Текст книги "Феникс поневоле"

Автор книги: Екатерина Корнюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Эй? – нерешительно произнесла она. – Ты не Юан.

Спасенный надрывно кашлянул:

– Еще чего не хватало! Насколько я помню, меня всегда звали Валли, и меня это вполне устраивало!

Шазаль сидела на теплом, нагревшемся за день камне. Вдалеке, расцвечивая небо красным и желтым, Ргун опускался в море.

Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Каким образом можно было найти этого Валли вместо Юана?

Но, возможно, ящерицы перепутали? Нет, Шазаль категорически ничего не понимала!

Тем временем Валли поднялся с песка и подошел к ней.

Он был немного ниже Юана и далеко не такой стройный. Высыхающие волосы отливали в свете заходящего светила каким–то невероятным, тусклокрасным цветом. Глаза оказались очень темными, и в первый момент Шазаль подумала, что Валли ослеп точно так же, как и Хэргал.

Но – нет! Парень смотрел прямо ей в глаза.

– Все замечательно, – сиплым, немного ломающимся голосом произнес он. – Одно непонятно: ты кто?

– Я – Шазаль, внучка…

Валли усмехнулся:

– ЧЬЯ ты внучка, мне хорошо известно. Так, значит, Шазаль… Про которую все столько говорили, однако никто ее не видел. И где же ты была?

– В Северных Горах. А почему все про меня говорили?

Валли хмыкнул:

– Ну, ты даешь! О ком еще могут говорить в семье, глава которой объявил о том, что преемником его будет старший внук. А в нашем случае – внучка, доченька дорогого Райвана.

– Преемником? – переспросила Шазаль, пробуя на вкус малопонятное и отчего–то неприятное слово. – Это как?

– Просто. Наследница Китарлиса – старшая внучка… Так, многоуважаемая будущая глава рода, перестань задавать вопросы МНЕ. Я тоже кое–что хочу выяснить. Для начала: с чего это ты решила кровно оскорбить меня, назвав Юаном?

Девушка пожала плечами:

– Я думала, что вытащила его. Я искала его, а вовсе не тебя.

– Мило. А зачем ты его искала?

– Мы вместе путешествовали. Потом что–то случилось, и мы оказались в разных местах. Меня заперли в каменном мешке. Я выбралась и принялась искать его.

Валли внимательно выслушал. Думая о чем–то своем, он склонил голову к плечу, рассматривая девушку. Только тогда Шазаль сообразила, что несмотря на то, что Валли, в отличие от Хэргал, не потерял зрения, он не может знать, что прошло несколько лет.

– Послушай, – заговорила она, не дожидаясь, пока найденный брат откроет рот. – Я, наверное, должна тебе кое–что рассказать. Правда, я и сама не совсем понимаю. Короче, у семьи появился какой–то враг. Он… наверное, украл меня, убил мою мать, потом заточил Хэргал в Северных Горах, а тебя – здесь. Я не знаю, когда ты попал сюда, но думаю, что несколько лет назад. Во всяком случае, Хэргал пробыла в камне шестнадцать лет.

– Да? А все думали, что она нашла себе очередного воздыхателя и не желает с ним расставаться! Надо же… – он снова замолчал и погрузился в раздумья.

Шазаль тоже молчала. Она совершенно не представляла, что можно еще ему сказать и как вообще общаться с новым родственником, выуженным с морского дна. В одиночестве ей было не так уж и плохо.

Девушка вздохнула. Похоже, сейчас опять начнутся упреки в неумелости. И вдобавок этот Валли как–то не особо любезно отзывался о Юане. Снова какие–то тайны?

Валли тем временем прошелся по берегу и в конце концов уселся рядом с Шазаль, отбросив волосы назад. Кончики прядей, подсохнув, закрутились вверх.

– А кто знает, что ты здесь? – неожиданно спросил Валли, повернув голову и в упор уставившись на Шазаль своими, как оказалось, темно–карими глазами.

– Не знаю. Наверное, никто.

– Как это так? – насмешливо осведомился он. – Наследница гуляет по миру, и никто из взрослых, особенно Китарлис, не приглядывает за ней?

– Последние два дня я… ничего не желала, – осторожно подбирая слова, ответила Шазаль. – А Юан говорил, что…

– Пф-ф! Нашла кого слушать! Этот маменькин сынок ни разу носа за порог не высовывал! Откуда он может хоть ЧТО-ТО знать? Не смеши меня, ладно?

– У меня нет чувства юмора, – мрачно сказала девушка, – и я не понимаю, чего здесь смешного.

– Ты – просто прелесть, – рассмеялся Валли. – Особенно в свете твоего предназначения! Всегда мечтал иметь такую наивную сестренку!

– Это я уже слышала.

Валли развеселился пуще прежнего:

– Хочешь, угадаю от кого?.. Что, я прав? Это красавчик Юан рассказывал тебе, да? Слушай, похоже, я пропустил столько всего интересного! Ну–ка, продолжай! Я хочу знать, насколько он изменился за это время. Или не изменился. Он ведь уже набивался к тебе в друзья? Не мог не набиваться, зная, что ты – наследница!

– Замолчи! – вырвалось у Шазаль.

Он был прав! Юан действительно очень старался подружиться с ней. Впрочем, не только он…

Только теперь, после насмешливых слов Валли, Шазаль разом вспомнила все случаи, когда люди, которых она видела впервые (там, в Черном замке) изъявляли к ней чрезмерную любезность. Сама она тогда пугалась и чувствовала себя неуверенно, не имея понятия об истинной причине!

– Эй, ладно… – услышала она голос Валли. – Я тоже не хочу ссориться с будущей наследницей. Поговорим о приятном. Что за враг завелся у нашей семейки?

– Я же сказала, что не знаю. И никто не знает.

– В это верится с трудом. Китарлис предпочитает знать все, причем еще до того, как событие произойдет. Поэтому я и не поверил тому, что никто не знает, где ты. Но если ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не пользовалась силой, то… хм, вполне возможно.

Испытывая раздражение, Шазаль в упор посмотрела на Валли.

Тот мигом состроил преувеличенно внимательное выражение лица:

– Что–то не так?

– Да. Хэргал, выйдя из каменного плена, ничего не видела, почти ничего не могла и… не трещала без умолку.

– Ты же сама сказала, что она просидела там шестнадцать лет. А я – совсем недолго, – он сделал паузу и продолжал другим тоном, рассматривая морскую гладь: – Странное ощущение… Я совершенно… не чувствовал времени, я вообще ничего не ощущал. Как будто просыпаюсь и не могу очнуться окончательно. Но! – Валли встряхнулся. – Что это я все о себе да о себе? Похоже, вокруг крутится кое–что крайне забавное.

Шазаль ничего не ответила. Она смотрела на догорающий закат и чувствовала себя совершенно разбитой. Валли своей болтовней отвлекал ее, а девушке хотелось сосредоточиться и постараться найти Юана. Может, ящерицы снова помогут? Но, в конце концов, нельзя же все время их использовать! Наверное, у них есть детеныши, которых надо кормить?

– Кто еще? – резко спросил Валли.

– Что? – переспросила Шазаль, вынужденная оторваться от своих мыслей.

– Кто еще из семьи канул в неизвестность?

– А?.. Я не… То есть Хэргал…

– Ты хоть слышишь, что сама говоришь? – прервал ее Валли. – Ты ведь уже доложила о том, что Хэргал ПРОБЫЛА где–то там много лет. Следовательно, теперь тетушка жива и здорова. Я спрашиваю о тех, КОГО НЕТ ДОМА.

– Мой отец.

– Это мне тоже известно.

– Наверное, я сама… Твоя мать?

Валл и резко мотнул головой:

– Она погибла. Это я помню очень хорошо. Никакие враги – тайные или явные – ее не убивали.

– Тогда, наверное, все. Дома нет только моего отца. Ты уже нашелся. А я волнуюсь за Юана, он попал в беду.

– Не спеши за него волноваться, – морщась, произнес Валл и. – С красавчиком разберемся позже. Меня интересует ситуация целиком.

– Тут я тебе не помощник. Я уже рассказала все, что знала, – резко ответила девушка.

– Естественно… – проговорил Валли, улыбаясь непонятно чему.

Шазаль вдруг стало неуютно под его взглядом.

– Почему ты на меня так смотришь? – резко спросила она.

Валли пожал плечами:

– Как?

– Подозрительно! – выпалила девушка и сразу же почувствовала себя полной идиоткой.

– Я не на тебя смотрю подозрительно. Мне просто не нравится то, о чем ты пытаешься мне рассказать. Поправь, пожалуйста, если я что–то напутал: ты мне только что поведала, что какой–то неизвестный злодей посмел вмешиваться в дела семьи Китарлиса, отправил тебя в Северные Горы, а меня – на морское дно? Так?

– Так.

– Ну, с тобой–то все ясно, – подросток, отводя со лба подсыхающие пряди волос, задумчиво посмотрел куда–то вдаль. – А при чем тут я?

– Я не знаю! – в сердцах воскликнула Шазаль. – И я не знаю, почему тебе что–либо ясно относительно меня! По–моему, мы видимся впервые в жизни!?

– И что с того? Про завещание Китарлиса не знал только ленивый, – парировал Валли.

Шазаль, стараясь сдержать бурю эмоций, нарастающую в душе, отвернулась от Валли.

У нее было ощущение того, что голова вот–вот треснет. Девушка даже на миг пожалела, что так глупо ошиблась и спасла НЕ ТОГО…

Но не запихивать же Валли обратно? Вдобавок Бьерек, наверное, очень обрадуется…

– А куда вы направлялись с Юанем? – неожиданно спросил Валли.

– Никуда. Просто путешествовали.

– Ты говорила о том, что тебя поймали в ловушку, так? – подросток даже нагнулся, стараясь заглянуть в лицо девушке. – И ты подумала, что красавчику тоже грозит опасность, начала искать… А, кстати, как ты выбралась?

– Неважно. Выбралась – и все.

– Ладно, – к удивлению Шазаль, Валли почему–то не стал настаивать. – И ты СЛУЧАЙНО нашла меня? Забавно, нечего сказать. Ну, спасибо, сестренка!

Шазаль вздрогнула. Она и сама бы не смогла объяснить почему. Возможно, Валли слишком резко изменил тему разговора. Или она попросту не успевала за ходом его мыслей.

– Не за что, – буркнула она.

– Ты уморительная! – весело заявил подросток, поднялся на ноги и потянулся. – Сестренка, о важных делах я предлагаю поговорить потом. А теперь нам надо как–нибудь выбраться отсюда, ты согласна? И у меня есть к тебе одна просьба: давай мы с тобой будем вести себя, как обыкновенные люди? Никаких сверкающих колесниц, ничего, ни единого желания! Идет?

– Идет, – недоуменно отозвалась девушка. – А за чем?

– Затем, что… – Валли сделал паузу, испытующе заглядывая ей в глаза, – чтобы никому не удалось нас выследить.

Шазаль категорически не удавалось понять, куда он клонит. Но предложение рыжеволосого парнишки показалось ей вполне… понятным и выполнимым.

Она поднялась, тряхнула головой, чтобы высохшие волосы равномерно распределились по плечам, и машинально взглянула на пораненную ладонь. Белых пузырьков видно не было, края ранки сошлись, образовав неровную темную линию. Удовлетворенно кивнув, девушка спросила:

– И что мы будем теперь делать?

– Пошли отсюда, – просто ответил Валли, осмотрелся, зачем–то принюхался и решительно двинулся прочь.

Шазаль неохотно поднялась с теплого валуна. Ей было совершенно все равно, куда идти.

Со дня памятной охоты Нурдаила Веселого девушке все время казалось, что она попала в плен какого–то безумного сна или, точнее, галлюцинации. Ее теперешняя жизнь ничем не напоминала прежнее существование у подножия Северных Гор. Шазаль совершала поступки, о которых ранее не могла и помыслить. Ее окружали люди, понять которых было невозможно…

Девушка поежилась на ходу.

Необъяснимая ошибка ящериц привела к тому, что теперь, вдобавок ко всему остальному, Шазаль – хочешь не хочешь – придется общаться с Валли. А к появлению еще одного человека из семейства Китарлиса она совершенно не была готова!

А ведь он, едва освободившись из плена, тут же подкинул Шазаль очередную новость.

Китарлис объявил своим преемником старшего внука. Точнее – внучку, то есть ее саму!

Но, может быть, рыжеволосый пошутил? Судя по тому, что и как о нем говорили остальные, такая выходка вполне могла быть в духе Валли.

И где же Юан?

Шазаль подняла голову, словно пытаясь разглядеть среди скал стройную фигуру брата, но вместо этого поняла, что скоро будет совсем темно.

Воздух серел и холодел. Слева мерно рокотал морской прибой. Какие–то невидимые Шазаль птицы надрывно кричали среди вершин скал.

Валли резко остановился, так что она, не успев среагировать, ткнулась носом в его шею.

– Что, сестренка, это место подходит нам в качестве ночлега? – поинтересовался он.

Шазаль, пожимая плечами, обвела взглядом окрестности.

Возможно, потому, что ей послышалась в голосе спутника насмешка, скалы немедленно показались самыми неприглядными из всех, которые она видела.

– Здесь страшно, – резко сказала Шазаль.

– Тем лучше, – Валли широко улыбнулся. – Тем меньше вероятности, что именно здесь нас кто–то будет искать. Да и к чему бродить во тьме? Ну, госпожа преемница досточтимого Китарлиса, ты видишь вокруг что–либо съедобное? Или ты умеешь только ХОТЕТЬ, а не делать?

Валли, казалось, забавлялся от души. Повернувшись к нему спиной, Шазаль, сделав над собой усилие, представила, что она – совершенно одна на этом скалистом берегу и что ей предстоит вполне понятное действие: поиски еды.

И тогда случилось маленькое чудо. Во всяком случае, в представлении Шазаль. Берег перестал выглядеть в ее глазах вообще как–либо. Это было просто место, где предстояло остановиться на ночлег. Более того, она подумала, что в родной деревушке было не намного уютнее. Потом глаза привычно отыскали среди обломков скал сухие ветки какого–то кустарника, а под ногами обнаружились два подходящих камня–голыша.

Удовлетворенно вздохнув, девушка принялась за дело, не глядя на Валли и более не вспоминая о его присутствии. Выбрав подходящее местечко под навесом скалы, она мигом расчистила площадку для костерка, подтащила сухие ветки, сложив их так, как когда–то показал ей Сапак. У кромки прибоя нашелся комок абсолютно сухих водорослей, и Шазаль засунула его под ветки.

Стукая голышами друг о друга, чтобы высечь искру, она вдруг снова почувствовала себя Абешей. От жалости к себе самой на глаза навернулись слезы. Абеша выбивалась из сил, чтобы вырастить сухъяму, Абеша мерзла долгими зимами в хижине с тонкими стенами, Абеша пряталась в овраге при появлении посланцев князя, но… Эта тяжелая жизнь представлялась нынешней Шазаль необыкновенно понятной и простой. Ведь Абеше не надо было общаться с непонятными людьми, не надо было судорожно напрягать мозги, чтобы выдумать себе наряд… Абеше никто не говорил о том, что есть какой–то таинственный враг, убивший ее мать… Абеше можно было не мучиться, привыкая к жизни, в которой она ничего не понимала…

Занятая делом, девушка не замечала удивленно–любопытного взгляда Валли. Она, вернувшись к кромке прибоя, деловито набрала крупных ракушек, которые были выброшены волнами совсем недавно и еще не успели испортиться. Сложив свою добычу возле костерка, Шазаль наломала веток потолще и подложила их в огонь.

И только тогда услышала за спиной:

– А спасенного так и бросишь – умирать от голода и зависти?

Шазаль, вздрогнув, обернулась. Валли стоял в трех шагах от нее, явно не собираясь умирать ни от того, ни от другого. Но и насмешки в его темно–карих глазах больше не было.

Девушка сделала приглашающий жест, и Валл и тут же оказался рядом, удобно устроившись на плоском камне.

– Извиняйте, – дурашливо произнес он, – я, наверное, слишком долго просидел на дне, мозги просолились, отказывают на ровном месте… – он разом посерьезнел. – Правда, прости. Оказывается, жизнь в Северных Горах пошла тебе на пользу.

– Что–что? – изумилась девушка. Подобное заявление от родственника из клана Китарлиса она слышала впервые.

– А что, я не прав? – Валли пожал плечами. – Да ты же умеешь ВСЕ! Я не шучу! Я‑то было решил, что ты этакая изнеженная барышня. Вроде Юана, только в юбке. А ты, оказывается, вполне можешь жить и без…

К своему удивлению, Шазаль вдруг поняла, что именно он хотел сказать. Да, она могла прекрасно обходиться и безо всех этих чудес, которые окружали ее с того момента, когда дрожащая Абеша вступила в Черный замок.

– Послушай, – миролюбиво произнесла девушка, длинной палкой задвигая в угли ракушки, – я шестнадцать лет жила сама по себе, и – ничего, с голоду не померла.

– Шестнадцать лет… – задумчиво повторил Валли. – Что же, тебя можно только поздравить. Я пока не понимаю, что именно произошло в нашей замечательной семейке, но тебе повезло, что все это время ты была вдали от дома. Ты получила такую закалку, о которой остальные не имеют ни малейшего представления.

– Закалку? – одними губами произнесла Шазаль.

Это слово почему–то пробудило воспоминания о том всепожирающем и всепроникающем пламени в Северных Горах. На миг ей почудилось, что внутри, где–то под ребрами, оживает та давняя неутихающая боль.

Шазаль замерла, ожидая продолжения. Но боль так и не вернулась.

– Сестренка? – окликнул ее Ваяли. – Я сказал что–то не то?

Очнувшись, девушка поняла, что и не заметила, как костер уже прогорел до нужной кондиции, а ракушки почти готовы.

Рассказывать о своем прошлом снова Шазаль не хотелось. И она неловко попыталась увести разговор в сторону:

– Мне показалось странным, что ты так презрительно произносишь слово «семейка», а остальные… ну, они тоже о тебе отзываются как–то…

– Ха! Прошло не так много лет, и я не думаю, что их суждения обо мне изменились в лучшую сторону. Если только милые родственнички не были уверены в моей гибели… Я думаю, что ничего доброго и душевного они обо мне сказать не могли, так? Ты ведь это имела в виду?

– Наверное…

– Н-да, – протянул Валли, – врать ты в горах не научилась.

– Необходимости не было.

– Точно… Так что именно ты хотела узнать? Мы ведь пока плохо знакомы. Спрашивай.

– Я не знаю, – смутилась девушка. – Я не представляю, что я должна хотеть узнать. Просто… мне казалось диким то, как… Ну, Лис называл Тибора сволочью.

– А он и есть сволочь, – спокойно ответил подросток. – Мой и твой дядюшка обладает редким набором качеств, которые привели бы тебя в ужас, знай ты о них побольше. Но… как бы тебе объяснить? – насколько я понимаю, Китарлиса это все не волнует. Он говорит о старшем сыне «сволочь» ровно так же, как он говорит о том, что Хэргал красива, а Индарса – сумасшедшая. Дед это знает и… принимает, что ли? Во всяком случае, мне так всегда казалось.

– Я так испугалась, впервые увидев Индарсу, – зачем–то призналась Шазаль. – У нас в деревне не было сумасшедших.

– Правильно! – Валли кривовато усмехнулся. – Твоим односельчанам некогда было сходить с ума. Они с первых же дней жизни были сильны и лишены излишних душевных тонкостей.

Девушка вздохнула:

– И ты тоже умеешь судить о людях, которых никогда не видел. А я так не могу. При встрече с Индарсой мне стало так плохо! Я не знала, что надо делать. А ты знаешь, что с ней случилось?

– С теткой? – уточнил Валли таким топом, словно речь шла о вещах обыденных и знакомых каждому. – Неужели тебе никто не поведал? Странно, как это они удержались?.. Индарса была первым ребенком Китарлиса, от его самой первой жены. Жена давно умерла. Я надеюсь, тебе не надо о ней рассказывать?

– Нет.

– И чудненько! Так, тетушка Инда… – на лице подростка появилось и пропало жалостливое выражение. – Насколько я понимаю, дед носился с первой дочкой, как с редким самоцветом. Я слышал, она была умна и так далее. Росла девочка Инда, росла и добралась до того возраста, когда ее начали интересовать мальчики. Ничуть не сомневаюсь, что ей с первых дней жизни говорили о том, что она – исключительная и принадлежит к необыкновенной семье, у нее – возможности и все такое прочее. По юношеской дурости тетушка Инда слегка загордилась. И много лет убила на то, чтобы отыскать среди людей самого достойного. Похоже, нашла. Но опять же, по причине молодости, Инда долго задирала нос перед этим несчастным, мол, я такая, избранная и что ты должен… Не знаю, чего именно она от него добивалась, каких таких подвигов, но длилось это много лет. Я имею в виду – по человеческим меркам. Тот мужчина, когда познакомился с Индой, вовсе не был пылким юношей, ему уже пора было, опять же по человеческим меркам, жениться и завести детей. А вместо всего этого, связавшись с избранной Индой, он мучился долгие годы, стараясь прыгнуть выше головы, чтобы доказать ей, что… ну, он подходит для высокой чести быть ее возлюбленным. И он умер. Он не был стариком, но… думаю, надорвался или просто заболел. Он умер.

– И она сошла с ума от горя? – еле слышно спросила Шазаль.

– Нет, – Валли принялся выгребать из углей пропекшиеся ракушки. – Тогда она решила, что поумнела, и начала искать следующего. На этот раз дело происходило значительно быстрее. Кандидат нашелся, и тетушка быстренько его приблизила к своему заждавшемуся телу.

Шазаль покоробила его грубость, но девушка промолчала. Ей хотелось дослушать рассказ до конца.

Подросток, отодвигая ракушки подальше от огня, чтобы они немного остыли, сделал паузу и продолжил:

– Этот кандидат под номером два оказался весьма ушлым. Он, в отличие от первого, быстренько сообразил, что именно означает «избранность» его возлюбленной. И, насколько я представляю себе эту ситуацию, начал требовать от Индарсы чудес. Типа, «ах, любимая, я тебя недостоин, я так беден и стыжусь своего рванья…», «Ах, счастье мое, я не могу быть рядом с тобой, поскольку родился в семье сапожника пьяницы и оскорблю своей родословной твоих родителей…». Короче, сестренка, кандидат номер два стал богатым и знатным и… завел себе молоденькую любовницу, которая восторженно смотрела ему в рот, пила воду с его ног и ничего не говорила о своей собственной избранности.

– Не может быть! – не сдержавшись, воскликнула Шазаль.

– Может, – буднично ответил Валли, пододвигая к ней готовые ракушки. – Ешь, я скоро закончу эту душещипательную историю… Тетушка Инда страшно возмутилась, пару лет метала громы и молнии, а потом взялась за поиски кандидата номер три. Она нашла и его. Уже не было речи о гордости или о чем другом. Инда и так потратила слишком много времени. Уже Тибор был далеко не ребенком, а наш дед, похоронив первую жену, положил глаз на Джэриту. Ну, ты слышала о ней? Это мать Хэргал и Райвана… Индарса, наверное, считала себя одинокой и обиженной жизнью. Она быстренько нашла третьего парня и, недолго думая, привела его знакомиться с Китарлисом. А тот, едва взглянув на вероятного зятя, сверкнул очами и высказал все, что он думал о дочери и об этом кандидате, причем не в самых мягких выражениях. Тибор однажды обмолвился о том, что третий возлюбленный Индарсы был едва ли не в таком же состоянии, как она сама сейчас. Но, говорят, он ее любил… Она начала возмущаться, но с дедом не особенно–то и поспоришь. Наверное, Китарлис был прав, отсылая этого несчастного подальше и лишая его памяти об Индарсе и Черном замке, в котором он имел неосторожность побывать. Тетушка разыскала женишка, но тот ее, естественно, не узнал. Вот и все.

– И она сошла с ума?

– Да, причем затаив обиду на Китарлиса, хотя дед, на мой взгляд, ни при чем. А ты как думаешь? И вообще, ешь!

Шазаль нерешительно поднесла ко рту одну створку разломанной раковины, на которой лежал маленький кусочек пропеченного, нежного мяса улитки.

– Мне ее жалко. Это все ужасно… – пробормотала девушка.

– Естественно, тетушку жалко, – энергично кивнул Валли. – Но, поверь мне, сестренка, она, обладая той самой избранностью, могла повернуть судьбу в нужном ей самой направлении. Иначе зачем, к драконьим хвостам, ей нужны силы? Чтобы в конце концов сойти с ума, да еще и обвинять в этом отца?

– Но Лис не должен был… – робко начала было девушка, но брат, махнув рукой, прервал ее:

– Чего именно дед не ДОЛЖЕН БЫЛ ДЕЛАТЬ? Надо было оставить этого деревенского дурачка в замке и позволить, чтобы любимая старшая дочь просто от тоски нарожала идиотов?

– Но она его любила?

– Сомневаюсь, – поморщился Валли. – Я сомневаюсь в этом.

– Откуда ты можешь знать? – не выдержала Ша заль. – Тебе всего тринадцать лет! Что ты понимаешь?

Валли, и не подумав обидеться, пожал плечами:

– У меня такая особенность. Я с самого детства впитываю все. Понимаешь? Я не забываю ничего из того, что видел и слышал, и делаю выводы. Я много чего про них знаю, поэтому они меня и не жалуют.

– Тебя любит отец. Он искал тебя…

– Конечно, он меня любит. Потому что я очень похож на Кину, мою матушку. Я – живое напоминание о ней.

– А Сакеш?

– А про того отец не успел ничего решить, – цинично ответил Валли. – Сакеш был слишком маленьким, когда мать погибла. Отец погрузился в свое горе, и мой меньшой братец на некоторое время перестал для него существовать.

Шазаль, ощутив на языке отвратительную горечь, выплюнула улитку и непроизвольно отодвинулась подальше от брата. Валли показался ей чудовищем.

– Что такое? – Валли заметил ее движение. – Я шокировал тебя? Но почему? Ведь все, что я говорю, – это мое мнение, это мои выводы. Я вовсе не настаиваю на том, чтобы ты думала так же, как и я.

– Но так нельзя…

– Кто тебе сказал? В нашей семейке все можно.

– Я не хочу есть! – решительно заявила девушка, поднимаясь на ноги. – Я устала и хочу спать. Вообще–то я сегодня нанырялась до одури, вытаскивая тебя.

– Конечно, – гут же согласился Валли, пристально глядя в лицо сестры. – Вон там, под скалой, есть неплохой уголок, ложись. И забудь, в конце концов, о моих словах!

Но это оказалось не так просто сделать.

Набросав на песок веток, Шазаль опустилась на это импровизированное ложе, закрыла глаза и… принялась ворочаться с боку на бок. Ей давно уже не приходилось спать на голой земле, все было неудобно, да и в голове, словно обкатанные водой камушки–голыши, постоянно перекатывались слова Валли.

Девушка пыталась их выбросить из головы, не думать вообще ни о чем. И вдруг ей представилось, что тем самым таинственным врагом семьи вполне может быть сумасшедшая тетка. Ведь Индарса не понимает, что делает, она обижена на отца.

Да, но при чем здесь остальные? И сама Шазаль, в конце концов. Она ведь просто физически не могла чем–то задеть Индарсу!

Почему–то именно эта мысль ее успокоила и усыпила. Шазаль действительно слишком устала за этот долгий–долгий день.

Проснулась она внезапно, как бывало всегда, когда поблизости раздавался любой звук, выбивающийся из общего неумолчного шума, которым заполнена жизнь.

Не открывая глаз и не шевелясь, девушка прислушалась.

Волны по–прежнему глухо шипели, наползая на песок и откатываясь обратно. По–прежнему воздух свистел, рассекаемый крыльями ранних птиц. Но ей почудился еще один звук – неприятный, тихий скрежет.

Вот поблизости протяжно вскрикнула птица, и скрежет потонул в этом вопле.

Шазаль насторожилась. Кто–то вспугнул птиц.

Девушка открыла глаза и, увидев перед собой серый бок скалы, начала осторожно поворачиваться. Если им и грозила какая–то опасность, то со стороны моря.

Вокруг клоками висел зеленоватый предрассветный туман.

Поискав взглядом вокруг, Шазаль рассмотрела мирно спящего Валли, по–детски свернувшегося калачиком. Именно с той стороны, из тумана, снова послышался и быстро смолк скрежет.

Девушка подобрала ноги, чтобы вскочить при малейшей опасности. Нервы напряглись, мышцы ног свела легкая судорога. Вокруг не было ничего похожего на оружие. Шазаль, протянув руку, схватила увесистый камень и остро пожалела, что костер давно прогорел. Горящая палка отпугнула бы любого хищника.

А что, если.,.

Шазаль медленно поднялась, прижимаясь спиной к влажной от тумана скале, с возрастающим ужасом думая о том, что ошиблась. К ним, скорее всего, подбирался вовсе не местный хищник, а тот самый враг, отправивший когда–то ее в Северные Горы и не так давно попытавшийся запереть в каменном мешке! И спастись от него, неведомого и могущественного, вряд ли удастся.

Она открыла рот, чтобы окликнуть Валли, но горло перехватил спазм, а губы пересохли. Ужас душил девушку, не давая двинуться с места, закричать или попытаться убежать.

В тумане снова что–то скрипнуло.

И тут, почти не понимая, что делает, Шазаль бросила в спящего брата камень. В короткий миг, когда коричневый кругляш описывал в воздухе короткую дугу, девушка успела испугаться, что разобьет Валли голову.

Но камень, лишь задев его плечо, упал на песок. Парнишка тут же шевельнулся, а Шазаль одновременно вспомнила чьи–то слова о том, что «нас не так–то просто убить…».

Валли поднял голову и, Шазаль даже не поняла, услышал ли он что–нибудь, молниеносно перекатился в сторону.

В тот же миг, вырвавшись из облачка тумана, на то место, где он только что лежал, с размаху опустилась чешуйчатая, когтистая лапа.

Шазаль вскрикнула. Валли же, не произнося ни звука, ловко вскочил на ноги и отступил назад, не спуская напряженного взгляда с обладателя когтистой лапы. А тот уже выдвигался из тумана, рассекая его всем корпусом, большой и явно не сомневающийся в том, что двуногий завтрак никуда не денется.

Это был какой–то прибрежный зверь, судя по перепонкам, которые неуместно смотрелись между пальцами лап, оканчивавшихся загнутыми черными когтями.

– Беги, – сквозь зубы выдохнул Валли.

– Некуда, – ответила Шазаль.

Хищник, вспарывая когтями песок, пододвинулся ближе. Похоже, задние конечности – сколько их там было? – служили ему для плавания, поэтому зверь почти полз, и его чешуйчатое брюхо издавало скрип, разбудивший Шазаль.

И – что было хуже всего – у хищника имелось две пары глаз. Одна из них – верхняя – наблюдала за Валли, другая – за Шазаль. Брат с сестрой замерли, пытаясь что–либо придумать.

Смерть подошла слишком близко, а они с Валли не могли пожелать, чтобы появилось какое–то оружие или чтобы хищник убрался восвояси. Они договорились накануне, а теперь…

Все это пронеслось в голове девушки в один момент. Она уже решила, что сейчас скажет, что она хочет, – но, к стыду и ужасу, не могла понять, ЧЕГО ИМЕННО стоит пожелать.

Пока она колебалась, страшный зверь сделал какое–то неуловимое, удивительно ловкое для столь громоздкой туши движение, и Валли, сбитый с ног, кувыркнулся и замер, вжимаясь в песок.

Отчаянно рванувшись вперед, Шазаль дико завизжала, надеясь хоть на миг задержать ужасные клыки, занесенные над шеей брага.

Не рассчитав, девушка подлетела слишком близко, ткнулась коленями в чешуйчатую лапу, задохнулась от собственного бессилия и непроизвольно плюнула в повернувшуюся к ней морду.

Шазаль оказалась так близко, что отчетливо видела мелкие, видимо, жесткие шерстинки на морде, чешуйки, росшие от шеи, две пары круглых глаз. И вдруг заметила, как чуть ниже одной пары глаз на коже этого существа начинает расползаться темное пятно. Шазаль видела появляющиеся мелкие пузырьки, которых становилось все больше, больше… Вниз скользнула темная струйка, за ней – другая.

Четыре глаза остекленели.

Заметив это, Шазаль интуитивно бросилась вниз, на песок. Хищник страшно закричал и дернулся вверх. Валли, понимая, что опустившиеся в следующий миг клыки и когти превратят его лицо и шею в кровавое месиво, стремительно откатился в сторону. Похоже, это был его излюбленный трюк.

В последующие несколько минут брату с сестрой ничего другого не оставалось, как уклоняться от лап взбесившегося от боли зверя. Тот катался, прыгал, издавал леденящие душу вопли, стараясь избавиться от сжигающей его боли.

Шазаль мутило, но приходилось терпеть. Бесконечные прыжки и падения довели девушку до такого состояния, что она уже не понимала, куда надо податься, чтобы оказаться подальше от бьющегося в агонии хищника.