Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сокольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Мишель

Я замерла, боясь двинуться. Страшась того, что вот-вот произойдёт. Всего один сантиметр разделял жизнь на «ДО» и «ПОСЛЕ». Всего один сантиметр и я уже буду испорченная. Грязная. Но сил вырваться не было. Да и это бы усугубило мою и без того не завидную участь.

Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. В тот миг я даже своё имя не помнила. Ничего не видела, лишь темноту. Открыть глаза и принять ситуацию не позволял «стоп-кран» где-то в голове. Это, как инстинкт самосохранения. Не видеть. Не чувствовать. Чтобы потом, если выживу конечно, было легче. Но легче не будет.

Даже не открывая глаз, я чувствовала его одержимый взгляд. Он явно наслаждался моими страданиями. Я чувствовала его хищную улыбку, предвкушающую весёлое развлечение для него. Я была лишь куклой в его руках, которую он просто выкинет, использовав, и забудет.

Я чувствовала его пульсирующий возбуждённый член, головкой прижатый к моей плоти. Где-то издалека раздался мой всхлип, уже не верящий в чудо.

– Прошу… отпустите….

Он наслаждался моей беспомощностью, как сытый зверь, играющий с добычей. Он ещё сильнее надавил на меня, громко смеясь в лицо. От смрада, исходившего из его рта, голова ещё сильнее кружилась, теряя последнюю связь с реальностью. Потерять сознание в этот момент было непозволительной и недосягаемой роскошью.

Мне оставалось лишь повторять где-то внутри сознания, что это всё не со мной. Это не моё тело. Я не позволю ему наслаждаться моей болью. Моим страданием.

Если бы всё произошло быстро, было бы проще. Но психопат специально медлил, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждой слезинкой своей жертвы, каждым всхлипом.

Нет ничего хуже ожидания неизбежного. Я сжалась, смирившись и потеряв себя.

Неожиданно моя голая задница встретилась с холодным асфальтом. Не понимая, что происходит, в ожидании новых ударов, я сжалась в клубок. Я лежала, боясь поднять голову или открыть глаза. Думала, стоит лишь снова увидеть его и кошмар возобновится. Я ничего не ощущала продрогшим телом, лишь слышала крики, долетавшие в мозг сквозь пелену тумана.

Полиция? Меня спасли? Или это мне кажется в бреду воспалённого сознания? Лишь стоит принять реальность, и я снова вернусь в тот ад. Лучше лежать тихо-тихо, надеясь, что меня оставят в покое. Лучше оставаться в темноте незнания. Как будто пока я лежу с закрытыми глазами, всё будет хорошо.

Грубая возня и крики не давали совсем отключиться. Я обхватила голову руками, чуть приоткрыв один глаз. Возможно, выгадав момент, у меня получится сбежать. Хотя тело не слушалось. Оно было словно чужое.

В двух метрах от меня лежал Оливер. Огромная груда мышц его тела содрогалась от точных ударов восседавшего на нём мужчины. Роберт весь в крови снова и снова бил его по лицу, ни на секунду не задумываясь. Таким я видела его впервые. Холод в глазах сменился животной яростью. Казалось, он ничего не видит вокруг. Лишь он и едва живой человек, который был крупнее его.

Брызги крови окропили его лицо, исказившееся в ликующей улыбке. Он сам был похож на сумасшедшего, наслаждающегося чужой болью. Словно сладкоежка на диете, дорвавшийся до конфеты. Мускулы напрягались под разорванной рубашкой. Оливер уже не пытался скинуть его. Он даже не двигался, а Роберт не мог остановиться, словно не чувствуя ни боли, ни усталости.

Я всхлипнула, когда он в очередной раз занёс кулак над бездыханной жертвой, но так и замер, резко повернув голову в мою сторону.

Он смотрел бешеными глазами прямо в мои, но не узнавал. Его человечность уступила звериной натуре. Он был намного опаснее Оливера. Опасней самого дьявола потому, что кто-то посмел тронуть то, что принадлежит ему. Я читала это в его глазах, но сил и желания осуждать не было.

– Роберт…

Я прошептала его имя одними губами, но он услышал. Словно лунатик, проснувшийся ото сна. Его взгляд прояснился. Всё так же сидя верхом на груде мяса, он медленно отпустил руку, тяжело дыша. Затем скатился с него, опускаясь на асфальт и отвёл от меня взгляд.

Минута за минутой утекали в никуда. Может это были секунды или часы. Я совсем потерялась во времени. Голова отказывалась работать. Организм от пережитого шока сдался. Я прислонилась ободранной спиной к грязному мусорному контейнеру и закрыла глаза.

Почувствовав шуршание асфальта под ботинками, даже не шелохнулась. Тяжёлое пальто укрыло меня, словно защитный плащ-невидимка. Роберт, подхватив меня на руки, сделал уверенный шаг с поля боя, оставив лежать Оливера в луже собственной крови. Я лишь прижалась щекой к его груди, слушая успокаивающее биение его сердца.

Я пришла в сознание, когда дверь квартиры захлопнулась за нашими спинами. Мужчина, сняв обувь, на подошве которой была кровь, прошёл в гостиную и усадил меня на диван. Я почувствовала холод, пробежавший по коже, когда он разжал объятья. Я не могла поднять на него глаза. Ничего не говоря, он вышел, оставив меня одну. Я задержала дыхание и зажмурила глаза. Не хотелось верить, что он ушёл. Но вернувшись через пол минуты, Роберт протянул стакан, в котором по запаху был виски.

– Пей.

Командным голосом, не терпящим возражения, он заставил сделать глоток. Мои руки дрожали. Он обхватил их, снова поднося стакан к моим разбитым губам, заставляя сделать ещё глоток. И ещё один. Я чувствовала его внимательный взгляд, но не смела посмотреть на него в ответ. Наконец, почувствовав вкус, я скривилась. Он же забрал пустой стакан и снова вышел.

Я тряслась, не зная, чего ожидать. Я не боялась, что он ударит. Я боялась его слов, реакции, осуждения, когда он придёт в себя.

Из ванны донёсся звук льющейся воды. Вернувшись, он снова вложил стакан в мои руки, обхватив их своими. Я замотала головой, не в силах больше пить эту горечь.

– Пей.

Он потянул мои руки к губам, заставляя ещё немного выпить. Затем удовлетворённо кивнул и убрал стакан на столик. Снова поднял меня на руки и понёс в ванную комнату. Тёплый пар с запахом лаванды окутал моё озябшее тело. Согревал снаружи, заставлял поверить, что весь ужас остался позади. Всё закончилось. Или это только начало?

Я дёрнулась, когда Роберт аккуратно начал снимать мою одежду. Прикрывшись руками, я стояла, распахнув глаза.

– Шшш… Всё в порядке. Это нужно снять.

Его тихий бархатистый голос успокаивал лучше лаванды. Я расслабила плечи и доверилась ему. Сняв всю мою одежду, он закинул её в мусорное ведро. У меня же было желание сжечь всё, чтобы избавиться от последних улик этой длинной ночи.

Подхватив меня за талию, он перекинул моё не сопротивляющееся тело через бортик ванны. Провёл кончиками пальцев по синякам на внешней стороне бедра. Его взгляд замер. Он как будто снова перенёсся в тот тёмный переулок. Снова переживал всё то, что случилось. Я так же лёгким движением коснулась его щеки, возвращая из воспоминаний. Он впервые за эту ночь посмотрел мне в глаза. Как будто пытался заглянуть в самую душу. Прочесть все мысли.

– Прости…

От его твёрдого голоса не осталось и следа. На меня смотрел испуганный мальчишка, шепчущий извинения. Я опустилась на дно ванны, погружаясь по плечи в ароматную пену. Замёрзшую кожу не приятно покалывало. Роберт присел на пол, обречённо глядя на меня. Он снова открылся для меня с новой стороны. И если это игра, то я готова поверить в её правдивость.

– Прости, что не смог защитить тебя.

В его глазах было такое отчаяние, а губы искривились от болезненных воспоминаний. Внутри меня что-то лопнуло от этого взгляда и дрожащего голоса. Как будто всё вдруг стало не важно. Обман, предательство. Был важен только он.

– Ты защитил. Он не успел…

Я не смогла завершить предложение, до сих пор не веря тому, что всё позади. Я шептала успокаивающие слова, которые нужны были нам обоим. Мужчина приложил палец к моим воспалённым губам, заставляя замолчать. Моё тело от выпитого алкоголя и горячей воды расслабилось. Я прикрыла глаза, кожей чувствуя его взгляд. Он уже не пугал, а наоборот успокаивал.

Глава 28. Роберт

Клубы пара уже осели на поверхностях ванной комнаты, а я всё так же сидел на полу рядом с бортиком и медленно поглаживал кончиками пальцев лицо Бэмби. Она мирно дышала, но хмурила брови, наверняка переживая во сне всё снова и снова. Как жаль, что я не могу забрать все эти воспоминания. Разбитые губки приоткрылись. Положив подбородок на вторую руку, я видел, что даже действие алкоголя и горячая вода не до конца помогают ей выкинуть весь тот ужас, что произошёл с ней.

Моя маленькая и такая ранимая малышка. Я ненавидел себя за эту боль, что причинил ей из-за своего вспыльчивого характера. Просто всё так навалилось разом… Знаю, что это не оправдание, поэтому ненавидел себя ещё больше. Ненавидел, что из-за меня она оказалась в том чёртовом переулке. Что чуть было не опоздал. Чуть было не сломал ей жизнь… Эта ненависть останется со мной навсегда.

Кажется, даже Джошу не желал смерти настолько сильно, как тому ублюдку, посмевшему желать её. Я думал, голыми руками разорву его. Глотку перегрызу зубами. От вспышки адреналина я перестал соображать. Жажда его крови до сих пор пульсировала в моих висках. Взрывала голову. Если бы это было возможно, то я снова и снова бы ломал его голову об асфальт, каждый раз с упоением бы наслаждался видом растёкшихся по нему мозгов.

Я потрогал рукой остывшую воду. Затем тихо встал и аккуратно подхватил девушку, прижимая к себе. Она не проснулась, лишь простонав, прижала тонкие пальчики к моей груди. Не обращая внимания на свою намокшую одежду, одним пальцем подхватил тёплый халат с вешалки и вышел в гостиную.

Усадил её к себе на колени, укутав в халат. Сам прижался щекой к её макушке, впервые пожалев, что в квартире нет камина. Теплота и его мягкий свет дополнительно бы создали чувство защищённости, которое ей так нужно сейчас. Хотя какой из меня к чёрту защитник? От меня лишь одни проблемы.

Она лежала тихо, словно мышонок. Я надеялся, что сон даст ей хоть небольшую передышку. Я не представлял, как теперь смогу её отпустить. Как разжать объятья и отпустить её на волю в этот жестокий и беспощадный мир. На полном серьёзе зародилась мысль оставить её себе. Посадить под замок. В клетку, словно райскую птицу. Так её никто не обидит. Хотелось уберечь её от всех проблем, а их будет много, если я не найду в себе сил отпустить.

Моя жизнь никогда не была спокойная. Куда бы я ни шёл – всегда гибли люди. Плохие люди. Но и у них были семьи. Были те, кто их любил. Кто рыдал на могилах. Я тоже не ангел. Интересно, а Мишель скорбела бы по мне? Не хочу знать.

Я крепче прижал её в руках, вдыхая сладкий запах. После всех этих мыслей вдруг появилось ужасное свербящее чувство, что скоро что-то произойдёт. Скоро я вот так не смогу обнять моего оленёнка. Грудь сдавило тяжестью предчувствия неминуемого.

Небо за окном уже поменяло свой цвет. Очередной осенний день вступал в свои права. Это была чертовски длинная ночь, наполненная болью, горечью и страданиями. Нужно было оставить её в прошлом, чтобы как-то жить дальше.

Тихо встав, я направился в её спальню. Мою постель хотелось просто спалить. Уложил девушку на мягкие простыни, аккуратно освобождая свои онемевшие руки. Проснувшись, она навряд ли захочет меня видеть. И что-то мне подсказывает, что не захочет больше никогда. Я не смог сглотнуть слюну, горло сдавило. Расплачивайся за свои поступки, приятель. Карма – она такая.

Мишель нахмурила носик, но не открыла глаза. Лишь ухватилась рукой за мою разорванную на груди рубашку с каплями крови. Её губы едва заметно задрожали, как будто была готова расплакаться.

– Не уходи.

Этот шёпот оборвал всё внутри. Как гантелей в солнечное плетение. Как резкий спуск на американских горках, когда захватывает дыхание. К чёрту всё. Я был ей нужен. Не смотря ни на что. Нужен! Не смотря на всю боль и страдания. Быть может, проснувшись, она прогонит меня, но как я мог отказаться, если каждая клеточка моего тела вопила, желая быть рядом?

Я скинул грязную одежду и аккуратно забрался к ней под одеяло, прижимая к себе. Я чувствовал, как она выдохнула, кладя голову на мою грудь. Как будто только рядом со мной могла спокойно уснуть и чувствовала себя в безопасности. Глупая.

Я же наоборот. Рядом с ней чувствовал себя самым уязвимым человеком на свете. Один лишь её взгляд, и я готов разрушить города и жизни. Одно лишь слово, и я бросился бы в пропасть. А если о моей слабости узнают другие… Я прижал её ещё крепче, боясь думать даже об этом. Какого чёрта я не отпустил её в тот самый первый вечер? Оно надо было? Но вернув бы всё назад, я поступил бы так же.

Спустя несколько часов, когда чёрная ночь сменилась серым утром, Мишель зашевелилась в моих руках. Я так и не сомкнул глаз. Я всё лежал и думал о том, что чувствую. Всю ту гамму эмоций, ранее неведомых мне. Нежность, страсть, страх, ярость.

– Который час? Мне пора на работу, – она смешно прищурилась, выплывая из глубокого сна.

– Не пора. У тебя выходной. Спи.

Она привстала, удивлённо смотря на меня.

Я был просто не готов отпустить её в этот мир. Не готов выпустить из объятий, страшась, что каждая минута может стать последней. С ней снова могло что-то произойти. Случайный прохожий мог оказаться очередным уродом, решившим посягнуться на чужое. За каждым углом могли скрываться головорезы Александра. Да и чего греха таить? Я боялся не только этого. Боялся, что выгонит. Будет презирать. Проклянёт.

– Прости, – чёрт возьми! Рядом с ней я превращаюсь в хлюпика, готового просить прощения. Но я чувствовал, что должен это сказать.

– За что? Ты спас меня, Роберт. Не знаю, как бы я жила, если бы…

– Шшш… Не смей думать об этом. Всё позади, – всё так же не повышая голоса спросил. – Зачем ты пошла туда, глупая?..

Она замолчала, пряча взгляд. Лишь когда я решил, что ответа не будет, моя малышка ответила:

– Не хотела вам мешать.

Я закрыл ладонью лицо, вспоминая события вчерашнего вечера. Александр. Жаркий секс с моей нимфой. Её ответ. Моя ярость. Какая-то шлюха. Потом это всё… Этих событий хватило бы на год вперёд. Потом, когда она уйдёт, у неё останутся лишь эти воспоминания. Лишь боль и горечь. А как ты хотел, приятель?

– Я – эгоист, Мишель. Я хотел причинить тебе такую же боль, как сделала мне больно ты… Но сделал лишь хуже нам обоим. Я знаю, что это не оправдание и не жду, что ты простишь меня. Это всё из-за меня. Я всегда всё ломаю своими же руками. Я так страстно желал, чтобы ты была моей, что это ослепило меня. Ты самое дорогое, чего у меня нет.

Она лежала тихо, не произнеся ни слова. Я прижался губами к её макушке, вдыхая её запах, которого всегда будет мало.

– Александр…

Я чуть напрягся. Совсем забыл о их разговоре. Я предполагал, что старый чёрт наговорил ей. И наверняка на краски не скупился.

– Что он сказал тебе? – я чувствовал, что ей не просто говорить об этом. Быть может, она ещё надеется, что я скажу, что это не правда.

– Он сказал, что ты убил его сына.

Я хмыкнул. Как иронично. Конечно. А чего я ещё ждал? Пришло время платить по счетам. Назад пути нет.

– Это правда. Я – чудовище, Мишель.

Глава 29. Роберт

– Я – убийца. Я совсем не тот человек, которого ты думала, что знала.

Слова давались с трудом. Как будто кто-то сжимает моё горло. Заставляет замолчать. Соврать. Сказать, что все слова Александра – враньё и только меня она должна слушать. Только мне верить. Но я не мог снова с ней так поступить. Если уж идти до конца, то сжигая пути назад. Она должна знать правду, такой, какая она есть. Без мягких углов и завуалированных фраз.

Я расслабил объятья, давая ей возможность выскользнуть и сбежать. Не слушать и не слышать всего этого ужаса. Она выскользнула, но лишь для того, чтобы посмотреть на меня своими огромными глазами.

– Расскажи мне. Я хочу знать, что случилось.

Вот глупая женщина… Я ей сказал, что лишил жизни другого человека, а она ждёт оправдания моему поступку. Хотелось накричать на неё. Сказать, что нельзя в каждом ничтожестве пытаться разглядеть что-то хорошее. Что наш мир – это не розовая сказка с радужными пони или женский роман с обязательным счастливым концом. Сказать, что в нашей истории его не будет.

Вместо этого я вдохнул, собираясь с мыслями и отводя от неё взгляд. Ей богу. Этот взгляд мешал сосредоточиться. Да и я не хотел видеть, какие эмоции будут на её лице от моей исповеди. Как последний трус…

Она поняла, что мне сложно говорить об этом. Вновь прильнула к моей груди. Я чувствовал, как её дыхание щекочет мою кожу. Это придавало сил. Мишель не торопила меня, лишь тихо лежала. Радовало её ровное дыхание, как будто она совсем не боялась услышать правду.

– Джошу было семнадцать, когда он изнасиловал свою младшую сестру. Мою мать…

Я почувствовал, как её руки, обнимающие меня, сжались. Её маленький носик уткнулся в мои рёбра. После всего пережитого ночью, ей особенно тяжело дались мои слова. Я мог придумать какую-то более мягкую версию, но сил сочинять не было. Хотел, чтобы она узнала… увидела всё это моими глазами. Надеяться на понимание не хотелось.

С годами боль прошедшего не так сильно мучала меня. Но моя малышка… Боже. Даже не мог себе представить, через какой ад прошла. А тут я ещё со своим откровением.

– Да, Мишель. Я появился на свет от кровосмешения. Я ублюдок от семени чудовища.

Она молчала, не перебивая, давая возможность выговориться. И мне это было нужно. Она была первая и единственная, кому я рассказал об этом. Только ей смог довериться на столько…

– Он насиловал её на протяжении года, пока она не забеременела. Не думаю, что в этом заключался его план. Он просто развлекался, не думая о последствиях. Никакие слёзы и мольбы не тронули чёрное сердце Александра. Ему было плевать, что родной сын бил, уничтожал и насиловал родную кровь. Для него было лишь важно то, чтобы эта история не выносилась за двери его особняка. Когда моя мать узнала, что носит меня под сердцем… она три раза пыталась покончить с собой или же со мной. Тогда-то Александр придумал свой грандиозный план, – я хмыкнул, вспоминая то, что узнал от деда. – Он выдал замуж свою совсем юную дочь за шестидесятилетнего старика. Такое же чудовище. Им обоим было просто выгодно это. Был важен союз двух влиятельных мудаков. Я до сих пор не понимаю, как она смогла выносить меня.

Я почувствовал тонкую ладонь, скользнувшую в мою руку. Малышка пыталась хоть как-то поддержать меня в этом нелёгком монологе. Зачем? Я всё так же лежал, уставившись в потолок. Легонько сжав её руку, погладил большим пальцем её бархатную кожу, не понимая, как раньше жил без неё.

– От меня даже не скрывали, кто мой настоящий отец. Я был совсем мал и думал, что это нормально. Что во всех семьях так. Все, кроме матери, считали меня уродом. Грязным зверёнышем, не достойным носить фамилию Льюис. Это внутри стен. А за ними у нас была показательная семья. Глава её – влиятельный и наделённый опытом мужчина. Его молодая красавица жена. Якобы их общий маленький ребёнок. Но это был настоящий ад. Джош, мой родной отец, практически жил с нами. Как вторая глава семейства. Видимо, не смог отпустить свою любимую игрушку. У детей моего возраста были машинки, поезда с пультом управления. У меня же были переломы и синяки на всё тело.

Сам того не замечая, мой голос стал более жёстким и резким. Воспоминания не давались легко. Я отрешился от реальности, полностью уйдя в те тяжёлые времена.

– К боли можно привыкнуть. Сложнее видеть, как твоя любимая женщина, старающаяся оберегать от этого пиздеца, сама ходит с синяками на лице. Отчим и Джош, как ни странно, были, можно сказать, приятелями. Видимо, их сплотила жажда к садизму. Иногда они закрывали меня в чулане, и по крикам матери, я мог только догадываться, что там происходит. Я должен был что-то сделать. Должен… но я был так мал.

Я выдохнул, стараясь совладать с эмоциями. Я чувствовал, как моя малышка сжалась всем телом, не отрывая лица от моей груди. Я знал, какое впечатление произведёт мой рассказ. Но худшее ещё впереди. Я понимал, что она будет бояться… меня. Ненавидеть, но назад пути нет. Я должен рассказать всё. Должен освободить себя. Того маленького ребёнка, что так и остался запертым в чулане своей души.

– Когда мне было десять… Мама вернулась из больницы. Ей тогда сломали два ребра, и они только зажили. Я плакал и умолял её сбежать. Никогда этого не забуду. В её газах была лишь безысходность и пустота. Я замечал, что она выглядела намного старше своих одногодок. Всё из-за тяжести ноши, которую она несла. На утро, спустившись к завтраку, я увидел, лежащего в луже крови, отчима. Мать перерезала кухонным ножом артерию в его паху. Собаке собачья смерть. В тот же день Александр забрал её, оставив меня тётке на попечение. Больше я её не видел. Лишь приходил на кладбище с её любимыми ирисами. Семье своей я стал обузой и меня отправили в детский дом. Я сменил один ад на другой. Я превратился в того самого зверёныша, чтобы выжить в этом мире. Каково же было моё удивление, когда в день моего совершеннолетия за мной приехал мой дед. Я и сам хотел пойти в тот дом, чтобы увидеться с Джошем. Я вышел из детдома уже не тем запуганным ребёнком, прятавшимся за подол юбки. Я стал другим… Джош долго корчился и молил о быстрой смерти. Я поквитался за нас обоих.

Перед глазами ярко вспыхнула та картинка. Я ещё совсем зелёный, но с такой жаждой мщения отрезал по кусочку плоти этого чудовища. Не торопился. Времени у меня было много. Он рыдал, как портовая шлюха, оставшаяся без денег. Молил о прощении и вдруг вспомнил, что я его сын. Клялся, что любил мою мать, что и не мыслил ни о чём плохом, и виноват во всех бедах отчим. Но я не слышал, а вновь и вновь не слишком глубоко вонзал в него нож. Я знал, где находятся важные артерии и старался обходить их. Быстрая смерть от кровопотери была мне не нужна. Я лишь хотел, чтобы он пережил всё то, что годами чувствовали мы с мамой. Не было и капли сочувствия. Лишь ярость и наслаждение.

Вынырнув из воспоминаний, я почувствовал влагу на коже. Мишель старалась сдерживаться, но слёзы снова и снова просачивались сквозь плотно сомкнутые веки. Я всё ждал, когда же она уйдёт, хлопнув дверью. Я был точно уверен, что этот ангел не вынесет всего этого. Что не примет меня таким. Дьяволом без сожалений, который не испытывает никаких чувств, кроме ненависти.

– Мне жаль, – её хриплый шёпот вонзился в голову. Я чуть было не засмеялся истеричным смехом, но лишь сжал челюсти в попытке контролировать себя. В попытке не наговорить того, о чём потом пожалею.

– Не нужно меня жалеть, Мишшшель… – я повернулся к ней, сверкая глазами. Всё, что угодно, но не жалость.

– Мне жаль, что такие люди ходят по земле.

– Уже нет, – мой голос снова приобрёл холодные нотки, как всегда, когда я запирал эмоции глубоко внутри. Я отпустил её ладонь, снова уставившись в одну точку на потолке. Отгораживаясь эмоционально и отдаляясь физически.

– Но они не были единственными. В мире так много гнилых людей. И так много тех, кто пострадал и страдает от них. Так не должно быть! – в её голосе чувствовалось осуждение ко всему человечеству. Взгляд её глаз я избегал, снова и снова копаясь в себе.

– Теперь ты знаешь всё. Теперь я чист перед тобой и тебе будет легче ненавидеть меня. Тебе будет легче уйти.

– Нет. Не всё, – она шмыгнула носом, вытирая его ладонью. Я же удивлённо повернулся к ней, пытаясь чуть отодвинуться. – Ты мне так и не сказал, что с Максом. Я пыталась позвонить ему. Не смотри так на меня. Я звонила, но его телефон выключен.

– Ты хочешь спросить, не убил ли я и его тоже? Нет, Бэмби. Твой дружок отправился в одну из колоний строгого режима. Признаюсь, что руки чесались и если бы не Степан… Так даже лучше. Смерть для него – слишком слабое наказание.