Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сокольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35. Мишель

В растерявшем все звуки зале, можно было расслышать чужое дыхание и скрип чьих-то зубов. Я так же, как и все остальные уставилась на нарушивших покой визитёров. Возглавлял шествие Роберт. Он шёл уверенным шагом, как будто зная, что все ждут только его. Казалось, воздух искрил, как перед грозой. Это можно было почувствовать даже с закрытыми глазами.

Встрепенувшийся скрипач приложил смычок к струнам и выжал из них мелодию, которую подхватили другие музыканты. Мне приходилось ранее её слышать. Я не любила оперу, но мама всегда таскала меня на неё, говоря, что так полагается. Там-то я её и слышала. От мелодии Генри Персела волоски на голове поднимались дыбом. Она, как никакая другая композиция подходила данной обстановке. Словно кадр из фильма, где дьявол поднимается из глубин ада под аккомпанемент скрипки. Напряжённые пугающие аккорды, как будто пробирались под кожу, замораживали кровь.

Взгляд Роберта не оставлял места для фантазии. В нём было всё предельно чётко. Глаза метали молнии, а сомкнутые зубы под зловещей ухмылкой, говорили о том, что он явно … не доволен и сдерживает из последних сил демона внутри себя, пытающегося вырваться и устроить кровавый пир.

У входа расположилось ещё несколько человек. Я знала, что под дорогими костюмами находятся жестокие и беспринципные наёмники, готовые воплотить в жизнь любое слово хозяина. Я не отрываясь смотрела на своего мужчину, краем глаза уловив напряжённую гору мышц, принадлежавшую Степану.

Собравшиеся мужчины смотрели на вновь прибывших с нескрываемым ужасом. Вся их напыщенная бравада слетела с лица, показывая их истинную натуру. Они молчали, не в силах справиться с гнетущей энергетикой, подпитываемой музыкой, похожей на похоронный марш.

Женщины смотрели озадаченно, а некоторые с вожделением. В этих заносчивых чопорных курицах проснулись хищницы. Ведь их мужей возбуждали только акции и инвестиции. И я не могла их винить. Волна возбуждения так же прокатилась по моему телу, опустившись вниз. Хотелось броситься к нему на шею и не отпускать больше никогда. Эти пара дней мне казались вечностью вдали от него.

Роберт не обращал внимания на посторонние взгляды. Он неотрывно смотрел в мои глаза, остановившись всего в паре шагов от нас. Этим взглядом он пригвоздил меня, словно бабочку. Лишил возможности двигаться и думать.

Рука Френка, держащая мою, вздрогнула, когда мой мужчина перевёл на них взгляд. Мне же захотелось выдернуть её, послав женишка куда подальше.

Даже не смотря на его свирепый и холодный взгляд, я боролась с желанием броситься к нему на шею, зарываясь носом в грудь, вдохнуть запах его кожи. Не к месту вспомнилась Тина с её необъятным бюстом. Я вздёрнула нос.

– М-мистер Льюис! Какой неожиданный сюрприз! – отец отмер первым. Он подошёл с кривой улыбкой, метая недоумённые взгляды между нами.

Роберт даже головы не повернул. Я же наконец вырвала свою ладонь из вспотевшей руки Френка.

– Видимо до меня не дошло приглашение на помолвку твоей дочери, Тревор.

Отец громко сглотнул, стирая улыбку. Я ничего не понимала. Если даже отец оторопел, как овечка перед большим и страшным серым волком, то я даже представить себе не могла, кто же на самом деле такой Роберт. Хотя для меня это было не столь важно. Важно было лишь то, что он пришёл за мной. Он вырвет из когтей отца и заберёт домой.

– Не думал, что вы найдёте время для такого пустяка. Тем более, мы так давно не пересекались с вами…

Роберт, наконец, отпустил меня из – под своего давящего взгляда, переместив его на отца. По залу прошлась волна шёпота.

– Б-буду рад обсудить с вами дела, приведшие вас сюда.

Хищник снова посмотрел на меня, красноречиво говоря им, какие дела его привели.

– Сначала танец с вашей дочерью.

Не дожидаясь ответа, он грубо притянул меня к своей груди, впечатывая в себя. Мы медленно закружились по залу в чарующей тревожной музыке. Он молча вёл за собой, глядя сверху вниз своими ледниками и не спеша нарушать затянувшееся молчание.

Я видела только его. Никого не существовало больше. Лишь два серых холодных океана, как в первый день знакомства, но в их глубине я видела демонов, желавших затащить меня в ад.

Это завораживало. Чувство опасности окрыляло. Это словно полюбить самого Люцифера, который одним лишь щелчком пальцев бросает в пучину похоти и ужаса. Страх и страсть неразрывны. Это, как бросаться в манящий водоворот, зная, что живой оттуда не выбраться. Пасть на милость победителя, не желая сопротивляться. Покориться. Моё тело и душа принадлежали этому дьяволу. И я готова была умереть, если он этого пожелает.

– Поэтому ты отказалась быть моей женой? Потому, что нашла рыбку покрупнее? – он наклонился к моей шее, нарушая зрительный контакт. – Ответь, Мишшшеллль…

Я вздрогнула, прикрыв глаза и закусив губу. Кожа покрылась миллионами мурашек возбуждения, перебегающих с место на место. Хотелось попросить его сделать так снова.

– Ты же знаешь, что это не так, – я не узнавала свой хриплый голос. – Я здесь в темнице.

– Ты помнишь, что я говорил тебе? – он едва коснулся щетиной моей шеи. Я ахнула от накрывших меня ощущений. – Я говорил, что отправлю тебя в ад за твоё предательство.

Я открыла глаза, возмущённо глядя на него. Музыканты замолчали. Скрипач больше не клевал носом, с интересом за нами наблюдая, как и остальные. Мне было глубоко плевать, что и кто обо мне подумает. Мне было важно мнение только одного человека.

– Милая, мне нужна твоя помощь.

Где-то сквозь туман в голове пробивался спокойный голос мамы. Роберт, не разжимая объятий, смотрел мне в глаза. Они не предвещали ничего хорошего. Вырвавшись из его тисков, я в отчаянии посмотрела на него. Я не верила тому, что он говорил. Я не могла и не хотела верить. Мне казалось, что он придёт, чтобы вернуть, а не чтобы поставить на мне крест. Я знала, он не сможет причинить мне вреда, но его глаза говорили об обратном.

Мама схватила меня за руку, уводя подальше из затихшего зала. Оказавшись в моей комнате, я хотела упасть на кровать и горько рыдать, лет двести. Но мама резко развернула меня к себе, чем вызвала не меньшее удивление, чем появление Роберта. В её глазах я впервые за много лет увидела признак разумности. Это напугало меня. Она смотрела на меня с не меньшим страхом со слезами на глазах. Руки, державшие мои плечи, подрагивали.

– Нет времени переодеваться. За окном лестница. Спускайся вниз.

– Что? Мам…

– Там ждёт машина. У водителя деньги и новый паспорт. Не спрашивай ни о чём. Я найду способ связаться с тобой. Живо! Я отвлеку твоего отца. Хотя, думаю ему сейчас не до тебя.

Она хотела выйти, но я притянула её к себе, заключая в благодарные объятия. Теперь я чувствовала, что держу в руках маму, а не пустую оболочку. Обнимаю человека, который, жертвуя собой, пытается спасти меня.

– Спасибо, мама…

Она вышла из комнаты, бросая последний виноватый взгляд на свою дочь. Я же не хотела бежать. Бежать от Роберта глупо и бессмысленно. Если за выходку отца я поплачусь жизнью, то так тому и быть. Лучше так, чем жить без него. Я вытерла непрошенную слезу. Дверь распахнулась без стука.

– Почему ты ещё всё в платье, невеста моя?

Френк одарил меня своей самой соблазнительной улыбкой, от которой мне хотелось только рассмеяться. Видимо, истерика подкралась незаметно. Он захлопнул за собой дверь и двинулся ко мне, раздевая глазами.

– Я не собираюсь за тебя замуж. И уж тем более спать с тобой не буду.

– Ещё ни одна женщина не уходила от меня не удовлетворённой. И тебе понравится, куколка.

Он провёл горячими пальцами по моему плечу. Я скинула её одним движением.

– Пошёл вон, – я говорила твёрдым голосом, но это не возымело на него никакого действия.

– А это кто был? Твой любовничек?

– Нет. Он мой любимый мужчина. И тебе бы лучше свалить отсюда, пока он не пришёл, – я вздёрнула подбородок, победно улыбаясь. Роберт пришёл за мной. Он не оставит меня здесь. Уж я-то его знаю.

Френк затрясся ни то от злости ни то от страха. Он схватил меня за тщательно уложенные волосы, придвигая к себе. Я упёрлась ладонями ему в грудь, чтобы хоть как-то сократить расстояние между нами.

– Да я сам уничтожу его! – мужчина шипел ругательства прямо в мои губы. – Сначала трахну тебя у него на глазах, а потом придушу голыми руками. И он ничего мне сделать не сможет. В этом городе Я закон.

Не желая больше выносить его касаний, я извернулась и впечатала кулак в его длинный нос. От неожиданности он дёрнулся, выпуская мои волосы.

– Тварррь! – моментально придя в себя, мужчина снова кинулся на меня, повалив на кровать.

Френк дёрнул тонкую ткань в попытке сорвать платье. Я не переживала за него, всецело поглощённая борьбой за свою честь. Расцарапала его лицо, сломав ноготь. Оторвала пуговицы на его рубашке. Даже если бы я кричала и звала на помощь, никто бы и ухом не повёл. Никто, только ОН.

Дверь с глухим стуком ударилась о стену, являя нам зверя. В появившемся человеке не было ничего человеческого. Лютый зверь, жаждущий крови. Мы замерли в провокационной позе, слишком тесно переплетённых в борьбе тел. Внутри меня всё похолодело.

Глава 36. Роберт

Я смотрел в её огромные преданные глаза, в которых страх перемешался с чем-то ещё, чего не замечал раньше. Может быть, это плод моего воображения. Результат трёх бессонных ночей в попытках найти её. В попытках удержать себя в руках, чтобы при встрече не вырвать её сердце. Точно так же, как она вырвала моё, когда я узнал о помолвке. Если бы не проблемы с евреем, то я так бы и сделал.

Смотрел бы в лживые глаза, пока та истекает кровью. Пока вместе с этой кровью на холодный пол вытекала бы надежда. Пока её хрупкое тело не поглотил бы вечный холод.

Эта ведьма стала мне жизненно необходима. Я метался по городу, разыскивая её, словно наркоман в поисках последней дозы. Я хотел прижать её к себе, вдыхая нежный запах её кожи. Хотел всё простить. Лишь бы была рядом. Сразу же за этим просыпалась неконтролируемая ярость. Жажда крови. Её крови. Убить за предательство, с упоением наблюдая за её муками. Я разрывался на части и сам себя не узнавал. Мысли метались хаотично, и я не мог ухватиться хоть за одну. Две крайности моих желаний. Убить или простить…

Для меня предательство было самым большим грехом. Проще избавиться от этой болезни, что засела в груди, и похоронить все чувства вместе с ней. Избавиться от этого сумасшествия. Только вот оно никуда не денется, даже сели её не станет. ОСОБЕННО если её не станет. Тогда я и сам покойник.

До сих пор била мелкая дрожь, а мышцу в груди сдавливало, стоило только вспомнить, как я вышел из клуба. Её не было. Дьявол! Я тогда чуть с ума не сошёл. Думал, что это Баше забрал её в отместку. Снова и снова кричал, дёргая на себе волосы от ярости, что стал сам тому виной. Втянул в эту непрекращающуюся кровавую реку своей жизни. Она не виновата, что стала всем для меня! Чёртово воображение ни минуты спокойствия не давало, рисуя картинки одна страшнее другой. Моя малышка окровавленная лежит на каком-нибудь складе и уже даже не надеется, что я успею вовремя. А может мерзкий толстяк спустит на неё своих цепных псов, наблюдая, как те разрывают её на части своими лапами.

Но он был ни при чём. Это я узнал почти сразу. Когда рванул в его резиденцию на окраине города. Когда выбил из него последний дух. Одной мразью меньше на свете… Его толстое тело стало прекрасным удобрением, разлагаясь в земле. После нашей последней встречи с ним, я с наслаждением прикрывал глаза, представляя, как белые такие же жирные личинки ползают в его приоткрытой в немом крике пасти. Он так и сдох с открытым ртом, стоя на коленях и умоляя о последнем шансе.

Удивительно, сколько всего можно успеть сделать, если не спать. На второй день просыпается не ведомая раньше энергия творить и вытворять. Хотелось оббежать весь город, заглядывая в каждую квартиру, каждый дом, под каждый куст и в каждую кровать. Степан даже и не пытался меня образумить, видя, что всё зря. Он то и понял холодным рассудком, где её стоит искать.

Но перед этим я наведался и к Александру. Его хотелось закопать по шею в его же саду, где разлагаются чужие кости. Даже то, что он на смертном одре, не помогло бы ему. Но её и там не было. Признаюсь, дед был крайне удивлён моим состоянием. Его вообще редко можно было чем-то удивить. Я походил на безумца и мне было глубоко насрать на его мнение.

Я носился по городу, словно закрывал все свои долги. Как будто готовился к чему-то. К новому этапу своей жизни или к медленному погружению в чёрный ад, туда, где в кромешной темноте я буду один. Без неё. В любом случае, со мной покончено.

Сегодня с утра я сидел в пустом клубе и снова нажирался. Напала такая дикая тоска, что хотелось выть. Ещё хуже, чем пару месяцев назад. Как будто она вернулась с утроенной силой, ставя меня на колени. В груди зияла дыра, разрастающаяся с каждой минутой, проведённой без моей Бэмби. С каждым вдохом. А дышать уже не хотелось.

Хотелось просто тишины. Забраться в какой-нибудь угол и свернуться клубочком, не надеясь, что отпустит. Как тогда, когда я слышал крики боли и отчаяния матери, но ничем не мог помочь.

Никогда не думал, что какая-то девка сможет скрутить меня, поставить на колени, вытворяя всё, что вздумается. Какая-то девка станет центром моей вселенной. Моим солнцем, которое грело заледеневшее сердце. Она и только она заняла все мои мысли, сны и желания. Отравила и пустила кровь в обратном направлении, стоило только поймать её дыхание своими губами. Я готов был, словно собачонка ползти к ней на брюхе, лишь бы она коснулась своей ладонью.

И вот теперь она – невеста этого фазана, смотрящего на меня, как на кусок дерьма. Он прижал её к себе настолько сильно, что тонкое платье порвалось, а волосы растрепались. А у меня даже сил не было слова им сказать. Не хотелось думать о том, что они делали, когда я так грубо их прервал. Хотелось закончить это кровавое турне и исполнить свою мечту с тёмным углом.

Только вот кто я такой, если хочу лишить её права на счастье? Пусть даже и не со мной. Дурак. Как я мог подумать, что после всего того, что она узнала и увидела, всё ещё захочет быть рядом? Зачем ей такой потерянный, как я, если есть это чучело в рваной рубашке и разбитым носом?

На не гнущихся ногах я подошёл к ней. Рука взметнулась, чтобы прижать её к себе. Чтобы почувствовать, что она здесь. Рядом. Моя. Провести по нежным волосам, спуститься к белой шейке, вдохнуть её аромат, впиться в пухлые губы. Усилием воли я сдержал этот никому не нужный порыв.

Девушка начала дышать тяжелее. Тоже чувствует возбуждение или напугана? Я уже ни в чём не был уверен. Мозг пульсировал, мешая сосредоточиться. Нет. Не возбуждение. Она совершенно точно боялась меня. Я бы сам, наверное, сейчас своего вида испугался. Маска холодного безэмоционального человека треснула. Я просто чудовище, убившее на её глазах насильника. Монстр, отправивший Эйдена в кому, а Макса в тюрьму.

Всё к этому и шло. Однажды, она бы сбежала, как Анна. Но спустя время, боль от предательства Анны была уже совсем не заметной. С оленёнком же всё не так.

Я снова протянул руку, на этот раз схватив её за шею. Она не удивилась и не сопротивлялась. Лишь приоткрыла губки, в попытке урвать ещё хоть один глоток воздуха.

– Так не терпелось остаться со своим женишком наедине?

– Эй ты! Я ещё не закончил с ней. Отпусти!

Я повернул голову к раздражающему источнику звука. Жених стоял белый, как виниры Карла. Он в панике переводил взгляд с неё на меня. Хотелось ему вырвать глаза только за то, что чуть раньше смотрел на неё с похотью.

В голове черти устроили самосуд. Они подбадривали, кричали и подготавливали большой и не удобный котёл для Мишель. Для моего маленького оленёнка, который с какой-то грустью смотрит на меня. Мне просто нужно было ещё немного сдавить её горло. Избавить нас обоих от мучений. Ведь я не смогу её отпустить. Я по уши в ней погряз. Не оставлю, пока жив.

Но чем я лучше Александра? Чем лучше Макса, который издевался и бил это хрупкое создание? Я же не хотел чтобы было так! Прикрыв на секунду глаза, затолкал чертей поглубже, беря управление эмоциями на себя. Медленно разжал руку, выпуская, покрасневшую от нехватки кислорода, Мишель. Я знал, что нужно делать.

Вновь схватив её, только уже за руку, подтолкнул к двери. Этому мудаку она тоже не достанется. Быть может, они любят друг друга, но я не могу… Не смогу видеть её с другим. Эгоист.

Она не проронила ни звука и шла безропотно, словно в трансе. Мы спустились по лестнице во вновь образовавшейся тишине. Словно присутствующие боялись даже пошевелиться, а музыканты позабыли ноты. Нужно намекнуть Тревору, чтобы уволил их.

Мои ребята, только самые проверенные, рассредоточились по залу, держа всех в напряжении. Умею я испортить всё веселье и не ощутить при этом никаких угрызений совести.

Я почувствовал щекочущие взгляды присутствовавших, пока мы шли через зал. Потрясающая картина. Внешне спокойный и собранный мужчина, только с бешеными глазами, ведёт меланхоличную девицу. А следом бежит слабак, которому она разбила нос.

К нам подлетел Тревор. Видимо, он понял, что всё идёт не по плану. Он испуганно дёргался и пытался что-то сказать. Я остановился, когда он перегородил дорогу.

– М-мистер Льюис, куда вы ведёте её? А как же помолвка? Не могли бы вы завтра обсудить с ней ваши дела?

– Нет, – я обошёл его, считая разговор оконченным и не слушая, что ещё он пытается сказать.

Мишель дёрнулась в моих руках, останавливаясь. Я обернулся. Тревор схватил за вторую тонкую ручку, пытаясь удержать дочь на месте. Можно ли считать отцом человека, хотевшего продать единственного ребёнка? Я не был уверен с её согласия это было или же никто девушку об этом не спросил.

Вспомнилась моя семья. Они были похожи. В груди поднималась ярость на этого человека, думавшего, что бизнес и связи важнее родной крови. Хотелось проверить какого цвета она у этого сноба.

Я отпустил руку Мишель, сжимая свою в кулак. Почувствовав на плече лёгкое касание, удивлённо повернул голову. Бэмби смотрела на меня, мысленно прося не делать этого. Я уверен, что именно этого она и хотела. Отец всё-таки. Знала ведьма, как на меня действуют её взгляды и прикосновения. Пожалела старого урода, считавшего её вещью. Такая нежная и готовая простить любого. Только не меня. Стоял бы перед ней Гитлер, она бы нашла ему оправдание.

– Она должна…

Никогда я так не ошибался на её счёт. Одним резким движением она со всей своей хрупкой силы ударила своего отца маленьким кулачком, не слушая, что она там должна ему. Я видел сколько ярости она вложила в этот удар. Он, как и я, не ожидал такого, отступая на шаг и прикрывая кровоточащий нос. Второй разбитый нос за вечер.

– ТЕБЕ я ничего не должна…

Впервые за несколько дней я даже улыбнулся. Моя девочка… Мы вновь двинулись на выход, сопровождаемые весёлой и бодрой игрой музыкального оркестра. Видимо, даже они были рады нашему уходу. На этой вечеринке мы были явно лишние. По залу прокатился облегчённый вздох, стоило только нам переступить порог.

Дорога прошла в молчании. Степана я отправил с остальными на другой машине. Не хотел, чтобы хоть кто-то мешал. А чему мешать? Ни я ни она не спешили нарушать молчания. Воздух между нами сгустился от невысказанных слов. Как же с ней тяжело. Сидит, уставившись в одну точку, о чём-то размышляя. Я же не могу читать мысли! Что в её душе? Она рада, что я приехал или напугана?

Хотелось прямо сейчас же остановить машину в тёмном лесочке и усадить на свои колени. Насадить на себя, яростно вдалбливаясь. Чтобы она без слов поняла, как я волновался, как скучал, как… люблю. Люблю? Откуда мысли такие? Дурак!

А демоны внутри опять проснулись и кричали, чтобы я достал пистолет из-за пояса и прямо в машине пустил ей пулю в лоб. Чтобы никто больше не смел смотреть на неё. Прикасаться. Целовать и желать. А что дальше? Как жить? Пустить пулю и себе тоже?

Я представил все те нескончаемые серые дни, перетекающие в месяцы и годы без неё. Алкоголь, шлюхи, азартные игры, не приносившие азарта, снова шлюхи, не доставляющие удовлетворения, опять алкоголь, выжигающий мысли о ней. Хоть сам в петлю лезь.

Отбрасывая эти повторяющиеся снова и снова мысли, я завернул на еле заметную тропу, ведущую в лес. Остановился, глядя вперёд во тьму. Такая же тьма плотным туманом расползалась внутри. Чувство неизбежного поглотило меня. Пора с этим разобраться. Малышка покосилась на меня, ожидая дальнейших действий. Я достал «глок».

– Выходи.