Текст книги "Феникс поневоле"

Автор книги: Екатерина Корнюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Валли?

– Ну да, папа, это я…

Наблюдая за отцом и сыном, Шазаль в очередной раз подумала, что отношения в этой семье, даже между самыми близкими родственниками, до сих пор представляются ей странными. Тут в лицо ей ударила волна воздуха. В трех шагах от кресла появилась Хэргал, затянутая в красивый костюм… совершенно черного цвета. Охватив единым взглядом всех, кто находился в зале, она развернулась к Шазаль.

Сакеш улыбнулся грозной тетушке:

– Видишь? Шазаль все–таки пришла домой!

– Вижу! – отрывисто произнесла Хэргал, и под ее взглядом девушка сжалась, как обычно, чувствуя себя виноватой неизвестно в чем. – Но слишком поздно…

Пока Шазаль боролась с полузабытым страхом перед невероятно красивой властной женщиной, встрепенулся Валли.

– Поздно? – переспросил он. – Я что–то пропустил?

– Про тебя разговора нет! – отрезала Хэргал, продолжая смотреть на племянницу. – Я говорю, что ОНА вернулась слишком поздно.

– Но… что я сделала? – пролепетала девушка. – Что случилось?

Хэргал обменялась взглядом с Бьереком. И в образовавшуюся паузу влез Сакеш, явно спешащий выложить все новости:

– Дедуня умер, – он шмыгнул носом, – и теперь у нас главный – Юан. Ты ведь помнишь Юана, да? Он тебе еще понравился…

Тишину в зале нарушил нервный смех Валли:

– Главный – Юан?! Да, сестренка, мы действительно опоздали!

Шазаль почувствовала, что словно исчезает из зала. Ее настолько захватили мысли и нахлынувшие эмоции, что они на некоторое время сделали ее слепой и глухой к происходящему вокруг.

Все навалилось разом.

Китарлис умер? Но как это могло произойти? Дед был слишком могуществен и умен, чтобы просто умереть.

А Юан теперь главный? Юан… Он ЗДЕСЬ?

Значит, в ту страшную ночь, когда сама Шазаль оказалась в каменном узилище, ее красивый брат преспокойно вернулся домой?

Отвратительная горечь появилась на языке, и девушка с трудом удержалась от того, чтобы не сплюнуть на пол. К чему делать лишние дырки?

Валли оказался прав. Но в таком случае…

Додумать она не успела. Вздрогнув от резкого оклика, Шазаль сначала съежилась и лишь после этого виновато подняла глаза.

Прямо перед ней стояла Хэргал. Руки уперты в бока, глазищи стали еще больше и пылали невыносимой яростью.

– Ты меня хотя бы слышишь? – прошипела тетка.

– Да, – выдавила из себя Шазаль.

– Тогда объясни мне, пожалуйста! КАК все это могло произойти? Как ты могла оказаться живой и невредимой, когда я… да что я! – все мы, даже отец, НЕ ЧУВСТВОВАЛИ твоего присутствия в мире?

Девушка вздохнула. То, о чем спрашивала непонятно чем разъяренная Хэргал, для самой Шазаль теперь представлялось малоприятным, но слишком далеким во времени событием.

– Я сама не понимаю…

– Это мне известно, – язвительно произнесла Хэргал.

– Мы с Юаном остановились на ночлег. Ну, после того, как… – Шазаль запнулась. Она почему–то побоялась упомянуть об эпизоде с Нурдаилом Веселым. – В общем, я проснулась и поняла, что комната вокруг меня превратилась в камень. Все – стены, потолок, окна, – девушка содрогнулась, явственно вспомнив свое отчаяние. – Я была совершенно одна. Потом появились каменные змеи, ну, такие обитали у нас в Северных Горах, и прогрызли мне дыру…

Глаза Хэргал сузились.

– Ты ПОЗВАЛА змей? – уточнила она.

– Нет. Я просто вспомнила о том, что такие существа есть на свете. Я их не звала… – сделав паузу, Шазаль с нажимом проговорила: – Я вовсе НЕ ХОТЕЛА, чтобы они меня освобождали… Но подобное уже было, когда змеи спасли меня от хищника. Ну-у, когда мы с тобой добирались сюда…

Выражение лица Хэргал изменилось. И тут в разговор вмешался восторженный Сакеш, который все время крутился рядом:

– Ух ты! А ты меня так научишь?

Девушка смутилась.

– Подожди, маленький негодник, – ласково проговорила Хэргал, кладя ладонь на вихрастую голову Сакеша. – Ты вдоволь поболтаешь с этой вечно пропадающей девушкой немного позже. Сейчас нам надо обсудить кое–что важное.

Разочарованный мальчик отступил в сторону, вывернулся из–под руки женщины и пробурчал под нос:

– Вечно все самое интересное обсуждают, когда я ухожу спать…

– Продолжай. – Хэргал взглянула на племянницу.

Шазаль совершенно не хотелось продолжать. Сейчас бы очутиться в полном одиночестве в своей комнате и долгое–долгое время не видеть всех этих родственников.

Но ослушаться Хэргал она не могла.

– Я выбралась, но совсем в другом месте, не там, где останавливались на ночлег. Я была уверена, что Юан тоже попал в ловушку, я очень беспокоилась и начала искать, но нашла не Юана, а его… – она кивнула на Валли, который в этот момент пытался делать два дела разом: обменивался с отцом тихими репликами и прислушивался к тому, что говорила сестра.

Хэргал неожиданно улыбнулась:

– Ты опять кого–то спасла. Причем совершенно того не желая. Забавная у тебя особенность, племянница. Но… но… – и всегда решительная Хэргал зачем–то обернулась на Бьерека.

Бывший воин подошел ближе и окинул Шазаль взглядом.

– Все уже сделано. Назад дороги нет, – похоже, он привык изъясняться короткими, словно отрубленными фразами.

– Я не понимаю, – почти простонала Шазаль.

И услышала голос Валли:

– Все ты прекрасно понимаешь. Не валяй дурака, сестренка! Если бы ты была дома в тот момент, когда дедуня покинул нас, то… по его завещанию, вся власть перешла бы к тебе. Ты, дорогая сестренка, стала бы главой рода. А, кстати… кто–нибудь мне может сказать, ЧТО могло случиться с дедом?

– Дедуня попал между стенами, – снова влез Сакеш, которому надоело обижаться и до смерти хотелось поучаствовать во взрослом разговоре.

Шазаль это не объяснило ровным счетом ничего. Странная история с Китарлисом представлялась ей дурацкой шуткой или же розыгрышем, преследующим непонятные ей самой цели. Однако взрослые отреагировали вполне серьезно.

Лицо Бьерека окаменело, а Хэргал нахмурилась.

– Как это – между… стенами? – прошептала Шазаль, заранее сжимаясь в ожидании бешеного вопля Хэргал.

Но тетка кричать не стала. Она провела ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину, и тихо заговорила:

– Да, тебе неоткуда это знать. Так же погибла моя сестра Кина. Ты знаешь, Шазаль, что замок состоит из двух половин. Та, через которую вы вошли, – это совершенно обыкновенное строение, возведенное мастерами при помощи строительных инструментов, вторая часть, – она притопнула ногой, – собственно, Черный замок, создавался СОВСЕМ по–другому. Наш предок использовал могущественные силы. Там, где обычная каменная кладка как бы соприкасается с Черным замком… иногда происходят странные вещи. Видимо, наш предок в чем–то ошибся или так и задумал, но, к сожалению, большую часть секретов он унес с собой. Иногда, я повторяю – очень редко, в месте соприкосновения образуются каверны. Полости. И в них двигаются неконтролируемые сгустки тех сил, которые создавали замок. Их напору невозможно противостоять. И невозможно угадать, когда и где они возникнут в следующий раз. После нелепой гибели Кины отец потратил долгие годы на то, чтобы избавиться от этой напасти. Я полагаю, что он пришел к некоторым результатам и решил их проверить. Судя по всему, его выводы оказались неверными.

Шазаль выслушала, глядя на тетку снизу вверх, потом спросила:

– И теперь ты можешь выйти замуж?

– Что? – слово, сорвавшееся с побелевших губ Хэргал, оказалось таким коротким, что в нем даже не было слышно вопросительной интонации.

– Ты выйдешь замуж? – повторила Шазаль, косясь на Бьерека.

Тот выглядел не лучше.

Зато у Валли плечи ходили ходуном, он изо всех сил глотал рвущийся наружу смех.

Глаза Хэргал превратились в лезвия:

– Кто тебе сказал об этом?… А-а, понимаю, – и она всем корпусом развернулась к Валли.

Он мигом выпрямился и состроил совершенно невинное выражение лица. Бешеный взгляд Хэргал его совершенно не испугал.

Выдержав паузу, Валли сказал:

– А что? Хороший вопрос, заданный до неприличия простодушным человеком. Ей – о том, что из–под ее носа увели власть, а она переживает за судьбу любимой тетушки… Кстати, неплохой расклад: вместе с дедом исчезло и его обещание. Ведь правда?

Шазаль не могла видеть выражение лица тетки и сочла это за лучшее. Зато она заметила, как от напряжения побелел шрам на лице Бьерека, а его младший сын от любопытства даже высунул кончик языка.

– И на что же ты намекаешь, мелкий поганец? – тихим, опасным голосом произнесла Хэргал.

В душе Шазаль вспыхнуло возмущение, смешанное с растерянностью. Она хотела было вскочить, чтобы помешать чему–то страшному, но в заве неожиданно появился Юан.

Живой, здоровый, очень красивый, в синем, под цвет глаз, костюме. Было заметно, что юноша растерян и удивлен. Правда, при всем этом он сделал вид, что абсолютно не замечает стоявшего в пяти шагах от него Валли, и, запнувшись на миг, побежал к креслу, в котором сидела сестра.

– Шазаль?! – его изумление было совершенно искренним. – Ты жива?

– Какая неудача, – ядовито прокомментировал Ваяли.

– Шазаль? – снова повторил Юан.

Хэргал отступила в сторону, давая ему возможность подойти и убедиться в том, что он видит именно сестру, а не ее призрак.

Девушка поднялась.

– Здравствуй, Юан. Я так беспокоилась…

– Я тоже чуть с ума не сошел. Я проснулся – а тебя нет. Я ничего не понимал. Потом вернулся, думал, что ты уже дома, а тут… Дедушка… Я решил, что это – какой–то рок.

– Ну–ну, ваше главнейшество! – не унимался Ваяли. – Вообще–то это называется совсем по–другому. Хладнокровное устранение конкурентов.

Юан медленно повернул голову и наконец «заметил» двоюродного брата.

– А, Валли, ты тоже дома…

– Валли, прекрати! – холодно произнес Бьерек. – И ты, Юан, тоже. Мне надоели ваши свары еще в детстве.

– То есть, дорогой родитель, – с вызовом ответил Валли, – ты до того рад удачному стечению обстоятельств, что не желаешь замечать некоторых мелочей?

– А ты, похоже, соскучился? Захотелось острых ощущений? – осведомился Бьерек, скрестив руки на груди.

Шазаль прикусила губу и твердо решила при ближайшей возможности убраться в свою комнату. Ее худшие ожидания начали сбываться.

– Мне захотелось не острых ощущений, а ясности, – пожал плечами Валли. – Отец, скажи, имею я право знать, кто засадил меня на морское дно, а? Туда, где никто бы меня искать не стал, да и не нашел бы… ну, кроме сестренки, которая, впрочем, понятия не имела о том, что это я? И, кстати, ТЕБЕ не хотелось бы знать, кто проделал такой же трюк с моей очаровательной тетушкой? С самой Шазаль, в конце концов?

– Она–то в конце твоего списка стоять никак не может, – заговорила Хэргал.

– Хочешь сказать, что все это сделал я? – спросил Юан, не сводя глаз с двоюродного брата.

Казалось, теперь Юан видит и слышит одного Валли. Остальные словно перестали существовать для нового главы семейства.

– Ты? – Валли сузил темно–карие глаза. – Ну-у, знаешь, хиловат ты для этого. И потом, ничего сделать с горячо обожаемой тетушкой ты не мог, поскольку тогда пускал слюни в колыбели. И с Шазаль – тем более, со мной тебе не справиться.

– Хочешь попробовать? – встрепенулся Юан.

– Ну–ка, замолчите оба! – рявкнула Хэргал, стремительно перемещаясь так, чтобы очутиться между братьями, которые были готовы вцепиться друг другу в глотки. – Ты, Валли, несколько опоздал. А тебе, Юан, пора бы научиться вести себя… подобающе. Дед бы умер от разочарования, увидев, как ты поддаешься на мелкую провокацию! Я сказала: молчать!

Последняя фраза покатилась по залу, вызвав звонкое эхо. Шазаль втянула голову в плечи, хотя ярость Хэргал была направлена вовсе не на нее.

– Хотелось бы напомнить, что в доме траур, – послышался бодрый голос, и в зал шагнул Тибор.

Он выглядел так, словно только что вылез из седла: высокие сапоги в пыли, обнаженный торс блестит от пота, в руке – плетка. На ходу засовывая ее за пояс, мужчина прошел вперед, цепким взглядом охватывая всех, кто находился в помещении.

– Хэргал, прелесть моя, – вкрадчиво проговорил он, – все–таки не стоит орать на Юана. Он – мальчик нервный, еще и обидеться может.

Женщина поморщилась, зато Юан, успевший взять себя в руки, ответил:

– Все в порядке, дядя Тибор. Тетушка права. Я завелся.

– А я не удивлен, – улыбнулся Тибор, обходя вокруг Валли так, словно тот был скульптурой. – Конечно, ты завелся, раз явился наш рыжий демон. Ну что, племяшек (это относилось к Валли), как дела? Хорошо дома?

– Не то слово! Весело и интересно! – тут же отозвался Валли. – Никогда подобного представления не видел!

– Траур еще не закончен, – зачем–то напомнил Тибор.

Шазаль наблюдала за ними, отдавая себе отчет в том, что, скорее всего, за каждой фразой скрывается нечто, не ясное, вероятно, ей одной. Она снова почувствовала себя чужой.

К тому же ей показалось подозрительным, как вовремя появляются в зале члены семьи. Создавалось впечатление, что каждый из них выбирал наиболее удобный момент.

Она могла бы поклясться в том, что Тибор, прежде чем «войти», долго слушал, находясь где–то поблизости.

И, внезапно набравшись смелости, девушка громко заявила:

– Я устала и пойду к себе.

На точеном лице Хэргал в долю секунды появилось и пропало понимающее выражение. Уж кто–кто, а она лучше всех понимала племянницу.

– Иди, конечно, – с каким–то виноватым выражением лица ответил Юан. – Все это не очень–то приятно слушать!

– Их главнейшество демонстрирует внимание к родственникам, – прокомментировал Валли, одаривая Юана презрительным взглядом. – Шазаль, не убегай! Ты разве не хочешь выяснить, почему этот надутый индюк тебя бросил? Ну, спроси, не бойся. Почему, пустившись вместе с тобой в это дурацкое путешествие, он, проснувшись однажды и не обнаружив тебя рядом, спокойненько отправился домой? В то время как ты сходила с ума и искала эту… неблагодарную, вероломную скотину?

– Валли! – прозвучал чей–то умоляющий вскрик, и Шазаль далеко не сразу сообразила, что кричала она сама.

– Что? – рыжеволосый подросток усмехнулся. – Вспомни, что я тебе говорил?

– Я решил, что она дома, – процедил сквозь зубы Юан.

– Да? Надо же, как удачно и вовремя ты пришел к такому выводу. А тут как раз всемогущий дед, прекрасно зная о коварстве стен, вдруг попал в эту полость… И тебе, красавчик, конечно, ничего другого не оставалось, как принять все, что, по завещанию деда, предназначалось СТАРШЕМУ ИЗ ВНУКОВ. Точнее – внучке. Теоретически все правильно. Ты же идешь по старшинству за Шазаль, верно?

Юан смертельно побледнел. У него задергались губы, и от напускного равнодушия не осталось и следа.

– Что ты несешь? – вскрикнул он. – При чем здесь я? Я не знал, что дед погиб! И Шазаль никто не чувствовал! Даже Хэргал!

– Это верно, – медленно кивнула женщина. – Теперь все встало на свои места: Шазаль находилась в таком месте, что ее нельзя было почувствовать…

– Прямо скажем: попала она туда не по собственному желанию, – с непонятным оживлением добавил Тибор.

Шазаль с опаской покосилась на него. Еще при первой встрече Тибор повел себя так, словно знал ее всю жизнь. Теперь он улыбался, словно ситуация его несказанно радовала.

С каждой минутой, с каждым словом, произнесенном в зале, Шазаль все сильнее сожалела о том, что не ушла в свою комнату сразу же. Что вообще вернулась в Черный замок, полный загадок и недомолвок. Что в свое время не сбежала от пугающей, слепой, но невероятно красивой женщины, выбравшейся из–под камней…

Впрочем, Шазаль пыталась лукавить сама с собой. Душа словно раздвоилась. Одной половиной Шазаль ХОТЕЛА сожалеть о тихой, беспросветной жизни в Северном Захолустье. Однако другой половиной души она все принимала как должное и чего–то ждала. Чего? Что сейчас прекратится этот тяжелый разговор? Что вдруг войдет Китарлис?

Но вместо деда вошли родители Юана: Айкен и Толэсса. По их лицам невозможно было понять, слышали они разговор в зале или нет. Лишь Толэсса, взглянув на сына, озабоченно нахмурилась.

– Мы, похоже, пропустили что–то интересное… – непринужденно произнес самый младший из всех сыновей Китарлиса и, выпустив руку жены, подошел к Валли, который оказался к нему ближе всех.

– Великое небо! – от удивления Айкен даже присвистнул. – Валли, ты ли это? Но где ты был?.. Впрочем, что я говорю! Добро пожаловать домой! Уже ругаетесь? (На взгляд онемевшей Шазаль, это было произнесено таким же тоном, как, например, «Сегодня опять идет дождь».) – Не дожидаясь ответа, мужчина прошел дальше, заметил Шазаль, так и оставшуюся стоять возле кресла. – Это ты? Но… – Он в явном замешательстве взглянул на сына, потом снова на племянницу и обвел взглядом остальных. – Та–ак, понимаю. Ситуация неприятная. Шазаль вовсе не умерла.

– Как того кому–то хотелось! – криво ухмыльнулся Валли.

Айкен отмахнулся от него, как от надоедливой мухи:

– Тебе–то что?

Тибор неожиданно расхохотался, откидывая назад голову и сверкая зубами:

– Ох, не могу! А ведь правда. Ха–ха–ха! То–то я чувствовал некоторую неувязочку! А вот пришел наш самый умный, и все стало на свои места! – продолжая смеяться, он подтолкнул Бьерека локтем в бок: – Скажи мне, дружище, откуда это у твоего старшего сына взялось умение переживать и хлопотать за кого то другого, кроме себя самого? А?

Бьерек хмуро промолчал, а Тибор продолжал, мягким, звериным шагом двинувшись к Валли:

– Ну, рыжее ты наше проклятие, скажи дорогому дядюшке: а тебе–то какой резон метать громы и молнии в защиту Шазаль? Допустим, каждый из нас знает, что она беспомощна, как новорожденный котенок. Но для тебя это не повод. Тебя никогда в жизни ничья судьба не волновала. Ты вечно подслушивал, подсматривал, а потом бросался словами, которые коверкали людям жизнь. Так в честь чего этот бой быков?

– Просто она меня спасла, – быстро ответил тот.

– Ну и что? – Тибор поднял брови. – Да тут, по моему, каждый тебя по разу спас, когда ты, по детской глупости, находил разные приключения на свою голову. И что мы получали в ответ? Ничего, кроме гадостей. Так зачем же, интриган ты недоучившийся, ты пытаешься сделать вид, что защищаешь интересы Шазаль?

– Я хочу знать, кому обязан годами, проведенными в обществе придонных скатов.

– Не вяжется! – жестко отрезал Тибор, и все его веселье разом куда–то улетучилось. – Ты в данный момент занят другим. Совсем другим. Имей в виду, племяшек: ты, конечно, можешь обмануть Шазаль, но не нас.

– В чем он меня обманул? – неестественно высоким голосом спросила та, неприятно пораженная до глубины души.

Тибор жалостливо посмотрел на племянницу:

– Я думаю, что во всем.

– Как это? – Шазаль чувствовала, что ее силы на исходе. Вот–вот колени ослабнут, и она упадет на пол на глазах у всех.

Мир вокруг нее в очередной раз переворачивался. Точнее – его умело переворачивали родственники.

Тибор, похоже, вовсе не собирался щадить ее чувства.

– Племяшка, мне очень жаль, что ты лишила его общества придонных скатов. Мне жаль, что ты познакомилась с ним будучи неподготовленной, так сказать. Бьерек, заткни уши, я сейчас кое–что скажу про твоего старшенького… Дело в том, Шазаль, что Валли патологически не может говорить правду, он никогда не умел и вряд ли научился думать о других. Я ничего не хочу знать о том, что он тебе наплел, но думал при этом он только о том, чтобы заручиться благосклонностью столь наивной СТАРШЕЙ ВНУЧКИ Китарлиса. Вот и все.

– Но… – пролепетала девушка, – вы все так поступали.

Тибор развел руками:

– Мы же не идиоты.

– Но… но… – Ноги окончательно перестали держать Шазаль. Она, еще пытаясь поймать взгляд Валли, ставший вдруг неуловимым, начала оседать, и тут ее взяла за локоть крепкая, надежная рука.

Хэргал. Мрачная донельзя, прикусившая нижнюю губу, она не пыталась ничего говорить, только удерживала племянницу на ногах.

– Вовсе ни к чему было лить все это на девочку, – сухо заметил Айкен, глядя на Тибора. – Тоже мне, правдолюбец нашелся. Зачем, в таком случае, ты сам сюда пришел? Продолжал бы упражняться на мечах… Может быть, мы прекратим это мотание нервов? Или кто–то хочет еще что–то услышать? Или сказать?

– Я хочу, – хрипло произнес Бьерек, рывком подняв голову. – Я просто человек, просто зять. Но я хочу знать, что происходит в этом доме! Сначала одного мальчишку обвиняли в убийствах и… как говорят мои сородичи, «узурпации трона» (он кивнул на Юана), теперь другого (кивок на старшего сына) поливают грязью и обвиняют в каких–то неведомых тайных замыслах. Над девочкой просто издеваются (это явно относилось к Шазаль, но кивать Бьерек на нее не стал). Китарлис тоже как–то странно и уж очень вовремя попал в западню. Ну, повелители жизни, объясните мне, недоумку!

– А почему ты при этом смотришь на меня, дружище? – спросил Тибор.

– Потому что у тебя было больше, чем у других, поводов ненавидеть своего отца.

– О-о! – протянул Тибор. – Полагаешь, я запихал отца между стен? И какова выгода? Я не лез вперед… и, слава небесам, у меня нет детей. Иначе они неминуемо попали бы в эту мясорубку.

У Шазаль кружилась голова, если бы не Хэргал, девушка бы упала. Совершенно случайно она заметила быстрый взгляд, которым Айкен наградил старшего брата.

Его жена, Толэсса, быстро–быстро заморгала и, казалось, приготовилась разрыдаться, но взгляд оставался напряженно–ледяным.

Айкен, даже не оборачиваясь, сделал какой–то успокаивающий жест и снова заговорил:

– Братец, ну–ка, повтори. Теории меняются, как я вижу? Минуту назад виновником был Валли. Он, видите ли, подружился с сестрой только потому, что она была преемницей Китарлиса.

– Я бы сказал по–другому, – невозмутимо проговорил Тибор. – Я считаю, что Валли, конечно же, сразу понял, какая овца наша Шазаль, и принялся пускать ей пыль в глаза. Но, переступив порог дома и… узнав все новости, он несколько подкорректировал план. Шазаль ведь уже не играет никакой роли. Она была неизвестно где, когда умер отец. Но ведь, по большому счету, девочка и не может быть главой рода. Все, думаю, со мной согласны. Ну, посмотрите (последовал жест в сторону шатающейся, покрывшейся пятнами Шазаль), какая из нее преемница? К тому же она не может иметь семью и детей.

– Тибор! – рявкнула Хэргал, крепче сжав локоть племянницы. – Заткнись!

– Извини, – быстро выдохнул Тибор, на миг встретившись с Шазаль взглядом, – но это правда.

– Стоп! – вмешался Айкен. – Это мне неизвестно. Ты не придумываешь?

– Поверь мне, нет, – Тибор запнулся, словно поток его красноречия подрезал яростный взгляд Хэргал. – Так вот, неожиданно оказалось, что Шазаль не отвечает условиям завещания отца.

– Замечательно! – Голос Бьерека, казалось, заполнил все помещение. – Девочке вывернули наизнанку душу, жизнь и оставили в куче дерьма. Что, с мальчишками играть интереснее? И что же такого удумал мой старший сын? Поделись, будь добр.

– Если ему дать возможность, он сейчас всех убедит в том, что Юан подстроил большую часть того, что произошло в семье, – с удовольствием проговорил Тибор. – И докажет, что Юан не достоин быть главой семьи. А третьим по старшинству идет сам Валли.

– О боже! – громко простонала Толэсса, прижимая пальцы к вискам. – Тибор, что ты говоришь? Юан ни в чем не виноват! Я могу поклясться в том, что он ни о чем не подозревал! Он не убивал господина Китарлиса, он просто вынужден был…

– Мама! – повернулся к ней сын. – Я могу сам! Пожалуйста! Я только не понимаю, почему вы все молчали после смерти деда! Вы все согласились с тем, что я иду за Шазаль по старшинству! Вы СОГЛАСИЛИСЬ с тем, что я буду главой… Чего тебе, Тибор (в запале юноша забыл назвать того дядей), неймется? Тебе обидно, что главой стал я, внук, а не ты – старший сын? Не надо было ругаться с отцом в свое время! Во всяком случае, я здесь ни при чем! И вообще, идите вы все… Я могу и отказаться!

– Сынок, такими вещами не бросаются, – одернул его Айкен.

К этому моменту Шазаль смогла стряхнуть с себя чудовищное наваждение. Она осторожно высвободила локоть из пальцев Хэргал и тихонько сказала тетке:

– Я пойду. У меня нет сил.

– Понимаю, – еле заметно кивнула та. – Но скажи всем. Громко и внятно.

Шазаль зажмурилась, чтобы не видеть никого, и, набрав побольше воздуха в грудь, закричала:

– Ругайтесь без меня! Я не могу это слушать! Раз я – не преемница, то мне все это безразлично!

И, так и не открывая глаз, пожелала очутиться в своей комнате.

Все вокруг разом изменилось. Стихли голоса, а запах стал совершенно иным.

Рискнув приоткрыть один глаз, девушка увидела именно то, о чем так мечтала недавно: ярко–красный ковер на полу, громоздкую кровать, тяжелую лавку во всю стену, кричащие занавеси…

Шагнув вперед, Шазаль ничком рухнула на постель.

К глазам подступали слезы, но она помнила, что плакать не стоит: постель покроется дырами, а выдумать другую она сейчас была не в состоянии.

– Я не могу… – прошептала девушка сквозь стиснутые зубы, – я больше не могу! Па–а–па-а, спаси меня…

Почему, откуда в ее голове всплыло это слово?

Папа.

Шазаль, даже узнав, что ее настоящим отцом был средний сын Китарлиса по имени Райван, никогда не думала о нем как о реальном, куда–то пропавшем человеке.

Но сейчас, цепляясь за одеяло, давясь болью и слезами, Шазаль даже не пыталась понять, откуда взялось это слово. Ее терзало понимание того, что Тибор прав: она не может стать преемницей Китарлиса, поскольку беспомощна, как новорожденный котенок, наивна до глупости и не может иметь детей!

Все правильно. Ей нельзя даже заплакать, поскольку слезы прожгут кровать… Какой же мужчина отважится поцеловать ее?

Почему эта элементарная мысль не приходила ей в голову раньше? Шазаль умудрялась не думать о самом важном и не замечать очевидных вещей у себя под носом.

Но все это уже не имело значения.

Корчась от боли, которую невозможно было выплеснуть слезами, Шазаль с каким–то ужасом вспоминала, как по дороге в Черный замок делилась с Валли своими планами на будущее. Видите ли, собиралась встретить своего единственного мужчину…

Все кончено. И даже жуткие семейные склоки – там, в зале – уже не имеют для нее значения. Шазаль никогда не будет любимой, не услышит невнятного детского лепета «мама», обращенного к ней.

И тут за ее спиной раздался какой–то металлический звук.

Сначала девушка даже не обратила на него внимания, но через некоторое время звук повторился. К нему добавились другие. Послышался глухой, с каким то присвистом, человеческий вздох.

Шазаль, вздрогнув, подскочила и повернулась, готовая излить все свое возмущение на любого, кто осмелился потревожить ее.

И замерла, приподнявшись на смятой постели.

Мужчину, стоявшего посередине комнаты, Шазаль никогда в жизни не видела. Он был высок, широкоплеч, в кожаной походной одежде, расшитой металлическими пластинами. Длинные волосы были стянуты ремешком в хвост, а голову охватывал замысловатый обруч. В руке мужчина держал короткий, жутковато выглядевший клинок. Он был готов отразить любое нападение, но…

Глаза на его обветренном лице с тонкими чертами были словно прикрыты двумя темными щитками.

Отважный воин был слеп. Растерян. И не понимал, где находится.

Девушка открыла рот, но не издала ни звука. Медленное движение острого кончика клинка приковало ее к месту.

В голове девушки что–то сдвинулось. Ну, конечно! Этот, несомненно, храбрый воин выглядел точно также, как и Хэргал после длительного каменного плена. Но откуда он взялся здесь? И кто он?

Шазаль мотнула головой. Воин явно почувствовал близкое движение. Лицо его напряглось, лезвие меча нацелилось точно в грудь девушки.

Блик на голубоватой стали словно осветил сознание Шазаль и убрал все лишнее, то, что обычно мешало ей сосредоточиться на главном. Она отчетливо вспомнила, что только что, в растерянности от свалившейся на нее страшной правды, позвала отца. И комната выполнила ее пожелание!

– Райван? – немеющими губами произнесла Шазаль.

– Да, это я… А кто ты? И где я нахожусь?

– Ты… дома, в Черном замке. А я… я – твоя дочь, Шазаль, и мне так плохо, папа…

По лицу Райвана промелькнула тень. Помедлив и тщетно попытавшись что–либо увидеть, воин все–таки опустил меч, затем привычным движением убрал оружие в потертые кожаные ножны.

– Я дома?.. – проговорил он, поворачивая голову так, словно все еще силился увидеть что–либо вокруг. – И ты – моя дочь? Но я ничего не вижу, а ты, судя по голосу, взрослая девушка.

– Ты ослеп, – Шазаль наконец догадалась сползти с кровати и сделать два неуверенных шага к отцу. – Но это… пройдет. Ты попал в ловушку, отец, и провел там много лет. Думаю, что не меньше шестнадцати.

– Хорошие новости, – пробормотал Райван, с силой протирая глаза.

К этому моменту Шазаль окончательно убедилась в том, что все это ей не снится. Да, Китарлис был прав: комната исполняла любое желание!

Райван устало повел широкими плечами, и, заметив это движение, девушка засуетилась. Даже особенно не задумываясь, она потребовала кресло для отца и, когда оно появилось, сказала:

– Присядь, отец. Кресло прямо позади тебя… Мне придется очень много тебе рассказать. Но ты, наверное, голоден?

– Нет. Не знаю… – Райван, нащупав подлокотники, сел и вытянул вперед правую руку. – Подойди… дочка. Говоришь, прошло шестнадцать лет?.. А я‑то лишь недавно узнал, что у меня родилась девочка. Но так ее и не увидел…

Шазаль, послушно приблизившись, опустилась на ковер. В тот момент, когда жесткая ладонь отца опустилась ей на голову и скользнула по волосам, девушка вдруг вспомнила, что одета в грязное, изношенное платье, которое когда–то купил ей Валли. Что подумает отец о своей единственной дочери, ощутив ладонью засаленную, ветхую ткань?

Райван еще осторожно ощупывал черты лица Шазаль, а наряд на ней уже изменился. Не помедлив и секунды, она пожелала себе самое удобное: мягкие кожаные штаны и длинную рубашку черного цвета. Все–таки в доме – траур…

И ей сейчас придется сказать Райвану о смерти его отца.

Но вернувшийся воин скоро прозреет и увидит убогую обстановку комнаты дочери!

И ковер моментально перестал быть огненно–красным, кровать изменила форму, а лавка исчезла. В детали Шазаль не вдавалась. Ей было не до того. Сидя возле ног Райвана, девушка, не отрываясь, смотрела в его лицо. Ее отец! Самый настоящий. О котором она никогда особо не думая, вспомнила в самую черную минуту жизни.

– Да ты совсем взрослая… – удрученно проговорил мужчина, опуская руку. – Значит, прошло шестнадцать лет… – Он вдруг встрепенулся. – Где же твоя мать?

– Она не придет. Она умерла, отец, очень давно. И я ее никогда не видела.

Точеные, как и у Хэргал, черты лица Райвана исказились. Он резко согнулся, закрыл лицо ладонями и замер.

Шазаль съежилась, не смея даже громко вздохнуть и не зная, как можно его утешить. Она вдруг засомневалась в том, правильно ли поступила, внезапно сообщив страшную новость человеку, который провел шестнадцать лет в ловушке, не ощущая себя, времени и мира вокруг.

– Отец? – еле слышно позвала она и отважилась прикоснуться к его колену.