Текст книги "Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ)"
Автор книги: Екатерина Гераскина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 43
Глава 43
Ближайший постоялый двор встретил нас звенящей тишиной. Император не стал мелочиться и просто выкупил всё здание целиком, приказав никого не впускать.
Не было ни случайных постояльцев, ни трактирщика – только личная гвардия Эрэйна, глухой стеной оцепившая двор, и мы, собравшиеся внизу, в просторном пустом зале.
Как только с его измученного тела сняли проклятые железные кандалы и нашли подходящую, добротную одежду, отец начал восстанавливаться прямо на глазах.
Древняя магия крови и регенерация высшего фейри творили немыслимые вещи.
Болезненная, мертвенная бледность стремительно уходила с его аристократичного лица. Пугающая худоба теперь была надежно скрыта под просторной тканью рубашки и камзола.
Его длинные, кроваво-красные волосы отмыли от многолетней грязи подземелья, и теперь они были туго заплетены в сложную, затейливую косу.
Высокий, статный, с багряными волосами и пронзительными, глубокими красными глазами – сейчас он выглядел именно так, как и должен был выглядеть фейри Неблагого дома.
За всё то время, пока мы в глухом молчании ехали в карете от Холма до постоялого двора, Виола не проронила ни единого слова.
После того как они вышли из подземелья, скованные нерушимым магическим Договором, лютое бешенство отца исчезло без следа, сменившись холодным, абсолютным спокойствием.
Мать императора больше ни разу не посмотрела на него, гордо сидя с идеально прямой спиной, а вот он... он изредка бросал на неё короткие, цепкие взгляды, в которых читалось нечто сложное и нечитаемое.
Но, конечно же, львиную долю его внимания забирала я.
Эрэйн тоже следил за ними двумя и был задумчив. Кейган же был сосредоточен на моем отце и мне.
И в карете, и сейчас отец разглядывал меня так пристально, словно пытался впитать каждую черту моего лица, запомнить каждое движение.
Мы сидели вдвоем за широким деревянным столом. Нас намеренно оставили наедине, дав возможность поговорить.
Кейган стоял неподалеку – буквально через пару пустых столов от нас. Мой истинный скрестил руки на груди, неотрывно следя за каждым вздохом фейри, готовый в любую долю секунды сорваться с места.
Там же находились Виола и император.
В пустом зале висела густая, напряженная тишина.
– Я чувствую, что ты моя дочь. Только не помню, когда успел зачать тебя. Но твоя кровь говорит о том, что это именно так. А еще – твоя мать, Илэрия.
– Да, всё верно, – тихо ответила я. – Но я до недавнего времени вообще ничего не знала о тебе.
– Я видел печать Илэрии, которая заставила тебя поклясться не искать меня.
– Перед смертью она взяла с меня эту клятву. Она говорила... говорила, что ты бросил нас.
– Я не мог бросить свою кровь. Как минимум, я даже не знал о твоем существовании, – его голос звучал ровно. – А теперь понимаю, что те обрывки, те видения, что снились мне в бесконечном дурмане, были вовсе не бреднями. Илэрия одурманила меня.
Я видела, как фейри цедил эти слова сквозь плотно сжатые челюсти, как до хруста сжимал огромные кулаки.
Но он не шелохнулся, даже не моргал, глядя мне прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу. А я так боялась услышать, что не нужна ему!
Но ведь он только что сказал, что никогда бы не бросил свою кровь. Что это значит?
Я опустила глаза на чашку остывающего чая, понимая, что сейчас мне кусок в горло не полезет. Снова робко подняла взгляд на отца.
– Ты взяла мою магию, – констатировал он.
– Я родилась природной фейри и могла только находить Холмы и питаться от земли... – я замолчала, собираясь вкратце рассказать, как стала Кровавой, но отец вдруг резко повернул голову в сторону Кейгана. Казалось, он в одно мгновение всё для себя понял, а потом так же резко повернулся ко мне.
– Тьма изменила тебя, – проговорил он.
Я нервно сглотнула и кивнула.
– Он мой истинный.
– Вижу. Знаю. Тебя устраивает твоя связь? – спросил он тихо, но в этой тишине таилась первобытная угроза.
– Да! Лорд Блэквут – благородный мужчина, не нужно ничего делать! – испуганно воскликнула я.
Только сейчас отец на секунду прикрыл свои красные, пылающие глаза, и тут же их открыл, словно этот ответ его отпустил. А потом он протянул руку вперед, раскрывая ладонь, и положил её на деревянный стол.
Я посмотрела на нее – она была огромной, да и сам он возвышался надо мной на добрые две головы.
Я осторожно протянула свою дрожащую ладонь и вложила в его руку. Бросила беглый взгляд на Кейгана: тот напряженно нахмурился, оторвался от стены, на которую опирался, и подался вперед. Я быстро качнула головой – «всё в порядке».
Отец крепко сжал мою руку, а потом когтем, острым как бритва, распорол мне ладонь. Кейган тут же угрожающе рыкнул, бросаясь ко мне, но фейри уже распорол свою собственную руку и сложил наши ладони вместе, смешивая кровь.
– Я нарекаю тебя Кристель-Марр, – его голос завибрировал от древней магии. – Я даю тебе защиту и Род. Дочь моя.
Он произнес ритуальные фразы, наши сцепленные руки окутали светящиеся красные нити. Миг и они растворились, а раны бесследно исчезли.
Отец не выпустил мою руку. Он признал меня! Выходит, я нужна ему!
Кейган оказался рядом с нами, готовый в любую секунду пустить в ход тени. Отец медленно поднял на него тяжелый взгляд.
– Присаживайся, лорд теней, – безошибочно определив суть истинной магии Кейгана, проговорил фейри.
Кейган молча отодвинул тяжелый деревянный стул и сел сбоку от меня, не сводя с отца глаз.
– Моей дочери рядом со мной ничего не угрожает, – произнес Эллар-Марр. – Я дал ей Истинное Имя. Зная его, можно будет управлять сущностью фейри. Вы ведь именно этого хотели? Получить гарантию безопасности для вашей Империи? Ваша леди Виола дала это ясно понять. Мое Имя вы теперь знаете. Но я не позволю, чтобы мою дочь использовали.
– Этого не будет, – твердо, как клятву, произнес мой истинный.
Отец по-прежнему не выпускал мою ладонь.
– В таком случае моя дочь произнесет клятву о том, что она не будет представлять опасности для императорской семьи. Но я прослежу за этой клятвой. И только в том случае, если она сама этого захочет.
– Да, я сама этого хочу, – тут же подтвердила я.
– В таком случае сделаем это позже, – кивнул отец.
Мы замолчали. Я собиралась с духом, чтобы задать самый страшный вопрос.
– Я хотела спросить... как ты? Как ты вообще попал к ведьмам?
Он словно отрешился от реальности. Заглянул куда-то глубоко в себя, откинулся назад, смотря пустым взглядом мне за спину, но мою руку так и не отпустил.
– Это долгая история. Могу сказать лишь одно: мой брат ответит за свое предательство. Кровавых фейри никогда не рождалось много, нас были единицы. Это определенная мутация магии – один на тысячу фейри. И то, что ты родилась и стала Кровавой – это истинное чудо. Мой родной брат после смерти родителей стал Королем Неблагого дома. Но он так боялся моей силы, что не мог даже помыслить о том, что мне вовсе не нужен был этот трон.
Он криво, горько усмехнулся.
– Брат хотел отослать меня. Он нашел для меня истинную пару, чтобы я покинул двор. Пустил врага в наши защищенные Холмы, сам выписал им проход. Моей парой оказалась Илэрия. Но она была слишком амбициозной. Брат думал, что просто избавляется от меня, но ведьма быстро смекнула, что иметь Кровавого фейри в качестве живого накопителя гораздо выгоднее, чем просто стать моей женой.
Отец стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном.
– Она привела в Холмы других ведьм из своего ковена на нашу свадьбу. И они разыграли идеальный спектакль. Эти женщины... они были такими милыми, такими обходительными и приветливыми. Они улыбались, следовали нашим традициям и совершенно не вызывали опасений. Никто в Неблагом доме даже не заподозрил в этих хрупких гостьях угрозу. Они усыпили нашу бдительность своей елейной лестью.
В глазах Эллар-Марра полыхнула чистая, концентрированная ненависть.
– А затем они вероломно воспользовались нашим гостеприимством. Пока мы праздновали, ведьмы пробрались в закрытую библиотеку. Они выкрали тайные знания фейри и забрали древнейшие артефакты, ключи к которым мы доверчиво хранили. Но и этого им было мало. На свадебном пиру они подмешали в наши кубки особый отвар. Я лишь помню его сладковатый вкус... а потом мое сознание просто погасло. Они вырубили нас всех. После той ночи с твоей матерью я практически ничего не помню. Только тьму, цепи и иглы в венах.
– Но ведь тебя удерживали там так долго... – с ужасом прошептала я.
– Твоей матери лет гораздо больше, чем ты думаешь, Кристель. Ведьмы, познав истинную суть моей крови, провернули всё в свою пользу, продлевая себе жизнь за мой счет. Перед тем как я впадал в беспамятство, мне вливали этот проклятый отвар снова и снова. Была еще одна ведьма, которая приходила ко мне в редкие моменты мучительного бодрствования... Моргана.
– Она мертва. И Илэрия, мама, тоже мертва…
– Выходит, возмездие всё же настигло их, – фейри удовлетворенно прикрыл глаза.
– А как же другие фейри? – спросила я. – Где они? Почему о них никто не слышал.
– Жизнь в вашей Империи нас совершенно не интересует. Фейри хватает того, что один Дом постоянно противостоит другому. Нам нет никакого дела до драконов и демонов.
– А ты... ты теперь вернешься в Холмы? – с замиранием сердца спросила я, боясь, что сейчас он встанет и уйдет навсегда.
Отец посмотрел на меня, и в его взгляде впервые промелькнуло что-то по-настоящему теплое.
– Я вернусь в Холмы, чтобы взять ответ со своего брата. А потом... я вернусь к тебе, моя дочь.
О том, в чем именно заключалась суть его Договора с леди Виолой, отец не обмолвился ни единым словом.
Он строго проследил за тем, чтобы я принесла клятву Императору – ту самую, которую теперь было невозможно нарушить. Эрэйн молча протянул ему руку, скрепляя соглашение, а Виола просто стояла в стороне и неотрывно смотрела на фейри.
Эллар-Марр не стал задерживаться. Он подошел ко мне, бережно сжал мои плечи своими большими, горячими ладонями и покровительственно, нежно поцеловал в лоб.
– У нас еще будет много времени на знакомство, дочь моя.
Затем он перевел тяжелый, пронзительный взгляд на моего истинного.
– Береги её, лорд теней.
– Буду беречь как собственную жизнь, – не раздумывая ни секунды, твердо ответил Кейган.
Отец коротко кивнул, принимая эти слова как непреложную клятву, и отпустил меня. А потом он посмотрел прямо на леди Виолу. Воздух между ними, казалось, заискрил от невысказанных тайн.
– Связанная не связанная... мы обсудим всё, когда я вернусь, – многозначительно произнес фейри.
– Да будет так, – ровно отозвалась Виола, не отведя взгляда.
Эрэйн подозрительно и напряженно посмотрел на мать, но та демонстративно не обратила на это никакого внимания.
А отец... он только что был здесь, возвышался посреди комнаты, и в следующее мгновение просто растворился в воздухе, не оставив после себя ни единого следа.
И как только мы осознали, что он ушел, все взгляды в комнате мгновенно скрестились на леди Виоле.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать, м? – в голосе императора зазвучали властные, рокочущие нотки.
– Нет. Это останется только между нами, – невозмутимо парировала Виола, изящно расправляя несуществующие складки на своей одежде. А затем она посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж. – Пойду проведаю Абигейл. Хочу удостовериться, что с бедной девочкой всё в порядке.
Император глухо скрипнул зубами от досады, но отступил, не посмев давить на мать. Он развернулся и молча ушел наверх.
Мы с Кейганом остались совершенно одни в пустом, тихом зале.
Мой дракон тут же подошел вплотную, обнял меня своими сильными руками и крепко притянул к себе, укрывая от всего мира. Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной, успокаивающий запах кардамона, и судорожно выдохнула:
– Он признал меня... Он не ненавидит меня, Кейган.
– Глупая моя девочка, – бархатно, с бесконечной нежностью прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. – Тебя просто невозможно ненавидеть. Всё хорошо.
Кейган мягко подцепил мой подбородок пальцами, заставляя поднять голову, и медленно склонился к моему лицу. Его темные глаза смотрели с обжигающей, затаенной лаской.
– Я поцелую тебя, – хрипло выдохнул он.
И снова он предупредил меня о том, что собирается сделать. Он всегда волновался. Всегда ставил мой покой выше собственных инстинктов, бережно охраняя мои границы и изо всех сил стараясь ничем меня не напугать.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается горячая волна абсолютного доверия, и сама потянулась навстречу его губам.
Глава 44
Глава 44
С того дня, как мой отец покинул постоялый двор и скрылся в древних Холмах, прошло несколько недель.
Время, которое раньше тянулось в бесконечном, липком страхе, теперь летело с ослепительной скоростью, наполненное светом, заботой и предвкушением будущего.
Особняк Блэквутов гудел, как растревоженный улей. Подготовка к пышной свадьбе, которую Эра затеяла для своего триумфа продолжилась. Только теперь это была наша свадьба.
Кейган виртуозно, с присущей ему бескомпромиссной хваткой Главы Тайной канцелярии, преподнес высшему свету правду.
В официальном заявлении для аристократии сухо и жестко сообщалось: под личиной «чудом воскресшей» леди Блэквут скрывалась опасная ведьма-самозванка из преступного Ковена.
Она использовала запретные зелья, чтобы проникнуть в высшее общество.
А его настоящая, дарованная судьбой истинная пара всё это время находилась рядом, скрываясь под защитой лорда от преследования этих самых ведьм.
Аристократия бурлила от слухов, но никто не посмел задать Главе Тайной канцелярии ни единого лишнего вопроса.
И вот, я шла к алтарю.
В том самом роскошном, залитом светом храме, где когда-то, прячась в тени, со слезами на глазах смотрела, как рушится моя жизнь.
Теперь всё было иначе. На мне было ослепительно-белое, расшитое серебром платье. Я больше не прятала свое лицо и не опускала взгляд.
Моя чистая, сияющая перламутром кожа не хранила ни единого шрама.
А тяжелые, кроваво-красные волосы, уложенные в высокую прическу, вызывали в толпе приглашенных лордов и леди восхищенные вздохи.
Но для меня в тот момент существовал только один человек – мой дракон, который ждал меня у алтаря, и чьи абсолютно черные глаза светились такой всепоглощающей нежностью, что у меня перехватывало дыхание.
Тайная канцелярия тоже работала без устали, вычищая остатки ведьмовской скверны. Мой муж сдержал слово: его лучшие ищейки прочесали северный лес вдоль и поперек.
Жуткий артефакт «Око Крови» был найден. Кейган лично проследил, чтобы это «оружие ведьм» надежно заперли в самых защищенных антимагических хранилищах Канцелярии.
Больше ни одна ведьма не сможет использовать кровь дивного народа для своих грязных игр.
Судьба нашей «белой вороны», Абигейл, тоже сложилась удивительным образом.
Леди Виола, как и обещала, забрала испуганную девочку во дворец под свою протекцию. Окруженная теплом и заботой, Абигейл быстро расцвела и нашла свое истинное призвание – она стала личной помощницей императорского лекаря Армуса.
Когда мы навещали их на днях, я не могла сдержать улыбки. Абигейл, перебирая сушеные травы, смотрела на серьезного лекаря такими влюбленными, сияющими глазами, что это было очевидно абсолютно всем.
Армус говорил с ней тихим, мягким голосом и относился к хрупкой белой ведьме с такой поразительной трепетностью, что за их будущее я была абсолютно спокойна.
Тем более что Абигейл уже зачислили в столичную Академию на факультет травничества под личное руководство леди Аннабель.
Правда, рассказы Абигейл о таинственном Ордене Возрождения оказались вполне серьезными.
Этот фанатичный Орден стал новой, серьезной головной болью для императора Эрэйна и Тайной канцелярии. Кейган всё чаще задерживался в кабинете, хмуро изучая донесения своих агентов.
Я понимала, что противостояние с фанатиками только начинается, но теперь я твердо знала: что бы ни ждало Империю впереди, мы справимся с этим вместе.
Я стояла у открытого окна в нашей спальне, вдыхая свежий, прохладный воздух. Сзади послышались тихие шаги.
Сильные, горячие руки привычно обвили мою талию, притягивая к твердой груди. Запах кардамона и белого перца окутал меня, даря абсолютное спокойствие.
– О чем думаешь? – прошептал Кейган, целуя меня в висок.
– Не могу поверить, что это все происходит со мной, – выдохнула я, откидывая голову ему на плечо. – Теперь я боюсь, что слишком счастлива.
Внизу, на зеленой лужайке парка, звонко хохотала Мираэла. Малышка бегала за тенями, которые послушными щенками резвились вокруг неё, охраняя каждый шаг юной госпожи.
Кейган мягко развернул меня к себе. Его черные глаза, в которых теперь всегда жило тепло, смотрели в самую мою душу.
– Поверь, моя дивная фейри, – хрипло произнес он, нежно очерчивая большим пальцем линию моей щеки. – Это только начало нашей настоящей жизни.
Он наклонился, накрывая мои губы требовательным, глубоким поцелуем, и я ответила ему со всей страстью и безграничной любовью, которая теперь наполняла мое сердце до самых краев.
Эпилог
Старый, полуразрушенный Древний Храм встретил нас прохладой и звенящей, первозданной тишиной.
Когда-то давно его величественный купол обвалился, и теперь сквозь широкие проломы в древней каменной кладке прямо на алтарь лился солнечный свет.
Густой плющ и дикие плетистые розы заботливо оплели обломки колонн, возвращая этому месту жизнь, а вместо ковра под нашими ногами стелился мягкий, пружинящий изумрудный мох.
Здесь не было золотой лепнины, фальшивых улыбок высшего света и помпезных речей, которые сопровождали столичные церемонии.
Зато здесь дышала настоящая, чистая магия.
Я знала, что именно под этими разрушенными, открытыми небу сводами когда-то связывали свои судьбы Эрэйн и Ассоль, Риэль и Керран. Именно у этого поросшего зеленью алтаря произносили свои нерушимые клятвы Нортан и Кира.
Это затерянное место стало нашей общей, сокровенной тайной.
Священным убежищем для истинных пар.
Вдоль обвалившихся нефов стояли только самые близкие.
Император Эрэйн бережно обнимал свою Ассоль. Суровый ректор Нортан стоял рука об руку с улыбающейся Кирой, а рядом с ними Керран прижимал к себе Риэль. Чуть поодаль, нервно поправляя очки, замер наш лекарь Армус, а его руку крепко и доверчиво сжимала Абигейл.
Белая ведьма смотрела на него с таким сияющим, неподдельным обожанием, что молодой мужчина то и дело смущенно поправлял свои очки.
А у самого алтаря, в лучах лунного света, стоял он. Мой дракон.
Кейган был одет в безупречный, строгий черный камзол с серебряной нитью. Его темные волосы были чуть растрепаны прохладным ветром, а в абсолютно черных, бездонных глазах плескалась такая сокрушительная, всепоглощающая любовь, что у меня перехватило дыхание.
Рядом с ним, забавно переминаясь с ножки на ножку, стояла маленькая Мираэла в пышном белом платьице, точная копия моего.
Живые тени отца ласковым, дымчатым ковром вились у их ног, ожидая меня.
Я сделала шаг вперед. Мои багряные волосы тяжелой волной спадали на открытые плечи, а белоснежный шелк платья струился по траве.
Я больше не прятала лицо. Не опускала взгляд. Я шла к своему мужчине.
Навстречу мне, к самому центру алтаря, вышла леди Виола.
Облаченная в светлые, элегантные одежды, она выглядела величественно и потрясающе красиво. Для всех нас она давно стала кем-то гораздо большим, чем просто матерью императора.
Она была сердцем для всех, женщиной, которая своим теплом согревала искалеченные души.
Зал Храма, еще минуту назад наполненный радостным перешептыванием, вдруг погрузился в странную, вибрирующую тишину. Воздух стал плотным, а тени вокруг нас тревожно заколыхались, кто-то обладающий силой, равной или даже превосходящей силу моего мужа, решил присутствовать на церемонии.
Его не было еще миг назад, и вот – отец стоит в проеме главного входа.
Эллар-Марр полностью восстановился. Он больше не был тем истощенным узником, которого мы вытащили из каменного мешка. Теперь передо мной возвышался гигант: сильный, мощный, не лишенный той самой врожденной, хищной грации, присущей лишь высшим хищникам нашего мира.
Его наряд был воплощением древнего величия: роскошные одежды фейри из темного, тяжелого шелка с тончайшей вышивкой, перехваченные широким поясом, говорили о высоком статусе куда громче любых слов.
Его багряные волосы были уложены в сложную, затейливую косу, спускавшуюся ниже бедер. На поясе покоился длинный клинок, инкрустированный рубинами.
В руках он держал небольшую, искусно сделанную шкатулку из черного дерева.
Отец медленно двинулся к алтарю.
Остановившись напротив, он впервые широко улыбнулся – улыбкой, в которой не было и тени прежнего безумия, только тихая, глубокая радость. Я не удержалась и ответила ему искренней, светлой улыбкой, чувствуя, как внутри разливается счастье.
Теперь все мои близкие были в сборе.
Мой взгляд невольно скользнул по его лицу, и я заметила, как отец замер.
Его взгляд, до этого прикованный только ко мне, внезапно изменил траекторию, соскользнув в сторону леди Виолы.
Он остановился, словно пораженный молнией. Виола, стоявшая чуть поодаль, ответила ему таким же долгим, нечитаемым взглядом.
Между ними возникло странное напряжение.
Но мне стало не до этого.
Я перевела взгляд на Кейгана, и всё остальное мгновенно потеряло всякий смысл.
Кейган шагнул мне навстречу. Его большие, горячие ладони бережно перехватили мои дрожащие пальцы. Он поднес их к губам, обжигая поцелуем, и не сводил с меня потемневшего, гипнотического взгляда.
Леди Виола мягко улыбнулась, глядя на нас, и её глубокий, спокойный голос заполнил тишину полуразрушенного Храма:
– Здесь, перед лицом древних богов, под сводами, где правит лишь истинная магия, нет ни титулов, ни прошлых страхов, – произнесла она, и её слова эхом отразились от каменных стен. – Кейган Блэквут. Готов ли ты принять эту женщину, защищать её от любой напасти, стать её опорой и разделить с ней одну судьбу на двоих, пока бьются ваши сердца?
– Клянусь, – низко, вибрирующим от сдерживаемой силы голосом произнес Кейган. Его пальцы сжались на моих руках крепче. – Моя жизнь, моя магия и моя душа принадлежат только ей.
Виола перевела свои ясные, голубые глаза на меня:
– Кристина. Готова ли ты принять этого мужчину, стать светом для его теней, разделить с ним его путь и быть его истинной парой перед лицом самой вечности?
По моим щекам покатились горячие слезы, но это были слезы абсолютного, звенящего счастья. Я смотрела в глаза своего Повелителя Теней и видела в них свое будущее. Без страха. Без боли.
– Клянусь, – выдохнула я, и мой голос окреп. – Я принимаю тебя, Кейган. Навсегда.
Виола плавно вскинула руки. Древняя магия Храма отозвалась мгновенно.
– Тогда я объявляю вас мужем и женой. Единым целым, – торжественно, с радостной улыбкой завершила леди Виола.
Кейган не стал ждать ни секунды. Он властно притянул меня к себе, зарываясь пальцами в мои волосы, и накрыл мои губы глубоким, собственническим и бесконечно нежным поцелуем.
В ту же секунду тишину Храма разорвали радостные аплодисменты и свист наших друзей. Но сквозь этот шум я услышала самое главное – звонкий, счастливый смех Мираэлы, которая подбежала к нам и крепко обхватила нас обоих за ноги.
Кейган нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша, подхватил нашу дочь на руки и прижал нас обеих к своей широкой груди. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах кардамона и белого перца.
На наших руках до самых локтей расцвела метка истинности.
Мой долгий, страшный путь сквозь подземелья и боль был окончен. Я нашла свой дом и своего дракона.
И теперь я точно знала: впереди нас ждет только любовь.
* * *
Спальня была погружена в мягкий полумрак, который освещался лишь пляшущими языками огня в камине.
Кейган закрыл дверь, и в то же мгновение по комнате заструились его тени.
Они были похожи на ласковый, прохладный шелк, который бесшумно окутал нас.
Я стояла у окна, чувствуя, как дрожь порой пробегает по телу. Я волновалась.
Кейган подошел совсем близко. У меня сбилось дыхание.
Он ничего не требовал. Он просто протянул руку и едва коснулся моего плеча.
– Ты доверяешь мне, Кристина? – его голос прозвучал как глубокий, бархатный рокот, от которого внутри всё отозвалось ответной дрожью.
Я медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Его пальцы начали медленно, невероятно бережно расшнуровывать ленты моего платья. Каждое его движение было аккуратным.
Когда ткань платья соскользнула с моих плеч, я инстинктивно вздрогнула, пытаясь прикрыться руками. Но Кейган мягко, но настойчиво перехватил их.
– Здесь нет никого, кроме нас, – тихо прошептал он, целуя мое запястье там, где раньше были глубокие борозды от железа. – Ты – моя женщина. Моя истинная. И я буду целовать каждый сантиметр твоего тела, пока ты не поверишь, что ты совершенна.
Он начал не спеша, нежно целовать меня. Его губы касались моих плеч, ключиц, спускался ниже. Его прикосновения были настоящей магией. Мое сердце забилось пойманной птицей.
– Смотри на меня, – попросил Кейган.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Положила ладони на его грудь, чувствуя биение его сердца – сильное, ровное, бьющееся в унисон с моим. Я чувствовала, как он впускает меня в самую глубь себя, наша истинная связь объединила нас. Наши чувства были искренними и взаимными.
В эту ночь не было суеты. Была только тишина, тени, хранящие наш покой, и осознание того, что ад наконец-то закончился. Я больше не беглянка, не ключ для ведьм и не уродливая тень своей сестры.
Я – Кристина Блэквут для всех и только для узкого круга друзей Кристель Марр Блэквут.
И я наконец-то обрела ту свободу, о которой даже не смела мечтать.
Кейган
Мои тени, яростные и смертоносные, сейчас покорно струились по комнате, словно живой, прохладный шелк, создавая вокруг нас непроницаемый кокон покоя.
Я чувствовал, как Кристина дрожит в моих руках. Это была не та дрожь ужаса, которую я видел раньше у нее, а трепет ожидания – осторожный, едва уловимый, как взмах крыльев бабочки.
Я был предельно осторожен. Каждое движение, каждый вдох выверялся так, чтобы не напугать её, не потревожить те глубинные раны, которые еще продолжали кровоточить в её памяти.
– Посмотри на меня, – прошептал я, и мой голос, обычно холодный и властный, сейчас звучал непривычно мягко.
Кристина подняла взгляд. Её красные, багряные глаза – глаза Кровавой фейри – сияли в отблесках огня, отражая мое собственное лицо.
В них было столько доверия.
Она больше не была той забитой беглянкой, что боялась каждого моего жеста. Она открывалась мне, позволяя залечить её боль, вытеснить её своим теплом.
Я начал с её ладоней. Бережно переплел свои пальцы с её – тонкими и изящными. Я целовал её запястья там, где раньше кожа была стерта в мясо, и каждый мой поцелуй был клятвой.
Я чувствовал, как она выдыхает, расслабляясь в моих руках, как уходит напряжение, которое, казалось, вросло в её суть.
Когда я коснулся её шеи, прокладывая губами путь там, где ведьмовская удавка оставляла свои жуткие следы, Кристина тихо, с придыханием всхлипнула. Я замер, прижавшись лбом к её коже.
– Тише, моя девочка, – прошептал я, чувствуя, как внутри меня бушует настоящий океан нежности. – Ты в безопасности. Больше никто и никогда не посмеет прикоснуться к тебе без твоего согласия. Только я. Только моя любовь.
Я почувствовал, как её ладони ложатся на мою грудь. Её пальцы, все еще немного дрожа, скользнули по расстегнутому вороту моей рубашки, касаясь обнаженной кожи.
Этот робкий, нерешительный жест отозвался во мне таким мощным импульсом, что дракон внутри едва не сорвался с цепи.
Но я продолжал держать себя в руках. Для меня сейчас было важнее не мое собственное желание, а её исцеление.
Каждый миллиметр пространства, который она добровольно уступала мне, был для меня дороже всех богатств Империи.
Я хотел, чтобы она почувствовала: она здесь хозяйка. Её тело, её желания, её границы – всё это теперь священно для меня. Я осторожно, желая не напугать ее, снял с нее с платье.
Как же она была восхитительны и прекрасна!
Я осторожно обнял её, притягивая к себе так близко, что наши сердца забились в едином ритме. Я подхватил ее на руки и отнес на кровать.
– Позволь мне любить тебя, – снова прошептал я, глядя в её глаза.
Кристина ответила мне так, как я даже не смел надеяться – она сама потянулась навстречу, прижимаясь всем телом, и в этом жесте было столько отчаянной, пронзительной жажды жизни и любви, что я понял: она доверилась мне полностью.
Она приняла меня, и в этот миг я осознал, что отныне и навсегда мы – одно целое.
В эту самую ночь моя Кристина стала королевой моего сердца.
* * *
Император раздраженно мерил шагами мой кабинет. Эрэйн был вымотан, его обычно безупречная выдержка сейчас давала трещину, выдавая колоссальное напряжение последних недель.
Тяжелые ботфорты глухо стучали по дорогому паркету, пока он в очередной раз пересекал комнату от массивного книжного шкафа до высокого окна, за которым уже сгустилась тьма.
– Раз ты окончательно разобрался с кланом Изумруда и вычистил оттуда ведьмовскую скверну, теперь надо хорошо подумать, кого бы поставить во главе, – процедил Эрэйн, резко остановившись и повернувшись ко мне. – Их земли не могут оставаться без жесткого правителя. Кира подошла бы на эту роль просто идеально. Как истинная носительница крови Змей, она имеет на это полное право, и клан бы её принял.
Я молча сидел в своем кресле, сцепив пальцы в замок, и внимательно слушал друга. Мои тени лениво клубились по углам кабинета, чутко реагируя на тяжелую ауру правителя Империи.
– Но... – император с силой потер переносицу, сгоняя усталость. – Ей еще учиться и учиться в Академии. Девочка только начала жить нормальной жизнью, обрела Нортана. Я категорически не хочу её сейчас нагружать этой политической грязью и ответственностью за целый клан. А сам Нортан мне жизненно необходим на посту ректора. Мне нужно растить молодых аристократов, формировать новые взгляды, делать их поддержкой своей власти. Он – моя опора там. Мне катастрофически не хватает верных людей, Кейган!
Эрэйн тяжело опустился в гостевое кресло напротив моего стола, всем своим видом выражая крайнюю степень истощения.
Он был прав. После вскрывшегося заговора и чисток ряды доверенных лиц изрядно поредели.
Я задумчиво откинулся на спинку кресла. Мой мозг, привыкший работать в режиме постоянного поиска нестандартных решений, мгновенно выстроил логическую цепочку.
– А что, если нам не искать кого-то среди своих, а назначить фейри главой клана? – спокойно, взвешивая каждое слово, предложил я.
Император вскинул на меня потемневший от усталости взгляд.
– Эллар-Марра? Отца Кристины?
– Именно его, – кивнул я. – Он дал слово, что снова вернется из Холмов к дочери. И он сдержит его, я в этом не сомневаюсь. Дивный народ не бросает слов на ветер, тем более, когда дело касается обретенной крови. А дабы столь могущественный субъект не бездействовал в столице и не искал себе лишних приключений... подкинем ему работу. Возглавить клан Изумруда. Это потребует от него железной хватки, которой у Высшего фейри Неблагого дома в избытке. Тем более его магия точно сдержит хитрых и изощренных на интриги аристократов Изумрудного клана.
