зуб сломает, то решить проблему иным путём, чем удаление, не смогу. Учитывая, что процедура весьма болезненная и кровавая, сомневаюсь, что мне не предъявят очередные обвинения во вредительстве, несмотря на все заверения старосты насчёт моей неприкосновенности до первой какой-нибудь крупной проблемы.

– Так куда собралась, Рионка? – продолжал давить Сортон, отправляя в рот орешек за орешком.

– К главе съездить хочу, переговорить насчёт направления на работу сюда. Так, чисто детали уточнить, сроки, родственникам весточку передать через него... – обтекаемо ответила я, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Сортон выплюнул очередные скорлупки, а затем скептически усмехнулся:

– Ну-ну, вперёд. Ты только дальше второго столба от Веройсы не уходи: как весна в силу войдёт, да потает всё, быстрее наткнёмся на твои косточки и землёй присыпем, чтобы на погост не тащить.

Воодушевляющее напутствие, нечего сказать. Но вот в том, как себя вёл сейчас Сортон, чувствовался подвох, и в мою душу закрались нехорошие предчувствия.

– Думаете, что не доеду до главы?

Сортон отрицательно замотал головой: – Не-а. Пока вся грязь как следует не просохнет, по тракту никто не ездит, иначе увязнуть колёсами легче лёгкого, а потом и сгинуть, не сумев выбраться. Нет, ты, конечно, можешь попытаться пешком дотопать до Гролайя, но... Приключение будет захватывающее, правда, недолгое. У нас тут волки водятся, если ты не в курсе. Зима на этот раз неожиданно затянулась, в лесах не вся живность из нор повыбиралась, голодно серым... Но, как знаешь, мешать не буду. Может, даже вспомню о том, что ты существовала. Когда-нибудь.

От досады у меня даже зубы заскрипели. Это надо же так вляпаться! Придётся торчать в Веройсе ещё неизвестно сколько времени. Погода не радовала стабильностью, так как днём солнце сильно нагревало покрытую ледяной коркой землю, из-за чего повсюду бежали ручьи, а перемещаться по дорожкам становилось опасно, ибо поскользнуться было легче лёгкого, даже на реке то тут, то там возникали промоины, а ночью всё это подмерзало. От этих «качелей» устали все, но, увы, поделать ничего было нельзя, лишь смириться и надеяться, что весна всё-таки перестанет шляться чёрт знает где, словно потерявшаяся хмельная девка, и, наконец-то, нормально вступит в свои права.

Довольный произведённым на меня эффектом, Сортон довольно хекнул и бодро потопал в сторону своего дома. Проклиная всё на свете, но так, чтобы никто не услышал, я добралась до собственного крыльца. Отперев дверь, зашла в сени, а потом со всей злостью швырнула сумку в угол. Хотелось орать и рыдать, бросившись на кровать, благо с родителей Розана за свои услуги смогла стрясти вполне сносные матрас, подушку и одеяло. Но находиться в доме было тяжко, и я решила прогуляться до реки, чтобы проветриться.

Настроение окончательно испортилось, мне стало казаться, что никогда не выберусь из этой проклятой деревни с её двуличными жителями. Память упорно отказывалась возвращаться. Чего я только не пробовала! Даже различные отвары и снадобья, рецепты которых нашла в библиотеке, должного эффекта не дали. Оставалось лишь радоваться тому, что на самом деле не являюсь ведьмой, так как, имей я магический дар, точно угробила бы себя при текущих обстоятельствах.

Даже если опустить проблемы с памятью, все попытки добыть мало-мальски годную информацию, чтобы понять, как всё устроено за пределами Веройсы, потерпели крах. В библиотеке не нашлось ни карты, не описаний местности, а местные особо на контакт не шли, разве что в спину не плевали. Единственные, кто проявлял ко мне интерес и не боялся подходить ближе – это веройские юноши. Однако двигало ими не желание ответить на мои вопросы, а то,что шевелилось в штанах пониже пупка. Под дохами и шубами этого не было видно, зато прекрасно читалось на лицах и по повадкам. Пару раз даже приходилось выдёргивать пруты из плетня, чтобы отходить по шаловливым рукам, а однажды даже сломанной оглоблей, найденной во дворе, отмахивалась. Потом руки больше суток тряслись с непривычки.

Самое поганое, что один из этих юнцов был сыном старосты. Хорошо, что мне Грига до этого показал Ридор, когда тот проходил мимо его дома, иначе точно на неприятности бы нарвалась, сломав ему хребет в запале той самой оглоблей. Хотя соблазн раздробить ему все «шаловливые пальчики», был, ох, как велик! И это ещё меня судьба с Лерхом – младшим сыном старосты, не сталкивала. Но слушок о том, что братья на меня поспорили, до меня уже дошёл, поэтому, завидев кого-то из деревенских поблизости, я приседала, делая вид, что подтягиваю сапог,а на самом деле перекладывала засапожный нож, найденный во время уборки в лаборатории, в рукав шубы.

Я брела вдоль реки, пиная попадающиеся под ноги камни в сторону воды, освободившейся от ледяного плена уже метра на три от берега. Тёмная рябь с плеском принимала в себя мои «дары», добираясь до меня время от времени мелкими брызгами. Наверное, летом здесь будет очень красиво, но когда оно ещё наступит? Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу обратила внимание на странный звук, похожий на писк. Скинув с головы тяжёлый капюшон, покрутила головой в разные стороны, пытаясь понять, не ослышалась ли и откуда он раздавался. Как раз впереди река делала небольшой изгиб, образовав нечто вроде небольшого залива, поросшего вдоль кромки густыми камышами, похожими в это время года на распотрошённый веник, воткнутый в землю.

Писк раздавался всё реже и слабее, и я, ругая себя за добросердечность и надеясь не остаться среди шишкастых палок навеки вечные, полезла в хлюпающую топь. Споткнувшись о какую-то корягу, незамеченную из-за жухлых стеблей, едва не свалилась в воду, поблескивающую в каком-то метре от меня. Зато сразу увидела зацепившися за другой конец обломка дерева большой мешок, из которого, как раз-таки, и доносился писк. Кое-как подцепив его отломанной веткой, потянула на себя,а затем достала нож. Несмотря на хорошую заточку, я еле смогла раскромсать задубевшую ткань, а когда развела прореху пошире, то окаменела.