Текст книги "Мой любимый демон (СИ)"
Автор книги: Екатерина Сокольская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15. Роберт
Я смотрела на наступающее утро за окном и думала о всей той круговерти, что творилась в моей жизни. Как будто меня просто выдернули из привычного потока, развернули перпендикулярно и отправили в новый неизведанный и пугающий маршрут. В этом новом мире я, как слепой котёнок. Не знала, как жить и какие правила. Всё такое новое для меня.
Одно я знала точно. При воспоминании о том поцелуе, я готова была провалиться сквозь землю от стыда и вознестись куда-то под потолок. Это чувство так же ново для меня. Я уже давно не девочка, а чувствовала себя именно так. Как будто мне снова пятнадцать и это мой первый поцелуй. Но не тот обмен слюнями, как с Марселем. Меня передёрнуло от воспоминания. Прыщавый юнец дрожащими от страха или возбуждения хиленькими ручками прижал меня к себе. Его рот хотел съесть меня, а брекеты царапали губы. Это был его первый поцелуй, как и мой. Я пошла на этот отчаянный шаг, чтобы доказать себе, что уже не маленькая девочка, которой могут помыкать родители. Я была той ещё бунтаркой. Впрочем, как и сейчас.
Хотела доказать, что в своей жизни сама принимаю решения. С кем общаться и с кем целоваться. Но лишь доказала себе, что поцелуи не для меня. Мерзость. Марсель не знал, куда деть свой язык и как повернуть голову, чтобы не мешался нос. Слюней было слишком много. В первый момент я подумала, что захлебнусь.
После этого я несколько лет не подпускала никого к себе. Психологическая травма, как сказал бы психолог, если бы я осмелилась кому – то об этом рассказать.
Макс так же не особо утруждал себя. Вся его нежность и страсть заключались лишь в поглаживании и пощипывании моей кожи. Иногда лёгкий поцелуй в лоб или щёку. Больше походило на дружеское внимание. Не было той страсти, тех искр, что показывали нам актёры с плоских экранов. А этого хотелось. Видимо слишком много хотела. Так не бывает. Я думала.
А Роберт… Боже. Как бы банально и заезжено не звучало, но мне не хотелось прерывать поцелуй. Может, во мне говорил алкоголь? Как легко найти оправдание своим действиям и желаниям, когда в крови течёт сорокоградусная лава. Но мы же не животные. Мы не должны поддаваться инстинктам. Голова должна быть ясной. И я ясно понимала, что это неправильно. Понимала, но не могла удержаться.
В любом случае, это ошибка. И я готова целиком и полностью взять на себя вину перед ним. Перенервничав из-за всего свалившегося и охмелев от близости притягательного мужчины, я поддалась соблазну. Да. Так и скажу. Виновата не я, а твой виски. Точно.
А какое оправдание у него? Чего он хотел? Утешить? Поддержать?
Я всё так же сидела, глядя в окно кухни, когда зашёл Роберт. Его чуть влажные волосы блестели после душа. Тело, обтянутое дорогой тканью, манило и соблазняло. Я постаралась слишком открыто не разглядывать его, сгорая со стыда от своих мыслей. Меня только вчера выгнал на улицу мужчина, с которым я думала, что проведу всю свою размеренную и скучную жизнь. А уже сегодня не думаю о нём, пялясь на другого.
Не могу перестать смотреть на него. Не могу перестать представлять свои руки на его теле. На его жёсткой щетине. На его идеальном прессе и упругих ягодицах. А ведь он одет.
В глазах мужчины что-то неуловимо изменилось. Не было прежнего льда, но они напугали больше обычного. Там, в их глубине, скрывался магнетизм и что-то ещё, явно не предвещавшие ничего хорошего. Я задумалась. А много ли я знаю об этом человеке? Как я могу доверять ему, если, видя его, не могу доверять даже себе? Я не знаю о нём абсолютно ничего. Кто он такой. Чем занимается. Какие дела его связывают с не самым добропорядочным гражданином Леваля – Баше Лурье.
Титаническим усилием воли я отвела глаза от полурасстёгнутой рубашки. От маленькой дорожки чёрных волос, начинающейся у пупка и спускающейся куда-то в глубины похоти и разврата. Он специально так ходит, чтобы свести с ума?
– Доброе утро. Блинчики будешь? – я не знала с чего начать. А может сделать вид, что ничего не было? Я почти физически чувствовала глухую стену между нами.
– Было бы замечательно. Спасибо, – он внимательно следил за мной из-под сдвинутых бровей. Он больше не нарушал молчания, но всё так же, не скрываясь, следил за моими манипуляциями с чашкой. Засыпать кофе в турку. Погреть пару секунд на огне. Залить холодной водой. Руки тряслись. Поставить на огонь. Подождать. Пенка поднялась. Снять с огня. Налить в чашку.
Чтобы немного успокоиться и быть от него подальше, я встала и опёрлась спиной о стол. Быть дальше от человека, к которому хочется быть ближе настолько, насколько это возможно. Вновь уткнуться в его шею, вдыхать уютный запах. Вновь почувствовать себя, как дома. Как за надёжным замком.
Видя мою нервозность и мечущийся взгляд, Роберт всё-таки заговорил.
– Ты хочешь что-то сказать, Мишель, – не вопрос. Утверждение. Моё имя, произнесённое его требовательными губами, казалось мне иным. Чем-то порочным. Возбуждающе – грязным. Как будто это не имя вовсе, а приглашение. Я глубоко вдохнула и отвела глаза от его губ.
– То, что произошло вчера… – на этом храбрость покинула меня.
– Продолжай, – его бровь с издёвкой изогнулась, вторя кривой усмешке. Я чувствовала себя, как осуждённый перед судьёй, выпрашивающий смягчения приговора.
– Это было ошибкой.
Я перевела взгляд с созерцания обивки стула на него, ожидая реакции. Он молчал. Ничего не изменилось, только улыбка растянулась чуть шире, а пронзительные глаза пытались препарировать мой мозг. Как будто вёл мысленный диалог с моими тараканами. Видимо, к взаимному соглашению они не пришли. Надвигалась революция. Точно так же, скрипнув стулом и встав из-за стола, надвигался хищник.
Он остановился в шаге от меня, сложив руки на груди и глядя сверху вниз. Я же, кажется, стала ещё меньше. Словно Алиса, попавшая в кроличью нору. Я пыталась сжаться. Испариться вместе с судорожным дыханием. Убежать вместе со скачущим сердцем, рвущимся из груди.
Он наклонился ещё ближе, отгородив собой пути отступления. А куда бежать-то? Есть ли смысл? А хочется ли? Я уже смогла рассмотреть все крапинки в его глазах. Серые, как пасмурное небо радужки и зелёные точки у края зрачков, которые расширились, словно гипнотизируя.
– Что именно было ошибкой? М? – его ноздри расширились от больших порций воздуха, которым он пытался охладить жар внутри себя. Он не кричал. Голос всё такой же ровный и спокойный пугал больше, чем скандалы с битьём посуды. – Что? То, что ты ушла от ублюдка, который посмел поднять на тебя руку? То, что ты доверилась мне и приехала сюда? Или то, что мы поддались чувствам? Не прячь глаза, Мишель. Что ты молчишь?
Его голос был спокойным, но внутри всё переворачивалось от этого напускного спокойствия. Как может человек выразить столько эмоций одним взглядом?
Я прикрыла глаза, пытаясь подобрать слова и совладать с собой. Пыталась не поддаться снова и не прижаться к этой часто вздымающейся груди, хоть и последние крупицы рассудка били в набат.
– Смотри на меня! – он крепко сжал мои руки чуть выше локтя не больно, но вырваться было невозможно. – Так что было ошибкой?
– Я так не могу! Отпусти меня!
Он чуть удивлённо сверкнул глазами, но рук не разжал.
– Ответить не хочешь? Я никогда тебя ни к чему не принуждал и принуждать не буду, но взамен лишь прошу быть честной со мной. И с собой тоже. Ещё раз спрошу – что было ошибкой, Мишель? – его шипящий шёпот выдавал его внутреннее напряжение, словно кипящий чайник, вот-вот готовый обжечь своим горячим дыханием. Я понимала, что выхода нет и в покое он меня не оставит.
– Тот чёртов поцелуй был ошибкой, Роберт! Это не должно было случиться. Прости…
– Хочешь сказать, что не хотела этого?
– Я не хочу… тебя терять, – шёпот, но прозвучал, как выстрел.
Глаза Роберта раскрылись от удивления. Он выпрямился, сделав шаг назад, как будто испугался. Но я-то чувствовала, что этого человека ничем не испугаешь. Я сжала губы, понимая, что сморозила глупость. Ещё одна ошибка в мою копилку.
– Какая же ты лицемерка, – теперь моя очередь была удивлённо хлопать глазами. – Если тебе плевать на человека, то не нужно ему говорить о том, что он дорог. Не нужно этих лживых слов, которые причиняют только боль. Не хочешь говорить, что облажалась – это твоё дело. Я ни о чём не жалею. Я хотел этого и у меня есть сила признаться в этом.
Слова, будто шипы врезались в меня, оставляя болезненные следы. Мужчина возвышался надо мной, словно грозовая туча. Словно вот– вот начнёт метать молнии, разрушая всё вокруг.
– А ты лишь запуганная девчонка, которая прячется в свою скорлупу и боящаяся всего нового.
Я не могла видеть эту злость в его глазах, впервые направленную на меня. Я выскочила из кухни, убегая от него, от себя, от ответственности.
– Ты трусиха, Мишель…!
Глава 16. Роберт
За игрой в кошки – мышки, я, кажется, начал забывать, кем являюсь. Уже и сам начал замечать, что становлюсь спокойнее и внутренне себя останавливаю от грубых слов, способных расстроить мою маленькую Бэмби. Хотя так хотелось схватить её за плечи, встряхнуть и чтоб перестала цепляться за свою прежнюю жизнь.
Я подарю ей новую. Со мной в главной роли. Я буду везде. В каждой её мысли. В каждом сне, бросающем в жар от откровенности. Всегда с ней, даже когда не рядом.
С ней я стал другим человеком. Мужчиной, контролирующим себя. Держащим эмоции под контролем. Уважающим чужое мнение и думающим о ком-то кроме себя. Не скажу, что я вынужден был это делать. С ней по-другому просто не мог.
Это бесило меня. Это уже был не я…
Но этим утром всё пошло наперекосяк. Зверь внутри встрепенулся, оскалившись. Он скинул пыль со своей шерсти и зарычал, напоминая мне, кто я есть. Удивительно, но выбивать из кого-то последние вдохи жизни намного легче, чем спорить с этой девицей. Да и держать себя в руках не требуется.
Этот глупый маленький оленёнок думает, что сможет забыть то, с какой страстью отвечала на мои поцелуи. То, как выгибалась в моих руках, словно кошка. Такое не сыграть. Это первые настоящие её эмоции, что я видел. А это был ещё даже не секс, а башню у обоих сорвало знатно.
Теперь пошла на попятную. Ошибка говорит. Выбесила! Но она сама не выдержит. Сама прибежит ко мне. Стоит лишь немного надавить. Не сильно. И тогда я сделаю с ней всё, что захочу. Буду лепить из неё, как из пластилина. Чёртова девка! Даже днём не могу выкинуть её из головы.
Я оскалился от своих мыслей, вспоминая утро. Сжал кулаки, тряхнув головой, чтобы сосредоточиться на насущном.
В кабинете клуба, который я облюбовал в последнее время, напротив меня сидел напыщенный индюк. Другие ассоциации не приходили в голову. Дешёвый костюм. Самодовольная рожа. Улыбка снисходительная, как будто это я пришёл на его территорию и прокручиваю мутные делишки. Поза его расслабленная. На гладко выбритом лице улыбка. А мне сегодня не улыбается. Так и хотелось стереть её кулаками. Чуть позже.
Молчание затянулось. Мои мысли никак не хотели переключаться на бизнес. Хотелось забрать Мишель с работы и просто побродить по скверику. Романтик блин… Чёрт б ы побрал эту пигалицу.
Степан осуждающе посмотрел в мою сторону. Как будто он что-то знает или догадывается. Я не ради таких взглядов вытащил его из тюрьмы.
– И долго мы тут сидеть будем? Виски налей мне. И не того дешёвого пойла, которым ты кормишь своих посетителей.
Наглости ему явно не занимать. Ну а как по-другому? Только так можно было оставаться незамеченным до сих пор. Я почувствовал, как настроение поднимается. Весёленькая компания собралась у меня.
– Брюс, скажи – ка мне, за чьей спиной ты стоишь.
– Я – Брайс. И я не понял вопроса.
Мой голос был, как всегда спокоен. Я вообще редко выхожу из себя. На сегодня лимит моих нервных срывов уже исчерпан. Поэтому так же спокойно повторил вопрос.
– По чьей указке ты пришёл именно в мой клуб?
– А что нельзя? Тут клёвая музыка и отменные тёлки.
– Ты же не шалав кадрить пришёл сюда…
Мой коронный пристальный взгляд прямо в глаза собеседнику, кажется, немного сбил с него спесь. Я расстегнул пиджак, за которым выглядывала кобура ГЛОКа. Мужик немного напрягся, но улыбку не убрал. Ничего, дружок, скоро будешь работать только на стоматолога. Улыбайся, пока можешь.
– Ещё раз задам вопрос, Брюс, – я наклонился в своём кресле, собеседник же напротив вжался в спинку своего. – По чьей указке ты моим законопослушным посетителям толкаешь порошок?
– Какой порошок? Ничего не знаю.
– Для стирки белья… – Степан хмыкнул от моей глупой шутки, но всё так же зорко следил за обстановкой, готовый в любой момент проверить черепную коробку бедолаги на наличие мозгов. – У меня сегодня не лучший день. Не зли меня.
Мужик растянулся на кресле, закинув ногу на ногу. Видимо, мой спокойный голос принял за свою удачу. Не верный расклад.
– Ха. А по городу ходят слухи, что ты уже не тот демон, держащий всех в страхе.
– Да неужели? Не думал, что обо мне ходят слухи, – вот клоун. Видимо у него и с головой – то не в порядке, а я с наркотой прицепился. Это меня конечно повеселило, но терпение тоже не железное. – Я всё ещё жду ответа.
– Без понятия о чём ты.
Я медленно встал, поправив манжеты на белой рубашке. Глаза собеседника забегали между закрытой дверью, из-за которой доносилась музыка, и мной. Я чуть наклонился, всматриваясь в его поросячьи глазки.
– Что тебе надо?
– Ответ. Всего лишь ответ. И пойдёшь кадрить шалав, как и хотел.
– Удерживать человека против воли противозаконно!!
– Наркоман, торгующий в МОЁМ клубе порошком, вспомнил про закон? Кто тебя подослал сюда? Это был последний раз, когда я просто задал вопрос.
– Да ничего я не знаю! Я правду сказал!
Терпение иссякло. Я схватил его за ворот рубашки. Хлипкая ткань начала трещать под моими пальцами. Говорил же. Дешёвая.
– Да что ты себе позволяяяяяешь?! Руууки убраааал!
По тому, как он начал растягивать слова и тяжело дышать, я понял, что Брюс… Брайс… как его там… близок к истерике. Рано. Я хотел повеселиться.
– Кто. Твой. Хозяин.
Молчание, сопровождавшееся судорожным дыханием моего гостя, не предвещало для него ничего хорошего. Мой левый кулак познакомился с уже когда-то сломанным носом Брайса. Голова дёрнулась, и из него тонкой струйкой потекла кровь. Я правша. Поэтому удар получился слабеньким. Да я и не старался убить его. Сначала информация.
– Ты мне нос сломал, урррод! – зажимая рукой нос, мужик начал судорожно оглядываться на Степана. Он что серьёзно ждёт от него помощи?
– Ты вспомнил?
Всё тот же ледяной голос, но внутри клокотала буря. Зверь пытался своими когтистыми лапами добраться до горла бедолаги. Если я спущу его с поводка, то не узнаю, что за тварь стоит за всем этим.
Я не был ханжой. Мне было абсолютно наплевать, чем травятся люди. Алкоголь, наркотики, распутство. Я и сам пробовал ими заглушить звенящую пустоту внутри. Не помогло. Но в моём клубе этого дерьма нет будет никогда. И все об этом знают. Кто-то специально подослал этого червяка, чтобы попортить мне нервы. Или же этот Брюс настолько глуп, что сам решил устроить тут точку сбыта.
– Я ничего не знаю!
Одно и то же. Голос его стал чуть выше, как будто кто-то прижал его яйца и дёрнул. Удар правой пришёлся под рёбра. Было до дрожи приятно это делать. Весь день бы так. Следить, как меняется лицо этого куска мяса. Удар за ударом. Не сильно. Лишь бы не потерял сознание.
– Ещё попытку дать?
Брайс закашлялся, пытаясь вырваться. Совсем слабенький. Я же его одной рукой держал. Не дожидаясь ответа, я вынул нож. Моя любимая игрушка. Просто припугнуть. Применять я его не собирался. Но наркоторговец завизжал, как сучка на концерте Бибера.
– Нееет! Я же сказал, что не знаю! Не знаююю! Убери!
Я со всей силы припечатал его о стену, всё так же держа за шкирку. Он же и не пытался вырваться.
– Ты либо говори, либо не визжи, как шалава при виде члена.
Острое лезвие легко вспороло сухую кожу на лице мудилы, оставляя алую дорожку на щеке. Я поморщился от новой порции крика. Совсем низкий болевой порог. Сочувствую
– Баше!! Это Баше! Чёртов еврей сказал прийти в этот клуб! – я ещё раз впечатал его в стену, желая услышать продолжение. – Он сказал, что ты пропал с горизонта. Бабу нашёл себе. Сказал, тебе и дела нет ни до чего и не заметишь даже. Он сказал, что вы приятели.
Какого чёрта?! Откуда он узнал? Моя нимфа должна была остаться в стороне от тёмной части моей жизни. Она не должна пострадать. Она не должна стать рычагом давления на меня.
Я избавил его от нескольких зубов, прежде чем отпустить. С омерзением заметил, как трепыхающееся тело шмякнулось в свою же лужу. Запах страха ничем не отличается от запаха мочи. Я сел в своё кресло, вытерев руки влажной салфеткой с запахом ромашки.
– Отвези его в лес прогуляться.
– Что? Я же всё сказал!
– И что? Мы разве о чём – то с тобой договаривались? Отвези его в лес, Степан. Один раз… Слышал? – я внимательно посмотрел на громилу, чтобы он наверняка понял меня. – Один раз легонько двинешь ему на прощание и оставишь там. А ты, приятель, передай еврею, что я готов принять его, если ему есть что сказать. А за спиной шепчутся только такие трусы, как он. – Брайс закивал, желая побыстрее убраться.
– И… Степан, позови Тину.
Я сидел в кресле, медленно затягиваясь сигаретой, когда девушка зашла в кабинет плавной походкой. Она с отвращением покосилась на Брайса, которого на вытянутой руке, чтобы не запачкаться, тащил на выход Степан.
Остановив на мне взгляд, девушка хищно облизнулась. Её показательная сексуальность не произвела на меня никакого впечатления. Всё одно и то же. Томный взгляд из-под опущенных наклеенных ресниц. Влажный язык, облизывающий накачанные губы. Тяжело вздымающаяся грудь, которую почти не прикрывает одежда. В ней из натурального только мозги, да и те с горошину. И она думает это сексуально. Шлюха. И ничего больше. Мой член, не поднимая на неё головы, спал беспробудным сном с табличкой «Не беспокоить».
Когда-то мне это нравилось. Распутные шлюхи, способные за ночь показать все позы Камасутры. Сейчас же хочется пройтись по телу железной мочалкой только от одного её взгляда. Старею?
Другое же дело моя нимфа. Она в мешке из-под картошки выглядит сексуально и даже не знает об этом. Ей не нужно бросать томный взгляд на мужчину и тяжело дыша, проводить по груди пальчиками, выкручивая соски, чтобы член, как по команде, вставал в стойку. Это и есть настоящая сексуальность. Настоящий кайф. Смотреть на неё, одетую в обычные тряпки и представлять её округлые формы в своих руках. Вот где полно места для фантазии.
А не это вот… искусственное тело в одежде на два размера меньше.
При воспоминании о прошлой ночи в паху приятно начало тянуть. Член проснулся, судорожно пытаясь найти влажную дырку моей девочки. Но увидел лишь приближающуюся длинноногую шалаву.
Она подошла и опустилась между моими ногами, ухватившись за пряжку ремня. Член грустно вздохнул и вновь улёгся спать. Перехватив руку девушки, я кивнул на вонючую лужу у стены.
– Приведи тут всё в порядок.
– Что? Шутка такая?
– А я что на клоуна похож?
– Давай я лучше подниму тебе… настроение, – она провела своей горячей ладонью по моему бедру, подбираясь к яйцам.
– Ты меня слышала, Тина? – мой шипящий голос, кажется, привёл её в чувства.
– Я тебе не уборщица! – она взвизгнула, вскочив на ноги.
– Здесь воняет дерьмом. А уборщица придёт утром. Живо! – видя упёртый взгляд, я добавил, сдвинув брови. – Или ты будешь вылизывать всё языком.
Глава 17. Роберт
В квартиру я вернулся глубоко за полночь. Небольшая физическая разрядка с боксёрской грушей помогла успокоить нервное напряжение. Хотя удовольствие я получил не такое, как раньше. Ещё пару лет назад я мог часами наслаждаться болью и мучениями жалких людишек, ступивших на опасную скользкую дорожку. Я получал эстетическое наслаждение, слыша, как трещат кости, как брызги крови оседают на полу и стенах, подобно авангардным картинам.
На самом деле еврей был прав. Я не тот, что был раньше. Я стал более мягкотелым. Нужно было прихлопнуть этого червяка, а потом заняться Баше. Почему же я этого не сделал? Побоялся за свою карму? Сомневаюсь. В этом мне ещё предстоит разобраться. Чертовщина какая-то.
А может всё потому, что я получил крохотную дозу вакцины под именем «Мишель» и она испортила мою кровь? Когда эта ведьма смогла так глубоко пробраться мне под кожу? Впилась в мозг, контролируя мои мысли и действия. Самое ужасное было то, что я был не против. Точно ведьма.
И эта ведьма лежала передо мной в темноте гостевой комнаты. Бледная кожа почти сливалась с атласными простынями в отблесках луны. Волосы разметались по подушке. Попка в маленьких трусиках аппетитно выглядывала из-под тонкого одеяла. Не люблю всё это лишнее. Когда мы будем делить одну постель, не разрешу прятать всё это под не нужным тряпьём. Бэмби прошептала что-то во сне сладкими губками. Наверняка, моё имя. Я хотел так думать.
Стараясь дышать как можно тише, я сделал пару шагов к девушке. Остановился, лаская всю её лишь только взглядом. И как в первую встречу решил, что здесь не на что смотреть? Всё в ней идеально.
Со стороны я, наверно, напоминал какого-то маньяка. Бешеный взгляд, учащённое дыхание. Слюны на подбородке не хватает. Лишь бы только она не проснулась… Как я ей стану объяснять своё присутствие?
Член встал, словно оловянный солдатик сразу, как я переступил порог квартиры. И сейчас грозился вырваться, сломав молнию брюк.
Всё тело горело, словно при лихорадке. Я сжал кулаки в попытке вернуть себе контроль и холодный разум. Но в последнее время всё сложнее было это сделать. Что в ней чёрт возьми такого? Чем она отличается от сотен и тысяч других? Своими невинными глазами? Своим сочетанием беспомощности и твёрдости духа? Просто она настоящая в этом лживом мире.
И ей придётся стать моей. Моей и больше ни чьей. Либо так, либо я сверну ей шею. Не пожалею. Я не заметил того момента, когда она заполнила собой весь мой мир. Вернее, не так. Она стала всем моим миром. Я изменился. Злоба, преследовавшая меня всю жизнь, отступила. Я готов был простить всех, кто повинен в грехах передо мной. Готов был простить себя… Ненависть, сжигавшая меня, утихла, уступая место новому чувству, определения которому я не знал. Даже с Анной такого не было. Я и не вспоминал об этой предательнице.
Я сделал ещё один осторожный шаг. До ломоты в теле хотелось вдохнуть её запах. Почувствовать, как лёгкие заполняются этим божественным ароматом, который окутал всю квартиру. Нагнулся к тонкой шейке, где уже посветлели синяки от чужих рук, втягивая воздух носом, как наркоман.
Она не пошевелилась. Всё так же видела сны. Её расслабленная мордашка улыбалась чему-то, что видела только она. А мне снова предстояла бессонная ночь. Я тихо ненавидел свою пустую кровать.
Медленно развернувшись, я направился к двери. Зверь внутри тянул обратно. Он умолял, требовал вернуться, сгрести её в объятья и уткнуться в тёплую ложбинку между грудей. Даже, не смотря на то, что она точно будет против. Наплевать на её сопротивления. Сделать, как всегда. Взять то, что моё по праву. Но с ней я так не хочу. Хочу маленькими шажками ближе подбираться, чтобы она и заметить не успела, как стала только моей.
Я смотрел на неё, держась за ручку двери. Здравый смысл гнал прочь. Прочь из комнаты. Из квартиры. Из города. Избавиться от этого наваждения. Я хотел влюбить её в себя, но стремительно сам падал с обрыва. Нужно что-то с этим делать…
Тем же вечером в жёлтых фонарях проезжающих машин, я отчётливо видел каждый сантиметр её лица. Сейчас на нём застыло удивление. А я застыл, опершись на машину и с жадностью разглядывая девушку. Я уже и день без неё провести не мог. Приехал, чтобы встретить, как заботливый бойфренд. Самому смешно было от своего поведения.
– Роберт? Что ты здесь делаешь?
– Был неподалёку. Не против небольшой прогулки?
Девушка задумчиво вгляделась в мои глаза и, не прочитав в них планов по убийству или изнасилованию, согласилась. Я открыл перед ней дверцу машины. Не удержался, украдкой прикоснувшись к мягким волосам, упавшим на плечи.
– И куда мы едем?
– Скоро узнаешь.
Всю дорогу Мишель скованно перебирала ремешок сумочки, делая вид, что её очень интересует мелькавшие за коном дома, машины, голые деревья, пешеходы. Я оставил её помучаться в своих мыслях, разъедавших сознание. Для себя же настроил радио на приятный джаз, полностью сконцентрировав внимание на дороге.
На выезде из города в сторону Монреаля располагался уютный парк. Озеро в его центре казалось огромным зеркалом, отражающим фонари и иногда луну. Летом по нему плавают утки и лебеди, устраивая гонки с влюблёнными парочками, берущими на прокат лодки. Там же располагалась небольшая ферма. Днём можно покормить кроликов и коз, а по праздникам там устраивают ярмарки и распродажи.
Остановившись в полумиле от центрального входа, я вышел из машины. Взяв свёрток из багажника, протянул руку Мишель, предлагая присоединиться.
– Что мы здесь делаем?
– Идём гулять, – давно я не чувствовал себя озорным ребёнком. Видя скепсис на её лице, хотелось рассмеяться. – Идём же!
– Роберт, парк в такое время не работает. Или у тебя везде свои связи, и ты договорился с директором, чтобы нас впустили?
– Не угадала. Следуй за мной.
С заговорщицкой улыбкой я потянул её за руку. Прячась в сумерках за кустами, которые огораживали тропу к центральным воротам, мы словно двое воришек пробрались к кованному забору. Конечно, в вечернее время посетителей здесь не могло быть, да и персонал давно разошёлся по домам, но видя недоумение и азарт в её глазах, мне нестерпимо хотелось подурачиться и развеселить Бэмби. Быть может, тем утром я был слишком груб в словах и этим отпугнул её. Не хотелось, чтобы она испытывала ко мне страх и недоверие. Этим вечером мне нужно было видеть, что она не отдалилась от меня.
Добежав до забора, Мишель выжидающе на меня посмотрела, как бы говоря – ну и что дальше, умник?
– Я отказываюсь перелезать через забор. Тут пятнадцать футов. Не меньше!
– Ты плохого мнения обо мне, – с торжественным видом фокусника, достающего кенгуру из шляпы, я отодвинул ветку можжевельника, растущего по обе стороны забора. Будучи подростком, я знал этот тайный лаз, который среди беспризорников не такой уж и тайный. В заборе была брешь, в которой не хватало двух железных прутов.
– Это противозаконно! Нас поймают и посадят за решётку. А мне нельзя в тюрьму! – не смотря на возмущения и слабые сопротивления, она приняла мою руку, которую я протягивал уже из закрытого парка. Пригнувшись и осмотревшись по сторонам для приличия, мы двинулись по дорожке, которую освещали редкие фонари.
Тоненькие пальчики в моей руке были ледяными и подрагивали ни то от холода, ни то от страха быть пойманными. Я не стал её убеждать, что за такое нам даже административное взыскание не дадут. Пусть лучше боится и прижимается ко мне. Ночь была прохладная. Поэтому я развернул плед, который прихватил из машины и накинул ей на плечи. Мишель слабо улыбнулась, принимая его с благодарностью и снова пряча взгляд.
Я чувствовал, что ей неловко. Чувствовал, что наша небольшая перепалка тяготит её. А предшествовавший её поцелуй выбил из колеи, и она не знает, что делать, как себя вести и как общаться дальше. Наконец, мучительное молчание достигло предела.
– Я…
– Ничего не говори, Мишель. Давай сегодня просто насладимся тихим осенним вечером. Оставим всё на потом, – я видел удивление на её лице. Значит выбрал правильную тактику. Тонкие пальчики в моей ладони расслабились, а из её груди вырвалось маленькое облачко горячего дыхания, когда она, судя по всему, облегчённо выдохнула. Она не готова к разговору.
– Зачем мы здесь?
– Я всегда прихожу сюда, когда хочется побыть одному и подумать. Особенно по ночам здесь…
– Уютно?
– Да. Это верное определение.
– Но ты не один. Ты привёл меня.
– Да. Я не один. И я не хочу, чтобы ты была одна… одинока в этой жизни. Не говори ничего. Не убеждай, не оправдывайся, не доказывай. Просто помолчи. Эта ночь нужна тебе, чтобы обрести гармонию и душевный покой. Я не буду от тебя чего-то ждать. Просто хочу побыть рядом. Помолчать вместе.
– Сколько ещё в тебе граней? – я оставил вопрос без ответа, просто наслаждаясь уединением.
Это было ново для меня. Вот так просто гулять бок о бок с девушкой по ночному парку, целомудренно держа её за руку. Если бы мне кто-то ещё месяц назад рассказал, как я буду проводить свои вечера, то посчитал бы этого человека сумасшедшим. Я всю жизнь бежал от ответственности перед кем – то, от чувств, которые считал слабостью, от эмоций. И теперь судьба так глупо посмеялась надо мной.
