Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сокольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24. Роберт

Внутри пылала такая ярость, что попадись мне кто под руку… я бы не задумываясь умылся его кровью. Как назло, все разбежались, стоило мне только оказаться на территории старого мудака. Даже натренированные псы скулили где-то в конуре, чувствуя неладное.

Он всегда считал, что мир принадлежит ему. Стоит лишь щёлкнуть пальцами. Стоит лишь посмотреть на что-то или кого-то, и это будет принадлежать ему. Я долго закрывал глаза на это. Мне было абсолютно похер, пока это меня не касалось. Было даже забавно иногда смотреть на его тщетные попытки подмять меня под себя. Но в конце концов это наскучило. Поэтому свалил из города, как только окреп.

Но он вдруг решил наложить свои скрюченные кровавые лапы на то, что стало ценнее золота. На женщину, которую сам был готов убить, за то, что так глубоко засела во мне. За то, что стала моей Ахиллесовой пятой.

И старик понял это. В тот грёбаный вечер понял и решил избавить меня от неё. Он презирал людские слабости, считая, что они лишь мешают в достижении целей. Видимо, я плохо скрывал свои эмоции. Чувства, которые вызывала моя нимфа одним лишь своим существованием и наивным взглядом.

Зверь внутри разрывал мою шкуру на лоскутки вместе с внутренностями, когда я увидел их вместе. Когда увидел блестящие глаза старика, чувствовавшего победу. Когда увидел мертвецки– бледное лицо Бэмби с глазами, полными слёз. В этих глазах отражался панический страх и непонимание. Больше всего на свете я не хотел этого. Не хотел видеть эти эмоции на её красивом личике. Тем более после того, как увидел её глаза во время оргазма. После того, как увидел КАКОЙ она может быть.

Не знаю, как смог удержаться и не вырвать этому чудовищу сердце через глотку. Рука не поднималась избавить мир от человека, который и так одной ногой стоит в могиле.

Почти насильно закинув перепуганную Мишель на заднее сидение машины, я кивнул Степану и своим ребятам отбой. Пришлось на всякий случай прихватить всех, так как не был уверен, как нас встретят. Не был уверен, что охрана пропустит нас. Вышло проще, чем я думал. Досадно. Хотелось выпустить пар и пару– тройку чьих-то внутренностей.

Лучше было схлопотать пулю, чем видеть дрожащую девушку в зеркале заднего вида. Всё пошло наперекосяк. Сам затеял эту игру и сам проиграл. Лучше было изначально показать ей, кто я есть на самом деле. Монстр. Убийца. Лучше было бы, если бы об этом она узнала от меня, чем от кого-то другого. Моя актёрская игра «а-ля хороший мальчик» провалилась с треском. Больше не было смысла в этом спектакле.

Мы молчали всю дорогу. Я думал о том, чего ждать от неё и что делать. Знал по глазам девушки, что это была не светская беседа. Её потряхивало. Даже на расстоянии я видел, как её пухлые губки чуть дрожали, а по бледным щекам текли ручейки солёных слёз.

Нужно было срочно выпустить пар. И мне и ей. Клокотавший внутри меня огонь простыми словами не потушить. Я боялся. Так давно я ничего не боялся, но в этот момент меня страшила мысль того, что придётся её отпустить. Насильно удерживать не смогу, видя день изо дня её страх. Она не такая, как Анна. Та ничего не боялась. Эта другая. Я отпущу, если она так захочет. На горло себе наступлю, сердце раздавлю, но сделаю это.

Всё это ново для меня. Это сводящее с ума чувство, когда хочется затрахать до смерти или убить или посадить под замок, чтобы любоваться мог только я. Раз уж притворяться больше не надо, раз уж она знает правду, то я решил выпустить зверя. Сорвать с него оковы.

Почти втолкнув её в нашу квартиру, я, не снимая обуви, двинулся на неё. Она испуганно отступила под моим грозным взглядом, напоминая ещё больше оленёнка Бэмби. Я не смог остановиться. Вырвавшегося из длительного заключения зверя было не остановить одними запуганными глазками. Не сегодня.

Мишель успела только пискнуть, как я накинулся на её сводящий с ума пухлый ротик, прерывая все её возражения. Она дёрнулась в моих руках, но была лишь теснее прижата к моему телу. У неё не было шансов.

Всё так же проталкивал наши тела вглубь квартиры, пока мы не упёрлись в стену. Она трепыхалась в моих тесных оковах, словно птичка, пытаясь оттолкнуть. Я же даже не замечал, что всё сильнее впивался пальцами в её ягодицы, а другой сжимал её шею. Мишель что-то мычала в мой рот, пытаясь извернуться и колотя своими маленькими кулачками по спине.

Её такие сладкие губы так и просили, чтобы я их съел. Оставил отметины. Заклеймил её. И я поддался на их уговоры. Истязал зубами, затем облизывал, залечивая раны. Я чувствовал, что делал ей больно, но не мог ослабить хватку.

Из её груди вырвалось что-то среднее между всхлипом и стоном, когда я скользнул рукой в её брючки и провёл пальцем по в миг увлажнившимся складочкам. Затем глубоко и медленно проник двумя пальцами вглубь лона, что заставило её вскрикнуть от наслаждения. Я уверен, что это именно оно и было. За эти сумасшедшие дни вздохи, вскрики и стоны наслаждения ни с чем перепутать не смогу. Зверь внутри ликовал. Сдалась. Капитулировала.

Мишель дышала так же тяжело, как и я. Наконец-то перестала вырываться и отталкивать. Лишь отвечала на мои гортанные стоны такими же стонами. Они соединялись воедино, прокатываясь и оседая на стенах нашей пещеры.

Я приподнял её чуть выше, заставляя привстать на носочки. Обхватив меня за плечи руками, она снова вскрикнула, когда я продвинул пальцы глубже, ускоряя их движение. Её попка выгнулась, давая мне больше доступа. Но эти треклятые брюки всё ещё мешали.

Перед глазами всё плыло, как в то голодное время, когда я несколько дней не ел, вдруг получив старый гамбургер от официантки. Слишком долго я сдерживал себя рядом с ней в рамках своей роли. Эмоции вырвались наружу. Мне было жизненно необходимо сделать её своей. Не того романтичного заботливого и приличного Роберта, а именно моей. Того демона, что живёт в моей душе многие годы.

Резким движением развернув её к себе спиной, я раздвинул её ноги своим коленом, не давая ей возможности вырваться. Да и судя по тем сокам, пропитавшим мои пальцы, она бы и сама этого не захотела. Я повернул ладонью её лицо аккуратно коснувшись воспалённых от грубых поцелуев губ своими губами. Провёл языком по нижней. Она приоткрылась мне навстречу. Слегка углубив поцелуй, скользнул между переплетёнными языками влажным от её соков пальцем. Где-то рядом с грохотом повалился на пол старый проигрыватель, на котором я слушал музыку.

Другой рукой приспустил тонкие брюки с оттопыренной попы. Молния моих джинс скрипнула, высвобождая член, который был готов взорваться в любую секунду. Не заставляя его долго ждать, одним толчком вогнал его на всю длину в её горячую плоть, вырвав ещё один синхронный стон. И тут же, не теряя ни секунды, начал вдалбливаться в неё, словно не было этих дней полных секса.

Одной рукой обхватил за шею, шепча на ухо пошлости, а другой прижимал за бедро, чтобы каждый раз всё глубже и глубже проникать. Никакой нежности, детка. Игры кончились.

Мой член, словно поршень входил на всю глубину и выходил, показывая набухшую головку. Я сходил с ума. Мозг отключился, и я потерял счёт времени. Ведомый лишь вырвавшимся зверем, я пытался наказать её.

За что? За то, что она посмела говорить с монстром. За то, что боялась меня. За то, что сводила с ума. За то, что такая, какая есть. За то, что завязала на моём сердце морской узел и держит его крепко в своих нежных ручках.

Я зарычал, подгоняемый её хриплыми стонами, ускоряя темп. Чтобы хоть как-то заглушить её, сдвинул руку суть выше, погружая вновь палец в её приоткрытый горячий рот. Он тут же был схвачен, словно рыбкой наживка. Дразня и посасывая его. Только это я попался на её крючок.

Мою крышу совсем снесло, оторвав последний ржавый гвоздь. Я закинул голову назад, издав непонятный мне звук. Тут же вцепился зубами в её шею, оставляя отметины на бледной коже и не сбавляя ритма. Подсознательно хотелось оставить клеймо принадлежности мне. Всё моё. И тело, и душа. Целиком.

Одна рука всё так же держала её круглое бедро. Другая спустилась ниже к трепещущей плоти. Я лишь одним пальцем легко коснулся её напряжённого клитора, и моя малышка взвизгнула, содрогаясь всем телом. Я ускорил темп. Ноги уже не держали, но я вгонял член снова и снова с диким остервенением. Не желая, чтобы это когда-нибудь закончилось. С последним яростным толчком я замер глубоко внутри, выплёскивая в неё всё семя с каким-то диким восторгом, никогда не испытываемым раньше.

Перед глазами в чёрном тумане мелькали звёзды в диком хороводе. Я прижимался к влажной спине моей малышки, пытаясь восстановить зрение и дыхание. Руками обхватил её талию и грудь, не давая упасть. Не вынимая члена, я провёл языком по её шее. Это стало каким-то наваждением. Словно дикий зверь, метивший свою самку. Я и сам в тот момент чувствовал себя человеком лишь наполовину. Всё ещё тяжело дыша, я наклонился к её уху. Этот момент единения более интимный, чем сам секс.

– Будешь моей. Навсегда. Полностью. Будешь моей женой, Мишшелль…

– Нет…

Она даже не посмотрела в мою сторону, а я был готов разлететься в пепел от этого жестокого слова.

Глава 25. Роберт

Мне всегда было интересно, сколько физической боли может выдержать человек. Сам её уже практически не ощущал. Сказывалось «весёленькое» детство и серая юность. Я через многое прошёл в этой жизни. Уже ничто не удивляло, не приносило удовлетворения и радости. Вообще никаких эмоций не испытывал. До недавнего времени. После встречи с Мишель, я вновь почувствовал весь спектр красок. Ненависть, слепое обожание, горячую похоть, надежду, зависимость, тоску. Словно я опять был человеком. Был живым.

Но я никогда не думал, что одно слово может ранить больнее тысячи ударов. Одно слово может с небес опустить на землю и ещё ниже на последний круг ада. Я так же, как миллиарды грешников по шею вмёрз там в лёд, который остановил бешено бьющееся сердце. Это короткое слово оборвало последнюю ниточку надежды на счастье. Ниточку, сдерживающую ту последнюю крупицу человечности во мне.

О каком вообще счастье может мечтать демон? Иуда. Монстр в костюме от Бриони. Это лишь оболочка. Внутри я чернее самой тьмы. Дед был прав. Мы не такие уж с ним и разные. Просто он признаёт это, а я цепляюсь за какую-то надежду. Я погряз во всём этом. К чему тащить на дно ещё и эту светлую душу? Как можно надеяться на любовь ангела, когда у меня с рук капает кровь, а сам я стою по колено в грехах. Давно за тридцать, а всё верил в чудо. Какой же я дурак.

Я мог пойти проторенной дорогой и отпустить её, как Анну. Но скулящий зверь внутри не унимался. Он просил, умолял и требовал связать её. Оставить навсегда с собой даже против её воли. Чтобы она поняла свою ошибку. Чтобы полюбила монстра и не смогла уйти. Или же убить. Как можно испытывать такие противоречивые чувства? Когда хочется вырвать её сердце и лечь рядом, произнося её имя с последним вздохом…

В полной прострации я бродил по осеннему городу, шарахаясь из стороны в сторону. Куда и зачем я иду… Всё это было не важно. В голове стоял звон. Я проиграл. Впервые в жизни проиграл. К чему всё это? Что теперь имело смысл?

Пустым взглядом я уставился вперёд, натыкаясь на случайных прохожих. Впереди замаячила макушка русых длинных волос, совсем как у неё. Складная тонкая фигурка, как у Бэмби. Плавной походкой девушка шла впереди, не обращая внимания на мои тяжёлые шаги за спиной. Что она делает ночью одна? Хотелось отшлёпать и увести домой. Дом. Он снова казался мне холодным и не гостеприимным. Ещё меньше, чем раньше хотелось возвращаться туда. Может стоило поехать к Александру и выбить из него всё дерьмо?

Я схватил Мишель за плечо. Она повернулась и уставилась на меня чуть раскосыми глазами. Губы в яркой помаде искривились в улыбке.

– Привет, красавчик. Что за взгляд? У тебя погибла любимая собачка? Хочешь я подниму тебе настроение? Не безвозмездно, конечно, – она провела ладонью по моей груди. Неприятное отвращение заставило меня дёрнуться от неё. – Девственник что ли? Ничего. Я и с такими работала.

– Не думал, что наткнуть на шалаву в этой части города.

– Фу, как грубо. Я предпочитаю «девушка свободных моральных принципов». Так что, идём?

Я посмотрел на эту женщину, которая была абсолютной противоположностью спереди и так походила на не мою Бэмби со спины. Видимо, рассудок совсем помутился от выпивки.

– Идём. Пошевеливайся.

Я открыл не запертую дверь квартиры, придерживая шлюху за поясницу. Желания разглядывать её не было, но алый рот ярким пятном выделялся на её лице. Хотелось взять салфетку и вытереть. Но вместо этого я широко улыбнулся в приглашающем жесте.

– Будь, как дома, крошка. Моя спальня дальше по коридору. Сейчас включу музыку и присоединюсь к тебе. А нет… Чёрт. Музыки не будет, Даниэлла.

– Я – Лилиан.

– Какая к чёрту разница? – я разочарованно пнул ногой разбитый в дребезги агрегат, служивший мне верой и правдой много лет. Пластинка с Элвисом сломалась пополам, так же, как и я. Я обернулся на скрип двери. Из комнаты высунулась удивлённая Мишель. Она заметила Лилиан, восседавшую на моём диване.

– Что смотришь?

– Ничего, – она разочарованно, как мне показалось посмотрела на меня и снова скрылась в глубинах комнаты.

Я чувствовал себя последним дерьмом. Чтобы не рвануть за ней и не сжать в своих объятьях, я сдёрнул уличную девку с дивана, утаскивая в свою комнату.

Кинув ей несколько купюр, спустил джинсы.

– Приступай. И не скупись в эмоциях. Только помаду сотри сначала.

Она выполнила просьбу, вытерев губы салфетками, стоящими на столе. Затем похотливо облизнула их и опустилась передо мной на колени. Чужой рот не вызывал положительных эмоций. Мне не впервой трахать шлюху, но эта казалась особенно грязной. Не смотря на то, что та была не дурна собой. Длинные ухоженные волосы лежали на спине и плечах. Не вульгарный макияж, делающий акцент на её немного азиатских глазах. Из задумчивости вырвал её стон. Я же ничего не почувствовал, так же, как и мой спящий член. Дьявол. Это что, у меня на других и не встанет сейчас?

Я дёрнул её, поднимая с пола.

– Вставай раком.

Она поспешно выполнила мой приказ, вставая на четыре конечности, не забыв задрать платье и скинуть трусы. Я посмотрел на белую задницу, торчащую кверху, пытаясь внушить себе, что это Мишель. Проведя ладонью по члену, представил её глаза, затуманенные наслаждением. Услышал глубоко в мозгу её сладкий стон и моё имя на её губах. С удовлетворением почувствовал, что кровь опустилась вниз, поднимая член. Я раскатал презерватив по плоти. Не был я готов к такому неожиданному завершению вечера. К чему это всё? Зачем я притащил её к себе?

Я хотел причинить такую же боль Мишель, которую испытывал сам. Обрушить на неё всю гамму эмоций, которая сдирает мою плоть маленькими кровоточащими кусочками. Нашёл шлюху, похожую на неё. На моего ангела, чтобы хоть член встал. Чтобы хотя бы в этой полутьме обмануть своё зрение.

Я стоял полностью одетый, вгоняя свой член в эту порочную тварь снова и снова. Хотел выплеснуть всё до последнего. Злость, ненависть, отчаяние, любовь, боль, наваждение и тоску. Всё то, что испытывал к Мишель.

Я не смотрел на кричащую шлюху передо мной. Просто держал её за волосы и отдался эмоциям, представляя её. Я знал, она меня слышит. Стены не могут сдержать безумных криков продажной женщины. Но я хотел этого. Хотел, чтобы она слышала, как губами шлюхи кричит моя душа. Эта адская агония не смолкает. Не даёт долгожданной тишины и спокойствия.

Очередная порция мата и криков заставила меня вырваться из плена самобичевания.

– Заткни пасть! Я тебя трахаю, а не режу. Не этого ли ты хотела? Могу передумать, – я всегда с лёгкостью мог скрыть за твёрдым голосом все эмоции, но сука не унималась.

– Мне больно!

Я не останавливался, продолжая с удвоенной силой вторгаться в сухую вагину корчащейся женщины. Осознание того, что причиняю ей боль, привело меня в какой-то дикий восторг. Стараясь причинить ещё больше страданий, я вцепился в ягодицы крепкими пальцами, вонзая их до синяков. Я думал о том, что моя малышка становилась влажная от одного моего взгляда. И возбуждал её я, а не хрустящие купюры.

– Прекрати! Аййй…

Я услышал, как входная дверь хлопнула. Видимо, Бэмби не выдержала моего наказания. Какой же я болван… Оттолкнув визжащий кусок мяса, я подхватил носком ботинка её трусы и кинул ей.

– Пошла вон…

– Идиот, – она судорожно начала надевать их, размазывая тушь по лицу.

Когда шлюха ушла, я провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя, осознать, что натворил. Безуспешно пытаясь вырвать из груди это гнетущее чувство отвращения к самому себе. Никогда раньше я этого не испытывал. Я презирал себя. За то, что не сумел совладать с собой и причинил боль самому светлому человеку в своей жизни. Я был готов на всё ради неё, лишь бы не страдала, но сам же и ранил. Убил всё то, что было между нами. Враньём, грубостью и ненавистью.

Да. Ненависть. Теперь и она меня ненавидит, так же, как и я сам. Когда мозг прояснился, я понял, что всё испортил. И сам дьявол не поможет. Я вырыл яму и сам в неё же и залез.

Выругавшись грубым матом в пустой квартире, я сел на осквернённую кровать и спрятал лицо в ладонях. Я всё сидел, пытаясь найти себе оправдания, но не смог. Как я мог слететь с катушек от одного слова? Ведь ещё можно было всё исправить. Наверное… Я бы объяснил ей всё, что наговорил ей Александр. Она поняла бы и, быть может, приняла. Теперь же нет пути назад. Она была единственной, кто дважды мне отказал. В первую встречу и сейчас. МОЯ малышка с острым язычком. Я грустно улыбнулся.

В груди давило так, что я не мог вдохнуть. Воздуха не хватало. Медленно встав на негнущихся ногах, я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь прийти в себя и снова начать дышать. Схватив бутылку, приложившись к ней прямо из горла. Вкуса не было.

Он пропал вместе со вкусом к жизни. Впереди маячила даже не чернота. Просто серая пустая жизнь без оттенков. Без вкуса и запаха. Без эмоций. Я вновь провёл дрожащей ладонью по лицу, удивлённо заметив влагу на ней.

Кинув полупустую бутылку в стену, я вышел из квартиры.

Глава 26. Мишель

Я, наверно, никогда не научусь разбираться в людях. Всегда наступаю на одни и те же грабли. Всегда ищу хорошее в людях и их поступках, а они потом вытирают об меня ноги и говорят – «Сама виновата». Да. Так и есть. Сама виновата. Я слишком наивна.

В этом жестоком мире ты или охотник или жертва. Или ты или тебя. Я типичная жертва. И никогда это не изменится.

Когда перестаёшь верить в людей, чего-то ждать от них… жить, наверное, становится проще. Неужели не испытывать эмоции и всегда ждать подвоха – единственный выход?

Просто я слишком доверяла Роберту. Решила, что уж этот человек не сделает больно. Не предаст. А он оказался ничем не лучше Макса. Эмоциональная боль намного сильнее физической.

Доверять кому-то с каждым разом всё сложнее. К чему тогда это? К чему слова, прикосновения и взгляды, если это притворство? Проще стать такой же бесчувственной. С каждым новым предательством, маленькая девочка внутри меня плакала кровавыми слезами, а сердце черствело. Именно поэтому я не хотела так быстро подпускать его к своей душе. Именно ЭТОГО я и боялась. Разбитого сердца. Рухнувших надежд.

Как человек, сказав такие слова, может идти трахать другую? Или это всего лишь слова? Может это я слишком глупая и наивная, раз всё ещё считаю, что слова ещё что-то значат в этом мире?

Что я могла ожидать от такого, как он? Если слова Александра окажутся правдой, то обман – это меньшее из зол. Для такого человека действительно это просто слова. Я до последнего надеялась, что мы поговорим об этом и он расскажет всю правду, не таясь. Я бы смогла понять. Но он просто сбежал. Не стоит об этом думать. Нужно жить дальше, извлекая урок из всего этого. Зачем искать оправдания чьим-то поступкам? Кому это нужно?

Я отпила глоток второго коктейля с твёрдой решимостью завтра после работы перевезти вещи к Натали. На первое время. Пора прекратить быть от кого-то зависимой. Просто начать жизнь заново. Наша с Робертом история закончилась, едва успев начаться. Ещё с утра я порхала, словно окрылённая, а сейчас сижу в забытом Богом баре с камнем в душе, тянувшем на дно. Это опыт. Бесценный опыт, больно ударивший в спину.

Даже мои тараканы замолчали, признавая моё поражение. Признавая, какой наивной дурой я была. Как такой мужчина, как Роберт в здравом уме решит со мной быть? Он лишь очередной актёр. Все его чувства – отличная постановка. Развлечение. Сегодня я. Завтра другая. Часа не прошло, как он нашёл мне замену. Старый козёл был прав. В его жизни нет места для меня.

Мои мысли прервал приземлившийся за столик мужчина. Я устало посмотрела на него. Задорная улыбка. Крепкие плечи. Даже покрупнее Роберта. К чёрту. Мысли опять витают вокруг него, а он развлекается с сомнительного вида барышней.

– Привет, милашка.

Я даже не попыталась сделать дружелюбное лицо. Сил нет. Да и зачем? Мне было абсолютно плевать на этого человека и на то, что он подумает. Совершенно плевать, если обижу его.

– Прости, но я бы хотела выпить в одиночестве.

Он растянулся в улыбке, подумав, что я играю недотрогу, чтобы набить себе цену. Хотя он был обаятельным. Многие девушки по такому, наверняка, сходят с ума. Я ухмыльнулась своим мыслям. Ещё один Казанова. С меня хватит.

– Я не могу допустить, чтобы такая очаровашка проводила вечер одна. Джентльмен, сидящий во мне, не простит мне этого. Я – Оливер.

Видимо, он не видел моего равнодушного взгляда. Да и я со своими красными глазами и скучной обычной одеждой не похожа на искательницу приключений. Но больше всего меня настораживали его глаза. Было в них что-то отталкивающее.

– Прости, Оливер, но я уже ухожу. Тяжёлый день был.

На самом деле совсем не хотелось возвращаться в квартиру, где за стенкой раздаются крики наслаждения какой-то девицы. Совсем недавно я была на её месте. Пусть делает, что хочет. Это его квартира, а я лишь временный гость. Не мне его судить. У таких мужчин, как Роберт, повышенное либидо и одной девушки ему мало. Он привык проводить вечера в клубах и дорогих ресторанах. Там всегда много эффектных женщин с длинными ногами. А я? Что я? Привыкла свои вечера и ночи коротать дома за просмотром фильма или чтением книг. Скучная. Обычная. У нас с ним разные пути. Мы лишь на время пересеклись и завтра разойдёмся в разные стороны.

– Ладно. Как хочешь.

Мужчина разочарованно убрал улыбку с лица и вышел их бара. Я тяжело вздохнула. Всё-таки маленький червячок стыда грыз внутри. Грубая я. Не привыкла так общаться с людьми. Тяжело будет отключить эмоции, но я сильная. Справлюсь.

Неужели нужно быть стервой, чтобы обрести душевное спокойствие? Я же не такая! Я хочу заботы, ласки, понимания. Отдавать и получать.

Посмотрев на дно бокала и решив, что выбора нет, я встала и направилась в цитадель разврата.

Ночь плотным покрывалом нависала над опустевшим городом. В такое время он выглядел почти вымершим и злобным. Лишь кое– где проходили люди, спешащие домой. Я вдохнула морозный воздух и ступила в темноту. Туда, где единственный фонарь у входа в бар уже не дотягивает свои полномочия. Я вскрикнула от тупой боли, почувствовав железные тиски на своей руке.

Тёмная фигура, не беспокоясь о своей жертве, с силой потянула меня за угол. От паники я не могла выронить ни слова. Дыхание оборвалось. Кровь застыла холодными ледышками. Нужно было хоть что-то делать, но я лишь судорожно открывала рот в безмолвном крике.

Грубо толкнув к грязной холодной стене, на меня навалилось огромное тело. В темноте я различала лишь фигуру нападавшего. Мужчина был гораздо выше и мощнее меня. Раза в три точно. Настоящая скала. Он наклонился, рассматривая меня, впечатывая мои плечи в камень. От его дыхания, смешанного с парами алкоголя, по моему телу прошёл озноб вместе с тошнотой.

– Отпустите меня… пожалуйста…

И вот я снова жертва. Снова этот противный мне панический голос. Когда это маньяки отпускали своих жертв после «волшебного слова»? Я понимала, что если он хочет убить, ограбить или изнасиловать, а может всё вместе, то его никакие мольбы не остановят. Я на его фоне просто мелкая мушка.

– Ну что же ты такая не общительная, милашка?

От этого шепчущего голоса с признаками весёлого злорадства, я чуть было не потеряла сознание. Я узнала этот голос. Ноги подкосились, стоило лишь увидеть прямо перед собой хищную улыбку и азарт в глазах. Ему не так хотелось что-то сделать со мной, как просто почувствовать чью-то судьбу и жизнь в своих руках. Обычно в повседневности они из себя ничего не представляют и лишь в ночной темноте обретают уверенность в себе и своей значимости.

– М..меня дома ждут… – мой голос, в отличие от его, был больше похож на шёпот. Я знала, что таким людям нельзя показывать страх, но кроме страха у меня больше ничего не осталось. Оливер наклонился ещё ниже. Зарылся своим носом в мои волосы, вдохнув запах.

– Конечно. Я даже провожу. Но позднее. Быть может…

Меня уже трясло, как в горячке. Его грубые пальцы до боли обхватили моё лицо, грубо заставляя взглянуть на него. Затем влажные губы захватили мои в агрессивном поцелуе. Да и поцелуем это назвать нельзя было.

Будто очнувшись, я начала со всей силы колотить его руками, пытаясь оттолкнуть. Мои крики были заглушены его алчным ртом, сминающим и пытающимся подчинить себе. Доказать своё превосходство.

Я понимала, что силы не то, что не равны… Они катастрофически несоизмеримы. Шансы по спасению просто уходили в минус. Но я не могла просто расслабиться и сдаться. Помочь мне некому. Я должна сама спасти себя. Иначе жить мне с этим всю жизнь. Если повезёт… Ногами я пыталась дотянуться до его промежности, чтобы ударить. Причинить хоть какую-то боль и сбежать. Я дёргалась, не желая сдаваться.

Насильник лишь поднял выше мою голову, что стало затруднять и без того рваное дыхание. Паника и исследовавший, кажется, моё горло язык не давали возможности нормально дышать. Другой рукой он подхватил меня за ягодицы, протолкнувшись своим торсом между ними и грубо поглаживая их. Я понимала, что время стремительно утекает. Ещё немного и случится страшное. Мои попытки закричать или вырваться усилились. Хотя, кто меня услышит? В такое время в тёмном переулке разве что бродягу или синего алкоголика можно встретить.

Надежда угасала с каждой секундой. Его палец прижался ко входу в моё лоно, как будто пытаясь войти в него через ткань брюк. Я чувствовала слёзы на лице, но Оливер лишь рычал и ухмылялся. Его это забавляло. Унижение и безысходность плотным клубком разрастались в груди. Мысль, что завтра утром мой труп найдут окоченевшим в мусорном баке, придавала какую-то глупую ярость. Лишь мысль об этом придавала небольших сил.

Я со всей силы укусила мужчину за губу, мечтая хоть о секундной передышке от его яростного натиска. Помогло. От неожиданности он взвыл и выпустил меня из рук. Я больно ударилась, упав на мокрый асфальт. Но моментально вскочила, не обращая на неё внимания. Не время жалеть себя. Нужно было укрыться в баре и вызвать копов.

Но не успев сделать и шагу, я была отброшена назад вглубь тёмного переулка, куда не заглядывала даже луна. Удар тяжёлой ладони на несколько мгновений лишил меня чувств. Лишь звенящая темнота. Я вынырнула из неё, чувствуя, что упала в холодную лужу. На языке ощущался противный вкус крови. Его или моя? Не важно. Я всё ещё жива. Пока что. Больно ударившись спиной всё в ту же стену, я пришла в себя окончательно.

– Какая же ты соблазнительная, милашка. Даже, когда сопротивляешься… – он подхватил меня под колени, прижимаясь своим твёрдым пахом к о мне. – ОСОБЕННО, когда сопротивляешься…

Не теряя ни секунды, я начала кричать, не понимая, кричу или это лишь моё больное воображение. Мой рот был грубо зажат рукой, но я затаила слабую надежду, что меня услышали.

– Хватит орать, стерва… Весь кайф обломать хочешь?

Слёзы уже катились градом, и я не смогла сдержать рыданий, на что маньяк лишь улыбался.

– Я же знаю, что ты хочешь этого. Хватит притворяться, куколка. Будет здорово. Вот увидишь.

Я мотала головой, чтобы сказать, что не хочу. Но понимала, что это мало, что значит для него.

– Чувствую, как ты течёшь… грязная сука.

Я услышала треск ткани и холодный воздух на бёдрах. Ужас охватил меня, и я перестала дёргаться скованным телом. Лишь плотно зажмурилась с надеждой, что всё это не правда. Всё это не могло со мной случиться. Надеялась, что открою глаза, а за окном утро. Я лежу на атласных простынях. Мне было бы даже плевать на стенания какой-то девки в комнате Роберта.

Но всё это реальность. Ни Роберта, ни Лилиан. Только я, прижатая к сырой стене, и чудовище, ухмыляющееся надо мной.

– Вот так. Молодец. Не сопротивляйся. Тебе понравится.

Я почувствовала толстую головку, упирающуюся во вход в моё влагалище.