Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Ссыльные лекари

Пролог

С потолка на голову капала мерзкая, склизкая до отвращения вода, медленно скатываясь за шиворот и расползаясь противным мокрым пятном по холщовому рубищу. Кап-кап-кап... Казалось бы, что её холод должен был остудить горящую спину, но та продолжала полыхать огнём всё так же, как и несколько часов назад. А, может и дней. Я давно потеряла счёт времени: здесь в темнице, оно имеет свойство как превращаться вечность, так и пролетать с катастрофической скоростью, приближая закономерный финал.

Периодически свет от одинокого факела, просачивающийся сквозь небольшое зарешечённое окошко в двери камеры, исчезал, когда по коридору проходили дежурные стражники, а затем снова принимался вытанцовывать на каменном полу свой замысловатый мрачный танец. Время от времени к двери кто-то подходил, отпускал ехидные шуточки и даже предлагал помолиться о спасении. Вот только я знала наверняка, что всё это бесполезно: за мной никто не придёт и не спасёт. Любимый предал, воспользовавшись мной, что, впрочем, неудивительно, ведь это было понятно с самого начала, хотя мне, как и любой другой девушке, хотелось слепо верить, что он не такой. Друзей у меня как таковой никогда и не было, родных – тоже. Даже не знаю, в какой момент перешла на тёмную сторону, захотев отомстить. Вот только опоздала. Точка невозврата была пройдена, а исправить не хватило ни сил, ни возможностей, ни времени. А потом за мной пришли.

Лязгнул засов, возвращая обратно из воспоминаний в реальный мир, противно заскрежетала тяжёлая дверь, пропуская в камеру двоих конвоиров.

– Ну, что, красотка, собирайся – твой выход! – загоготал один из них, снимая с вбитого над моей головой крюка цепи, скрепляющие между собой кандалы на руках.

Я почти рухнула вперёд, едва не пропахав разбитым носом каменный пол, но меня милостиво поймали за цепи, заставляя подняться. Если бы я ещё могла! Тут не то что встать – дышать сложно, когда по ощущениям в организме не осталось ни единой целой косточки. Поняв, что все попытки поставить меня на ноги бессмысленны, конвоиры просто взяли за руки и потащили по коридору туда, где решалось моё будущее. Хотя мне прекрасно было известно, что оглашение приговора – чистая формальность, всё давным-давно решено, и надеяться на чудо глупо.

Я не помню ни как оказалась в зале суда, ни даже того, как усадили на лавку. Судья что-то спрашивал, тут же сам себе отвечал... Кажется, назвали моё имя, конвоир, стоящий позади меня грубо схватил за волосы, заставляя кивнуть, а потом снова провал. Вот меня поставили на ноги, шум в зале стих, а голос судьи зазвучал так громко, что в висках застучали противные молоточки.

– ... за государственную измену и непосредственное участие в попытке государственного переворота приговаривается к высшей мере наказания! Решение окончательное и обжалованию не подлежит!

Глава 1. Странности

– Сжечь ведьму! – Но она же такая красивая! – Хорошо. Но потом всё равно сжечь!

***

Я не помню, откуда у меня в моей голове взялись эти строки, но они как нельзя лучше описывают мою нынешнюю жизнь. У меня вообще большие проблемы с памятью, так как многих вещей попросту не помню: ни своего детства, ни юности, ни даже того, как оказалась в этой проклятой деревне. Просто в один не самый прекрасный пасмурный весенний день обнаружила себя лежащей на полу в собственном доме. Как я смогла дотащить, а затем закинуть своё тело на ближайшую мягкую поверхность, которую смогла нащупать – отдельная песня. Причём больше похожая на похоронный марш, чем на что-то жизнерадостное или бодрящее.

Нет, внешне никаких повреждений я у себя не обнаружила, руки и ноги работали, тело сгибалось и разгибалось без хрустящего «музыкального» сопровождения, но общее состояние было из разряда «умрите меня». К сожалению, живительной силой, вернувшей меня в мир живых, стал не поцелуй прекрасного принца или забота близких, коих в поле зрения не наблюдалось вообще, а пыль. Банальная быль, толстым серым слоем укутывающая все поверхности, словно свежевыпавший снег молоденькие ёлочки. Я расчихалась и раскашлялась так, что моментально перехотела умирать, ибо в носу и горле свербело так, что деревянный макинтош развалился бы на части ещё на этапе водружения крышки. Пришлось экстренно оживать и искать хотя бы какое-то подобие тряпки, ведра и швабры.

Тряпки нашлись в углу возле камина. Вот только рассыпались в руках так же быстро, как и гусиное крыло, которое я хотела использовать в качестве смётки. Радовало лишь одно: дом выглядел достаточно крепким, крыша не протекала, так как сырости не чувствовалось. Мебель тоже оказалась добротной, хотя и простоватой. Я вообще не поняла, как так вышло, что всё, кроме дерева, камня и металла превращалось в прах, стоило к нему прикоснуться. Даже матрас на лавке, на которой мне довелось отдохнуть всего несколько минут, быстро пришёл в негодность под моим весом, но при этом нельзя было сказать, что отличалась избыточным весом. Обычное нормостеническое телосложение: грудь имелась, талия – тоже, запястья узкие, но не хрупкие. Внезапно промелькнувшая мысль заставила меня замереть на месте, а затем опереться о стену, чтобы не упасть от осознания того, что не знаю, как выгляжу полностью.

Вытянутая из причёски золотистая прядь сообщила лишь о том, что являюсь блондинкой с длинными волосами, но при этом образ в голове так и не сложился. Пустота. Чистый лист. Охнув, я всё-таки сползла вниз, усевшись на пыльном полу, на котором виднелась цепочка моих шагов. Паршивое самочувствие как-то сразу отступило на второй план, если не на третий. Забудешь тут обо всём, если даже собственного имени вспомнить не можешь! Я тщательно ощупала свою голову несколько раз, но ни малейших следов травм не обнаружила. Но ведь так не бывает, чтобы память впросто «вжух» и пропала: должно же быть этому хоть какое-то объяснение!

Я оглядела комнату, в которой находилась, но ни одной знакомой вещи или чего-то, при взгляде на что у меня внутри что-нибудь шевельнулось. Сидеть на полу было холодно, несмотря на несколько пододетых под платье юбок, выгладывавших из-под подола платья. Делать было нечего, как подниматься и продолжить изучение дома. Вообще, странно себя было ощущать: мысли есть, предметы, окружающие меня назвать могу, а о себе ничего не знаю. Вспомнив о своей первоначальной цели, я продолжила изучать обстановку.

Камин, уже знакомая лавка, стол с четырьмя массивными стульями, шкаф, похожий на посудный, но с настолько закопчёнными стёклами, что не разобрать, пустой или нет, сундук... Так, стоп. Я снова посмотрела на оставленные следы на полу, а потом на сундук. Пыли ни на его потемневшей от времени крышке, ни на стенках не было. Как и не было следов вокруг него. Но ведь такого просто не может быть! Или может?

Я потёрла пальцами окно, а затем сквозь образовавшийся небольшой просвет посмотрела, что творится снаружи. Оттепель. Сероватого цвета снег уже хорошо подтаял, а извилистые ручейки, разрезающие его на островки, ещё больше окрашивали его в тёмный цвет, наполняя водой. Но как же я тогда попала в дом, если на полу остались лишь следы в том месте, где очнулась, а потом ходила? Нельзя же просто так взять и появиться прямо посреди заброшенного дома из ниоткуда! До двери было далеко, до окон – тоже.

Я подошла к выбивающемуся из окружающей обстановки сундуку и опустилась рядом с ним на колени. К крышке была прикручена потемневшая от времени латунная табличка с именем и фамилией. Катриона Блэкчер. Несколько раз проговорив про себя это сочетание как целиком, так и по отдельности, произнесла затем вслух, но ни малейшей тени узнавания не промелькнуло в голове. Судя по искорёженным скобам, кто-то пытался взломать сундук и весьма преуспел в этом, так как навесного замка не было. Откинув крышку, заглянула внутрь. Платье, потом ещё одно... Сорочек штук пять, сапожки, шубка, пара плоских металлических коробок, содержимое которых решила посмотреть позднее, мешочек с пятью серебряными монетами, и всё. Никаких документов или бумаг.

Приложив к ногам подошвы сапог, а потом одно из платьев к телу, обнаружила, что размеры мои. Так что, я и есть Катриона Блэкчер? Вытащив коробки, положила себе на колени и сняла крышку с первой. На бархатной ткани, которой она была выстлана изнутри, покоились различные зажимы, пинцеты, крючки, ножички, напоминающие скальпели... Некоторые выглядели немного странно, но вполне узнаваемо. Трогать всё это богатство грязными руками не стала, аккуратно закрыла крышкой, переместив первую коробку под вторую. Тут оказался целый набор игл, а также несколько увесистых мотков шёлковых ниток, пара иглодержателей и ножницы. Содержимое обеих коробок натолкнуло на мысль, что их обладательница была хирургом как минимум. И по всему выходило – это я.

Итак, получается, что меня зовут Катриона Блэкчер, являюсь хирургом или кем-то вроде этого, а вот как попала в дом и что делать дальше – непонятно. Закрыв сундук, решила до конца осмотреть дом и всё-таки избавиться от этой проклятой пыли, не дающей даже нормально дышать, не говоря уже об испачканном платье и туфлях. Я даже не могла окна распахнуть, чтобы проветрить помещение: они оказались просто-напросто заколочены! Даже не так: в них стояли так называемые «зимние» рамы, которые обычно с наступлением холодов устанавливаются в дополнение к обычным, чтобы сохранить тепло в доме и уменьшить сквозняки.

Соседнее помещение оказалось кухней, в которой почему-то располагалось целых две плиты, сложенных из камня и камин. Вот тут я окончательно перестала что-то понимать: зачем столько, если гостиная-столовая такая небольшая? Явно ведь на целый полк солдат готовить не приходилось. Ладно, хотя бы посуда и какая-никакая утварь имелись в наличии. Возле окна оказалась ещё одна дверь, и я направилась туда.

В крохотных сенях сохранилась стойка для дров и даже небольшое их количество. Уже неплохо: найду спички или чем можно развести огонь – не замёрзну. Последняя дверь явно вела на улицу, так как из-за неё сильно сквозило, поэтому, сняв тяжёлый засов, распахнула её настежь и полной грудью вдохнула свежий воздух. Возвращаться обратно не хотелось, но пока не разберусь, что к чему, не успокоюсь. Так, а это у нас тут что такое?

Глава 2. Дом с сюрпризами

Проходя через кухню, я заметила неприметную дверцу и сейчас смотрела на странный агрегат, напоминающий нечто среднее между водокачкой и допотопным насосом. Потоптавшись немного на месте и взвесив все «за» и «против», решила всё-таки удовлетворить своё любопытство. Смахнув ладонью всё ту же пресловутую пыль, тихонько нажала на рычаг, рассчитывая, что за годы простоя механизм точно заклинило, но не тут-то было! Мало того что он легко пошёл вниз, так ещё и по всему дому раздалось пугающее гудение и дребезжание. Вот как будто воду в трубы подали. Шестерёнки внутри корпуса агрегата медленно набирали обороты, нагоняя тревогу своим лязгом.

Потрогала? Вот молодец! А теперь беги быстро и желательно далеко!

Выскочив в кухню, едва не врезалась в стол, попросту не обратив на него внимание. Зато немного паника улеглась. Если бежать, то куда? На улицу? Так в одном платье схлопотать воспаление лёгких проще простого. Вытащить из сундука шубу с сапогами, а затем дать дёру? Похоже, что после прохождения в сознание мозги у меня как-то слишком вычурно работают, балансируя между разумным и бессмысленным.

С оханьем подняв себя со стола, на котором распласталась после встречи с ним, прислушалась к происходящему в доме. Трубы по-прежнему гудели, но уже меньше, стены трещинами не покрывался, потолок не падал, пол не проваливался.

Мысленно костеря себя за идиотизм, решила побить рекорд собственной глупости и повернула вентиль над мойкой. Кран затрясся, словно в припадке, но выплюнул какой-то тёмный сгусток, а затем дал мощную струю воды. Значит, в той клетушке действительно находился насос. И мой инфаркт.

Вода манила своей прозрачностью и холодком. Ладно, кому дано козлёночком стать, тот от дизерентии не помрёт, решила я и подставила ладони под живительную влагу. Вода приятно обжигала кожу, ещё оказалась настолько вкусной, что хотелось пить, не отрываясь до тех пор, пока она из ушей не польётся. Умывшись и напившись, я вернула вентиль в исходное положение и, почувствовав, что жизнь стала чуточку прекраснее, продолжила своё знакомство с домом.

На первом этаже обнаружились две полупустые комнаты, уже настоящие сени и главная дверь, ведущая на улицу. Осторожно приоткрыв дверь, выглянула наружу и поняла, что нахожусь в деревне. Обалдеть. От неожиданности я даже глаза протёрла, но если на зрительные галлюцинации ещё можно было сослаться, то вот на слуховые – нет, ибо какофония обрушившихся на меня звуков была чересчур характерна и специфична. А если добавить к этому запахи, то последние сомнения отпали. Так как на улице никого не было видно, я решила погеройствовать чуть позднее, когда тщательно обшарю дом.

Заперев хорошенько входную дверь, чтобы избежать нежданных гостей, начала подниматься на второй этаж. Может, там найдётся что-нибудь, относящееся ко мне?

Однако второй этаж больше запутал, чем помог. Я, наверное, раза три или четыре спускалась вниз, чтобы понять, каким образом внизу поместилось сразу столько помещений, а на втором всего три, хотя они не были гигантскими. Можно сказать, что четыре, если учесть примыкающую к спальне каморку с умывальником. Вот перед ним я застряла надолго, и виной тому было зеркало!

Что мне было известно о себе, кроме того, что являюсь обладательницей золотистой шевелюры и предполагаемого имени? Да ничего. Сейчас же из помутневшего от времени зеркала на меня смотрела блондинка с пронзительными синими глазами, прямым аккуратным носиком и красивой формы губами. Скулы были высокими, но ещё не приобрели ту очерченность и резкость, которая начинает проступать после двадцати пяти-тридцати лет. Плавные линии подбородка и миндалевидный разрез глаз делали моё лицо не просто симпатичным, а очень даже красивым, хотя я не чувствовала в себе признаков какой-то заносчивости или гордости, присущих прелестницам. На пару тонов темнее цвета волос брови и ресницы даже не требовали применения косметики, чтобы их подчеркнуть или даже выделить.

Немного покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом, жаль, что память по-прежнему была чиста. Вдоволь налюбовавшись собой, вернулась в спальню. Каких-либо вещей, способных рассказать о её владелице, не было и в помине. Разве что осталось стойкой ощущение, что раньше здесь жила женщина намного старше моих предполагаемых лет: мебель была «возрастная», основательная. Даже в деревнях молодые женщины стараются привнести в интерьер что-то более лёгкое, изящное. Где-то кружева, где-то кувшинчик или вазочку для цветов, а тут этого не было. Даже на истлевших от времени подзорах и занавесках прослеживалась строгость.

Рядом со спальней неожиданно обнаружилась небольшая библиотека. В надежде найти хоть какую-нибудь информацию о том, где нахожусь, пересмотрела практически все тома, но увы. Сплошные справочники по травам, лекарственным растениям, способам их выращивания, сбора и применения в медицинских целях. Нашлось, правда, три методички, в которых описывались различные хирургические манипуляции, но они явно устарели, так как многие из них можно выполнить намного эффективнее и менее трудозатратно, не говоря уже о пользе для пациента в плане времени его выздоровления и снижении осложнений. Что-то про травы я знала и до этого, но, конечно, не в таких объёмах.

А вот третья комната оказалась вся увешена сушащимися вениками из трав и цветов, рассыпавшихся сразу же, как за моей спиной захлопнулась дверь. В общем, выходило, что дом не мой, но я как-то в нём оказалась, причём с вещами. Да уж, задачка с одной неизвестной. Ещё и так не вовремя желудок напомнил о себе, требуя еды. В доме ничего съестного не нашлось, поэтому как бы не было страшно, пришлось идти к сундуку и доставать верхнюю одежду. А то вдруг стемнеет быстро, где я потом в ночи буду искать, у кого раздобыть покушать? Уборкой можно будет и попозже заняться.

Одевшись и обувшись в зимние вещи, я на всякий случай прихватила из кухни небольшой ножик и спрятала в карман шубы. Выходить на улицу было страшновато, но всё равно никаких других вариантов не было. Ключ от входной двери лежал в сенях на подоконнике, поэтому я заперла дверь и начала осторожно спускаться по скользким ступенькам, покрытым подтаявшим льдом. Сколоть бы его или хотя бы песочком присыпать... Протоптанной тропинки, ведущей к дому не было, пришлось стать первопроходцем, пропаливаясь при каждом шаге в снег. Вот как можно идти, сохраняя баланс, чтобы не шлёпнуться, провалившись слишком глубоки или наступив на лёд, и при этом придерживать края длинного платья и шубы?! Пытка на выживание в чистом виде!

Наконец, я добралась до расчищенной дороги и увидела выходящего из калитки плотного мужчину.

– Простите, могу я вас побеспокоить?

Мужчина обернулся, а затем, увидев меня, нахмурился: – А ты кто такая?!

Глава 3. Староста

Хороший вопрос. Сама была бы несказанно рада узнать, кем же являюсь. И, как назло, все умные мысли моментально покинули мою голову, оставив ощущение абсолютного вакуума, поэтому максимум на что меня хватило – это робко поблеять, махнув рукой в сторону дома: – Я... Э-э-э... Там...

Мужчина нахмурился ещё больше, буравя взглядом насквозь и сопя в густые усы с едва заметной проседью. – Знахарка, что ль?

– Ну-у-у... Можно и так сказать.

Мой собеседник сразу повеселел, сдвинув толстую меховую шапку с затылка почти до середины лба: – Неужто лекарку прислали?

После такой реакции передо мной забрезжила надежда, что раз в деревне ждали присланного кем-то человека, то наверняка найдутся документы или уведомления о том, кто к ним едет.

– Тебя как звать-то, блаженная?

Мужчина особого доверия у меня не вызывал: было в нём что-то отталкивающее, несмотря на казалось бы его добродушный настрой. Словно едва ощутимый запах гнильцы витал в воздухе.

– Катриона Блэкчер.

Сведя кустистые брови к переносице, толстяк задумчиво пожевал нижнюю губу. Я уже успела нарисовать в своём воображении около десятка вариантов страшных казней за присвоение чужого имени, прежде чем его лицо разгладились, и он кивнул: – Да, было такое. Уведомляли.

Я аж выдохнула, чувствуя буквально физически, как с плеч свалилась бетонная плита. – Простите, а вас как зовут?

Мужчина сразу расправил плечи и, подбоченясь, выпятил грудь, которая, впрочем, всё равно затерялась на фоне объёмного пузца: – Сортон. Староста Веройсы.

– Рада знакомству. А не подскажите ли, уважаемый Сортон, кто прислал оповещение о моём скором прибытии?

Староста как-то неопределённо пожал плечами: – Да кто ж знает? Я как-то внимание не обратил.

В смысле?! Ты глава поселения или так, чёрт-те что и с боку бантик?! У меня едва дар речи не пропал после такого заявления, но я решила снова попытать счастья: – Простите, но ведь наверняка письмо было подписано. Может, посмотрим, кто отправитель?

– Да, было там внизу что-то заковыристое начиркано, но мне это было не так важно. Прислали и прислали, главное – суть! – нравоучительно поднял вверх указательный палец староста. – А посмотреть не получится: я и конверт, и записку на растопку пустил, ведь чего добру пропадать? Зато в хозяйстве пригодилось.

У меня челюсть отпала на снег, а следом за ней и глаза готовы были совершить то же самое. Что же мне так не везёт-то?! Ладно, попробую зайти с другой стороны. – Вы случайно не видели, что меня привёз?

Мужчина развёл руками: – Так не было никого. Считай, что с поздней осени, как дорогу развезло, чужаков не было, а нашим не с руки грязь телегами месить.

Тупик. Глухой. Только жизнеутверждающей таблички «Лох – это судьба» не хватает. Хорошо, последняя попытка. – А кто ещё может знать, кому понадобилось моё присутствие здесь?

– Как кому? – вытаращился на меня староста с таким видом, словно дитя неразумное увидел. – Нам. Мы давно просили, чтобы знахарку или травницу прислали.

– У кого-то можно узнать подробности моего направления сюда?

– А тебе зачем?

– Так, надо кое-что по делу узнать.

– Ну, если так, – закивал староста, будто в самом деле понимал, о чём речь. – Наверное, глава ещё в курсе.

– Где можно найти главу?

– Он в Гролайе живёт. Особняк у него там.

– Далеко отсюда?

– Да дорожных вёрст тридцать будет.

– Это сколько примерно?

Староста ткнул сперва пальцем в мой дом, а затем в раскидистый дуб, видневшийся в конце улицы: – Вот это половина дорожной версты.

На мой взгляд расстояние было примерно метров пятьсот. Получается, что до Гролайя километров тридцать, то есть, пешком часов семь-восемь точно уйдёт. С учётом оттепели вполне может выйти все десять. Выходит, что в лучшем случае доберусь до главы к ночи. Жуть. В незнакомом городе искать ночлег, за который ещё неизвестно сколько возьмут. – Есть ли какой-нибудь способ добраться до главы побыстрее?

– На тракте к кому-нибудь в телегу попроситься.

Ясно. В любом случае придётся отправляться в дорогу завтра утром, а до него ещё следует как-то дожить. – Прошу извинить меня за мою бестолковость, всё-таки я не местная. Где можно купить какой-нибудь еды?

Староста внимательно оглядел меня с головы до ног, видимо, прикидывая, смогу ли заплатить, а затем повернулся спиной, бросив через плечо: – Идём. У меня дома найдётся.

Не скажу, что была в полном восторге от этого предложения, но привередничать было глупо. Поэтому, как бы страшно мне не было, пришлось поспешно топать вслед за старостой. Сортон ступал по расчищенной дороге так, будто демонстрировал себя и свою власть, несмотря на то что по пути нам не попалось ни одного человека. Этакий Мороз-воевода, обходящий дозором владенья свои. Я едва поспевала за ним, старательно глядя себе под ноги, чтобы случайно не шлёпнуться, попав ногой на скользкий участок. Вся дорога заняла не так много времени, но когда мы остановились перед двухэтажным домом, богато украшенным вычурными резными элементами, основательно запыхалась и устала вертеть головой, запоминая маршрут. Сомневаюсь, что меня проводят обратно до моего крыльца, а блуждать по незнакомому селению было как-то страшновато.

То, что перед нами дом старосты стало сразу ясно не только по более богатому внешнему виду здания, но и большой придомовой территории, представляющей собой роскошный сад с плодовыми деревьями и даже небольшим прудиком, разместившемуся чуть сбоку. Представляю, как тут красиво во время цветения!

Староста потопал на крыльце, сбивая островки прилипшего к сапогам снега. – Рона!

Мужчина гаркнул так громко, что я едва не свалилась с крыльца от неожиданности. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, впуская нас вперёд. Староста прошёл почти до середины сеней и остановился, ожидая пока за нами закроют. Потом женщина шустро подскочила к нему и начала расстёгивать шубу, которую тут же сняла и отошла в сторону, чтобы отряхнуть. Не понимая, как мне следует себя вести дальше, на всякий случай сняла свою шубу и повесила на полусогнутую руку.

– Лекарка наша новая. Собери ей еды, – бросил староста, переступая через порог.

Рона зашла последней и, пристроив шубу хозяина дома, тут же исчезла, прошмыгнув в боковую дверь. Пока я топталась на пороге, староста протопал до массивного стола и занял место во главе. – Сейчас жена вынесет чего-нибудь. Но и ты поблагодарить не забудь за гостеприимство: зимой лишних продуктов, как понимаешь, нет. Самим бы как-нибудь до лета дотянуть.

Я посмотрела на окружающую обстановку и сразу поняла, как сильно в этом доме «голодают» и, возможно, даже «нищенствуют». Даже стало жаль бедняжек, которых вынуждена была «объесть». Вскоре Рона вернулась и, поставив на стол небольшую корзинку, встала за стулом мужа.

– Вот. Плетёнку потом вернёшь. Как говорится, чем богаты, тем и рады, – Сортон указал рукой перед собой, правда, не забыв при этом потереть большой палец об указательный. Я вытащила из кармана монету и положила на стол, заглядывая в корзинку. Небольшой кувшин молока, три картофелины, половинка каравая, четвертушка сырной головки и всё. Щедро,очень щедро. Я натянула на плечи шубу и взяла корзинку в левую руку.

– А сдача?

Не знаю, какие тут цены, но алчный взгляд старосты, едва серебряный кругляшок лёг на выскобленное дерево, от меня не укрылся.

– Окстись, девонька, какая сдача? Продукты нынче дороги...

Я поставила корзинку обратно, сцапав монету обратно: – Спасибо, тогда ничего не нужно.

– От голода же помрёшь, глупая, бери что дают.

Я демонстративно медленно начала продевать пуговицы в петельки: – Если помру от голода, значит, вам придётся оправдываться перед главой, что со мной произошло, когда снова будете просить прислать нового лекаря. Скажете, что сбежала? Так тело будут всё равно искать. Наверняка найдётся кто-то, кто проболтается о том, что произошло. Вам нужны проблемы?

Лицо Сортона покраснело так, что даже капилляры в глазах налились кровью. Эк сильно его жаба-то придушила! Я, конечно, блефовала, но с моими финансами долго не проживёшь, если за такой скромный продуктовый набор придётся выкладывать по монете, а ведь мне ещё нужно как-то до главы добраться.

– Ты хоть понимаешь, чьей щедростью пренебрегаешь?!