Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Глава 7. Мир не без добрых... людей

Естественно, именно в это мгновение я случайно ткнула в нужный камень в стене, и потайная дверь вернулась на место. Запомнив координаты «кнопки», спустилась на первый этаж, а затем пошла открывать дверь. Мужчина был зол, но молча вошёл в дом.

– Мне нужно пересыпать травы, а потом я отправлюсь проведать Розана. Кстати, как он себя чувствует?

– Сын сильно страдает. Говорит, что рука огнём горит, покоя не даёт.

Огнём горит? Плохо, очень плохо. Пока в голове просчитывались варианты, как помочь юноше, имея очень скудный набор подручных средств, Ридор удовлетворённо хмыкнул: – Ну хоть грязищу свою убрала, ведьма.

Резко развернувшись, я уткнула «руки в боки» и медленно произнесла: – Не стоит так ко мне обращаться, у меня имя есть. Меня зовут Катриона Блэкчер, попрошу запомнить.

– Рионка, значит... Ладно, – фыркнул Ридор, продолжая рассматривать обстановку.

Рионка... Катриона... Риона... В принципе, Риона мне даже больше нравится, чем полное имя, кажущееся мне громоздким. Я тщательно сполоснула принесённые баночки, вытерла их насухо и пересыпала в них травы. Затем уложила простерилизованные инструменты обратно в металлический футляр и убрала всё в узелок. Пора посмотреть, как там дела у Розана. Надеюсь, что ему не взбрело в голову расковырять наложенную повязку.

Одевшись и заперев дом, я пошла уже знакомой дорогой к нужному дому. Ридор держался позади, из-за чего чувствовала себя, словно под конвоем. Ладно, сделаю всё, что смогу, а завтра с утра постараюсь добраться до главы. Надо ведь выяснить, каким образом оказалась в этой деревне и вообще откуда сама родом. Лучше всего было бы уехать отсюда навсегда: не нравилось мне здесь. Ни люди, ни сама атмосфера.

Внутри избы царила мрачная обстановка, сильно чадили светильники в виде чаш, развешанные на цепях по углам. Сагана сидела со скорбным видом у постели сына и всем своим видом напоминала плакальщицу, приглашённую для того, чтобы сопроводить душу покойника до того как того отнесут на кладбище. В общем, атмосфера царила не просто не радостная, а весьма угнетающая, давящая морально настолько, что хотелось подобрать юбки и бежать куда глаза глядят, только бы подальше отсюда.

– Пришла... – надломленным голосом прохрипела Сагана, поправляя одеяло. – А мальчик страдает по твоей вине...

Что?! Моему возмущению не было предела. Даже дар речи пропал на мгновение. Это великовозрастный обалдуй сам себя довёл до такого состояния, а я виновата?! Нет, бежать нужно отсюда, и как можно скорее. Если бы не совесть, так бы и сделала, но взяла себя в руки и строго произнесла:

– Света мало. Нужно больше света, иначе впотьмах точно не смогу правильно рану обработать. Свечи есть или лампы?

– Как отпевать собралась... – взвыла женщина, хватаясь за голову и едва не выдирая волосы.

Мне же в этот момент хотелось просто головой об стену постучаться. В итоге, поругиваясь на обоих родителей неразумного дитяти, хотя ещё большой вопрос, кто здесь неразумнее всего, добилась от них того, что в спальне стало светло как днём. Помыв тщательно руки, я разложила на табуретках инструменты и перевязочные материалы, а потом начала аккуратно снимать повязку, дав предварительно Розану выпить отвара, способного обезболивать. Несмотря на то что выждала немного времени, парень всё равно пытался отдёрнуть руку и скулил. Странно, до этого же действовало как нужно. – Сколько осталось от отваров, что утром делала?

– Так последнее сейчас в кружку слили! – прогрохотал Ридор, демонстрируя пустой кувшин, в котором ранее хранился отвар. – Розану так плохо было, что мы его им поили. Только успевали в кружку плескать!

Понятно. Вот обратный эффект и получился. Ладно, сами себя наказали. Только бы мне терпения и выдержки хватило, так как осталось снять последний слой бинтов и провести ревизию раны. Юноша стонал, кричал, извивался и просил отпустить ему грехи чаще, чем успевал сделать очередной вдох. Поэтому пока добралась до фитиля, желание пристукнуть Розана раз и навсегда всплывало в голове с периодичностью в пять секунд. Его счастье, что никаких патологических изменений не обнаружилось, наоборот, наметилась положительная динамика, заживление, хоть и медленно, но началось. При виде извлечённого из раны фитиля Розан пискнул совсем по-мальчишески и потерял сознание. У меня даже мелькнула крамольная мысль не сжигать использованные материалы, а сохранить и каждый раз перед началом перевязки демонстрировать пациенту. А что? И на отварах сэкономлю, и нервы мои целее будут, и тишина в доме настанет. Хотя насчёт последнего не уверена, так как подходящего способа нейтрализовать чрезмерно нервничающих родителей не придумала. Как я ни уговаривала, но покидать спальню оба наотрез отказывались, мотивируя тем, что стоит им удалиться, как непременно наврежу их любимому «дитятку». Однако мой вопрос, зачем в таком случае звали, если не доверяют, остался без ответа. Тёмные люди, что с них взять. Поленом по голове не огрели, и то хлеб.

Сагана охала, причитала, но бинты подавала вовремя. Правда, мне пришлось выдержать не менее кровопролитный бой, чем со свечками, чтобы она предварительно вымыла как следует руки и залила их первачом, прежде чем «ассистировать». Ридор громко сокрушался насчёт нецелевого расхода «огненной воды», но под метавшим молнии взглядом жены, смирился. Я же хотела как можно скорее покинуть этот дурдом, пока точно кого-нибудь не прибила и не схоронила в погребе, так как копать три могилки в мёрзлой земле – такое себе занятие. Наконец, последний слой был наложен, узел завязан и надёжно спрятан.

– А он... очнётся? – дрожащим голосом прошелестела Сагана, вглядываясь в бледное лицо отпрыска.

– Конечно, очнётся, куда ему деваться? Пить захочет или до уборной добраться, так мигом вскочит, – «успокоила» я тревожную мать семейства и принялась убирать инструменты.

Увидев, что я закончила, Сагана ничего не ответила, лишь начала задувать свечи и убирать лампы, время от времени поглядывая на практически бездыханного сына.

– Всё? Конец мой близок, раз свечи гасите? – простонал Розан, теребя здоровой рукой распахнутый ворот рубахи.

Я шлёпнула себя ладонью по лицу, не зная: плакать или смеяться в этой ситуации. Вот как тут работать нормально? Ещё пара таких «перевязок» и меня точно можно будет запирать в комнате с мягкими стенами. Ладно, среди трав, забранных сегодня утром где-то была ромашка, заварю, нервы успокою. Хотя после этой семейки мне и целого поля мало будет, чтобы познать абсолютную невозмутимость и безмятежность. Ридор любовно поглаживал бутыль, в которой осталась лишь треть, видимо, тоже решил нервишки подлечить, а Сагана вовсю квохтала над Розаном, предлагая зарубить для него молодую курочку, чтобы здоровье поправить.

– Вот, сами видите, жив ваш сын и почти здоров. Ещё несколько перевязок, и окончательно поправится.

– Завтра чтоб пришла по утрянке! – рявкнул Ридор вместо того, чтобы сказать «спасибо».

Вот такая постановка вопроса меня категорически не устроила, поэтому, быстро затолкав всё своё обратно в узелок, я скрестила руки на груди и очень медленно произнесла: – Приду. Если хорошо попросите.

Оба супруга вытаращились на меня так, словно им только что предложили души заложить, причём под очень большие проценты и без гарантии на исполнение желаний.

– Совсем с дуба рухнула, ведьма?! – прошипела Сагана, загораживая собой кровать с замершим Розаном.

– В последний раз повторяю: моё имя Риона, и никакая я не ведьма. Меня прислали сюда людей лечить, а не эзотерикой всякой заниматься. Попросили о помощи, так будьте добры проявить не только уважение, но и оплатить мои услуги. Бесплатно я вашего сына могу только из окна своего дома посмотреть, а не тратить своё время и умения на тех, кто не ценит. Так что придётся вам меня очень хорошо отблагодарить, чтобы увидеть завтра утром.

В конце концов, где я неправа? Уже дважды помощь оказала, а даже благодарности не услышала. Если так и дальше дело пойдёт, то припасы вместе с деньгами быстро иссякнут, а праноедением жить как-то не приучена. Ну, не солнцеед я, одними лучами питаться не умею. И не растение, чтобы с помощью фотосинтеза существовать.

Видя мою непреклонность, Сагана с Ридором начали торговаться, и в итоге мы сошлись на куске мыла и трёх свечах. Хоть что-то, а то, кто знает, насколько хватит запаса горючего в моей лампе, ибо блуждать впотьмах – верный способ свернуть себе шею.

Уже вдевая последнюю пуговицу в петельку шубы, я вспомнила, о чём хотела спросить: – Скажите, а кому раньше принадлежал дом, в котором сейчас живу?

– Так известно кому, ведьме. – пояснил Ридор, оглаживая бороду. – Мы её сжечь хотели, да она раньше померла, не успели!

Ох, ё-ё-ё... Точно бежать отсюда нужно. Вот только напрасно я подумала, что мой план удастся.

Глава 8. Смерть ведьме!

Если до этого я всё раздумывала над тем, чтобы задержаться в Веройсе до тех пор, пока Розан окончательно не поправится, то после слов Ридора, решила наплевать на собственную совесть и уже ближайшим утром покинуть эти «гостеприимные» места от греха подальше. Добравшись до дома, я не только его заперла на все обороты ключа в замке, но и задвинула засов, не забыв проверить и тот, что на второй входной двери у кухни. Камин ещё горел, поэтому поворошив кочергой угли, закатила в них картофелины, а сама начала собирать вещи. Так как со слов старосты путь до Гролайя предстоит неблизкий, то оставшуюся колбасу я решила взять с собой, так же как и остатки хлеба и сыра, из которых нарезала бутерброды. После уборки и визита к Розану есть хотелось страшно, но придётся довольствоваться печёным картофелем и половиной кувшина молока, так как брать их в дорогу решила не рисковать. К тому же фляги у меня не было, а тащить с собой глиняную кринку – это верх идиотизма.

Фляга... А после солоноватой колбасы ведь точно пить захочется... И как быть с водой? Во что её налить? Конечно, можно при желании и снега пожевать, вот только его почти не осталось, а играть в русскую рулетку, надеясь наткнуться на чистый пласт, как-то не хотелось. Иначе велик шанс не только не добраться до главы, но и скончаться в страшных муках неподалёку от последнего во всех смыслах места «снегодобычи», причём не в самом презентабельном виде. Вспомнив, что хотела хорошенько обследовать лабораторию, а ещё так и не дошла до чердака, дождалась, когда картошка дойдёт до готовности, переложила в тарелку и зажгла лампу.

Ведро с водой стояло на прежнем месте, поэтому я сразу приступила к осмотру. Обшаривая полку за полкой, наткнулась на старую потёртую кожаную сумку, заброшенную в дальний угол одного из шкафов. Порастягивав её во все стороны, я убедилась, что она вполне крепкая и подойдёт для дороги, а заодно обнаружила причину, по которой такой нужный предмет оказался в столь странном месте вместо вешалки, притулившейся у самого входа: длинный ремень, позволяющий носить через плечо, лопнул, зато ручки оказались целыми. Воодушевлённая полезной находкой, я с ещё большим рвением продолжила свои поиски. Увы, больше ничего полезного не нашлось.

На чердаке оказалось не только намного интереснее, но и пыльнее. Мне кажется, что помирать когда стану, всё эти бесконечные серые клубы вспоминать буду. Больше всего меня удивило присутствие сельскохозяйственных орудий труда. Странно, обычно такие вещи хранят в сараях, но ладно. Кто я такая, чтобы осуждать логику бывшей владелицы дома? В конце концов, она же была ведьмой, поэтому могла иметь свои представления, где что лучше размещать. Внимание привлекло просто какое-то бесчисленное количество огромных банок. Интересно, замен они были нужны? Или бабуля-ведмуля увлекалась выгоном первача? Но уж больно литраж неудобный, ещё и горло большого диаметра у каждой, а для этого дела, как я успела заметить по «сокровищам» Ридора, используют обычные бутыли, пусть и нестандартных параметров. Ладно, мне они точно не понадобятся, да и подо что их пристроить?

Всё-таки этот вечер оказался намного приятнее, чем весь день: столько нужных находок, венцом которых стала металлическая фляга, обтянутая потрескавшейся от времени кожи. С радостным воплем я слетела вниз по лестнице, чтобы проверить ёмкость на протекание и набрать воды заранее. Ура! Фляга прекрасно держала внутри себя жидкость и не подавала признаков утечки.

Поужинав, я задумалась о том, как устроиться на ночлег, так как в спальне было холодно, к тому же спать на голых досках без какого-либо мало-мальски приличного матраса не прельщало. В итоге сдвинула на кухне в ряд несколько стульев и завернулась в шубу. Одна ночь, всего одна ночь, и забуду о Веройсе...

Проснувшись на рассвете, я привела себя в порядок, поворошила остывшие угли, проверяя, что ни один из них не станет причиной пожара, всё-таки мне было бы жаль, если дом сгорит, а потом умылась и начала одеваться. Так хотелось побыстрее покинуть деревню, что бутерброд с сыром доедала уже на ходу. Прихватив с собой сумку с инструментами и провизией, я распахнула дверь и замерла на пороге, увидев Сортона в окружении жителей Веройсы. – Далеко ли собралась, ведьма?

Не успев и пискнуть в ответ, что меня с кем-то перепутали, я услышала, как мужчины и женщины начали выкрикивать: – Ведьма! Смерть ведьме!

Мрачные лица пришедших не внушали добра, поэтому я попыталась закрыть дверь, чтобы укрыться в доме, но люди проявили просто-таки нечеловеческую прыть, и, вцепившись руками в край полотна, резко дёрнули на себя. Как я не улетела по инерции – не знаю. Наверное, чисто инстинктивно отскочила назад, но выбраться из сеней не успела – меня попросту схватили за плечи и повалили на пол. Сумка с инструментами и едой отлетела в дальний угол, а ворвавшиеся в дом поволокли моё тело на улицу, несмотря на то, что я изо всех сил пыталась вырваться, царапалась и даже умудрилась укусить парочку за пальцы. Затрещали нитки, а следом раздался звук осыпающихся на пол пуговиц.

Оказавшись перед разъярённой толпой, возглавляемой старостой, я решила выяснить, что вообще происходит: – В чём моя вина? Я ведь только помогала вылечить Розана и ничего плохого не совершила!

Сортон вышел вперёд, напоминая своим видом больше властителя ада, особенно если убрать и заменить пару букв в его имени: – Парень был совсем плох и уже отходил к праотцам! Его невозможно было вылечить без колдовства! Значит, ты – ведьма!!!

– Да я просто вычистила рану от гноя и обработала травами обеззараживающими! Никакого колдовства! Чистая медицина, пусть и частично народная! – я не прекращала попыток вырваться, но держали меня так крепко, что едва кости не трещали под сильными мужицкими пальцами.

Староста мрачно усмехнулся: – Отговорки! Раз появилась в этом доме, да ещё и парня на этом свете задержала, следовательно, ты – ведьма! И надлежит тебя уничтожить, чтобы всю Веройсу не погубила!

– Ведьма! Смерть ведьме! Топи её!

Я нервно сглотнула, понимая, что шансов выжить в ледяной воде у меня никаких, решила попробовать достучаться до родителей Розана, увидев их среди присутствующих: – Ридор! Сагана! Вы же видели, каким образом я лечила вашего сына! Там никакого ведьмовства не было!!!

Мать моего пациента выскочила вперёд и ткнула в меня дрожащим от гнева пальцем: – Мой мальчик так страдал! Ему было так больно! А всё из-за тебя, ведьма! Сгубить решила душу невинную, козни плела, ритуалы ведьмовские проводила!

Возмущению моему не было предела: – Да какие ритуалы?! Не было этого! А больно ему было из-за того, что рана запущенная, и глубоко проникать пришлось!

– Были! – продолжала шипеть Сагана. – Ты же сама травы варила, да первачом на руки плескала, чтобы на саму себя зараза не переходила тобою же внесённая! И меня заставляла: точно сына моего сгубить решила, а на меня поняла, что силёнок не хватит!

Спорить с тёмной женщиной было бесполезно, поэтому я обратилась к её мужу: – Ридор, вы же сами видели, зачем я вашу бутыль брала! Чтобы инфекцию в рану не занести! Розан же сразу на поправку пошёл, как нагноение убрала и воспаление уменьшила!

– Так потому и поправился он, что сильнее твоих чар оказался, ведьма! Не смогла молодого да сильного парня сгубить своими штучками! – плюнул мне под ноги Ридор, оттаскивая жену подальше.

– Всё, вина доказана! – удовлетворённо заметил Сортон, а затем махнул рукой. – Топите её! Первой ведите, чтобы сглазить никого не смогла! Ведьмы – они такие... Один вред от них!

Толпа расступилась, пропуская моих пленителей, пресекающих даже малейшие попытки освободиться. До реки пришлось идти около получаса, так как я отчаянно тормозила передвижение, поскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу. Умирать очень не хотелось.

Глава 9. Казнь

Было ли мне страшно? Было. Очутиться чёрт знает где, не помня ни себя, ни своего прошлого, а в итоге менее, чем за сутки быть приговорённой к смерти толпой невежественных деревенских жителей. А главное – за что? За колдовство! Будь я настоящей ведьмой, сразу бы поставила их на место, а ещё лучше – унесла свои ноги куда подальше от Веройсы и скиталась до тех пор, пока не нашла себе подходящего пристанища. Как выяснилось во время лечения Розана, пусть в памяти полнейший провал, зато руки чувствуют себя уверенно, а инструменты держат крепко. С такими навыками найти своё место под солнцем, шанс весьма велик, вот только не в этой деревне.

Как я ни умоляла и не пыталась достучаться до сознания людей, они были не просто непреклонны, но и зверели буквально на глазах после каждой произнесённой мной фразы. Даже аргумент, что после моей смерти лечить будет некому, эффекта не возымел. В моём лице видели не помощника, а воплощение вселенского зла, от которого следует избавиться как можно скорее. Сортона всё происходящее забавляло, если судить по его довольному выражению лица. Он чеканил каждый свой шаг, гордо ступая при этом, словно шёл не наблюдать за смертью человека, а получать заслуженную награду. Сколько бы я ни оборачивалась, но ни капли сожаления, ни даже искорки жалости не видела в его глазах.

Я всё ещё надеялась на чудо, но его не происходило. Наоборот, только сильно растянула связки обоих голеностопных суставов, то поскальзываясь, то получая по ногам от обоих моих «конвоиров», удерживающих меня по бокам. Ночью, видимо, резко похолодало, и подтаявший накануне снег превратился из хлюпающей жижи в бугристую ледяную дорожку. У меня была мысль как-нибудь так извернуться, чтобы сопровождающие потеряли равновесие и упали, но где такой хрупкой девушке, как я, справиться с двумя бугаями? Тут слишком сильно проигрывала в физическом плане даже присутствующим молодым женщинам.

Наконец, наш путь завершился на берегу широкой реки. По трещинам на её поверхности было заметно, что ледяная корка уже начала было ломаться, но снова смёрзлась из-за внезапно изменившихся погодных условий. Метрах в пятнадцати от берега два каких-то мужика, громко ругаясь, сосредоточенно стучали железными ломами.

– Почему полынья ещё не готова! – рассердился Сортон, выходя вперёд.

Один из мужчин оставил своё занятие и побежал навстречу. Приблизившись, он стянул с головы шапку и с досадой махнул ею: – Так замёрзла! Крепко. Мы уж долбим-долбим, а окромя небольшой лунки ничего расковырять не смогли. В нескольких местах пробовали, а всё одно – не поддаётся лёд, хоть тресни!

– Так и треснули бы по нему! Мне вас, что ли, учить, как полынью делать? Где ломом, где топором... – разошёлся не на шутку староста.

Мужик побледнел и, нахлобучив шапку обратно на голову, попятился, но споткнулся и рухнул в хрусткий сугроб. Внезапно раздался крик того второго, что остался, но стук при этом прекратился.

– Поди узнай, что там! – приказал Сортон, в нетерпении постукивая сапогом по дорожке, однако покидать берег не торопился.

То ли по статусу не положено, то ли побаивался, что его веса лёд не выдержит. Я же радовалась малейшей заминке, искренне надеясь, чтобы что-то произошло, этот фарс закончился как можно скорее, а меня отпустили, признав свою ошибку. Наивная, да? Но кое-что всё-таки произошло, так как «гонец» вернулся не один, а со своим товарищем.

– Ну?!

– Лом утонул! – доложил второй мужик, сплёвывая себе под ноги. – И ведь крепко держал, а он как...

– Так оставшимся продолжите! – окончательно рассвирепел Сортон.

Первый мужик испуганно прижал к себе своё орудие труда: – Не дам! Он мне самому нужен! Чем я потом крыльцо обкалывать буду, если и мой сгинет?

– У кузнеца новый купишь! – рыкнул староста, наступая на обоих незадачливых исполнителей.

– Так ему ж платить придётся, а у меня лишних денег нет. Инструмент нынче дорог, зима же ещё не отступила... – стоял на своём владелец оставшегося лома. – Делай что хочешь, Сортон, а свой я не дам! Может, это ведьма наколдачила, чтобы у Среги рука сорвалась? Вон как зыркает недобро!

Сортон повернулся, обращаясь к односельчанам: – Принесите кто-нибудь ещё один лом! Живо!

Однако желающих исполнить волю старосты не нашлось, ещё и гул возмущённых шёпотков пронёсся среди толпы. Похоже, что никто рисковать не пожелал.

– Предатели... Ну и как теперь ведьму топить прикажете?!

Я уже было обрадовалась, что планы деревенских сорвались, как кто-то предложил: – А давайте её сожжём?

– Хорошее предложение, вот только несвоевременное. Зима ещё до конца не отступила, весну не пережили, а до летнего тепла ещё продержаться нужно. Да, деревьев в лесу много, да сколько времени потребуется, чтобы их как следует просушить? Иначе толку от них никакого: избу не протопят, лишь дымоход сажей забьют, а там и до пожара недалеко. Вся Веройса вспыхнет. Так у кого из вас лишние дрова имеются, чтобы ведьму чин-почином сжечь? – Сортон обвёл строгим взглядом присутствующих.

Люди в толпе моментально притихли, то ли обдумывая слова старосты, то ли нечего сказать было. Похоже, что моя казнь откладывалась на неопределённый срок. Либо ровно до тех пор, пока кто-нибудь не предложит что-нибудь рациональное.

– Красивая ведьма... – раздался похабный голос. – А если её того... До тех пор, пока не обессилит, а потом придушить?

Надо же, какой добрый сострадательный человек нашёлся... Я прямо умилилась. Но деревенские расступились, образовав неширокий проход, чтобы стало видно «рационализатора». И тут я сама пожалела, что река замёрзла. Даже добровольно побежала бы искать полынью, надеясь на чудо, только чтобы избежать альтернативному варианту моей казни. Меня не пугало столько возможное насилие, как перспектива оказаться наедине с «палачом-добровольцем». Если вкратце... То иначе как «полигоном для салициловой кислоты», я назвать лицо молодого человека не могла. Там даже не обычные вульгарные угри были в очень запущенной форме, а итог ядерного взрыва, когда кожные покровы сильно пострадали, но до конца ещё не растворились.

Вот странно: картинки буквально перед глазами замелькали, а вот откуда всё это знаю – память молчала. И это страшно бесило. Создавалось ощущение, что я сама в себе заперта, причём без шанса на освобождение или выход за рамки этой девственной чистоты в мозгах. Попытка напрячься, чтобы вспомнить хотя бы что-то определённое, как говорится, по запросу, только привела к сильнейшей мигрени.

Сортон, однако, идею молодого человека не поддержал: – Тебе лишь бы кого-нибудь обессилить, Григор. Но нет! Когда ведьма лишается жизни, рядом не должно быть никого, иначе её тёмная колдовская сущность в него вселится! Ты готов будешь отправиться на тот свет вслед за ведьмой?

Григор резко побледнел, напомнив раздавленные на снегу ягоды клюквы, но не столь аппетитного вида, и попятился, надеясь затеряться в толпе. Ещё один вариант моей казни отвалился, и это не могло не радовать, но тут же прилетело очередное предложение:

– Да отрубить ей голову!

– И? Палач-то всё равно рядом будет.

– Дык, это... Хряснуть и бежать! – довольный тем, что выкрутился, мужик гордо заложил большие пальцы за пояс и выпятил грудь.

– Так кровь всё равно попадёт на одежду, а то и руки. Чем лучше-то? Ещё хуже выйдет, – парировал староста, раздражённо притопывая ногой. – Всё равно обоих убить придётся, а вот как?

Какое счастье, что эти люди не знают про гильотину! Словно наяву я услышала звук падающего скошенного лезвия, а потом характерный хруст. Даже неприятный холодок прошёлся вдоль позвоночника.

– Ведьму нужно изничтожить, чтобы она не нанесла вред жителям Веройсы! Кто ещё может что-нибудь предложить? Вопрос необходимо решить сейчас, пока от её козней никто не пострадал!

Пока народ совещался, я прикидывала в уме, каким образом можно меня лишить жизни, выполнив требования Сортона, чтобы понять, к чему морально готовиться. Полный сюрреализм, не так ли? Даже сказала бы безумный артхаус.

Неожиданно позади толпы раздался чей-то крик. Кто-то бежал в нашу сторону, громко оглашая окрестности своими страдальческими воплями.

– Беда! С сыном беда!

Сагана. Я даже не обратила внимание, когда она ушла после той сцены, разыгравшейся возле моего дома. Интересно, что ещё натворил её обожаемый сынуля?