Текст книги "Ссыльные лекари (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 41. Пустота и бабочки

Не найдя нигде Ланса, я бродила по дому, как пыльным мешком по голове ударенная. Ощущение потерявшегося котёнка, который никому не нужен. Даже не знаю, почему именно так отреагировала на исчезновение Ланса, ведь, по сути, он мне никто, так, просто случайная лесная находка, ставшая квартирантом... Рий сновал за мной бесшумной тенью, чем безумно раздражал, но ни на мои просьбы сгинуть с глаз долой, ни даже на топанье ногой никак не реагировал, продолжая следовать, словно привязанный.

– Ладно, раз теперь мы снова остались с тобой вдвоём, продолжим жить, как жили до этого... – я прошла на кухню и бездумно начала открывать дверцы, намереваясь достать продукты, чтобы приготовить завтрак, но в итоге на столе так и не появилось ничего. Поняв, что нужно прийти в себя, крутанула вентиль с холодной водой и умылась под ледяным потоком. В голове более-менее прояснилось, и я смогла состряпать себе яичницу с овощами и мясом. Только оценив получившуюся порцию, поняла, что по привычке приготовила на две персоны. Оставив на всякий случай половину в сковороде, накрыла её тяжёлой крышкой и отставила в сторону, вяло ковыряясь в своей тарелке, ибо аппетит пропал окончательно. Яичница безнадёжно остыла, как тот кусок, который находился передо мной, так и тот, что оставшаяся на плите. Потеряв надежду, что Ланс вот-вот появится на пороге, скормила всё Рию и ушла к своим посевам.

Ростки златовенчика уверенно шли в рост и вскоре должны были раскрыть свои листья, являя на свет множество крошечных бутончиков, для опыления которых после начала цветения и были нужны мне бабочки. Не знаю, откуда у меня взялась любовь к этим чешуекрылым, но натыкаясь каждый раз на них в лесу, всегда испытывала поистине детский восторг, наблюдая за их порханием. Я ногой придвинула табуретку к столу и уселась напротив банок с коконами, рассматривая каждый из них. Большая часть куколок уже потеряла свой изначальный цвет, став полупрозрачной. Внутри каждой угадывались очертания практически сформировавшейся бабочки, получается, что со дня на день они начнут вылупляться, и тогда мне необходимо будет дежурить возле них, чтобы не пропустить нужный момент.

Основная проблема в таком искусственном выведении бабочек состоит в том, что после появления на свет бабочке нужно расправить мокрые крылья, которые при этом обязательно должны свисать вниз. В связи с тем, что при рождении у неё достаточно толстое и тяжёлое брюшко, лапки должны быть очень крепкими, и, к сожалению, не все ими обладают. Для природы – это естественный отбор, а для меня – потеря ценного экземпляра. Не говоря уже о том, что бабочку мне будет просто жаль. А так я знаю, как нужно себя вести, чтобы не допустить непоправимое. Увы, снять кокон с крючка и попросту положить нельзя, иначе бабочка окажется крыльями вверх и начнёт инстинктивно махать ими, пытаясь взлететь, и при этом травмируя себя так, что они не раскроются. Ведь верхушка куколки – это надутое питательными веществами брюшко, которые были необходимы для процесса превращения. Поэтому из кокона вначале вылезает толстая «гусеница» с крохотными крылышками, но прямо на глазах тельце становится маленьким и тонким. Падение с высоты для бабочки фатально. Если не сразу, то в течение непродолжительного времени.

В общем, выращивание бабочек в неволе та ещё морока, но... Сродни волшебству. Собственно, именно для того, чтобы их привлечь к еде, я и заказала тогда у Селвена апельсины. В дикой природе бабочки реагируют на яркие запахи цветущих растений, но в искусственно созданных условиях, могут первое время растеряться. Тогда на помощь приходят кружочки апельсина или сироп, как говорится, чтобы разогнать аппетит. Вот я тоже немало была удивлена, что если принюхаться к златовенчику, то он пахнет цитрусовыми, зато это облегчило поиск вероятной пищи для «подстраховки». Первые сутки после вылупления бабочки не едят вообще ничего, а потом следует их «накормить», сориентировать на еду. Если с местными лорнассцами у меня никаких проблем не было с построением алгоритма действий, то вот подаренный Селвеном вызывал беспокойство. А вдруг этому виду такой вариант не подойдёт? К тому же подаренный кокон был намного больше остальных и напоминал огромную скрученную из зелёных листьев угловатую ракушку. У меня имеются предположения, кто это может быть, но пока не увижу воочию рисунок на крыльях и окрас брюшка, не возьмусь сказать точно.

Помянув почти что добрым словом главного контрабандиста Эрвена, проверила наличие достаточно острого ножа и подходящего блюдца. На всякий случай решила принести из погреба один апельсин, чтобы потом не метаться лишний раз в панике, создавая лишний сквозняк в «теплице». Ох, уж эти мужчины! Один исчез, не сказав ни слова и не оставив хотя бы записки, второй – подарил большую бабочку, нисколько не задумываясь о том, что с ума сойду от беспокойства, наблюдая за рождением этого гиганта. Зато пока провела время, ухаживая за своими посевами и поглядывая на банки-бабочкарии, отвлеклась от грустных мыслей о Лансе. О наступлении времени обеда напомнил Рий, нахально поскрёбшийся в дверь и не унимавшийся ровно до тех пор, пока не вышла в коридор. Увидев огромные грустные глаза «главного сироты всея Веройсы», вздохнула и пошла на кухню.

На этот раз все ингредиенты я пересчитала несколько раз, то откладывая в сторону половину, то возвращая на место. А потом плюнула на всё и приготовила большую кастрюлю супа. Ничего, сама всё съем, заодно время на готовке сэкономлю в ближайшие дни. А там наверняка деревенские потянутся свои ожоги лечить, вот наверняка уверена, что снова намажут их чем-нибудь жирным, надеясь на скорейшее исцеление, но в итоге лишь серьёзно усугубят состояние. Бесполезно было объяснять, что ничего подобного наносить категорически нельзя! Даже противоожоговая мазь, которую я использовала, больше походила по своей структуре гнёзда пенницы-слюнявицы, чем обычную. Да и сам процесс был немного забавным, когда приходилось отмерять небольшие порции готовой эмульсии, а потом крошечным венчиком, напоминающим деформированную пружину, взбивать до нужной консистенции. Комичнее всего это получалось у Ланса, так как в его мощных руках и сама чашечка, и инструмент попросту терялись, из-за чего создавалось впечатление, что он размешивает воздух над пустой ладонью.

Ланс... Опять я вернулась мыслями к этому демону. К сожалению, не появился он ни к ужину, ни наутро. Несколько раз порывалась отправиться в лес по подземному тоннелю, но за окном разыгралась такая метель, что, даже хорошенько утеплившись и захватив с собой всё необходимое, сгинула без вести. Ещё и Рий прикусывал подол моей юбки, словно пытаясь удержать в доме, и сильно нервничал, когда спускалась в подпол за продуктами или подходила к одной из дверей, ведущих на улицу. Однако стоило мне оказаться подальше от каждой из «трёх точек волкособьей нервозности», как он успокаивался и даже позволял себе подремать около очага. Можно, конечно, предположить, что Ланс поручил ему не выпускать меня из дома, но сколько это должно было продолжаться? Всё равно рано или поздно придётся покинуть эти стены, чтобы прийти на помощь или запастись продуктами, которые почему-то не имеют свойства расти в корзинках, банках и на крюках. Досадное недоразумение, согласна, но, увы, исправить подобное не способна даже магия. Сохранить от порчи – да, но не более. Все эти тонкости мне разъяснял Ланс, рассказывая о Зерейре и способностях магически одарённых.

Ни на третий день, ни на четвёртый демон так и не объявился. На душе было тоскливо настолько, что хоть волком вой. Не радовала даже начавшаяся активность коконов, устроивших такие дикие «танцы» на своих крючках, что впору было начать опасаться опрокидывания банок, хотя те были выполнены из толстого стекла и весьма тяжелы по весу.

Зато потихоньку к двери приёмной начали стекаться деревенские, предъявляя загноившиеся раны. В принципе, ничего удивительного, вполне предсказуемо. Держа в поле зрения на всякий случай кочергу и толкушку так, чтобы в любой момент можно было схватить одну из них, я обрабатывала запущенные повреждённые места, не забывая повторять незыблемые правила ухода в таких случаях. Деревенские клялись выполнять все указания, оставляли плату в виде продуктов или монет, а затем исчезали, чтобы спустя несколько часов снова явиться и, пряча глаза, просить обработать снова, ибо самим им было боязно. Как дети малые, вот больше сравнить даже не с кем. Вначале натворят дел, нашкодят так, что волосы дыбом встают, а потом виниться приходят.

Угу, Сортон, отсутствовавший во время последней попытки расправы надо мной, сам приволок старуху Лорту и заставил извиняться. Причём следом его помощники завели Менсу, повалившуюся мне в ноги и рассказавшую, что была не в курсе того, как староста, сытый по горло выходками сыновей, запер на несколько дней обоих в подполе. Вот только не учёл, что отпрыски основательно опустошат припасы, в результате чего оба получили продление срока наказания с передислокацией в сенник. Сам Сортон уезжал в Эрвен, а потому в то утро не участвовал в нападках на нас и узнал обо всём по возвращении. Насчёт обвинений Ланса, то всё оказалось ещё банальнее: некоторые вдовушки и незамужние девушки положили глаз на моего жениха и надеялись, что, избавившись от меня, смогут «отмолить красавчика-лекаря», чтобы устроить потом смотрины среди самых ярых его поклонниц. Идиотки.

Я слушала все эти признания, а сама хотела плюнуть в их сторону и уйти куда подальше, чтобы не видеть и не слышать никого из них. И так было паршиво больше некуда, так ещё и эти масла в огонь моей раздражительности подливали своей дуростью. Примерное количество пострадавших от брошенного Лансом факела, а потом и углей, я запомнила, каждого из них подлечила, а потому на пятый день заперла приёмную, решив устроить выходной, и ушла к своим банкам, наблюдать за вылуплением бабочек. Лорнассцы вылезали один за другим, потихоньку расправляли свои крылышки и пересаживались из банок на плющеватик, которым была густо покрыта одна из стен над столом. Вот там им было очень удобно зацепиться и висеть. Монструозный кокон пока не подавал никаких признаков желания выпустить свою обитательницу на волю, поэтому прикинув сроки, немного успокоилась, но на шестой день меня ждал сюрприз.

Глава 42. Наперекосяк

Я почти полночи не спала, наблюдая за тем, как начинают потихоньку раскрываются один за другим златовенчики. Лорнассцы, естественно, спали в это время на плющеватике и никак не реагировали ни на моё присутствие, ни на свечение растений в темноте. А вот днём нужно будет проконтролировать, чтобы поели. Тут два варианта развития событий: либо посадить на златовенчики, либо подкормить с помощью нарезанного апельсина, который потом убирается, чтобы переориентировать бабочек на естественный вид корма. Естественно, утром чувствовала себя разбитой настолько, что хотелось забиться под одеяло, притянув к себе Рия и проспать пару суток. Но пришлось соскребать себя с кровати, тащить буквально за шкирку умываться, а потом топать к горшкам и бабочкам, чтобы проверить, как обстоят у них дела. Пара лорнассцев не понимала, зачем их посадили на оранжевый кружок, поэтому пришлось аккуратно расправлять им хоботки, прямо как некоторым новорожденным детям специально приходится выдавливать молозиво на язык, чтобы сообразили в чём суть.

Провозившись с бабочками некоторое время, ушла на кухню завтракать, так как есть хотелось настолько, что в голове начало шуметь, а желудок настойчиво напоминал о себе всё чаще и чаще. Рий с удовольствием обгладывал говяжью кость с остатками мяса, пока я следила, чтобы каша не убежала из ковша. Честно говоря, состояние было такое, что кусок в горло не лез, но поесть было необходимо, дабы организм окончательно не взбунтовался. С приготовлением обеда проблем не возникало, так как супа хватит теперь надолго, а вот завтрак и ужин... Посмотрев на оранжевый бок тыквы, выглядывавший из-под рабочего стола, и чугунок, решила сварить пшённую кашу. Сливочное масло у меня имеется, так что вопрос с завтраком можно будет закрыть, равно как и с ужином, если потушить побольше овощей с мясом. Провозившись на кухне пару часов, причём больше приходилось отгонять вездесущего и вечно голодного Рия, чем заниматься готовкой, я снова поднялась в «теплицу». Лорнассцы порхали по помещению, периодически присаживаясь то на златовенчики, то на плющеватик, поэтому блюдце было безжалостно убрано, а припасённые остатки апельсина уничтожены уже мной. Пока корки не засохли, унесла их на кухню и убрала в банку, чтобы потом сделать из них либо немножко цукатов, либо добавить в приправу для мяса. Заодно вымыла освободившийся «бабочкарий», спалив опустевшие коконы в очаге. Крючки, на которых они висели, приняла решение сохранить: в хозяйстве всё пригодится, ведь лишнего в деревне не бывает.

Оставшийся кокон почти полностью стал полупрозрачным, и через его стенки уже угадывался рисунок крыльев бабочки, но активничать «монстрик» не спешил, а потому денёк у меня в запасе точно был. Интересно, где только Селвен умудрился достать такую редкость? Наверняка кто-то из поставщиков перед ним проштрафился и, таким образом, откупился, а кроме меня в этих краях других любительниц бабочек не наблюдалось. Зная, что я готова заплатить хорошую цену только ради действительно нужных вещей или ингредиентов, но никак не на развлечения, видимо, решил: проще так отдать, чем пытаться продать.

Днём около приёмной крутился лишь Витор, умудрившийся рассадить ножом подушечку указательного пальца до самой кости. Как только не оттяпал его полностью своим тесаком – не знаю, ведь рабочие инструменты у него были всегда наточены так, что на весу могли рассечь на две части даже падающее перо. Всё-таки первый скотобоец Веройсы, а скоро ему и его помощникам предстоит жаркая пора, когда начнут приглашать забивать скотину. Зато я разжилась ощипанной куриной тушкой. Для такой мелкой услуги, как лечение пораненного пальца, цена высокая, но Витор свои руки ценил и берёг как зеницу ока. Ещё плотнику бы такое отношение привить, всё меньше мороки мне стало, но, увы, тот приходил уже, когда вопрос вставал ребром: спасать ли конечность вообще и каким образом.

Рий снова куда-то исчез, а я вернулась к бабочкам. Кокон начал шевелиться, чем опроверг все мои предположения насчёт сроков вылупления своей обитательницы. Активность то набирала обороты, то угасала, заставляя задуматься насчёт того, а справится ли бабочка. Время шло, но ничего не происходило. Прикинув, что успею разогреть суп и пообедать, я помчалась на кухню. Но стоило распахнуть дверь, как едва не врезалась лбом в косяк, промахнувшись от неожиданности. Прислонившись к столу, стоял Ланс и невозмутимо уплетал пшённую тыквенную кашу, зачёрпывая ложкой прямо из чугунка.

– Ты?!

– Здравствуй, Риона, – как ни в чём не бывало поприветствовал меня демон, не отрываясь от своего занятия.

– Ты куда пропал? Я чуть с ума не сошла, когда ты исчез!

Поставив опустевший чугунок в раковину, Ланс закатал рукава и открыл воду: – Мне нужно было отлучиться по делам.

– Но ты мог хотя бы предупредить?

– Ты спала, а я не решился тебя будить, учитывая, как тебе было нехорошо накануне, – Ланс намылил тряпочку и принялся намывать чугунок.

Потирая ушибленное плечо, которым я всё-таки задела злосчастный косяк, прислонилась к стене, пытаясь понять, каких ещё сюрпризов стоит ожидать от демона.

– Ты же мог хотя бы записку оставить! Я же волновалась, места себе не находила: вдруг что-то стряслось.

– Да, упущение с моей стороны. Но я ведь вернулся, и ничего за эти дни не случилось, по крайней мере, ты, как я вижу, цела.

Ланс сдёрнул с крючка полотенце и начал вытирать чугунок, продолжая вести себя так, будто ничего не произошло. Наверное, если бы он извинился, я отреагировала по-другому, но меня захлестнуло такое негодование, что в глазах потемнело.

– Знаешь что?! Нельзя так поступать: приходить-уходить, когда тебе захочется, не считаясь со мной! Да, я тебе никто, но хотя бы имей уважение, как к хозяйке дома! Что мне могло взбрести в голову, когда проверка памяти не дала результатов, а ты исчез?! Как минимум то, что все свои обязательства, включая наши договорённости ты выполнил, силы восстановил и решил покинуть Веройсу. А сейчас ты вернулся, непонятно, правда, зачем, ещё и снова уничтожил мой завтрак на ближайшие дни! Со стороны знаешь, как выглядит?! Словно загулявший муж вернулся в лоно семьи, предпочтя привычный комфорт похождениям!

На лице Ланса не дрогнул ни один мускул, пока я высказывала всё, что думаю. Демон спокойно смотрел на меня, как на пустое место. Даже если бы в глубине его глаз мелькнул огонёк раздражения, поняла, что мои слова задели Ланса, но нет. Ни единой эмоции, ни малейшей реакции.

– Ты всё сказала? Кажется, ты намеревалась поесть, Риона. Не буду мешать, – с этими словами Ланс прошёл мимо меня, не потрудившись даже объяснить, где пропадал всё это время.

У меня на несколько мгновений просто дар речи пропал от такого. Ладно бы он выглядел уставшим или, не дай боги, раненым, отнюдь: бодр, свеж и, как всегда, безупречно одет.

– И это всё?! Да катись ты обратно туда, откуда пришёл! – крикнула я в спину уходящему демону, стукнув кулаком по стене от негодования.

Аппетит окончательно пропал, а настроение испортилось. Вот только успокоилась по поводу пропажи Ланса, и на тебе. Явился! Вспомнив о коконе, я схватила из плетёной корзиночки творожную булочку и побежала обратно в «теплицу». Но когда оказалась внутри, то увидела на дне банки крупную бабочку с переломанными крыльями... Несчастное чешуекрылое пыталось ими шевелить, но всё было тщетно: слишком крупное тело было не поднять. Наверное, это стало последней точкой, и я разрыдалась от обиды. На Ланса, себя, деревенских и даже на Селвена. Если бы не отвлеклась на демона, то успела бы вернуться вовремя и быстро поднять бабочку, а так...

Размазывая слёзы по щекам, осторожно достала бабочку и поднесла к плющеватику. Цепляясь лапками за растение, она продолжала усилено махать искорёженными крылышками, пытаясь взлететь, а я ничего не могла с этим поделать, кроме того, как дать ей возможность прожить хоть пару дней. Ни дать погибнуть, ни тем более убить у меня рука не поднималась. Гнетущее чувство вины поселилось в душе из-за того, что недосмотрела, упустила момент... Я перенесла выбившуюся из сил бабочку на стол и снова расплакалась, заметив, что даже ползать она способна с трудом, так как при падении повредила не только крылья, но и одну из лапок, которая теперь была вполовину короче других.

Понаблюдав за бабочкой ещё какое-то время, пересадила её в чистое блюдце и ушла. Кое-как доплелась до спальни и рухнула плашмя на кровать, не желая никого не видеть и не слышать. Вот ведь парадокс: к травмам и издевательствам деревенских я относилась спокойно, с некоторой долей цинизма, а вот на страдания бабочки смотреть не могла. Провалявшись бездумно до наступления темноты, поняла, что вставать всё-таки придётся. Хватит с меня встрясок за последнее время. Слишком расслабилась, стала чересчур эмоциональной, а так нельзя, иначе не выживу в Веройсе. Подойдя к двери спальни, чуть приоткрыла её и прислушалась. Судя по раздававшимся внизу шагам, Ланс сейчас находился на кухне. Но пересекаться с ним не было ни малейшего желания. В итоге спустилась только тогда, когда демон поднялся к себе. Разогревая суп, я перебирала в голове все моменты, связанные с Лансом и, наконец-то, поняла, что именно меня всегда останавливало от сближения с ним.

Глава 43. Огонь – это не только погибель

Предательство. Именно его, выражаемого в том, что останусь совершенно одна, брошенная мужчиной без поддержки в трудный момент, я боялась больше всего. Не знаю, откуда взялось это чувство, и теперь уже точно не смогу разгадать сию тайну, раз Лансу не удалось проникнуть в глубины моей памяти, но именно оно повергало меня все последние дни в состояние паники, перемежаемой накатывающей апатией. Получается, то, чего подсознательно боялась больше всего, но не понимала до сегодняшнего дня, произошло. К горечи обиды присоединились неуверенность в себе и ощущение разбитости. Я упёрлась в край столешницы обеими трясущимися ладонями, пытаясь сохранить равновесие и хоть как-то усмирить накатившую внезапно слабость, усугубляющуюся шумом в ушах и звоном в голове. Попытка сконцентрироваться на дыхании ни к чему не привела, наоборот, стало только хуже. Меня бросало то в жар, то в холод, сердце колотилось, как бешеное, в то время как в груди поселилось ощущение тесноты, мешающей сделать полноценный вдох и даже выдох.

Сложно сказать, сколько длилось это состояние и каким образом мне удалось избежать пожара, выключив огонь на плите, потому что совершенно не запомнила этот момент. Пришла в себя уже сидящей на стуле перед столом, обхватив согнутые в коленях ноги обеими руками. Понятие «паническая атака» было мне известно. Но только в теории, кажется. Однако я совершенно не ожидала, что не просто столкнусь с ней лично, но и сама переживу. Снова испытывать этот панический ужас не было ни малейшего желания, поэтому единственное, что пришло в голову, чтобы окончательно не сойти с ума при следующем приступе, предугадать который абсолютно невозможно – это полностью абстрагироваться от Ланса. Живёт в моём доме? Пусть живёт. Немного оклемаюсь и попрошу его уехать. К бесноватым деревенским я уже привыкла, считая их неким неизбежным злом, с которым проще смириться, чем понять или попытаться избавиться, а вот если меня начнёт так накрывать раз за разом, то ничем хорошим это не кончится.

Кое-как поужинав больше из-за понимания, что это необходимо организму, чем из-за чувства голода, ушла к себе. Промаявшись без сна почти до рассвета из-за лезших в голову путанных мыслей, совершенно обессиленная отрубилась. Можно было бы сходить в лабораторию или приёмную за снотворным, но проходить лишний раз мимо комнаты Ланса было выше моих сил. Когда открыла глаза, солнце стояло уже высоко, а на кухне было подозрительно тихо. Но демон точно был в доме. Скорее всего, либо у себя, либо в библиотеке. Оно и к лучшему: меньше пересечений – больше спокойствия. Если вчера до приступа я хотела знать, где всё это время попадал Ланс, то теперь всячески не желала разговоров с ним. У него была возможность объяснится, возможно, тогда бы у меня не случилось этого жуткого приступа, а сейчас было страшно, что всё повторится, особенно если услышу то, что причинит мне боль. Не стоит мне привязываться к мужчинам. Воспользоваться раз-два с определённой целью – да, позволить себе надеяться на нечто большее – нет.

Как назло, Ланс уничтожил вчера мой завтрак, поэтому пришлось быстренько пожарить пару яиц, вымыть посуду и уйти в «теплицу». Лорнассцы беззаботно порхали по помещению, то присаживаясь на златовенчики, то на плющеватик. Одна лишь искалеченная бабочка ползла по столу в направлении к увитой зелёным ковром из треугольных листиков стене. Я смотрела на несчастное чешуекрылое и видела себя: только появилась возможность начать новую жизнь, пытаясь взлететь, как рухнула вниз, обломав себе крылья. Так как остатки предыдущего апельсина были мной съедены, пришлось достать целый. Я отрезала верхушку, отложив её в сторону, а потом отсекла ровный кусок и положила его на блюдце. Осторожно подобрала бабочку-инвалида и посадила её на ярко-оранжевый кругляш, чтобы она поела. Если бы не мой недосмотр, шикарнейший экземпляр сейчас порхал вместе с лорнассцами. Несмотря на свои огромные размеры, выглядела бабочка просто потрясающе: огромные матовые чёрные глаза, ярко-красная, как у снегиря грудка и большое брюшко насыщенно-жёлтого цвета с тёмными крапинами. Верхние крылья бархатисто-угольные со светлыми серебристыми жилками, а вот задние были ярко-жёлтыми с широкой чёрной окантовкой. И от всей этой красоты осталась лишь сморщенная, словно опалённая огнём, «тряпочка».

Я положила руки на стол перед собой и опустила на них подбородок. Пока бабочка соображала, распускать ли свой длинный хоботок, закрученный спиралью, просто рассматривала её не вмешиваясь в процесс. На душе по-прежнему было тоскливо, но бездумное наблюдение немного отвлекало от тяжёлых мыслей.

В коридоре раздались тяжёлые шаги Ланса, но я надеялась, что демон просто пройдёт мимо, оставив меня в покое. Увы, удача снова повернулась ко мне задом, ибо спустя пару минут раздался троекратный стук.

– Риона?

– Уходи! – я даже с места не сдвинулась, просто повысила голос настолько, чтобы Ланс меня услышал. Хотя с его способностями вполне могла прошептать с тем же успехом. Захочет – услышит, не посчитает нужным – всё равно поступит по-своему. Не захотел. Впрочем, я уже к этому привыкла, а тратить силы на раздражение и высказывание всего, что о нём думаю, не желала. Фальшивая дверь, замаскированная под каменную кладку, отошла в сторону, впуская в «теплицу» демона.

– Уходи. Оставь меня в покое.

Своей позы я так не изменила, лишь боковым зрением заметила, как Ланс, нахмурившись, скрестил руки на груди. При появлении демона лорнассцы дружно взвились в воздух, а потом поспешили спрятаться в плющеватике. Я надеялась, Ланс поймёт, что не хочу с ним разговаривать, и уйдёт, но и эти мои молитвы не были услышаны. Даже пикнуть не успела, как в поле моего зрения появились мощные руки, которые сгребли бабочку.

– Это неправильно. Нельзя так позволять жить...

Вскочив с места, я развернулась и в ужасе увидела, как вокруг сомкнутых лодочкой ладоней вспыхнуло красно-оранжевое пламя.

– Что ты делаешь?! Зачем?! Не убивай её!!!

Ланс никак не отреагировал на мои крики, а у меня снова зашумело в голове, руки-ноги затряслись. Снова начала накатывать паника, но на этот раз ничего сделать с ней не смогла, чувствуя, как сильнее начинает с каждой секундой накатывать приступ.

– Запомни, Риона, огонь – это не только страдания и смерть, но и сама жизнь... – Ланс разомкнул ладони и из них вылетела совершенно невредимая бабочка, уверено махая крыльями, как птица.

Не веря своим глазам, я хотела что-то сказать, но ноги окончательно подкосились, и моё тело начало оседать вниз. Ланс подхватил меня подмышки и прижал к себе, не давая упасть: – Не стоило так бурно реагировать. Ты же знаешь, что я не причиню вреда, Риона.

– Обещал, а сам сделал! Ненавижу тебя! Пусти! – я дёрнулась несколько раз, пытаясь освободиться, но куда мне с моими параметрами против демона, пусть и в человеческом обличье.

Ланс сильно надавил мне пальцами на позвоночник в районе лопаток и пробормотал: – А вот это совсем плохо...

Что там именно плохо и что конкретно имел в виду демон, не успела спросить, так как он оторвал меня от пола и вынес на руках из «теплицы».