Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сокольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7. Роберт

Что ж, Бэмби, сыграем по твоим правилам. Хоть это и не в моём характере, но предвкушение победы того стоило. Я пришёл в её дом, чтобы убедиться, что я не сошёл с ума. Чтобы убедиться, что она действительно существует. Та девушка с огромными глазами, которая стояла передо мной призывно приоткрыв губы каждый грёбаный раз, стоило мне только закрыть глаза. Наваждение какое-то.

Я просто хотел себе доказать, что это лишь уловка моего больного мозга и она не настолько притягательна, как я себе представлял ночами.

Мне нужно было всего лишь затащить её в постель один раз, чтобы развенчать миф об этом ангеле с длинными волосами. Не обязательно в постель. Можно просто утащить в туалет и поставить лицом к стене, врываясь в её нежную плоть.

Или уложить на кухонный стол, задрав это провокационное платье, которое ничего не скрывало. Утолить эту жажду, не думая о собравшихся гостях. Не думая о женишке, который так по-хозяйски обнимал её у меня на глазах.

Ярость красной пеленой накрыла, когда я увидел руку на её талии. Боясь представить, что эти руки делают с ней наедине. Но я сдержался, с упоением представляя, как буду ломать эти пальцы.

Я пришёл, чтобы просто ещё раз её увидеть. Доказать себе, что она обычная девка, которых у меня было слишком много, чтобы запоминать их имена и лица. Чтобы сбросить это наваждение, преследовавшее меня вот уже неделю. До зуда на коже рвался к ней, взглянуть в её обычные глаза, ничем не примечательную фигуру. Такое же лживое лицо, как у других.

Но увидел лишь запутавшегося зверька, который чувствует, что живёт не своей жизнью. Чувствует, что лишняя на этой шумной вечеринке. Я чувствовал то же. За всю свою жизнь прекрасно научился разбираться в людских эмоциях и притворство чувствовал за милю. Она не играла.

Увидев её, откуда-то появилось новое чувство. Желание схватить её в охапку и утащить прочь. Чтобы она спокойно выдохнула и стала самой собой. Потому, что эта разодетая, как уличная потаскуха и исполняющая роль ни то гостеприимной хозяйки, ни то официантки – не моя Бэмби. Не та настоящая Мишель. Я это чувствовал. Эй просто не хватало смелости быть собой. Кто её такой сделал? Нет я не испытывал к ней жалости. Я испытывал ярость ко всем, кто её окружал.

А в особенности к её женишку. Какой он всё-таки идиот. Наивный простак. Как ещё таких в полиции держат? Не составило труда «случайно» познакомиться, когда его машина опять же «случайно» поломалась на трассе. Но иного пути сблизиться с малышкой у меня не было. «Друг» её жениха. Что в нём может быть не так?

Эта слепая мразь не видел, какие голодные взгляды бросали на мою малышку все присутствующие. А может и видел, поэтому заставил надеть это вульгарное платье. Может ему нравилось чувствовать превосходство перед другими. Превосходство обладания такой девушкой. В этом платье она была хороша, но это не она. Я чувствовал, что под маской гостеприимной улыбки скрывается боль и отчаяние. Мне ещё предстояло разобраться в их причине.

А этот Эйден. Дьявол. Что за кретин?! Он пытался наложить свои грязные лапы на моё сокровище. Засунуть похотливый язык в горячее лоно моей наивной ни о чём не догадывающейся нимфы. И я этот язык вырву. Вместе с руками. Но с ним разберусь позднее.

Сначала Макс. Для него у меня припрятана пара козырей… Я сам не знал, для чего мне это всё надо. Ведь я собирался разрушить жизни совершенно посторонних мне людей, ради всего одной девушки. Заочно лишь знакомой девушки. Той, за которой я, словно одержимый маньяк ходил по пятам всю эту неделю. И этот вечер должен был поставить точку в этой игре в кошки-мышки. Я много лет, да можно сказать всю жизнь, ограждал себя от сближения с кем-то. Чувства – это Ахилесова пята. А мне она не нужна. Так почему же чёрт возьми всё пошло не по плану?

Я отлично играю в похер. Поэтому мне не составило труда на той вечеринке с каменным выражением лица выслушивать открытые заигрывания какой-то крашеной курвы, пришедшей сюда с мужем.

Всё моё внимание занимала Мишель. Она слушала болтовню подруги с отсутствующим выражением лица. Но стоило лишь ей встретиться со мной взглядом, как щёк коснулся яркий румянец. Я смотрел ей прямо в глаза и вспоминал прошлую ночь. Остервенело трахая какую – то девицу, представлял на её месте другую. Оргазм обрушился, поглотив меня яркой вспышкой с ЕЁ именем на губах. Точно так же одними губами я произнёс это имя.

– Мишель… – знаю, она меня поняла, так как вздрогнула и отвела взгляд. Сердце колотилось, как бешеное, грозясь заглушить музыку и пустую болтовню надоедливой бабёнки. Казалось, никого нет. Только я и моя Бэмби.

А эти глупые людишки. Чёрт, сколько же лицемерия. Стоят здесь такие воспитанные и богатые, делая вид, что им не плевать на чужие проблемы. Делают вид, что у этих мужа и жены нет никого ближе друг друга. Мари так нежно целует своего мужа, а потом идёт и как бы случайно кладёт мне руку на яйца, предлагая уединиться.

И она осталась довольна, так как почувствовала затвердевший член под рукой. Думая, что своим откровенным поведением вызвала во мне такие эмоции. Своей не по возрасту шершавой рукой, своим дыханием, пропитанным алкоголем, своим дурацким кокетством прожжённой портовой шлюхи.

Я грубо сбросил её руку. Даже если бы она перед всеми сейчас встала на колени и вытащила мой горящий член, это бы ничего не изменило. Все мысли были направлены на мою нимфу и её подругу. На которую у меня тоже есть толстенькая папочка с информацией. Ничего особенного, но мне может пригодиться. Пусть у Степана немного мозгов, но со своей работой он справляется отлично.

Как же мне нравится чувствовать её имя на губах. Я прикрыл глаза, наслаждаясь. Но ещё больше хотелось услышать своё имя, произнесённое её мелодичным голосом, когда она будет извиваться под тяжестью моего тела.

Но не сейчас. Не сегодня и не завтра. Я сделаю всё аккуратно. Она сама сделает шаг ко мне навстречу, когда придёт время. На эту малышку у меня далеко идущие планы. Стану для неё всем. Любовником, другом, защитником, грёбаным воздухом стану. Главное не спугнуть.

Только не она. ЕЁ я не отпущу.

Я докажу всем, что заслуживаю счастья. Докажу это себе.

Следующей ночью я шёл по длинному коридору в подвале своего нового клуба, прокручивая события вечера.

Впервые, наверно, разрывался от противоречивых чувств. С одной стороны, хотелось бросить эту затею и быть как можно дальше от неё, предчувствуя, что это может закончиться плохо. Для неё или для меня. Но зверь в груди довольно урчал, вспоминая, как расширились зрачки девушки, стоило лишь мне оказаться в опасной близости. Я видел, как участилось её дыхание, как соблазнительно облизывала пересохшие губы, как подрагивали тонкие пальчики, теребившие платье, когда она жадно рассматривала меня. Моя птичка ухватила наживку и попалась в силки.

Она, несомненно, чувствовала этот электрический разряд, сквозивший между нами с первой встречи. И будь она смелее, давно поддалась бы ему. Но сопротивление лишь усиливает желание победить и сделать своей.

Тогда в клубе она была смелее. И я разбужу в ней эту смелость. Она будет истекать от похоти только от одного моего взгляда. Кричать от наслаждения от мимолётного прикосновения к своей пылающей коже.

В холодной полутёмной комнате, расположенной в конце коридора, я с наслаждением вдохнул спёртый воздух с примесями крови.

Что может приносить большее наслаждение, чем предвкушать её горячие губы на своём теле и одерживать мелкие победы на пути к большим… И одна из этих мелких побед корчилась передо мной, пытаясь вынуть кляп изо рта и освободиться от верёвок.

Его ноги едва касались каменного пола. Кляп и мешок на голове, наверняка, заставляли сжиматься сердце от неизвестности и паники. Ничто не приносит столько страха и отчаяния, как неведение. Когда не знаешь, что там скрывается в этой темноте. Какая ярость блуждает в груди палача, готовая разорвать его на куски. Тьма может навсегда стать спутницей этого слизняка. Достаточно лишь надавить пальцами на эти похотливые глаза, которые смотрели на моего оленёнка.

Видимо, услышав шум, мой гость начал истерично мычать и дёргаться. Это, как музыка для моих ушей. Длинная ночь становилась всё лучше и лучше.

Медленно, чеканя каждый шаг, я подошёл к мужчине. Мешок с головы полетел на грязный пол. Он пару секунд морщился от света лампы, висящей над его головой. Но когда сфокусировал взгляд на мне, его глаза открылись ещё шире.

– Как я рад, что ты заскочил ко мне в гости, зайка. Чай, кофе? – я улыбнулся, как мне казалось, гостеприимной и открытой улыбкой. Эйден издал какой-то вопль, который заглушил кляп во рту.

– Что говоришь? Совсем не разобрать, – я приложил ладонь к уху. – Говоришь, что тоже рад меня видеть? Я польщён. Располагайся.

Эйден снова замычал и начал дёргать затёкшими руками, пытаясь освободиться. Глупенький, думал я так просто его привёл сюда, чтобы экономить на верёвке?

– Ну куда же ты, дружище? Тебе некомфортно в моём присутствии? Куда делась твоя напыщенность и уверенность? Или это лишь показуха? Пыль в глаза для наивных дурочек.

В комнату вошёл Степан с деревянным стулом, на который я уселся, закинув нога на ногу. При виде моего помощника, гость с удвоенной силой начал дёргать всем телом и мычать.

– Степан… – амбал подошёл и легонько ткнул кулаком его под рёбра. – Эй! Полегче! Я ж не побеседовал с ним ещё. Учишь тебя учишь…

Я виновато посмотрел на Эйдена, который покрылся пОтом. Мычание прекратилось вместе с судорожными вдохами. От боли он на миг потерял способность дышать. У меня такое тоже бывало, когда я пропускал удар противника.

– Не кричи. Тогда я уберу кляп. И Степан больше не подойдёт к тебе, – дождавшись утвердительного кивка, я вытащил какую-то грязную тряпку, пропитанную машинным маслом и слюнями несостоявшегося плейбоя. Отдышавшись и сплюнув на пол слюну вместе с кровью, он зло уставился на меня. Видимо ему уже досталось пару раз по физиономии. На скуле красный кровоподтёк. Губа слегка опухла.

– Что тебе от меня нужно, урод? – смертник прищурил глаза, глядя на меня с ненавистью. Ничего дружок, скоро будешь смотреть на меня с ужасом. Я отошёл на пару метров, засунув руки в карманы джинс. Дурацкая привычка, выработанная годами, когда я не хотел давать волю рукам.

– Ты был не слишком хорошим человеком в этой жизни, Эйден. Может в следующей будешь осмотрительнее.

– Что? Какого хрена тебе надо, ублюдок?

– Шшш… Не кричи и не выражайся. Я с тобой разговариваю, как цивилизованный человек.

– Ты цивилизованный? Да ты просто очередной бандюган! Ты хоть знаешь кто я? Ты мне за всё заплатишь!

Поняв, что спокойного диалога не получится, я схватил его за волосы одной рукой, заставляя смотреть мне в глаза.

– Единственный, кто заплатит сейчас за всё, это ты… – мой голос тихий и предупреждающий частенько отрезвляюще действовал на окружающих меня людей. Исключением не стал и Эйден. Отпустив вмиг проглотившего язык человека, я медленно вернулся на свой стул.

– И так. На чём мы остановились? Ах да! Мы остановились на вопросе – зачем ты здесь?

– Тебе нужны деньги?

– Что за глупая фантазия? – я скривился от его догадки. Что за стереотипы, будто всем в этом продажном мире нужны чёртовы деньги? Ах ну да. Так и есть. Всё покупается. А люди, говорящие, что не в них счастье, просто сами не имеют денег. Самооправдание своей несостоятельности и лени. Деньги – это возможность жить так, как хочется. Это власть. Но сейчас другой случай.

– Нет, зайка. Мне не нужны твои деньги.

– А что тогда? Ты пришёл от Карлоса?

– Какого ещё Карлоса? Это твой хозяин, держащий подпольное казино в центре и толкающий богатеньким малолеткам наркоту? Нет не угадал. Мне нет дела до ваших махинаций. Ещё попытка будет?

– Тогда что?! Хватит играть со мной! Что тебе нужно?

– Хватит орать! Какой же ты слабый. Ты мне противен… – мой притворный доброжелательный голос стал ледяным. – Единственная причина, по которой ты раньше отправишься в ад – это Мишель.

– Что? При чём здесь эта сука?

Степан отлип от стены и двинулся в сторону бедолаги.

– Я сам, – остановив гору мышц движением руки, я встал и вплотную подошёл к пленнику. – Слушай внимательно. Это для твоего же блага. Ты ответишь за каждое слово, которое вылетит из твоего поганого рта. Так что советую думать, прежде чем говорить.

– При чём здесь она?

– Ты позарился на чужое, приятель.

– Пфф… Да Макс сам не против. Ему вообще плевать кто и что с ней делает. Она себе цену набивает. Крутит задом и глаза свои невинные пялит. А сама слюной исходит, когда представляет, как я её раком ставлю.

Мой кулак, не дожидаясь, когда мозг даст добро, встретился с его челюстью, с хрустом выбивая зубы. Задохнувшись криком и брызнувшей кровью, парень начал судорожно кашлять, выплёвывая сгустки крови на бетонный пол.

– Я говорил тебе, чтобы ты разумно подбирал слова? – я поправил задравшуюся рубашку. Хватая ртом воздух, собеседник не нашёл сил на ответ, лишь повис всем телом на подогнувшихся ногах. – Ты слышишь меня? Ну вот и отлично.

Я похлопал его ладонью по щеке, как прилежного пёсика. И что же мне с ним делать? Отпустить нельзя помиловать? Одной грешной душой больше на моём счету или одной меньше. Какая уже разница, если ад не страшен? Вся моя жизнь сплошной нескончаемый ад. Так для чего мне Мишель? Чтобы она удержала на краю пропасти или чтобы затащить её вместе с собой? И почему именно она? Может, мне наскучила эта жизнь? Я не мог ответить на этот вопрос. Просто чувствовал, что должен забрать её.

– Так ты что теперь играешь роль благородного джентльмена? Только вот Макс навряд ли тебе её отдаст. Ну… разве что во временное пользование.

Мученик издевательски улыбался, обнажая окровавленные зубы. Может он решил, что на этом всё? Как же ты ошибаешься, бедолага. Следующий удар пришёлся в солнечное сплетение. Мужчина, хрюкнув, перестал дышать от боли. Ноги его подкосились, и он повис на руках боксёрской грушей. Зверь внутри меня встрепенулся, предчувствуя забавное зрелище. Он рычал и подбадривал. Требовал, чтобы я не останавливался. Хотел, чтобы я проверил насколько крепки его кости и как высок болевой порог.

Бить связанного, признаю, не лучшее занятие. Намного интереснее, когда силы равны и противник может ответить, а не просто издаёт булькающие звуки, закатив глаза.

Но какой же кайф понимать, что эти сломанные пальцы больше не прикоснутся к нежному телу моей малышки, а разорванные губы не будут пытаться поймать её поцелуй.

Он всё ещё дышал, когда я скинул его жалкое тельце на холодный пол. Сил не осталось. У него. Я же напротив, чувствовал себя снова живым. Чувствовал, как моя горячая кровь опаляет вены, словно наркотик. Заставляет сердце стучать сильнее.

Отбивное мясо валялось у моих ног, жалко поскуливая.

– Босс, всё что осталось от его машины на свалку?

Груда переломанных костей зашевелилась, попытавшись подползти ко мне. Он рычал, брызжа слюной, но понимая, что проиграл. За одну ночь потерял всё. Свою жизнь, себя, любимую игрушку.

Глава 8. Мишель

Всё такая же серая и унывная погода. Ещё один день и ещё один понедельник, ничем не отличающийся от других. Хотя нет. Всего неделю назад я не чувствовала себя изгоем в своём рабочем коллективе. Такому замкнутому человеку, как я и без того сложно сходиться с людьми. Чтобы сойти за свою, мне потребовался ни один месяц. А чего стоило переступить через свой страх… И вот теперь снова меня не замечают и прячут глаза, словно я чужая.

Всю жизнь одна. Всю жизнь одинока в душе. Так чему же снова я так удивлена?

– Джес, идёшь в кафе? – я закрутила на шее шарф, чувствуя, как эта удавка стягивается и на моём сердце.

– Ты иди, Мишель. Я взяла обед из дома, – девушка виновато посмотрела на меня и снова уткнулась в бумаги.

Конечно. Чего я ожидала? Спрашивать других смысла нет. Накинув пальто, распахнула дверь навстречу влажному порыву ветра. Небо представляло собой сплошной серый холст, на который художник не удосужился добавить красок. Лужи под ногами усиливали гнетущую атмосферу. В их гладких поверхностях отражался суетливый город, кишащий «муравьями», которые спешили по своим делам.

– Мишель! Привет.

Я оглянулась на голос, произнёсший моё имя. Том, протирая влажные линзы очков, быстрым шагом догнал меня. Его серый плащ и залысина часто отпугивали прохожих. Он походил на того парня в сквере по утрам, который не прочь проветрить своего «дружка». На самом же деле, более безобидного парня я не встречала.

– Привет, Томас, – неожиданно приятно было вновь хоть с кем-то общаться. Мы были, довольно-таки, дружны с ним. А игнор последних дней очень сильно огорчал.

– Как твои дела? В последнее время так много работы, что совсем нет времени поболтать, – он сконфуженно улыбнулся. Очки снова съехали с мокрого от измороси дождя. Он поправил их, сжимая в руках кожаный портфель.

– Всё хорошо, – я с тёплой улыбкой смотрела на чудика, а его больше интересовали прохожие, машины, но не я. Он избегал моего взгляда. Джес как-то пошутила, что Том бросает на меня не однозначные взгляды, боясь признаться в любви. Опять любовь. Ну почему нельзя просто общаться и дружить? Почему не может быть просто интерес или симпатия? Ведь так всё намного проще.

– Я рад.

– Тут холодно. Может, пойдём перекусим? Я как раз иду на обед.

Я указала ему рукой назад в направлении кафе. Парень посмотрел мне за спину, гулко сглотнув. Вытащив платок из кармана, судорожно протёр линзы.

– Т… ты знаешь, я пойду, наверное. Может быть в другой раз. Или никогда. Мне пора.

Я уставилась на быстро теряющуюся в толпе спину, не понимая резкой смены настроения. Подошёл, чтобы спросить, как дела? Может, я и на самом деле не замечала, что у парня не всё в порядке с эмоциональным состоянием. Осень. Обострение.

Раздосадовано вздохнув, толкнула дверь кафе. Колокольчик снова оповестил всю округу о моём бездонном желудке. Хочу чего-то новенького. Может вместо кофе взять зелёный чай, а вместо мяса овощи? Плюхнувшись на свободное место, принялась ждать официантку.

Капли на стекле устраивали гонку. Серые одинаковые люди прятали серые неприметные лица под зонтами или шарфами. Машины изредка сигналили друг другу, подгоняя в этой суматохе. Лишь одна я сидела и никуда не спешила. Вся моя жизнь так проходила. Может быть, поэтому встреча с таинственным и излучающим тёмную опасность Робертом, заставляла учащаться моё дыхание. В нём я видела что-то притягательное и захватывающее, как человек, боящийся высоты, стоит на мосту с привязанным к ногам тросом. Он может остаться на месте. Тогда его жизнь не изменится и потечёт по обычному руслу. А может прыгнуть в этот манящий омут, визжа от страха и адреналина. Тогда он навсегда изменится и уже не будет прежним.

– Мишель? – из задумчивого созерцания меня вывел низкий обволакивающий голос. ТАК моё имя мог произносить только один человек. И он стоял возле моего стола, удивлённо приподняв брови. – Вот так неожиданная встреча. Вы позволите?

– Роберт? Как..? Простите, конечно, присаживайтесь. – я выпрямила расслабленную спину. За что я благодарна маме, так это за то, что она привила мне привычку быть сдержанной, даже с людьми, которых я не желала видеть. Хотя кого я обманываю? Всего минуту назад этот человек занимал мои мысли. А, как говорят, мысли материальны.

– Вы хотели спросить, как я здесь оказался? Был рядом по делам. Проголодался… – он улыбнулся открытой улыбкой, но глаза всё так же оставались холодны. Дьявольское сочетание. От таких людей можно ожидать всего, что угодно. Тем более после той вечеринки…

– Здесь очень вкусно кормят, – я уткнулась в принесённое меню, делая вид, что увлечена выбором блюда. Хотя на самом деле аппетит пропал. Молчание затянулось.

– Мишель, я хотел бы извиниться за своё поведение. Возможно, я вам показался грубым и невоспитанным. Возможно, даже напугал.

Я удивлённо посмотрела на, сидящего напротив, человека. Искренние слова, доброжелательная мягкая улыбка и жестокий взгляд. Какой же этот человек настоящий? Он, как мистер Джекил и Эдвард Хайт. Две личности в одном.

– Я принимаю ваши извинения. Но надеюсь, что инцидент в клубе исчерпан и вы об этом забудете. Так же, как и я.

Мужчина расслабленно засмеялся. Вся его поза говорила о внутреннем спокойствии и самоконтроле. В наши предыдущие встречи он больше походил на хищника, готового в любую минуту броситься на свою жертву. И если бы не два серых ледника, глядящие мне в душу, то я бы поверила ему.

– Уже забыл. Думал, что вы тоже.

Мои щёки вмиг вспыхнули, выдавая меня с потрохами. Конечно, не забыла! Ту встречу сложно просто вычеркнуть из памяти. Впервые в жизни незнакомый мужчина сделал мне столь непристойное предложение. Узнала бы мама – умерла со стыда за свою распутную дочь. Отец бы приказал своим людям кожу с него содрать живьём.

– Просто я постараюсь впредь быть более учтивым и не делать таких предложений.

– Постараетесь?

– Жизнь – непредсказуемая штука. Я шучу, Мишель. Вы очень забавно смущаетесь. Не хочу, чтобы вы видели во мне монстра, пожирающего милых девушек на обед, – он наклонился вперёд, заговорщицки подмигнув.

– А кого? Кого бы вы хотели, чтобы я видела? – вопрос сам сорвался с языка, не успев как следует сформироваться.

– Приятного собеседника. Быть может, друга, – мужчина поднёс чашку к губам, делая глоток ароматного кофе.

Керамика в его руке казалась аксессуаром из детского набора для чаепития. Я вспомнила, как эти ладони дарили ласку, пусть только во сне.

Говорят, первое впечатление обманчиво. Это точно про меня. Я особо никогда не умела разбираться в людях. Вроде, кажется, что человек порядочный, а он та ещё мразь. Меня предавали даже самые близкие люди. Именно поэтому я не хотела общаться с родителями, как бы ни щемило от этого сердце.

Роберт оказался с точностью да наоборот. В первую нашу встречу он предстал передо мной опасным хищником, заманивающим своих жертв в ловушку. Любвеобильным мачо, таким же, как Эйден. Таким, который соблазнит одним только запахом и не спросит имени. Грубый, дерзкий, бескомпромиссный. А ещё эти холодные глаза, от которых мурашки покалывают кожу. Вот какое впечатление он произвёл на меня за первые пять минут знакомства в клубе. Может быть, это моё разыгравшееся воображение?

Сейчас же, глядя на его очаровательную улыбку, я понимала, что снова ошибалась. Он оказался очень весёлым и открытым мужчиной, развитым не только физически. Я признавалась себе, пусть с неохотой и сожалением, что он привлекал меня. Крепкое, но не перекачанное тело. Сильные руки и красивые кисти рук. Улыбка, которая может заставить улыбаться в ответ, а может послать электрический разряд по телу. Лишь в глазах были всё те же холодные льдины, которые завораживают не меньше улыбки.

Но вместе с физической красотой в нём было полно других достоинств. Самое первое – это то, что он абсолютно любую тему мог поддержать, не заставляя краснеть от того, что я чего-то не знала в этой жизни. Он интересовался мной, моими увлечениями, не критикуя и не отмахиваясь, говоря, что работа – не женское дело.

Его было невероятно приятно слушать. Мягкий низкий тембр голоса погружал в транс, обволакивал, словно горячее какао в холодную погоду. Мои обонятельные рецепторы приходили в экстаз каждый раз, когда я улавливала ненавязчивый древесный аромат его парфюма. До дрожи хотелось уткнуться в его шею и вдыхать этот пьянящий запах. Ощущать горячую плоть под своими руками. Посылать и по его телу тоже миллионы маленьких колючих мурашек.

И каждый раз в такие моменты я одёргивала себя. Сжимала кулаки. Заставляла вникнуть в слова, рождающиеся на этих мягких губах. Я понимала, что это лишь влечение, которому поддаться я не имела права. Дома ждал мужчина, с которым я собиралась прожить все свои годы.

Дома ждал всё такой же холодный мужчина, как в последнее время и ещё более агрессивный после той вечеринки. Макс старался не замечать меня, а попытки поговорить с ним заканчивались провалом и хлопанием дверей.

Наплевав на его дурацкое поведение, в ту ночь я, как обычно прижалась к его спине, пальцами ощущая напряжение. Такой родной, но такой далёкий. Как будто и не было этих трёх лет. Как будто мы не делили никогда наши проблемы пополам. Как будто не говорили этих слов нежности друг другу.

Чужие люди.

Я перебирала кончиками пальцев его мягкую кожу, чувствуя частое дыхание мужчины. Тёплая, бархатная спина, к которой я прислонилась щекой, казалось, высечена из камня. Я прислушалась к своим чувствам. Ничего. Никаких мурашек, вызванных близостью любимого мужчины. Никаких спазмов внизу живота. Просто тепло человеческого тела. От этого я сама себя ругала в душе. Неужели так быстро всё угасает? Вся страсть, что была в начале наших отношений. Желание просыпаться и засыпать на плече любимого. Тягость разлуки, находясь вдали.

Чувствует ли он то же самое? Может поэтому холоден? А может из-за другой женщины?

Но не смотря на временные трудности, я не представляла рядом другого мужчину. Тот может и будет заставлять биться сердце быстрее, но на первом месте всё – таки должна быть надёжность и уверенность в завтрашнем дне. Уверенность, что этот мужчина не обманет. Сейчас лишь трудный период в жизни. Я должна быть рядом и поддержать его.

Погрузившись в свои мысли, я вскрикнула от неожиданности, когда оказалась на спине, прижатая тяжёлым телом к кровати. Макс возвышался надо мной с маниакально блестящими глазами.

Нежно погрузился в меня, просто отодвинув трусики. Я издала стон наслаждения. Две недели воздержания дали о себе знать. Я вцепилась в плечи любимого, притягивая его ближе. Судорожные рваные толчки говорили о невероятном напряжении мужчины. Я уже выучила все его повадки. Если он очень медленно двигал бёдрами, значит хотел продлить наслаждение. Если изображал кролика, значит хотел побыстрее разделаться с этим непростым делом и наконец лечь спать. Как обязательная программа, которая, по сути, никому не нужна. Стоило ли заморчиваться из-за нескольких минут, если я всё равно не получу должного удовольствия?

Я даже начала задумываться, что женский оргазм – это выдумка, придуманная женщинами для мужчин, чтобы не обижать их нежную душу и самовлюблённое эго.

Как обычно, я отпустила свои мысли блуждать. Вспоминала, что нужно купить тушь, которую так расхваливала Натали. И нужно доделать то задание начальника, которое я должна была сдать ещё сегодня утром. Я всё размышляла, периодически постанывая для убедительности.

Моё тело поменяло позу, что и вырвало из заоблачных мыслей. Макс поставил меня на четвереньки, обхватив шею длинными пальцами одной руки. Другой схватил за растрёпанные волосы. Резко войдя своим напряжённым членом, он начал остервенело долбиться, до боли сжимая шею. Рыча и сотрясая кровать, казалось, он хотел выплеснуть всю злость и проблемы, что беспокоили его.

– Макс… – я чувствовала, что воздуха становилось мало, но мой слабый голос утонул в яростном рычании возбуждённого мужчины. – Макс! Мне больно!!

Из последних сил я оттолкнула его, отползая на другой край кровати. С всё ещё стоящим органом, Макс стоял на коленях и тяжело дышал, злобно глядя на меня исподлобья. Через несколько секунд его взгляд стал более осмысленным, и он повалился на свою половину кровати.

Моё сердце, кажется, было готово выпрыгнуть через глотку. Я провела рукой по шее, всё ещё ощущая стальные тиски на ней. Ощущая, что как раньше уже точно не будет.