Текст книги "Феникс поневоле"

Автор книги: Екатерина Корнюхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

В какой–то момент она ощутила на плече чьи–то пальцы, оттаскивающие ее прочь от издыхающего и не желающего с этим смириться чудовища.

Спотыкаясь и чувствуя, что вот–вот упадет, Шазаль позволила брату увлечь ее в безопасное место. Конечно, предсмертные вопли и тяжелые удары тела о землю были слышны и здесь, но зверю уже не было никакого дела до ускользнувшей добычи.

Надрывно вздохнув, девушка бросилась на песок и несколько минут лежала, ощущая лишь удары сердца, которые сотрясали все тело.

Через некоторое время все звуки стихли. Только тогда Шазаль смогла поднять голову и, стряхивая с лица прилипшие песчинки, осмотреться. Валли смирно сидел рядом, обхватив колени руками и рассматривая морскую гладь, окрашенную лиловыми бликами взошедшего светила. Заметив, что сестра шевельнулась, он посмотрел на нее:

– Все закончилось. Он сдох. Спасибо, сестренка, хотя такой трюк мне не мог присниться даже в кошмарном сне. У тебя что, ядовитые зубы?

– Нет, – Шазаль тоже села. – Я вся ядовитая.

– Почему? Насколько я знаю, у Райвана ничего подобного не было, а о Лоде и говорить не приходится. Она была человеком.

– Это – не… наследственное. Это я сама такая. Не спрашивай сейчас, ладно? Мне не хочется ни о чем говорить.

– Хорошо, не буду. Я поражен! Честно. Ты мне не веришь? Я поражен в самое сердце. Ты ведь спасла меня дважды. В нашей семье это не принято. Слушай, может, это судьба твоя такая – всех спасать?

– Не уверена, – мрачно ответила девушка. – Это все – случайности.

Как выяснилось в дальнейшем, столкновение с прибрежным хищником оказалось единственным серьезным испытанием. Но Шазаль хватило и этого. Даже по прошествии нескольких дней после схватки на берегу она вздрагивала при малейшем шорохе. Но постепенно это прошло.

Дорога в Черный замок оказалась долгой и довольно скучной. Сначала Шазаль с Валли пробирались по берегу между скал, питаясь тем, что выбрасывало на берег море. Временами казалось, что весь мир состоит из серого камня, рокота волн и криков чаек. Но потом скалы сдались и уступили место ровной сухой степи, сползающей прямо в море. Еще через три дня пути рельеф местности изменился, появилась трава, растительность, птицы и даже яркие бабочки.

К исходу десятого дня брат с сестрой вышли к небольшому рыбацкому поселку.

Едва издали заметив крыши и тонкие струйки дымков над ними, Шазаль преисполнилась какого–то горького ожидания. Она слишком хорошо помнила, каким образом Хэргал и тот же Юан общались с людьми, и приготовилась к тому, что Валли начнет притворяться заезжим вельможей, на которого напали разбойники…

Ничуть не бывало.

Он ВООБЩЕ не стал о себе ничего рассказывать. Валли вежливо осведомился, не продает ли кто в поселке лодку, и, получив отрицательный ответ, уточнил, где ее можно купить. Пока собеседник, седобородый, но еще крепкий рыбак объяснял, как добраться до соседнего городка под названием Яхсаррау, Шазаль, стоя в сторонке, не верила своим ушам. Валли разговаривал очень почтительно, ни разу не повысил голоса и ничем не унизил своего собеседника.

Когда приземистые домишки рыбаков и огромные сети, растянутые для просушки, остались далеко позади, девушка, не выдержав, спросила:

– Послушай, а ты всегда так разговариваешь?

Валли даже не понял ее вопроса. Притормозив, он окинул сестру взглядом:

– Госпожа преемница, изъясняйтесь поточнее.

– А вот Юан…

Валли взвыл и совсем остановился.

– Послушай меня, – проговорил он тихо, с ясно различимой угрозой в голосе, – ты что, влюбилась в этого маменькиного сынка? А я был о тебе лучшего мнения!

– Я не влюбилась! – ошеломленно возразила Шазаль. – Просто мне непонятно! Он всегда…

– Я не желаю звать, что он всегда! – начал было Валли, потом осекся, прищурился и спросил: – А что, кстати, он делал, пока вы путешествовали? Я, признаться, никогда в жизни не видел его где–либо, кроме как возле мамашиной юбки. Мне очень интересно, продолжай. Ну?! За язык тебя тянуть? Ты что–то хотела узнать, да? Я что–то, к счастью, сделал не так, как Юан?! Что?

– Он всем говорил, что он – принц, а я – герцогиня.

– Ну? И почему ты решила, что я буду поступать так же? Дорогая сестрица, как подобный вывод пришел тебе в голову? Я разве похож на него? Нас зовут по–разному, мы родились от разных родителей. Общего у нас с красавчиком – только дед. Так, во имя небес, с чего ты взяла, что мы с ним будем думать и поступать одинаково?

Шазаль настолько не ожидала подобного взрыва, что некоторое время просто стояла, глупо хлопая ресницами.

– Я… не знаю. Я что, тебя обидела? Но… чем? Ведь Хэргал тоже так делала.

– Как – так? – язвительно выдохнул Валли. – Тетушка Хэргал умна и никогда не станет присваивать себе чужих титулов. Они ей ни к чему! Ерунда и мелочи. Хэргал испепелит взглядом город, если ей что–либо не понравится, но не будет прикидываться кем–то только ради того, чтобы люди бегали перед ней на цыпочках. Поняла?

Шазаль глубоко вздохнула. Он опять был прав!

Откуда–то из глубины души вдруг поднялось четкое осознание того, что ей, Шазаль, никогда не суждено смириться с новой жизнью и всем сердцем принять родственников. Она навсегда останется Абешей из Северного Захолустья, умевшей по–настоящему только одно: выживать. Она останется чужой среди них.

– Ты прав, – медленно проговорила Шазаль, чувствуя, что почему–то не может смотреть брату в глаза. – Ты во всем прав. А я – деревенская дурочка.

Ей стало горько–горько. Шазаль, отвернувшись от Валли, сделала шаг в сторону. И вдруг глаза ее сделались влажными, и обжигающие капли поползли по щекам.

Слезы. Ядовитые так же, как слюна и кровь.

Девушка подняла было руку, чтобы вытереть их, но тут же передумала. Если слезы прожгут ей кожу на лице – пусть. Какая разница?

Но ничего подобного не произошло. Шазаль моргнула, из глаз выкатились еще две слезы, стало немного горячее, но боли не было. Зато потянуло дымом, и подскочивший Валли рявкнул:

– Твоя рубашка горит! Великие небеса, ты плачешь? – он протянул было руку, но девушка успела увернуться:

– Без кожи останешься.

– Ты прожгла рубашку своими слезами, – с какой–то непонятной для Шазаль интонацией проговорил Валли. – Либо… снимай ее, либо перестань плакать.

Но остановиться девушка не могла. Слезы катились и катились, а судьба красивой рубашки, единственного одеяния, оставшегося после ночевки в «окаменевшем» доме, ее не интересовала. Шазаль душила обида, но на что или кого именно, она не понимала.

Валли стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, виновато шмыгая носом и явно не зная, что предпринять.

– Ну, сестренка, – виновато бурчал он, – ну, перестань, пожалуйста. Ну, прости меня, дурака безмозглого, у тебя же сейчас от рубашки один подол останется. Я сболтнул по привычке, не ожидая, что кто–то из родственников так близко примет к сердцу мои слова. Прости, я забылся. Я же тебя совсем не знаю, прости…

– Я всем чужая, – всхлипнула Шазаль. – Я попала к вам совершенно случайно, меня Хэргал взяла в проводники. И мне все говорят, что я не такая, что дочь Райвана должна…

Валли вздохнул:

– Да-а, а ты с рождения жила в Северных Горах и не знаешь, что на родственников можно махнуть рукой. У тебя же есть своя голова, своя душа. Почему ты должна их слушать?

– Но я правда ничего не знаю! – вырвалось у Шазаль. – Я чувствую, что говорю глупости, что делаю что–то не то. Я же вижу, как они на меня смотрят!

Губы у Валли задрожали. В эту минуту он ничем не отличался от сотен своих сверстников – тринадцатилетний мальчишка, не выносящий девчачьих слез.

– Просто рядом с тобой никогда не было людей, которые бы говорили тебе о… ну, тебе самой… – заметил он.

– У меня была-а ма–а–ма… – всхлипнула девушка. – Но ее давно убили, а потом выяснилось, что она была не мое–ей…

– Это плохо. Моя тоже погибла. Перестань, прости меня… Никакая ты не дура. Это просто они все слишком умны. – Валли невесело улыбнулся, – Сестренка, пожалуйста, не плачь. Не по чему, и… рубашка твоя покроется та–акими узорчиками, что нам будет сложно появляться в людных местах. Послушай, я обещаю, что больше никогда–никогда не буду доводить тебя до слез, расстраивать… не имея запаса одежды.

Шазаль уставилась на него сквозь слезы. Почему–то последняя фраза брата показалась ей забавной. Еще чувствуя на щеках горячие следы слез, она фыркнула – раз, другой.

– Полегчало? Я тебя рассмешил? Это хорошо… Н-да, сестренка, проблемка с тобой. Пожалуй, тебе было бы лучше не возвращаться в родовое гнездо, устроились бы мы с тобой где–нибудь и зажили безо всяких невзгод. Но… – лицо подростка напряглось, снова стало по–взрослому жестким, – мы должны туда попасть.

– Почему?

– Потому что я лично хочу разобраться в этой милой истории. У меня счет к шутнику, запихавшему меня на морское дно так, что я ничего не заподозрил и не почувствовал. И кстати, ты сама должна вернуться.

– А я‑то там зачем?

– Не догадываешься?

– Нет.

– Потому, что вся эта каша заварилась из–за тебя.

Шазаль, чтобы выиграть немного времени и обдумать неприятно звучащую фразу, принялась рассматривать прожженную во многих местах рубашку.

Мысли расползались в разные стороны. В конце концов девушка вынуждена была признать, что смысл слов Валли ее просто пугает.

– При чем здесь я? Я ведь шестнадцать лет…

– …прожила очень далеко от семьи, в Северных Горах, – кивнул парнишка. – Но ты пришла в Черный замок. Кроме того, ты, насколько я понял, попутно вернула Хэргал, даже не понимая, что делаешь. Теперь ты дважды спасла меня. И я намерен тоже вернуться. Все еще не понимаешь? Судя по твоим бегающим глазам, понимаешь, но признаваться не хочешь. Все эти дни я шел и думал. Правда, фактов маловато, но кое–какие выводы можно сделать.

– Не надо! – вырвалось у Шазаль, прежде чем она успела прикусить язык.

– Чего не надо? Говорить? Объяснять тебе? Потому что ты уже догадываешься и тебя это ужасает? Поверь, я вовсе не хочу тебя расстраивать, но ты просто не сможешь всю жизнь закрывать глаза, делая вид, что не видишь того, что находится перед твоим носом! Я понимаю, что оставаться в неведении тебе значительно удобнее. Ты, дорогая сестренка, по–моему, большую часть своих поступков совершаешь абсолютно бездумно.

– Мне уже это говорили, – уныло призналась девушка, сообразив, что отвертеться от разговора не удастся.

– Возможно, – согласился Валли. – Но ты не дала себе труда задуматься, иначе – ни за какие блага – не отправилась бы неизвестно куда! Ну, то, что он ненадежный спутник, абсолютно неопытный – это раз.

– Но он тоже… наверное, попал в беду! – запальчиво возразила Шазаль.

Валли задумчиво покачал головой, обвел взглядом лес, виднеющийся на горизонте:

– Ты до сих пор веришь в то, что за его смазливой мордашкой скрывается… как бы сказать? – столь же красивое содержание? Ладно, верь. Но только не удивляйся, если, вернувшись домой, застанешь там Юана.

– Откуда ты можешь знать, как это могло произойти?

– Прежде всего, я знаю Юана. А ты – нет… Он иногда напоминает собственную мамочку. Дед любил подшутить над Толэссой. Водил ее по замку, а там есть такие странные места, куда заходить не рекомендуется. Там всякое случается… Как эго могло произойти – не столь уж трудный вопрос. Но, пожалуй, ответ на него я приберегу до замка, иначе ты опять расплачешься. Короче, дорогая сестренка, сейчас я скажу тебе еще несколько слов, и мы отправимся дальше. Мы и так слишком задержались. А теперь слушай внимательно. Я уверен в том, что все произошло… ну, хорошо, не из–за тебя самой, а из–за опрометчивого заявления деда. Похоже, будучи в игривом настроении, Китарлис сказал, что его преемником будет старший внук. У Райвана родилась дочь. Пол наследника роли не играл. И все эти таинственные исчезновения произошли потому, что кто–то очень не хотел, чтобы наследником деда стал со временем ребёнок Райвана и Лоды, то есть ты. У меня есть один вывод, но с ним я подожду, слишком уж он очевиден. Мы, милая сестренка, должны как можно скорее вернуться домой. Я боюсь, что там нас ждут дурные вести.

– Но… – жалобно воскликнула Шазаль, – я же НЕ МОГУ быть преемницей Лиса! Я просто не могу!

– Знаешь, об этом никто, кроме тебя самой, не догадывается, – отрезал Валли и, убедившись в том, что сестра больше не плачет, круто развернулся на пятках и быстро двинулся по дороге.

Шазаль пришлось его догонять.

В пути до городка Яхсаррау брат с сестрой почти не разговаривали. Валли был погружен в свои размышления, Шазаль – в свои. Причем девушка считала, что ее состояние значительно хуже, чем у Валли. На нее свалилась самая оглушительная новость за последнее время. Она – наследница Китарлиса! И есть человек, которого подобное положение дел категорически не устраивает!

Она убедилась в том, что стоит ей начать размышлять о таинственном враге, как в висках разливается леденящая боль. Это было попросту невыносимо: сознавать, что рыжеволосый подросток, уверенно шагающий впереди, ЗНАЕТ ответ.

Но вскоре эта мысль сделалась привычной. Шазаль как–то незаметно для себя самой приняла слова Валли к сведению.

Правда, скоро ей стало некогда ломать голову над загадками семьи Китарлиса. Они с Валли добрались до густонаселенных районов.

Первым делом Валли ЗАРАБОТАЛ на новую одежду для Шазаль. Девушка была поражена до глубины души. Он ничего ни у кого не просил, не намекал на богатого отца, который впоследствии отдаст долги сына. Осмотревшись в Яхсаррау, Валли деловито отправился на постоялый двор и попросился на работу. Шазаль сначала наблюдала за ним, открыв рот, потом запоздало вспомнила, что тоже кое–что умеет делать. Полоть, например, или рыхлить грядки. Нескольких мелких монет, полученных на исходе дня, хватило на простенькое платье и на круглый хлебец, который стал ужином для брата с сестрой. Хозяин постоялого двора, наблюдавший весь день за ними, остался доволен и предложил им переночевать в маленьком сарайчике. Впервые за долгое время они переночевали под крышей, а на следующий день двинулись дальше.

Шазаль более не задавала Валли никаких вопросов. Она боялась, что тот сделает еще какое–нибудь ошеломительное и неприятное для нее открытие. Вдобавок вокруг было много всего интересного, и девушка крутила головой, стараясь не упустить ничего.

Вспоминая о путешествии с Хэргал, Шазаль сознавала, что тогда все было по–иному. Тогда она ничего не знала о себе самой, а о мире, лежавшем в стороне от Северных Гор, – и подавно! Ее изумляла и пугала любая мелочь.

Шазаль и сейчас иногда ощущала себя девушкой из глухого захолустья, впервые попавшей в город. Это происходило, как правило, в те моменты, когда она, затаив дыхание, взирала на что–либо, увиденное впервые, а Валли даже не понимал, что так заинтересовало сестру. Правда, в отличие от Хэргал парнишка не раздражался и больше не делал никаких обидных замечаний.

Он, казалось, почти не видит ничего вокруг, думая о том, что происходит между членами одной семьи.

При одной мысли о том, КАКИЕ мысли родятся под рыжими волосами, Шазаль приходила в ужас. А ведь ему всего тринадцать лет! Но странным образом, со всеми этими страхами в душе девушки прекрасно уживалось любопытство. И в один прекрасный день оно перевесило все остальное.

Дело происходило в большом городе Ий–Зао, который поразил Шазаль тем, что был расположен на двух сторонах широкого морского залива. Брат с сестрой сидели на дощатом причале, ожидая прибытия парома, чтобы переправиться на другую сторону.

Стоял теплый безветренный день. Вокруг сновали люди, озабоченные своими проблемами. Неподалеку, под легкими навесом, смуглые женщины торговали свежей рыбой.

– Валли? – тихонько позвала Шазаль, дотрагиваясь до плеча брата. – А ты правда ЗНАЕШЬ, кто все это сделал?

Он обернулся, и во взгляде темно–карих глаз девушке на миг почудилась усталость.

– Не знаю. Теперь не знаю, – ответил он, совершенно не удивившись тому, что сестра так поздно решила продолжить разговор, начатый много дней назад. – То, что сначала пришло мне в голову, слишком очевидно. А ты сама действительно готова поговорить о серьезных вещах или просто любопытство одолело?

Шазаль улыбнулась:

– Наверное, второе. Но… ты же сам сказал, что мне необходимо это знать?

– Да, я так считаю, – настолько по–взрослому ответил Валл и, что Шазаль, рассмеявшись, взлохматила его волосы:

– Слушай, ты так умно рассуждаешь, что временами мне кажется, что тебе – лет сто! Но мне нравится. Ты не похож на остальных.

– Ага! Я так и думал! Тебе наплели с три короба, и ты успела вообразить страшное чудовище! И вдруг – надо же, какая неожиданность! – я оказался милым и понятливым, да?

– Да.

– А ты хоть поняла, что из этого вытекает? – в глазах Валл и заискрились насмешливые блики.

– Что… я не должна была слушать их?

– Слушать можно, – усмехнулся парнишка. – Не надо принимать за свои чужие мысли. Даже если у тебя нет собственных.

– А ты знаешь… – медленно проговорила Шазаль, – ведь с самого начала Хэргал меня жутко пугала. Ну, когда я еще не знала, что она – моя тетя, и, вообще, мы только познакомились. А потом… я поняла, что она – очень красивая и добрая, только немножко нервная и… несчастная.

– Да, позавидовать тетушке Хэргал сложно. Дед никогда не разрешит ей выйти замуж за моего отца.

Шазаль так и осталась сидеть с открытым ртом. А память сама по себе вдруг выдернула из общей массы воспоминаний отдельный кусок – тот званый вечер, когда Шазаль впервые увидела остальных членов семьи. Тогда Хэргал была совсем не похожа на себя саму – очень строгая и молчаливая. И рядом с ней сидел бывший воин Бьерек со шрамом на лбу, и он каждый раз наклонялся к Хэргал, говоря ей что–то очень тихо.

– Но почему?

– Нудная история, – неохотно произнес Валли. – Она связана с моей матерью.

– И ты… знаешь и ЭТО?

– Да, я знаю. Их отношения нельзя было не заметить. А что я могу сделать? Мать погибла, а Хэргал… жива и куда ярче, чем Кина. Я понимаю, почему отец ослеп.

– Ослеп? – не поняла Шазаль. На ее взгляд, у Бьерека не было никаких проблем со зрением.

– Фигурально выражаясь – ослеп, – без эмоций объяснил Валли. – Ослеп от блеска Хэргал и перестал видеть что–либо другое. Жалко их. Дед уперся…

– Почему?

– Очередной секрет, – не спросил, а утвердительно вздохнул брат. – Понимаешь, Хэргал всегда была у Китарлиса любимицей, а моя мать любила его до потери памяти. Китарлис, зная это, чувствовал свою вину перед Киной. Он не мог ее любить так же, как Хэргал, и поэтому… ну, уступал Кине во всем. Он исполнял все ее прихоти, понимаешь? И когда моя мать привела в замок Бьерека, она как–то в разговоре заявила отцу, что Бьерек должен принадлежать только ей, и никому больше. И дед вроде бы в шутку пообещал присмотреть за этим. Но мать погибла, и шуточное обещание превратилось в медленную казнь. Китарлис не может отказаться от собственных слов, поскольку и сейчас чувствует вину перед матерью. За то, что она погибла, а ослепительная Хэргал жива и здорова и что Бьерек влюбился в нее.

Шазаль закрыла лицо ладонями и долгое время так сидела.

Сколько еще тайн скрывают в себе стены Черного замка? Сколько их хранится в поистине бездонной памяти Валли? Он тронул ее за плечо:

– Вставай, паром пришел.

Заплатив за перевоз через залив, брат с сестрой поднялись на квадратную неповоротливую посудину, быстро заполнявшуюся народом, Толпа притиснула Валли с Шазаль в самый угол, к деревянным поручням. Оказавшись почти прижатым к сестре, парнишка заглянул ей в глаза и констатировал:

– Я опять тебя расстроил. Только не плачь, у нас нет денег на новую одежду. Ничего, скоро мы будем дома, а там… реви сколько хочешь и желай чего угодно. Главное – добраться, пока никто нас не ждет. Скорей бы…

Последние слова у него вырвались непроизвольно. Шазаль, подумав, еле слышно спросила:

– Ты чего–то боишься?

Валли кивнул, но вслух ничего не сказал.

Шазаль отвернулась, подставив лицо соленым брызгам. Иногда она ловила себя на странном несоответствии: ей нравилось разговаривать с Валли, несмотря на то, что ее почти всегда пугало сказанное им. Мысли у него были взрослые: запутанные (во всяком случае, для Шазаль), циничные и страшноватые.

Почему новоприобретенным родственникам не живется спокойно? Они обладают всем, что, на взгляд девушки, может обеспечить спокойную, счастливую жизнь. Она не знала бы горя раньше, если хотя бы подозревала о своих способностях. Сухъямы точно было бы вдоволь…

Очнувшись, Шазаль тряхнула головой. Какие странные мысли лезут в голову! Она уже столько всего пережила, она нашла Валли и возвращается домой, где происходит что–то непонятное, а сама при этом думает об урожае сухъямы!

Валли потянул ее за руку:

– Что такое? Я тебя напугал? Или, еще хуже, расстроил?

– Нет, – рассеянно отозвалась девушка, наблюдая за бесконечным танцем водії за кормой. – Я просто думаю о том, что мы могли бы жить счастливо. Уж я‑то – обязательно… Ну, если бы я раньше знала о своих силах…

Подросток удивленно вздернул вверх брови:

– Что ты называешь «счастливо»?

– Как это? – оторопела Шазаль и повернулась. – Это же понятно. Жить в хорошем теплом доме. И чтобы еды было вдоволь и…

Валли уже открыл было рот, чтобы что–то сказать, но в последний момент передумал и просто пожал плечами. Шазаль торопливо добавила:

– Ну, это… я так думаю.

– Я понял. Да, твое счастье очень простое и понятное. Но, понимаешь ли, сестренка, кое для кого понятие «счастье» включает в себя еще кое–что. Например, власть. Или любовь. Кстати, а почему в твоей картинке я не заметил любимого человека и кучу де… – парнишка осекся, глаза его стали совершенно круглыми. – Ой, извини, я не подумал!

– Ничего, – Шазаль не услышала в его фразе ничего обидного для себя. – Я просто пока еще не встретила любимого человека. Знаешь, – она улыбнулась, – в последнее время мне было не до того.

– Да, конечно! – торопливо кивнул Ваяли, внимательно глядя на сестру так, словно ожидая чего–то еще. – Тебе действительно было не до того.

– Но когда–нибудь я его встречу, – твердо проговорила девушка. – И это будет на всю жизнь!

Подвижное лицо подростка сморщилось, но быстро приняло обычное выражение.

– А, кстати… – медленно произнесла Шазаль, – я вот не понимаю… А ты ведь должен это знать. Ведь у Хэргал уже был муж. Он погиб. Мне казалось, она его любила.

– Любила, – с непонятным облегчением отозвался Валли. – И что?

– Но как она могла… после этого…

– А-а, ты про моего отца?

– Да. Понимаешь, мы с ней добрались в тот город, где жили родные ее мужа. Хэргал была уверена в том, что это они подстроили ей ловушку. А оказалось, их всех давно убили. Дом разрушили. Все это так… страшно…

– Стоп, – Валли явно заинтересовался. – Ну–ка, расскажи поподробнее. Но сначала я попытаюсь ответить на твой вопрос, – он замолчал, почесал в затылке, затем признался. – Правда, я не очень понял, о чем именно ты спросила. На мой взгляд, все – яснее ясного. Да, того человека тетушка любила, но это было давно, и он погиб. Что же, теперь Хэргал уйти в монастырь? Не-а! Тетушка слишком красива! Чего, собственно, такого?

– Не знаю. Мне это непонятно, – смущенно ответила Шазаль и, не решившись более настаивать, принялась вполголоса пересказывать ту часть истории путешествия от Северных Гор, которая касалась посещения Ромссана и встречи с нелюбезным стариком.

Валли слушал очень внимательно. Но к концу ее повествования на его лице отчетливо проступила мина разочарования.

– А-а, – протянул он, – а я‑то думал… Жаль их, конечно. Но, мне кажется, их всех убили только для того, чтобы они не могли доказать разъяренной Хэргал, что не заманивали ее в ловушку. К тому же это им и не по силам. Я слышал, что свекровь тетушки водила знакомство с какими–то лесными ведьмами. Ну, ты знаешь, о чем я говорю? Лесные ведьмы – это такие забавные старушки, которые живут в норах под деревьями, собирают всякие корешки и думают, будто могут что–то изменить в жизни.

– Подожди! – жалобно взмолилась Шазаль. – Ты сказал страшную вещь. Мне совершенно не интересно слушать про каких–то старушек в норах! Ты сказал: всю эту семью убили только затем, чтобы они НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛИ? Но как? Зачем это было нужно? Там же были маленькие дети!

Валли еле заметно кивнул и, нагнувшись к уху сестры, шепнул:

– Да, именно это я и сказал. Они были ни при чем, но… кто–то очень хотел досадить Хэргал и немного поводить ее за нос. Это тот же самый человек, что отправил тебя в Северные Горы. Он, по–моему, насквозь пропитан злобой и ненавистью. И мы с тобой должны его разоблачить.

Шазаль отшатнулась:

– Перестань! Я даже представить не могу, как это сделать!

В этот момент паром гулко ткнулся в сваи пристани. Сходя на берег, девушка думала о том, что больше НИКОГДА не станет Валли ни о чем спрашивать. Никогда! То, что она слышала в ответ, неизменно оказывалось еще более чудовищным, чем могла предположить сама Шазаль.

Немного погодя она поняла, почему остальные члены семьи явно недолюбливали старшего сына Бьерека. Он произносил слова, имеющие очень недобрые последствия.

К ее облегчению, парнишка и сам не очень–то жаждал продолжать разговор. Валли торопился. И при этом постоянно о чем–то раздумывал.

В последующие дни они почти не тратили время на то, чтобы заработать деньги на ночевку в стенах постоялого двора. Ложились спать где придется – в мшистых оврагах, под ветвями больших деревьев. Если какие–то путники на телегах, сжалившись над двумя юными странниками, предлагали их подвезти, Валли сразу же (с неизменной благодарностью) принимал предложение.

В один из дней Шазаль честно призналась себе, что ей совершенно не хочется спешить в Черный замок. Она не сомневалась, что там, дома, им неминуемо придется столкнуться с чем–то очень неприятным.

Но путешествие все–таки закончилось, причем гораздо раньше, чем ожидала Шазаль.

Ранним утром с обозом крестьян, спешивших на какую–то ярмарку, брат с сестрой въехали в небольшой городок, названия которого девушка не знала.

На лице Валли появилась недобрая улыбка:

– Все. В полдень мы с тобой, сестренка, будем лицезреть изумленные физиономии милых родственничков.

Шазаль удивленно осмотрелась:

– Но это место не похоже…

– На что?

– Мы с Хэргал пробирались между скалами, и потом появилась долина с туманом, а за ней…

– Мы сейчас пришли с другой стороны, – объяснил брат. – И пройдем через «общую» часть замка. Знаешь ли, когда опускается мост со стороны долины, в замке усиливается эхо. И каждый понимает, что появился кто–то из своих.

– О, нет! Неужели мы почти пришли?

– Да, сестренка! – отозвался Валли.

– Я боюсь.

– Я знаю. Но если верны мои предположения, тебе уже ничего не грозит. В любом случае, держи глаза широко открытыми! Будет много интересного!

Когда они миновали городок и впереди, за небольшой равниной, поросшей высокой травой, открылся горный кряж, Шазаль поняла, в чем дело. Эту картину она уже однажды видела, только с другой стороны. События тех дней представились девушке невыразимо далекими. Тибор и Раксат, заставивший ее выпрыгнуть из седла…

Почему она тогда так испугалась?

И неожиданно для себя Шазаль нарушила собственное обещание ни о чем не спрашивать спутника.

– Валли, а кто такой Раксат? – и даже улыбнулась, вспомнив собственное недоумение но поводу фразы «заклятый друг».

– Дальний родственник, – коротко ответил тот, не отводя взгляда от замка, виднеющегося на фоне гор.

– Что? – изумилась Шазаль. – Как это?

– Тебе и об этом неизвестно, – почти не удивился Валл и, глядя вперед. – Знаешь, теперь я уже не удивляюсь тому, что ты отправилась в странствие с Юанем. В отношении Раксата и Исанга – все очень просто. У нашего предка, того самого, который отгрохал это… строение, была младшая сестра. Она всегда находилась в тени старшего брата – могущественного и предприимчивого донельзя. Насколько я понимаю, эта девица была до того тихой и незаметной, что на нее как бы перестали обращать внимание. Раксат и Исанг – ее потомки.

Замок был уже перед ними, точнее, его «общая» половина. Ничего черного здесь не было. Стены были сложены из серого с зелеными вкраплениями камня, и по ним карабкался вверх широколистный плющ. Где–то поблизости, в конюшнях, всхрапывали лошади.

У Шазаль начали слабеть ноги.

Все вокруг было таким мирным и обыденным, что внутреннее ожидание беды становилось невыносимым.

Откуда–то выскочил молодой слуга. Он явно торопился с каким–то поручением, но, увидев брата с сестрой, резко остановился и поклонился:

– Добрый день, миледи! Доложить прикажете?

– Нет! – рявкнул Валли.

Слуга испуганно покосился на подростка, явно его не узнавая.

– Не задерживайся! – уже спокойнее продолжал Валли. – По делам послали? Ну и беги себе.

– Понял… не извольте гневаться, молодой милорд, не признал сразу… Уже исчез! – и он действительно моментально растворился среди дворовых построек.

Валли схватил Шазаль за руку и так припустил с места, что у девушки перехватило дыхание. Не поворачивая головы, он пояснил:

– Не знаю, как остальным, а Тибору он явно доложит.

– Ну и что? – выдохнула Шазаль, увлекаемая вверх по лестнице, ступени которой жалобно скрипели под ногами.

Валли не отозвался, одним прыжком преодолевая четыре последние ступени перед широкой площадкой.

Шазаль успела заметить на стене большое зеркало, прикрытое темной тканью. Она не поняла, почему его прикрыли, когда Валли втащил ее прямо через стену на другую половину замка.

Он замедлил ход лишь в большом круглом зале, где его сестре еще не доводилось бывать.

Пытаясь отдышаться, Шазаль высвободила руку из пальцев Валли и осмотрелась. Несмотря на все ее опасения, замок больше не казался зловещим. Обнаружив поблизости кресло, Шазаль устало опустилась в него.

Валли остался стоять, озираясь с таким видом, словно в любой момент ожидал нападения. Потом убрал густые волосы со лба, зачем–то отряхнулся и, кашлянув, внятно позвал:

– Папа! Я дома…

Некоторое время ничего не происходило. Шазаль успела откинуться на спинку кресла и вытянуть ноги. Валли продолжал ждать.

Бьерек, будучи в отличие от остальных членов семьи обыкновенным человеком, вбежал через двустворчатые двери. Увидев старшего сына, живого и невредимого, мужчина остановился так резко, словно налетел на невидимую стену. Следом за ним пожаловал Сакеш. Мальчуган, похоже, не понял, чье появление так взволновало отца. Осмотревшись, он увидел Шазаль и, улыбаясь, зашагал к ней.

– Привет, – негромко сказал он старшей сестре, остановившись около кресла, – а где ты была?

– Далеко.

– Очень–очень? – уточнил мальчик. – А то все тебя звали, звали… Ты не отзывалась. Тетя Хэргал была очень… – и, не завершив фразы, Сакеш радостно заорал: – Те–етя Хэргал, Шазаль до–ома!

Валли бросил на младшего братишку испепеляющий взгляд. Но сказать или сделать он ничего не успел, поскольку Бьерек справился с охватившим его изумлением: