Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сокольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32. Мишель

Сердце тревожно колотилось. Я не представляла, чего можно ожидать от этого противного мужика, слухи о котором гораздо страшнее, чем его физиономия. Роберт наклонился ко мне, обхватив ладонями лицо, как совсем недавно. Но в этом жесте не было ярости. Лишь нежность.

– Как только я их отвлеку, беги в клуб. Найди Степана и ни в коем случае не отходи от него. Ты поняла меня? – он говорил спокойным голосом, как с глупым ребёнком, согревая моё лицо своим дыханием.

– Я не оставлю тебя!

– Ты меня слышала, Мишель…

– Нет!

– Всё-таки ты глупая, – он тяжело вздохнул. – Не время играть в героя. Их много. Я физически не смогу всё контролировать. Если с тобой что-то случится, то я не жилец.

– А если что-то случится с ТОБОЙ? Я не уйду, Роберт, – мои руки обожгло холодом. Я опустила глаза на протянутый мужчиной предмет.

– Держи. Он снят с предохранителя. Не прострели свою глупую голову. Прошу тебя. И не высовывайся ни при каких обстоятельствах.

Он поцеловал меня в лоб, задержавшись на несколько мгновений. Как будто прощаясь. Как будто предполагал два варианта событий. Не давая себе возможности ещё больше размякнуть, он резко отстранился и пошёл к ожидавшим его мужчинам.

Снова нырнув за бак, я видела его напряжённую фигуру в белой рубашке. Его не волновал холодный октябрьский ветер. Напротив стоял еврей, расслабленно опустив руки. Он был уверен в своей безнаказанности, потому что его прикрывали шесть тёмных фигур. И что-то мне подсказывало, что они пришли не с пустыми руками.

Я замерла за грязным баком, мысленно молясь, чтобы хоть кто-то зашёл в этот тёмный переулок. Но, видимо, это меня тянуло в такие злачные места в поисках приключений. Вдоль спины потекла противная капля пота, не смотря на то, что я была в тонком платье. Тело колотило от жара и напряжения. Я была уверена в силе своего мужчины, но что он может сделать с толпой головорезов? Я посильнее сжала холодный пистолет, держа палец вдоль ствола. Не думала, что он такой тяжёлый, но с ним я чувствовала себя чуть более уверенно.

Я взвизгнула, запоздало прикрыв рукой рот. Один из толпы отделился, ударив Роберта в челюсть. Мирных переговоров, как и ожидалось, не вышло. Дальше всё происходило в каком-то бешеном калейдоскопе. Она картина сменялась другой. Роберт, как раненый зверь, разметал охранников еврея, который сам стоял в стороне. Но силы были не равны. В тот момент я пожалела, что не побежала сразу в клуб. Не прятаться, а притащить Степана. Ему платят не для того, чтобы он следил за мной.

Пока я заторможенным мозгом решала, что делать, трое из оставшихся на ногах охранников скрутили руки Роберта. Баше что-то проговорил ему, весело рассмеявшись. Затем, видя, что ему ничего не угрожает, подошёл и со всей силы ударил его по рёбрам. Роберт не проронил ни звука. Не ожидавший такого, Баше рассвирепел начал наносить удары снова и снова.

Паника накрыла с головой. Я не соображала, что делать и как помочь единственному человеку, имевшему для меня значение. В глубине души я понимала, что такой тип, как Баше Лурье не побоится сам запачкать свои руки в крови.

Мой инстинкт самосохранения уснул летаргическим сном, а его место заняла ярость. В голове пульсировала лишь одна мысль. Если я не увижу больше ледяных глаз моего Роберта, если не почувствую его сильные руки, обнимающие меня, то к чему тогда мне беспокоиться о себе? Просто не смогу жить той пустой жизнью, что была у меня до него. Он стал самым важным и самым близким человеком в моей жизни. Человеком, к которому хочется возвращаться после тяжёлого дня. Человеком, с которым так приятно просто молча сидеть, прижавшись к груди. Без него моя жизнь превратится даже не в ад. Она будет той чёртовой петлёй, в которой я снова и снова буду страдать, живя этой ничего не значащей жизнью.

Вскочив на ноги, я выставила руки вперёд, сделав пару шагов.

– Руки убрал от него! – мой голос не дрожал, как обычно в момент сильного стресса. Странно.

Баше удивлённо остановился. Затем увидел меня и громко рассмеялся, запрокинув голову назад.

– Ах, это ты, мышка… Я уже и забыл о тебе. Ты хочешь выстрелить? Спасти это ничтожество? Зачем? Я избавлю мир от этой грязи. Будь благодарной девочкой. Опусти ствол.

Я перевела взгляд на окровавленное лицо Роберта. В его глазах пылала ярость, направленная на меня. Казалось, он бы с лёгкостью вырвался и оторвал мне голову, если бы не очухавшиеся и подоспевшие охранники. Во мне кольнула обида. Я его пришла спасать, а он готов прожечь меня взглядом. Не благодарный. Я с радостью заметила, что адреналин придал твёрдость не только голосу, но и рукам.

– Я сказала – отойди от него. И пусть твои шавки отпустят Роберта.

Но еврей лишь снисходительно улыбнулся, сделав пару шагов в мою сторону.

– Пошла вон, дура!

Я вздрогнула, от громкого крика Роберта. Он никогда не повышал на меня голос, обходясь лишь взглядом. Им он мог и наградить, и наказать. Я не сдвинулась с места, лишь собрала остатки своего мужества и вздёрнула подбородок.

– Ты слышал, Баше. Проваливай, пока я не прострелила твою башку. Ты у меня на мушке. Поверь, зрение у меня отличное.

– Ты стрелять-то умеешь? Не глупи, девочка, и, может быть, я не прикончу вас обоих.

Он сделал ещё один вальяжный шаг с самодовольной расслабленной улыбкой, осознавая, что я блефую. В этот момент я отвлеклась на Роберта, который сплюнул кровавую слюну на асфальт. Боковым зрением заметив движение, я нервно дёрнулась, нажимая на курок. Уши заложило от громкого хлопка, сменяющего собой визг толстого еврея. Мужчина повалился на асфальт, прикрывая фонтан крови, вырвавшийся из его бедра.

– Сууууукаааа! Такая же припадочная, как и он!

Его охранники бросили Роберта, прикрывая своего босса. Видимо, подумали, что у меня слетела крыша и я хочу убить его. Я же, пребывая в шоке, лишь хлопала глазами, не смея опустить руки с зажатым в них пистолетом.

Я не сразу заметила, когда Роберт аккуратно разжал мои одеревеневшие пальцы, забирая оружие. Воздух огласил вой сирен, который не мог заглушить крики раненного животного.

– Баше, надеюсь ты понимаешь, что теперь тебе точно не жить? Я хотел проявить сострадание, но такие, как ты этого не заслуживают.

Я прижалась к спине мужчины, не до конца соображая, что происходит и что это для нас теперь значит. Мои слёзы впитывались в тонкую ткань его рубашки. Когда крики стихли, Роберт разжал мои руки, поворачиваясь ко мне лицом.

– Ты даже не представляешь, как мне хочется свернуть твою шейку… Что я тебе сказал, Мишель? – он встряхнул меня за плечи, вглядываясь в глаза. – Что я тебе сказал?!

– Отпусти…

На меня напала апатия. Холод наконец пробрался в тело, выгоняя из крови весь адреналин. Хотелось лечь на землю и плакать. Даже двигаться не хотелось. Видя моё состояние, Роберт прижал меня к себе. Его руки поглаживали мою спину, успокаивая. Носом он уткнулся в мои растрепавшиеся волосы, вдыхая их запах.

– Как ты не понимаешь, глупышка? Я не смог бы жить, если бы с тобой что-то случилось, – его тихий голос заглушал вой приближающихся сирен.

– А я бы смогла жить?! Только о себе и думаешь, эгоист! Я хочу домой. Отвези меня домой…

Он улыбнулся, отгоняя все мои страхи. Удивительно. Когда это я стала его квартиру считать домом? Но именно им он и был для меня.

– Идём за твоим пальто и домой.

– Я подожду тебя. Мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя.

– Не отходи от машины. Я мигом.

– И… Роберт! Уволь ту шлюху или клянусь я её с лестницы спущу.

– Я подумаю, – он снова улыбнулся, наслаждаясь моим приступом ревности.

Я осталась стоять на улице, с удовольствием замечая, что тело понемногу перестаёт дрожать. Влажное от слёз лицо покалывало от холода.

Погрязнув в своих мыслях, я не заметила подходящего со спины мужчину.

Глава 33. Мишель

Наверное, все дети в детстве считали, что их отец супергерой, а мама – волшебница. Я не была исключением. Я считала его очень храбрым и мудрым, что он способен решить любую проблему. Он был самым заботливым и терпеливым. Думала, что он бросится в огонь, защищая семью. Тогда, в том далёком детстве, я мечтала, что когда-нибудь и у меня муж будет таким же. Будет походить на моего отца.

Осознание того, что за маской добродетели скрывается чудовище, пришло примерно в пятнадцать лет. Когда меня поставили перед фактом, что я всего лишь долгосрочное вложение. Товар. Билет в счастливое политическое будущее для отца-диктатора. Тогда всё его отношение ко мне изменилось. В душе я надеялась, что он по– прежнему любит меня, просто скрывает за холодным безразличием. Надежда на это со временем угасла. Я была лишь разменной монетой в его планах без права голоса. Тогда я себе пообещала, что никогда не свяжу свою жизнь с таким же хладнокровным и чёрствым мужчиной.

Моя нежная и чуткая мама была такой же пешкой в его игре. С одним отличием. Она смирилась. Уже давно. Ещё до моего рождения. Все её настоящие эмоции скрывались настолько глубоко внутри, что она сама, наверно, действительно перестала что-то чувствовать. Лишь играла отведённую ей роль, заглушая всю боль и стенания души таблетками. Однажды, на очередной мой вопрос – «Почему ты всё это терпишь»? Она ответила – «Если ничего нельзя изменить, то для чего нервничать и биться головой о стену?»

Я не была согласна с этим. Мне была уготована судьба последовать за ней. Стать такой же тряпкой, не чувствовавшей ни горя, ни радости, ни раздражения. Вся моя бунтарская натура воспротивилась, поэтому, повзрослев, я вычеркнула из жизни мистера и миссис Паркер.

Сразу после совершеннолетия я собрала самые необходимые вещи и, усыпив бдительность родителей, сбежала, чтобы начать новую жизнь, а не навязанную ими.

Я просто хотела быть собой! Но к чему это привело? Я так же, как и они прятала свои эмоции. Макс ясно мне дал понять, что нельзя их показывать. При посторонних я должна быть сдержанной и учтивой. Эталоном будущей жены. Нет он не угнетал меня. Мы были счастливы… какое-то время. Мне уже казалось, что я навсегда избавилась от невидимой родительской руки и голоса в голове, твёрдо говорившим голосом отца. Так нельзя! А вот так можно!

И вот сейчас, когда я только начала жить полной жизнью с человеком, от которого эмоции и мысли скрывать было бессмысленно, появился он. Мой личный кошмар. Мой некогда любимый супергерой, которому наивная маленькая дурочка заглядывала в рот от восхищения.

Открыв глаза поздним утром, я сразу поняла, где нахожусь. Эту комнату можно было называть одним словом – «Слишком». Слишком вычурная. Слишком много деталей, особенно после берлоги Роберта. Слишком кричащая о богатстве. Слишком холодная и безэмоциональная. Просто четыре стены без тепла и души. Всё так же, как и было несколько лет назад. Туалетный столик с резным зеркалом, где меня учили правильно наносить макияж. Дверь в гардеробную, на вешалках которой висели дизайнерские платья. Не удивлюсь, если они до сих пор там. Огромное окно в пол, за которым расположился сад. Пожалуй, только особняк Александра мог бы посоперничать с этой золотой клеткой.

Я застонала от отчаяния и дикой головной боли. События вчерашнего вечера вспоминались обрывками. Ночь. Одинокий фонарь. «Глок» в моих руках. Роберт в крови. Я зажмурилась, отгоняя эти воспоминания. С ним всё хорошо. Я отложила эти мысли на потом, чтобы заняться насущной проблемой.

Мне хотелось домой. Туда, в тёплую и уютную квартиру, где я жила бок о бок с мужчиной, занимавшим все мои мысли. Занимавшим всю мою жизнь.

Я вскочила с кровати с твёрдой решимостью высказать всё людям, считавшим, что до сих пор могут помыкать мной. Нашлись они в столовой, чинно попивавшие кофе из фарфоровых чашечек. Отец читал новости нашего города в утренней газете. Он совсем не изменился. Всё та же крепкая фигура и прямая осанка говорили о силе характера. Слишком поздно поняла я, что мой супергерой решает проблемы не всегда благими поступками.

Мама же постарела после нашей последней встречи. Словно отдавая свою красоту и молодость этому тирану. Она ещё больше похудела и осунулась. Из-под платья торчали острые ключицы и такие же острые локти, обтянутые сухой кожей. Руки, державшие чашку, чуть подрагивали. На лице, как и всегда никаких эмоций. Они были нужны лишь для посторонних.

– Какая неожиданная встреча! Прямо воссоединение благородного семейства, – в моём голосе звучал неприкрытый сарказм.

– Доброе утро, дочка, – он спокойно взглянул на меня, поверх чашки, словно мы виделись только перед сном, а не семь лет назад. Я опешила на мгновение, но постаралась взять себя в руки, чтобы поскорее вернуться домой.

– По какому случаю собрание?

– Присядь, позавтракай с нами.

Мама молчала, лишь изредка бросала на меня пустые взгляды. Я не могла её судить. Тридцать лет жизни с этим чудовищем кого угодно сведут или в могилу, или с ума.

– Я бы с радостью, но у меня куча дел. Спасибо за гостеприимстово, но мне пора.

Я развернулась, намереваясь пулей вылететь из столовой, но дорогу перегородил «шестёрка» отца, выполняющий за него всю грязную работу. Я помнила его всю свою жизнь. Он всегда был рядом с ним. Всегда безропотно выполнял любой его приказ. Судя по выражению его лица, он бы не задумываясь убил, если бы ему сказали.

– Мы не договорили…

– Нам не о чём разговаривать с тобой, Тревор.

Вся его напускная холёная сдержанность исчезла, когда он яростно ударил кулаком по столу. Посуда на нём задребезжала, а мать даже не вздрогнула, продолжая попивать свой кофе.

– Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом, соплячка?! После всего того, что я сделал для тебя? Села за стол! Немедленно!

– А что ты сделал? Удерживал против своей воли, словно цепного породистого пса? Навязывал ту жизнь, которой я не хотела? Мне ничего не нужно от тебя. У тебя своя жизнь, у меня своя.

Он встал, хищно приближаясь ко мне. Спустя столько лет, он до сих пор пугал меня. И я бы соврала, что уже не так сильно, как раньше.

– Нет, дорогая дочка… Твоя жизнь принадлежит мне. И только я решаю с кем и как ты её проживёшь. Ты набегалась вволю. Пожила так, как хотелось. Теперь будь добра отдать свой долг.

– Что тебе от меня нужно? – я отступила на шаг от него. Отец не был тем человеком, который принимает отказы. Даже, не смотря на то, что я его дочь, не могла ручаться, что он проявит сострадание.

– Сущие пустяки. Через пару дней у нас состоится небольшой фуршет. Для самых близких. Человек на сто. Плюс-минус.

– Поздравляю.

– Я не договорил, дорогая. Этот небольшой праздник мы решили устроить в честь твоей помолвки.

Я открыла рот от удивления. Вот о каком долге он говорил. Значит, папочка не оставил своих попыток даже спустя годы. Он всегда говорил, сначала шутя, а потом на полном серьёзе, что муж у меня был уже на момент рождения.

– Я уже не та маленькая девочка, которой ты можешь приказывать. Я не собираюсь замуж. Ни сегодня, ни через год. И тебе меня не заставить.

– О ты ошибаешься. Всё намного проще. Заставлять я не буду. У тебя просто нет иного выбора. Из этого дома ты выйдешь лишь в свадебном платье. Никак иначе. И это не обсуждается. Кстати. Твой старый фокус с побегом тоже оставь в прошлом. Я теперь знаю, чего можно от тебя ждать.

– Мама! – я бросила полный слёз взгляд на женщину, давшей мне жизнь. Она сидела всё так же и медленными глотками попивала кофе. Как будто ничего не происходило. Как будто она не здесь. Она снова отстранилась от всех в своём маленьком мирке. – Я не выйду замуж!

Моей ненависти бы хватило, чтобы испепелить всё кругом, но на отца этот взгляд не произвёл никакого впечатления. Будто холодная каменная глыба он смотрел на меня. Ни сочувствия, ни сожаления.

– Через пару часов тебе принесут платье для примерки, которое я выбрал для тебя.

С этими словами Тревор, язык не поворачивался называть этого человека отцом, покинул комнату. Я же, до конца не веря во всю трагичность ситуации, в ступоре медленно села на стул рядом с матерью. Я прикоснулась к её холодной руке, чтобы она обратила на меня внимание. Но её взгляд блуждал по каким-то видимым только ей граням.

– Мама… мам… – я сжала её руку чуть сильнее.

– Да, милая? – она улыбнулась мягкой улыбкой, но взгляд был всё такой же пустой. Как будто в её голове на самом деле кто-то щёлкнул рубильником, отключая все эмоции. Я опустила голову на её ладонь, лежащую на столе.

– Мам, я не могу выйти замуж за того, кого хочет отец. У меня есть мужчина. И я… люблю его.

Сказав это, я поняла, что ни капельки не соврала. Этот человек занял все мои мысли. Он был в каждой из них. Был в каждой клеточке моего тела. В каждом потаённом уголке души. Я любила его. Без всяких «НО». Любила полностью. Со всеми достоинствами и каждый его недостаток. Я была бы счастлива быть всю жизнь с ним рядом. Со всеми его пороками и ненавистью к себе же самому. Он был настоящим. Не одним из тех, с кем меня сталкивала меня жизнь. Он был сильным. Страстным. Прямолинейным. Жестоким собственником. Я не представляла другого рядом. И уж тем более того другого, навязанного отцом. Сухой голос матери вывел меня из задумчивости.

– Милая, ты не понимаешь… Любовь лишь на время. Через год или пять это обманчивое чувство пройдёт. Ты должна думать наперёд. Рядом должен быть человек, который будет заботиться, оберегать. Который не бросит в трудную минуту, – со стороны это походило на обычный разговор по душам между матерью и дочерью.

– И что же? Отец такой? Хоть что-то, что ты перечислила относится к нему? Посмотри на себя! Посмотри в кого ты превратилась!

– Он любит меня. Своей особенной любовью, – она сказала это бесцветным голосом, глядя в пустоту. – У тебя нет выбора, Мишель. Ни у кого из нас его нет. Он не отпустит.

Глава 34. Мишель

Не смотря на предупреждение отца о побеге, плана другого у меня не было. Я не собиралась мириться с уготованной для меня судьбой. Лучше проиграть, но зная, что сделала всё, что могла.

План был прост и от этого практически беспроигрышный. На приёме, где всегда куча людей, я собиралась изображать покорную невесту, как того и хотел родитель. Нужно было просто выгадать момент и уйти по-английски. Отец наверняка будет занят светской жизнью и деловыми разговорами. Для него нет ничего приятнее, чем выслушивать лесть таких же тщеславных мерзавцев, как он. Когда на лицах собеседников натянута лживая улыбка, а в речах не прикрытое восхищение, дабы угодить нужному человеку. «О, мистер Паркер! Какой у вас чудесный дом! А жена сама доброта и вежливость, мистер Паркер. Видно, что она ни в чём не нуждается. А дочь какая умница. Вы много вложили средств в её образование. Будет достаточно претендентов на её сердце»

Всё его окружение – это сплошь лицемеры и завистники, которые осыпают сладкими речами с одной целью. Разузнать, куда бы побольнее воткнуть нож, когда оппонент будет максимально уязвим.

Этот мир не для меня, как говорил Роберт. Я хотела верить людям. Хотела знать, что те, кто меня окружают, честны со мной. Не продадут и не подставят.

Я добросовестно готовилась к своему «обручению». Раз уж мы играем по их правилам, то я подстроюсь. Ради себя и Роберта. На лице холодная маска безразличия, чтобы отец не догадался о моих планах. Пусть думает, что я смирилась со своей участью.

Будь другие события, я бы восхитилась платьем от какого-то модного кутюрье, делающего меня похожей на фею. Лёгкая ткань струилась по всему телу, прикрывая его, но подчёркивая достоинства. На обёртку мой отец никогда не скупился, чтобы все видели «товар». Он гордился мной, как выгодным приобретением, которое с годами окупится с лихвой. Ведь в мужья он выбрал мне сына человека, которого он много лет страстно желал видеть в своих партнёрах.

– Милая, ты чудесно выглядишь. Нам пора.

В глазах мамы, как всегда, лишь пустота и безразличие. Я ещё раз убедилась, что слова – это лишь слова. С таким же выражением лица она говорит и о погоде. В зеркало на меня смотрела молодая девушка в красивом нежном платье, касающемся пола и оголяющем плечи. В ушах маленькие «капельки» дизайнерских бриллиантов, говорящих о состоятельности семьи, но которая им не кичится. Макияж сдержан, а взгляд холоден и равнодушен. Я чувствовала себя золотой рыбкой в аквариуме, на которую все смотрят в восхищении. Лишь предмет интерьера.

В банкетном зале царила атмосфера чопорного веселья. Дамы фальшиво еле слышно хохотали, прикрываясь бриллиантами, нанизанными на пальчики. Глупые шутки их собеседников были скучны, но так полагается себя вести в приличном обществе. Они обсуждали последние сплетни. Высокомерно разглядывали платья своих заклятых подруг и лгали. Лгали, что давно не виделись и скучали. Лгали, что это колье очаровательно подходит к глазам. Лгали, что переживают за голодающих сироток в Африке, закусывая маленькими канапе с икрой морских ежей. Лгали о суммах, потраченных на благотворительность. Лгали о своей безграничной любви к супругу, который на самом деле всё свободное время проводил со своей любовницей. Меня выворачивало от мысли, что я могла бы стать частью этого театра абсурда.

Мужчины обсуждали политику со стаканом дорогого виски или коньяка. Их абсолютно не волновали дорогие наряды женщин, которые стоили баснословных денег. Они чувствовали себя королями в этом городе. Именно они решали судьбы граждан.

Я до сих пор удивлялась, почему именно сейчас меня решили «выгодно продать»? Ни раньше, ни позже. Ведь со связями отца найти меня проще простого. Видимо и это было частью его плана.

Музыканты играли классическую ненавязчивую музыку. Скрипач прикрыл глаза, водя смычком туда-сюда, кажется засыпая. У меня эта обстановка тоже навевала скуку.

– А вот и моя очаровательная дочь!

Чёрт побери! Как мне хотелось стать невидимкой. Его широкая улыбка и рука на моём плече говорили о том, что заботливый отец гордится красавицей дочерью. Но в глазах лишь угроза и холод. Да ты король обмана, папочка.

Гости расплылись в улыбках, оценивая меня с ног до головы, словно скаковую лошадь. Я ею себя и ощущала. Гнедой кобылкой, которой начистили бока и заплели длинную гриву в косу, чтобы понравиться покупателям. Я поприветствовала присутствующих слабой улыбкой и лёгким наклоном головы, как того и требовали этикет и Тревор. Всё для тебя, дорогой родитель. Чтобы ты не видел бушующий протест в моей душе. Дай мне только сбежать и ни один твой сыщик не найдёт. Уж я-то позабочусь. Не знаю как, но позабочусь.

– Ты как раз вовремя, дочка. Твой жених прибыл. Мистер Моро! Френк. Как я рад вас видеть! – он наклонился к самому моему уху, угрожающе дополнив. – Будь хорошей девочкой, иначе горько пожалеешь. Обещаю.

К нам подошёл красивый мужчина, в сопровождении седой версии себя. Мой жених не на много был выше меня. Брюнет с красивыми чертами лица. Подбородок чуть вздёрнут, говоря о его большом и толстом… эго. Равнодушный взгляд и лживая полуулыбка портили его внешность. Вся его манера поведения говорила о том, что он, как и я был лишь «выгодным вложением». Но его это нисколько не огорчало. Мужчина протянул мне руку, чуть наклонившись, коснулся губами моих холодных пальцев.

– Безумно рад знакомству, Мишель, – он неотрывно смотрел на меня, не двусмысленно чуть изогнув бровь. Я выдавила вежливую улыбку. – Не откажите мне в танце.

Не выпуская моей руки и не дожидаясь ответа, он повёл меня в центр зала к другим танцующим парам. Музыканты всё так же играли какую-то незнакомую лирическую музыку. Мне ужасно хотелось последовать примеру скрипача и уснуть. Он на автопилоте выдавал приятные нотки, смешивающиеся с другими, создавая скучную композицию. Френк вёл меня в танце, согласно этикету. Не слишком сильно прижимая и держа руки в узде.

– Я очень рад, что ты не оказалась царевной – лягушкой и мне не придётся тебя расколдовывать.

– Тебя не учили делать девушкам комплименты?

– Это ещё не комплимент, – он наклонился не позволительно близко к моему уху, обдав горячим дыханием кожу. – Комплимент я сделаю чуть позже, но тоже языком… Тебе понравится.

От его откровенности меня передёрнуло. Видимо, он посчитал, что я уже горю от желания уединиться с ним. Чуть провёл ладонью по моей спине, обольстительно улыбаясь.

– Я бы предпочла, чтобы ты держал свой язык подальше от меня. Как и все остальные части тела, если не хочешь их лишиться.

– Ууу… Строптивая. Мне нравится, – он втянул воздух через сжатые зубы, прикрыв глаза. Как будто предвкушал борьбу, которая принесёт ему удовольствие. – А то совершенно надоело, что все девушки сами норовят запрыгнуть в мои штаны. Поверь мне… Там есть от чего сойти с ума.

– Так почему бы тебе не выбрать себе другую невесту?

– Ты же понимаешь, что эта вечеринка совершенно от нас не зависела.

– У меня есть мужчина. И я сочувствую тебе, когда он узнает об этом, – я со злорадством посмотрела Френку прямо в глаза, уже представляя в красках, что Роберт может с ним сделать. Видимо, новая жизнь пагубно влияла на меня. Я не чувствовала угрызений совести по поводу будущих страданий Френка. Он же лишь рассмеялся от моих слов.

– Ох сомневаюсь, куколка, – он притянул меня ещё ближе, снова наклонившись к моему уху. – Скоро ты будешь думать лишь обо мне.

Он провёл языком по мочке моего уха. Его совершенно не смущало то, что этот жест могут увидеть. Кто посмеет что-то сказать ему? Я упёрлась ему в грудь, пытаясь быть как можно дальше от этого мерзкого слизняка.

Он чуть расслабил объятья, когда музыка как-то разом смолкла. Я вопросительно посмотрела на отца. Думала, что он хочет произнести речь во славу себе любимому. Все гости, включая отца и музыкантов, устремили взгляд на неожиданных визитёров, так грубо прервавших веселье.