Текст книги "Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ)"
Автор книги: Екатерина Гераскина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 22
Глава 22
– Держите дрянь! – тут же раздался пронзительный, скрежещущий крик.
Вороны камнем, резко упали вниз прямо на меня.
Прямо в падении черные птицы с тошнотворным хрустом костей начали превращаться в жутких женщин в темных балахонах.
Ведьмы!
Они накинулись на меня со всех сторон. Одна с нечеловеческой силой схватила меня за левую руку, другая до синяков вцепилась в правую, заламывая её за спину.
А пятая, Моргана, с хищным оскалом шагнула вперед и перехватила меня за шею. Она больно, до хруста сжала её пальцами и приподняла меня над землей, заставив балансировать на самых носочках.
– Даю тебе ровно сутки, уродка. Чтобы ты вытащила ребенка наружу! Поняла? Иначе тебе конец, и я сдеру с тебя кожу живьем! – прошипела глава Ковена мне в лицо, брызгая слюной.
Но в тот самый момент, когда Моргана замахнулась для удара, в кустах со стороны открытой калитки что-то угрожающе зашевелилось. Ведьмы разом умолкли. Они испуганно ощетинились, как дворовые кошки, и уставились в ту сторону.
Мне почему-то сразу показалось, что это были тени.
А потом резко, со свистом что-то стремительное и черное побежало со всех сторон, ломая ветки кустов прямо на нас.
Ведьмы панически взвизгнули, резко вспорхнули черными воронами и с оглушительным карканьем в ужасе унеслись прочь, в ночное небо.
Я кулем упала на колени, судорожно схватившись за ушибленное горло, и жадно, с хрипом глотала спасительный воздух.
А в следующую секунду на мои дрожащие плечи опустилось что-то холодное и плотное, словно кто-то заботливо накинул на меня тяжелый плащ. Я испуганно оглянулась – позади никого не было. Этот «плащ» был вовсе не тканью.
Это были тени. Охранники поместья лорда Блэквута.
Они ласково, но очень настойчиво выпустили из себя дымчатые щупальца, мягко обхватили меня за талию и потянула назад, к поместью. И я пошла, полностью ведомая тенями, находясь под их абсолютной защитой.
Меня колотило от пережитого ужаса и отката.
Взять магию природы, почувствовать хоть какой-нибудь старый, скрытый Холм, которыми, судя по древней книге, которую я читала в детстве, раньше была пронизана вся Империя, мне так и не удалось.
Но жить хотелось гораздо сильнее, чем творить магию.
Выходит, ведьмам было прекрасно известно, где я нахожусь!
И они только и ждали того момента, когда моя дурость заставит меня выйти за защищенную территорию особняка.
Как только я переступила порог калитки и она с лязгом закрылась за моей спиной, я физически почувствовала, что теперь нахожусь в полной, абсолютной безопасности.
Тени, которые обнимали меня, резко стекли с моих плеч, упали на землю и без следа растворились во мраке парка.
Я медленно, потирая ноющую шею, побрела в сторону особняка. Но я чувствовала: тени не покинули меня. Они всё так же бесшумно вились по кустам, прятались в густых кронах деревьев, неотрывно следуя за мной, охраняя каждый мой шаг.
Я остановилась и повернулась к темноте аллеи.
– Спасибо вам... спасибо, что спасли меня, – искренне, со слезами на глазах прошептала я. Мрак в ответ лишь едва заметно колыхнулся.
Я так же тихо вернулась в свою комнату. Разделась. Зашла в роскошную ванную и посмотрела в зеркало. На бледной коже шеи уже отчетливо наливались багровые синяки от пальцев Морганы. Завтра нужно будет обязательно повязать какой-нибудь платочек или шарфик, чтобы скрыть эти следы от проницательного лорда.
Я забралась в ванную, включила горячую воду и долго отмывалась от мерзкого запаха птичьих перьев, который оставили после себя ведьмы.
Только после этого, переодевшись в чистую мягкую пижаму, я юркнула в постель, с головой накрылась одеялом и подогнула под себя ноги. Меня всё еще била мелкая дрожь.
Неужели эти глупые ведьмы действительно думают, что я, испугавшись их угроз, сама своими руками вынесу им ребенка на заклание?!
Так вышло, что в этой жизни меня больше нечем было шантажировать. Мамы нет.
На сестру... на сестру мне теперь, по большому счету, абсолютно плевать.
После всего того, что Эра со мной сделала, я даже начала сомневаться, что мы принадлежим к одной семье.
Как вообще в одной семье могли вырасти мы с ней – два совершенно разных человека, вернее, конечно, не человека?
Неужели слепая, вседозволенность и безграничная любовь матери вырастили из неё такое бесчувственное чудовище?
Конечно же, я не собиралась выдавать им свою племянницу! Стоило только представить, вспомнить снова тот окровавленный алтарь в подземелье, как меня внутренне передернуло от тошноты и ужаса.
Нет.
Обширная, защищенная территория особняка позволяла вообще никогда не выходить никуда на улицу.
Только вот... что, если лорд Кейган однажды настоит на том, что девочке нужно будет выйти в город? В парк, в ресторацию или к портному? Как мне тогда объяснить ему, что ей там смертельно опасно?
Нужно будет обязательно что-то придумать... придумать хоть что-то веское, но что именно – пока я не могла сообразить, слишком устала.
Утром, когда я проснулась, первым делом я вскочила с кровати и начала искать в привезенном гардеробе подходящий шарфик. И он, к моему облегчению, нашелся!
Я плотно повязала на шею легкий бежевый шелковый платок с красивым витиеватым рисунком и надела такое же красивое, скромное бежевое платье.
Когда я спустилась в просторную столовую, там уже сидел лорд Кейган. Он был одет в строгий черный камзол и как раз кормил Мими завтраком.
Стоило только мне появиться в дверях, как первым делом он посмотрел не на мое лицо, а целенаправленно на мою шею. А потом его тяжелый, черный взгляд медленно поднялся к моим глазам.
Или же мне всё это просто от страха показалось?
Я нервно поправила шарфик, испуганно подумав, что он, должно быть, сполз или съехал. Но нет, ткань была плотно повязана на шее, скрывая синяки.
Лорд Кейган сухо, хрипловато поздоровался. Но отчего-то мне показалось, что клубящейся Тьмы в его глазах сегодня стало в разы больше, чем вчера.
А еще в воздухе столовой мгновенно повисло какое-то густое, давящее, почти осязаемое напряжение между нами.
Как будто бы он абсолютно точно всё знал о моей ночной вылазке!
«Но этого просто не может быть, – панически успокаивала я саму себя, садясь за стол. – Магия... я никогда в жизни не читала и не слышала, чтобы природная или боевая магия была настолько одухотворена, чтобы доносить своему хозяину о том, что именно происходит на границе! Нет, это точно невозможно. Я просто сама себя накручиваю».
Когда-то в далеком детстве я безумно любила читать. Пожалуй, это было единственное, что было мне всецело подвластно, мое единственное утешение и развлечение. Мама не особо разрешала мне гулять со сверстницами.
Соседские дети все считали меня странной, диковатой. Да и позже, когда я узнала о том, кто я на самом деле, я поняла, что действительно отличаюсь от них всех.
Я и правда была странной. Всегда сидела одна на заднем дворе нашего крошечного домика, прячась в тени, а мама всегда дарила мне только книги.
Моей самой главной, заветной мечтой тогда было поступить в столичную Академию, и я упорно, усиленно к этому готовилась, глотая фолиант за фолиантом.
Но мамы не стало за год до моего совершеннолетия.
Тогда же моя старшая сестра Эра вернулась в наш дом.
Но вовсе не для того, чтобы забрать меня к себе или как-то помочь осиротевшей сестренке. Нет. Ведь её даже не было на похоронах нашей любимой матери! И на её шикарной свадьбе мы с мамой тоже не были, потому что блистательной Эре было мучительно стыдно, что она родилась не в родовитой, богатой семье.
Она всегда стыдилась нас, навсегда вычеркнув из своей идеальной жизни.
А когда она, спустя годы, вдруг появилась на пороге нашего опустевшего дома, оказалось, что она пришла лишь за тем, чтобы скрутить меня, бросить в сырое подземелье и заковать в тяжелые железные кандалы.
Этот день прошел всё так же размеренно. Разве что лорд Кейган, казалось, теперь гораздо больше наблюдал за мной, нежели за маленькой Мираэлой.
Я постоянно, кожей чувствовала на себе его тяжелый, изучающий, пронизывающий до костей взгляд. Но я заметила, что именно в этот день посетителей по делам службы у него было значительно меньше.
И на следующий день их стало еще меньше – особняк словно вымер, разве что один доверенный помощник ненадолго навестил своего главу.
Это было очень странно с одной стороны. Но с другой – работы у лорда Кейгана всё равно было предостаточно: он постоянно сидел в своем кабинете, занимался бесконечными документами, вчитывался в секретные донесения, постоянно что-то записывал и отправлял магические вестники.
Я немного выдохнула, расслабив сведенные напряжением плечи, и наивно подумала, что всё обошлось и всё хорошо. Моя ночная вылазка осталась тайной.
Время как раз близилось к вечеру.
На небе разгорался потрясающе красивый, золотисто-розовый закат.
Мы с Мими устроились на мягком пледе прямо на зеленой лужайке, напротив окон кабинета лорда.
Было очень тепло и уютно. Мы листали с малышкой большую красочную книгу, я тихо рассказывала ей сказки, а она увлеченно водила крошечным пальчиком по рисункам.
Лорд Кейган как раз ненадолго зашел в особняк по делам, оставив нас одних.
И тут... я не сразу поняла, что именно произошло.
В тишине парка вдруг негромко лязгнула входная калитка. Кто-то вошел на территорию поместья.
Поначалу мы с Мими даже не подняли глаз, потому что были слишком заняты рассматриванием картинок.
К тому же, я точно знала: раз кто-то смог пройти сквозь барьер Теней, значит, лорд Кейган лично его пропустил.
Значит, этому человеку было официально разрешено здесь находиться.
Но тут я всё же отвлеклась от книги, небрежно подняла глаза... и в ту же секунду просто перестала дышать.
Сердце в груди остановилось, пропустив болезненный удар, а кровь в венах мгновенно превратилась в ледяную крошку.
Пальцы, сжимавшие край страницы, онемели от первобытного ужаса.
По вымощенной камнем дорожке, прямо к нам шла… Эра.
Глава 23
Глава 23
Издалека Эра казалась неземным видением.
Ее потрясающие, густые светлые волосы, напоминающие струящееся золото, были рассыпаны по хрупким плечам и спускались длинными, тяжелыми волнами, достигая самых бедер.
Ее огромные, распахнутые зеленые глаза сияли такой обезоруживающей, ангельской невинностью, что у любого перехватило бы дыхание.
Но как только она приблизилась чуть ближе, стало до боли ясно, что одета она в грязные, изодранные в клочья лохмотья.
Она шла абсолютно босая, ступая грязными ступнями по камню дорожки.
Сестра выглядела так, словно ее вывели из казематов. Эра была пугающе, болезненно худой и изможденной. Ее некогда идеальные щеки впали, обрисовывая острые скулы, под невинными зелеными глазами залегли глубокие фиолетовые тени. Кожа была полупрозрачной, покрытой грязью и засохшими ссадинами.
И всё же... даже в этом грязном и потрепанном виде, словно замученная до полусмерти узница, она была потрясающе, невыносимо прекрасна и хороша. Ее уродство было эстетичным, ее слабость – гипнотической.
Демон в облике невинного, истерзанного ангела.
Я сама не заметила, как судорожно сжала Мими в своих объятиях, прижимая девочку к груди так крепко, словно пыталась спрятать ее.
Мое сердце заколотилось с такой бешеной, оглушительной скоростью, что его стук отдавался в ушах грохотом. Воздух застрял в горле колючим комом.
Эра остановилась в десятке шагов от нашего одеяла. Но она смотрела не на меня. И не на Мими.
Ее огромные, полные невыразимой муки зеленые глаза смотрели куда-то за мое плечо.
Туда, где на крыльце особняка замер вышедший на улицу лорд Блэквут.
Эра медленно, дрожащими руками потянула ладони вперед, словно глубоко нуждающийся, умирающий от жажды человек, увидевший спасительный оазис.
И из ее зеленых глаз полились слезы. Настоящие, крупные, блестящие капли покатились по грязным, впалым щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Ее нижняя губа задрожала.
Я смотрела на нее, парализованная ледяным ужасом, и мой разум отказывался воспринимать эту картину.
Этот хрупкий, сломанный, плачущий образ совершенно не вязался с той Эрой, которую я знала.
Та Эра, которая держала меня в подземелье, та, что заковывала меня в железо, была редкостной, расчетливой мерзавкой.
Жестокой садисткой, не знающей ни жалости, ни любви, способной убить своего собственного ребенка на алтаре без малейшего промедления, лишь бы избавить всех ведьм от преследования Тайной канцелярии.
Эту Эру – слабую, заливающуюся горькими слезами, хрупкую жертву – я не знала.
И тут она резко покачнулась. Ее ресницы дрогнули, глаза закатились, и она начала падать в глубокий обморок, оседая прямо на холодные камни.
Я даже не успела моргнуть, как пространство вокруг взорвалось движением.
Тени лорда Блэквута, которые обычно лениво клубились по углам, сорвались с места с немыслимой скоростью. Они черными молниями бросились к ней, мгновенно окутали ее тонкий стан и мягко, словно пуховая перина, подхватили ее тело и голову у самой дорожки, чтобы она не ударилась.
Густой мрак полностью обволок ее, бережно удерживая на весу.
Я еще сильнее, до судороги в пальцах сжала Мими на руках, вжимаясь спиной в ствол дерева, словно пытаясь слиться с корой.
А Кейган уже оказался рядом. Могущественный Повелитель Теней буквально вырвал невесомое тело Эры у собственных послушных теней.
Он рухнул на колени прямо на траву, прижимая ее к своей широкой груди. Он сжал ее так крепко и одновременно так отчаянно-бережно, словно она была величайшим сокровищем во всех мирах.
Его большие, сильные руки затряслись. Он стал судорожно, лихорадочно осматривать ее лицо, ее шею, ее худые руки на наличие смертельных ран, стирая грязь со впалых щек своими большими пальцами.
– Эра... Эра! – безостановочно, срывающимся, полным дикой агонии голосом повторял он. – Эра, боги, Эра!
Глава Тайной канцелярии, человек, заставлявший дрожать от страха всю империю, сейчас сидел на земле, подхватив ее безжизненное тело, и раскачивал ее в своих руках, словно обезумевший от горя мужчина.
Точно так же как он сидел и перед Мими.
Спустя несколько бесконечных мгновений Эра судорожно вздохнула. Ее ресницы затрепетали, и она пришла в себя. Распахнув свои зеленые глаза, она сфокусировала взгляд на его лице. И медленно, бесконечно нежно погладила лорда по жесткой щеке своей грязной, дрожащей рукой.
– Кей... – всхлипнула она, и ее голос был тонким, надломленным. – Я... я смогла... Я смогла...
– Что смогла, любовь моя? Что смогла?! – задыхаясь, спрашивал Кейган, прижимаясь губами к ее ладони.
– Смогла вырваться... убежать от этих… ведьм... Кей... – она горько, надрывно заплакала. – Но наша дочь... наша маленькая девочка... Я... я потеряла ее!
Эра зарыдала в голос, отчаянно пряча свое лицо в темных одеждах лорда, цепляясь тонкими пальцами за его камзол.
– Я не смогла... – шептала она сквозь слезы, сотрясаясь всем телом. —Когда на нас напали... я пыталась ее закрыть! Я потеряла сознание от удара, а когда очнулась... Миры не было! Я не знаю, что они сделали с нашей девочкой! Я ничего не знаю! Но... но я знаю, где эти ведьмы... я расскажу тебе всё, Кей... расскажу, где они прячутся... только найди ее, умоляю!
Всё это душераздирающее представление разворачивалось прямо передо мной, на зеленой лужайке.
Каждое слово сестры вонзалось в мой мозг отравленной иглой.
Как виртуозно она лгала!
Как идеально она выстроила свою защиту, зная, что я ничего не смогу сказать!
Кейган зажмурился. Мощная судорога облегчения прошла по всему его огромному телу. Он крепко обнял плачущую женщину, гладя ее по грязным золотым волосам:
– Тише, родная. Тише. Успокойся, моя жизнь, – он целовал ее в макушку. – Мираэла жива. С ней всё хорошо!
Эра замерла в его руках, изображая шок, а он продолжил, задыхаясь от нахлынувшего счастья:
– Одна милая, храбрая девушка спасла ее и привела ко мне! Вот же она, Эра! Посмотри! Вот же наша Мира!
И он, легко поднявшись на ноги, бережно подхватил Эру на руки, прижимая ее к груди, и уверенно зашагал в нашу сторону.
Я перестала дышать. Окружающий мир сузился до этой приближающейся пары.
На всегда непроницаемом, каменном лице лорда Блэквута сейчас отражалась такая невероятная, глубокая гамма чувств – абсолютное счастье, безграничная нежность, благоговение, любовь.
Но когда они приблизились, и Кейган перевел свой сияющий взгляд на дочь, лицо Эры, лежащей на его руках... неуловимо изменилось.
Пока лорд не видел ее глаз, Эра посмотрела прямо на меня.
В одно мгновение она потеряла всю свою наигранную жалость, всю слабость и невинность.
В ее сузившихся зеленых глазах, направленных только на меня, вспыхнула такая концентрированная, черная бездна презрения, насмешки и абсолютного, ядовитого торжества, что меня замутило от ужаса.
Она смотрела на меня как на грязь под своими ногтями. Она победила, и она это знала.
Я прижала ничего не понимающую Мими еще сильнее к себе, готовая защищать племянницу до последнего вздоха.
Кейган аккуратно, словно величайшую драгоценность, опустил Эру на траву рядом с нами, поддерживая ее за талию, чтобы она не упала от слабости.
Эра, снова нацепив маску любящей, рыдающей от счастья матери, протянула свою дрожащую руку и нежно дотронулась до плеча Мими.
– Доченька... моя маленькая... – проворковала она голосом, полным патоки.
Мими, которая до этого сидела спиной, обернулась.
Она подняла свои огромные черные глаза, полные отцовской Тьмы, и увидела лицо своей матери.
Матери, которая держала над ней занесенный ритуальный нож на каменном алтаре.
На секунду в саду повисла мертвая, звенящая тишина.
А затем Мими широко распахнула рот, зажмурилась и закричала.
Это был не детский плач. Это был истошный, животный, срывающий связки крик во всё горло, пропитанный таким первобытным, чистым страхом, от которого стыла кровь в жилах.
Девочка забилась в моих руках в дикой истерике, пытаясь отползти, спрятаться, лишь бы оказаться как можно дальше от той, что подарила ей жизнь.
Глава 24
Глава 24
Эра театрально ахнула, в ужасе закрыв рот грязной, дрожащей ладонью. Идеально сыгранный шок. Из ее огромных зеленых глаз снова градом полились слезы – крупные, блестящие, полные неподдельного материнского горя.
Она резко, словно от невыносимой боли, отшатнулась от кричащего ребенка и повернулась к Кейгану. Судорожно, с отчаянием утопающего схватила его за полы черного камзола, сжав плотную ткань побелевшими пальцами, и зарыдала, глядя на него снизу вверх.
– Кей! Боги, Кей, что они с ней сделали?! – навзрыд запричитала она, ее голос ломался от истерики. – Что эти проклятые ведьмы сделали с нашей маленькой малышкой?! Почему... почему она так смотрит на меня? Почему она меня совершенно не помнит?! Почему она так кричит, Кей?! Что там произошло в плену?! Моя девочка... она меня боится!
Каждое ее слово было пропитано ядом лжи, но для ослепленного любовью и горем лорда Блэквута они звучали как истина в последней инстанции.
Он побледнел, его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.
А я, не дожидаясь его реакции, быстро подхватила бьющуюся в истерике Мими на руки. Девочка тут же намертво вцепилась своими крошечными пальчиками в мою шею. Она громко, истошно кричала, пряча личико у меня на груди, и всё ее крошечное тельце крупно содрогалось в рыданиях, полных первобытного ужаса перед собственной матерью.
Я, не сводя расширенных от страха глаз с этой разворачивающейся драмы, начала медленно пятиться назад.
Шаг. Еще шаг. И еще один шаг, уходя всё дальше.
Я умоляюще посмотрела на Кейгана. В его глазах клубилась темная, смертоносная ярость, смешанная с болью за дочь и жену, но он всё же уловил мой взгляд.
Коротко, почти незаметно, он качнул головой. Это был безмолвный приказ. Разрешение, чтобы мы с Мими ушли.
И мы ушли. Я почти бегом бросилась к особняку, прижимая к себе всхлипывающего ребенка.
Уже из прохладного, погруженного в полумрак холла, сквозь окно я видела, как на залитой закатным солнцем лужайке Кейган стоял на коленях перед Эрой. Он что-то быстро, горячо говорил ей, бережно стирая слезы с ее грязных щек.
А она плакала, непрерывно жаловалась ему на свои выдуманные мучения и постоянно, с такой трогательной, беззащитной покорностью склоняла свою светловолосую голову к его груди, ища защиты.
Меня замутило от этой картины.
Как же она всё лихо, виртуозно провернула!
Выходит, когда ведьмы поняли, что я, не собираюсь возвращаться и добровольно выносить им ребенка за пределы защитного купола, они быстро сменили тактику.
Они решили прислать сюда ту, перед кем Глава Тайной канцелярии бессилен. Его пару…
Ту, которая единственная может пройти сквозь его защиту и изменить всё! Свою сообщницу, разыгравшую перед ним спектакль со спасением.
Эра была идеальным оружием против Повелителя Теней. И теперь мы с Мими оказались заперты в одной клетке с ядовитой змеей, а охранник этой клетки даже не знал об опасности.
Остаток вечера прошел для меня как в густом, вязком тумане, полном тревоги и липкого страха.
Лорд Кейган лично выписал магический одноразовый пропуск для лучшего столичного лекаря, который долго осматривал и колдовал над «несчастной» Эрой.
Разумеется, после всех процедур её с величайшими почестями разместили прямо в огромной господской спальне Блэквутов.
Кейган ненадолго зашел и к нам. Он выглядел бледным, потрясенным и явно истощенным эмоционально. Молча, с затаенной болью в глазах, он поцеловал дочь, глухо спросил, как мы себя чувствуем, бережно погладил малышку по светлым волосикам, посмотрел долгим пронизывающим взглядом на меня, и тут же вышел, спеша вернуться к своей драгоценной воскресшей жене.
Именно сегодня, словно по взмаху волшебной палочки, в ранее тихом и пустом особняке стало невероятно людно.
Появилась женщина-кухарка, отвечающая за еду, которая принялась суетливо накрывать роскошный стол. Примчалась портная с рулонами шелка и бархата. Тотчас же всё вокруг засуетилось, закрутилось вокруг леди Блэквут.
Мы же с Мими из гостевой спальни так и не выходили. Стоило мне только приоткрыть дверь и сделать хоть шаг в коридор, как маленькая Мираэла, словно чувствуя присутствие матери, начинала панически кричать и плакать. Да мне и самой, признаться честно, совершенно не хотелось встречаться с Эрой.
У нее абсолютно точно был план. Коварный, жестокий план.
Наступила глубокая ночь. Я уже заботливо подготовила малышку ко сну. Она выпила на ночь свою порцию теплого молока с печеньем, и поэтому пока что я разместила её в своей большой кровати, укрыв одеялом. Рядом со мной ей было гораздо спокойнее.
Внезапно в мою дверь негромко постучали, и Кейган решительно вошел в комнату.
– Мираэлу нужно перенести спать в её детскую, – тихо произнес он, подходя к кровати.
Но стоило ему только произнести это и бережно подхватить сонную Мими на свои сильные руки, как кроха окончательно проснулась. Она жалобно скривила губки, крепко-крепко вцепилась Кейгану за шею и доверчиво прильнула к нему.
И тут я подняла глаза. И вся кровь отлила от моего лица.
Там, в дверном проеме моей спальни, стояла Эра.
От грязной, изможденной узницы в лохмотьях не осталось и следа. Она была уже ухоженная, с идеально уложенными длинными светлыми волосами. На ней было потрясающее воздушное домашнее платье из струящегося шелка, а на изящной шее и запястьях уже тяжело блестели драгоценные украшения.
Пока Кейган стоял к ней спиной, глядя на дочь, Эра неотрывно смотрела прямо на меня. И её красивое, ангельское лицо кривилось в жуткой гримасе презрения и брезгливости.
Но стоило только Кейгану чуть повернуть к ней голову, как Эра мгновенно преобразилась.
Гримаса исчезла, и её лицо расплылось в нежной, мученической и бесконечно любящей улыбке. Она ласково потянула свои руки к дочери.
Мими, едва увидев лицо матери, снова зашлась истошным, полным животного ужаса криком, отворачиваясь и пряча лицо на широкой груди отца.
Эра тут же театрально ахнула и прижала свои унизанные кольцами руки к груди. В её огромных зеленых глазах мгновенно заблестели крупные, фальшивые слезы.
– Я просто ужасная мать... – надрывно, срывающимся от горя голосом прошептала она, глядя на Кейгана. – Моя собственная девочка меня боится! Но я так не хочу, чтобы ей было плохо... Кей, ей, очевидно, нужно время. Время, чтобы привыкнуть ко мне. Пусть она пока побудет с няней. Я не смею её больше пугать...
Но у лорда было свое мнение на все.
– Нет. Она будет спать в детской, – стальным, не терпящим возражений голосом отрезал Кейган.
Он повелительно прикрыл глаза, призывая свою магию. Густой, живой мрак мгновенно сорвался с места и мягко, словно пуховое одеяло, окутал плачущую крошку, надежно скрывая от нее лицо матери.
И Мими, почувствовав абсолютную защиту отца и перестав видеть свой главный кошмар, почти сразу же замолчала, лишь изредка судорожно всхлипывая в его плечо.
Эра с поджатыми губами посторонилась, пропуская лорда в коридор с дочерью на руках. На меня она даже не взглянула, словно я была пустым местом, грязью на подошве её туфель.
Её слова, брошенные Кейгану секундой ранее, ясно и недвусмысленно дали понять мое место в этой иерархии: я – просто няня. Сообщать лорду о том, что мы сестры, она не собиралась. Эра продолжала виртуозно играть в свои жестокие, расчетливые игры.
Я осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула в коридор. И заметила, как Блэквут непреклонным жестом отослал «несчастную» Эру в господскую спальню, а сам вместе с малышкой скрылся за белыми дверями детской.
Я еще какое-то время стояла в полумраке, прижавшись спиной к косяку, и напряженно прислушивалась. Я собиралась незаметно проскользнуть к Мими, как только лорд покинет спальню, чтобы защищать ее, если придется.
Но... мысль о том, что после этого он пойдет туда, к жене... Мысль, что он будет спать этой ночью с Эрой, что они воссоединятся после разлуки, внезапно принесла с собой такую ослепляющую, жгучую боль, что у меня перехватило дыхание.
Боль была настолько сильной, физически осязаемой – словно невидимая, но прочная нить натянулась до предела и готова была с треском разорвать мне сердце.
Я судорожно прижала здоровую руку к груди, сминая ткань рубашки, лишь бы унять эту разрывающую агонию.
Я не имела права на эти чувства! Я не имела права привязываться к нему. Это не моя жизнь. Это не мой мужчина.
Но... лорд не вышел.
Ни через час. Ни через два.
Спустя долгое время в коридоре послышались легкие шаги. Эра, переодетая в соблазнительный полупрозрачный шелк, подошла к дверям детской. Она попробовала нежным, зовущим шепотом позвать лорда, но внутрь комнаты так и не зашла – видимо, клубящиеся на пороге тени ясно дали понять, что ей там не рады, или же она панически боялась снова разбудить ребенка и испортить свой образ.
Я не знаю, что именно он ответил ей из темноты, но Эра резко развернулась.
Она была явно не в духе: её идеальное лицо исказила гримаса глухой злобы, а шаги стали тяжелыми и резкими, когда она возвращалась в свою пустую, холодную постель.
А я... я бессильно сползла по стене, присела на пол у своей приоткрытой двери и, обняв колени, продолжала наблюдать за коридором.
Лорд Блэквут так и не вышел из спальни Мими до самого утра.
Как обычно он ночевал именно там.
