Текст книги "Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Глава 28

Я всю ночь промучилась от липкого, парализующего страха. Я сидела на кровати, обняв колени, и до рези в глазах вглядывалась в темноту спальни.

Я ждала ведьм, ведь они обещали прийти по мою кровь.

Каждый шорох за окном казался мне хлопаньем вороньих крыльев. Но ночь прошла. Они не пришли.

Встречая рассвет, я с ужасом представляла, что так теперь будет каждый день. Каждую ночь я буду ждать их. И… именно в это утро я приняла самое страшное решение в своей жизни.

Я должна сказать Кейгану правду.

Да, для меня это было равносильно самоубийству. Да, одно мое неосторожное слово – и глава Тайной канцелярии бросит меня в подвалы.

Но я просто не могла больше рисковать жизнью маленькой Мими. Ведьмы всё еще хотели принести кроху в жертву, чтобы через её кровь уничтожить лорда Блэквута!

Я не могла позволить им убить ни эту ни в чем не повинную девочку, ни… самого лорда. Я просто не имела права молчать.

Что будет со мной потом, я старалась не представлять. Я лишь надеялась, что когда я всё ему выложу, лорд даст мне хотя бы несколько минут. Время для того, чтобы я раскрыла себя и доказала, что я вовсе не глава проклятых ведьм.

Что я сама была их пленницей. Что они каким-то изощренным, черным колдовством поняли, что я – его истинная пара, и теперь пытаются украсть, перенести эту связь на Эру.

Я так много, так отчаянно хотела ему все рассказать!

Но… ни сегодня, ни завтра, ни в последующие дни мне так и не удалось улучить для этого подходящего случая.

А тем временем в особняке появилась Сабина. Третья ведьма. Под видом еще одной скромной, преданной служанки Эры.

Ведьмы прекрасно знали, что я их узнала. Но при всех – перед слугами, работниками и самим лордом – они виртуозно играли свои роли, делая вид, что видят меня впервые в жизни.

И только издали они прожигали меня своими ядовитыми, зелеными взглядами, кривили губы в змеиных усмешках и перешептывались.

Эра действовала безошибочно. Она занимала каждую секунду времени лорда, намеренно не давая ему быть рядом со мной и восстановить нашу связь.

Она увозила его из поместья по своим бесконечным, мелким прихотям: то выбирать ткани, то смотреть украшения, то просто развеяться от «тяжелых воспоминаний».

А когда они всё же возвращались в особняк, Эра всегда старалась его отвлечь, чтобы он находился как можно дальше от детской и от меня.

Поговорить с ним наедине было абсолютно невозможно. Рядом с нами теперь всегда крутился кто-то из многочисленного персонала: то новые служанки, то садовники, которые облагораживали заросший парк, то портные. Этот шумный, суетливый людской поток стал для меня неожиданным щитом – ведьмы тоже сторонились этих вездесущих помощников.

К тому же, Изольда и Сабина боялись попадаться на глаза Мими.

Малышка могла их узнать, вспомнить подземелье и устроить такую дикую истерику, на которую немедленно сбежался бы весь дом во главе с разъяренным отцом.

Поэтому я лишь изредка замечала, как кто-то из ведьм злобно наблюдает за нами с Мираэлой из окон особняка или из-за угла дома. Но подойти близко они не смели.

А Кейган… Кейган отдалился.

Он словно закрылся глухой, непроницаемой стеной. При редких встречах он лишь сухо, сдержанно здоровался со мной и желал спокойной ночи. Больше мы ни о чем не говорили. Словно та тонкая, искрящаяся нить, которая едва начала зарождаться между нами, была безжалостно оборвана.

Его глаза снова стали холодным, черным мрамором. И от этого мое сердце разрывалось на части.

Особенно тяжело было понимать, что он мой истинный, но ничего не чувствует.

Время безжалостно утекало сквозь пальцы. День свадьбы неумолимо приближался.

Лорд Блэквут торопился, желая как можно скорее узаконить возвращение жены. В особняке становилось всё больше народа, суеты и шума.

Ведьмам это тоже дико не нравилось – слишком много посторонних глаз, слишком много нежелательных свидетелей для их кровавого ритуала.

Они явно не успевали перенести нашу связь до церемонии, и их взгляды становились всё более безумными и злыми.

И вот… этот страшный день наступил. День, когда моя жизнь должна была окончательно превратиться в пепел.

Мы ехали в Храм.

Я сидела в замыкающей карете, прижимая к себе одетую в праздничное кружевное платье Мими, и смотрела в окно невидящим взглядом. Впереди, в роскошном, украшенном белыми цветами экипаже, ехали Кейган и Эра. Ехали, чтобы перед лицом богов и людей связать свои судьбы навечно.

Мое время истекло.

Все те дни, что отделяли нас от неизбежной катастрофы, я жила словно в лихорадочном бреду, ведомая лишь одной непреодолимой, пугающей силой – желанием смотреть на него.

Я наблюдала за каждым движением лорда Блэквута, ловила каждый его шаг, каждый поворот головы, медленно и безвозвратно утопая в чувствах, которые должна была выжечь из своего сердца каленым железом.

Я влюблялась в него.

Безумно, отчаянно, вопреки всякому здравому смыслу. Это всепоглощающее чувство пугало меня до дрожи в коленях, будоражило кровь и полностью лишало воли.

Я понимала, что добровольно лечу в бездну, но предательски поддавалась этому сладкому, мучительному падению, не в силах сопротивляться зову.

Каждый раз, когда Кейган появлялся в поле моего зрения, мир вокруг замирал. Его облик казался безупречным изваянием, высеченным из цельного куска темного, благородного камня.

Жесткая, волевая линия подбородка, резкие, хищные черты лица, не знающие мягкости и компромиссов.

Его густые волосы, чернее вороньего крыла, были зачесаны назад, открывая вид на мощную шею и суровый лоб.

Темные брови почти постоянно были сведены вместе, словно лорд вел непрерывную внутреннюю войну. От него за версту веяло сокрушительной, первородной силой, пугающей мощью дракона.

Он подавлял одним своим присутствием, и в то же время к нему тянуло, как мотылька к карающему пламени.

Я думала о нем каждую секунду. Засыпая, видела его силуэт, просыпаясь – искала взглядом. И каждую секунду мое сердце обливалось горькой, обжигающей кровью. От мысли, что этот невероятный, строгий мужчина собирается сочетаться браком с Эрой, внутри всё сжималось и болезненно пульсировало.

Мне было невыносимо, до крика больно осознавать, что его слепая верность и проклятие ведьм ведут его к алтарю с чудовищем.

В последнее утро перед выездом в Храм я не выдержала. Я предприняла отчаянную попытку поговорить с ним наедине, раскрыть карты, пока еще оставались считанные часы.

Увидев Кейгана в холле, я сделала шаг навстречу, готовая рассказать всю правду...

Но Эра словно соткалась из воздуха. Она бесцеремонно выросла между нами, одарив меня ледяным, предупреждающим взглядом, и буквально выставила, выгнала меня прочь в детскую под предлогом проверки вещей Мими.

Я замерла, готовая закричать прямо там, но Кейган, скользнув по мне своим темным взглядом, негромко произнес:

– Иди, Тина. Мы поговорим позже.

«Позже» для нас уже не существовало.

* * *

– Согласен ли ты, Кейган Блэквут, взять снова в жены свою истинную пару, Эру Пирэ, мать твоей дочери?

– Да, – разнесся под сводами храма холодный голос Кейгана.

Это короткое слово ударило наотмашь. Прячась в густой тени у дальних дверей, я медленно умирала.

Мираэла крепко обнимала меня за шею, словно понимая, как мне плохо. Я не поворачивала ее головы, чтобы она не видела своей матери. Воздух в храме казался отравленным. Если бы не этот теплый комочек счастья, я бы рухнула на ледяной мрамор.

Сквозь пелену слез я смотрела на статного дракона и отчаянно запоминала каждую черточку его лица. И именно в этот миг я поймала торжествующий, полный ядовитого превосходства взгляд сестры.

Пока Кейган надевал на палец Эры родовой перстень, она смотрела на меня и хищно улыбалась.

Из-за нее я три бесконечных года провела в гниющем подземелье. От одного ее взгляда фантомной болью заныли старые уродливые шрамы от железных кандалов, которые мне приходилось прятать под длинными рукавами.

Теперь она триумфально вернулась, и Кейган с радостью принял свою «воскресшую» супругу.

Вдруг лорд посмотрел в мою сторону. Казалось, сама первозданная Тьма пробирается мне в душу… но он тут же отвернулся.

Опустошенная, я перевела взгляд на храмовника у алтаря. Из-под глубокого капюшона на меня в упор смотрели леденящие душу глаза. Под сутаной угадывалась военная выправка, а от самого священника веяло опасным холодом. Зачем такому сильному дракону идти в храмовники?

Больше я не могла здесь находиться.

– Малышка... мне нужно идти, – сдавленно прошептала я, целуя Мими. – Твой папа защитит тебя от мамы. Я не могу взять тебя с собой.

Но Мими лишь отчаянно пискнула и вцепилась в меня еще сильнее.

Вдруг чужая рука стальной хваткой сдавила мой локоть. Я обернулась и увидела сурового темноволосого мужчину.

– Тина, без глупостей, – процедил Керран. – Берите девочку и идите за мной. Я обязан доставить вас в особняк.

Не дав шанса на сопротивление, меня грубо вытянули из Храма и затолкали в закрытую карету. Мими тут же забрала девушка лет двадцати с абсолютно седыми, пепельными волосами. На удивление, к ней малышка пошла спокойно.

Дверца захлопнулась. Затравленно сжавшись на сиденье, я невидящим взглядом смотрела в окно. Меня снова везли в особняк Кейгана Блэквута.

Пока карета громыхала по мостовой, я наивно думала, что мне удастся сбежать. Теперь уже поздно признаваться. Я просто напишу записку лорду и попрошу, чтобы тот защитил дочь.

Я сидела в напряжении, выжидая подходящего момента. В конце концов, не будет же Керран сидеть со мной неотлучно? Но он поступил куда более изощренно и безжалостно.

Стоило нам только переступить порог дома, как конвоир молча, но цепко перехватил мою руку и потащил прямо в сторону кухни.

Там, на массивном дубовом столе, уже ждал заранее приготовленный стакан с зеленой жидкостью, пахнущий травами.

– Пей, – сухо бросил он.

– Я не хочу.

– Пей, я сказал, – его голос стал суровым, не оставляя ни малейшего пространства для сопротивления. – Не заставляй меня вливать это в тебя насильно. Так сейчас будет лучше.

Произнеся это, он поднял стакан и заставил меня выпить его содержимое до дна.

Приятно пахнущие, терпкие травы мгновенно обожгли горло, а затем пугающе быстро расслабили мое измученное тело.

Мысли заволокло густым туманом, а потом и вовсе непреодолимо потянуло в сон.

Он без видимых усилий подхватил мое обмякшее тело на руки и понес в комнату.

Сознание окончательно померкло.

Когда я наконец с огромным трудом разлепила тяжелые веки, за окном уже сгустились глубокие сумерки.

В голове гудело. Я медленно сползла с кровати, вслепую нащупала ногами мягкую обувь без каблука, надела её и, едва передвигая ноги, вышла из комнаты.

Меня сильно пошатывало – усыпляющий эликсир оказался слишком концентрированным для моего истощенного организма.

Я брела вперед, изо всех сил держась за холодные стены коридора. Огромный особняк Блэквута казался словно вымершим.

Хотя до этого, кого здесь только не было!

По темным углам густо клубились тени. Черные ленты тревожно шевелились, извивались, как будто зловеще перешептывались между собой.

Я просто упрямо шла к выходу, желая лишь одного – навсегда покинуть этот дом.

И тут... в самом конце коридора, со стороны хозяйской спальни, послышались тихие, протяжные стоны.

Я замерла.

Сама не знаю, какие демоны толкнули меня туда, зачем я пошла на этот звук, словно обреченный мотылек на огонь.

На ватных ногах я дошла до дверей хозяйского блока.

Дверь в спальню оказалась приоткрыта. Внутри царил интимный полумрак, тяжелый балдахин над огромной кроватью был опущен, скрывая любовников.

Но оттуда, с измятых простыней, сладострастно стонала женщина. И я бы безошибочно узнала этот голос из тысячи других.

Я попятилась назад.

Мне хотелось вырвать себе глаза и оглохнуть, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать.

Отступая, я с размаху врезалась лопатками в стену, обшитую дорогими шелковыми обоями, и без сил сползла по ней вниз.

Меня невыносимо мутило.

Я упала на четвереньки, судорожно глотая ртом воздух: одной рукой уперлась в ледяной, обжигающий холодом пол, а другой мертвой хваткой вцепилась в собственную грудь, пытаясь удержать сердце.

Оно буквально разрывалось на куски от первобытной, нечеловеческой боли.

Тем временем стоны в спальне нарастали, переходя в откровенные крики животного наслаждения.

Темные тени особняка заскользили по стенам, потянулись ко мне – они обнимали меня за плечи, сочувственно шептали, гладили по волосам, словно пытались утешить.

Но я не обращала на их ласки ровным счетом никакого внимания.

Сейчас мне нужны были все оставшиеся крохи сил, просто чтобы встать, подняться и сбежать прочь.

Я начала медленно подниматься, в слепой агонии царапая пальцами дорогие шелковые обои.

И в этот миг от невыносимой душевной муки я уже не могла контролировать свою суть. Ногти превратились в длинные, перламутровые когти.

Я с трудом выпрямилась.

Поднималась, пока из-за приоткрытой двери продолжали доноситься ритмичные крики удовольствия.

Казалось, моя родная сестра кричит так громко и надрывно специально, чтобы точно было слышно всем вокруг, чтобы каждая живая душа в доме знала о её триумфальном возвращении в лоно семьи и в постель могущественного мужа.

Только вот, похоже, в доме не было слуг кроме меня, так тихо тут было.

Я заставила себя сделать шаг, потом еще один.

Всего десяток шагов, судорожно придерживаясь за стену. Мне срочно, жизненно необходимо было выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха.

Меня больше не пугали ищейки-безопасники, которые методично ищут меня по всей империи.

Не пугали и коварные ведьмы, которые наверняка дежурили у периметра особняка, только и дожидаясь, когда я выйду за спасительный защитный контур.

Ничто из этого больше не имело значения. Потому что сейчас от меня прежней не осталось абсолютно ничего.

Я была дотла выжженной оболочкой – пустой, преданной самыми близкими людьми и окончательно раздавленной.

Я сделала еще один шаг к лестнице, ведущей вниз, но силы окончательно покинули меня. Нога предательски подкосилась и... я полетела вниз.

Зажмурилась и приготовилась к пронзительной боли, к тому, что сейчас с глухим хрустом точно сверну себе шею.

Ничто не могло смягчить удар.

В те доли секунды, пока я падала, в голове пронеслась лишь одна горькая, равнодушная мысль: «Так мне и надо. Я никому в этом мире не нужна. Мне лучше просто раствориться. Исчезнуть в небытии, чтобы больше никогда не чувствовать этой разрывающей боли».

Но… удара не последовало.

Не сразу, но я поняла, что падения не произошло.

Что я не лежу переломанной куклой на полу, а мягко, бережно укутана в прохладные, шелковые тени.

Они подхватили меня в самом воздухе. А уже в следующее мгновение холод спасительных теней резко сменился обжигающим жаром… мужского тела.

Я распахнула глаза и… увидела лорда Блэквута.

Он сидел прямо на ступенях своей парадной мраморной лестницы и… прижимал меня к себе. Его грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Я подняла голову и замерла: в его абсолютно черных, бездонных глазах сейчас горел самый настоящий… страх.

Он боялся потерять меня?

– Я мог бы не успеть, Тина…Ты должна быть осторожнее.

– Но… как? – только и смогла выдавить я пересохшими губами.

Я перевела растерянный взгляд за его плечо. Там, отгораживая нас от всего остального особняка, густо клубились живые тени, заворачивая нас с лордом в один большой, непроницаемый черный кокон.

– Но… – я снова запнулась, осознав еще одну странность.

Мои ладони упирались в плотную ткань. Он ведь был полностью одет!

В тот самый строгий камзол, в котором стоял у алтаря. Разве он не должен был быть сейчас в спальне, отмечая свою брачную ночь с Эрой?!

В этот момент тени опали, расступаясь, и я заметила ту самую молодую девушку с пепельно-седыми волосами. Мою ровесницу. Невероятно красивую, с холодными, проницательными глазами. Это была именно она – та незнакомка из кареты, к которой Мими так спокойно и доверчиво пошла на ручки.

Девушка остановилась в нескольких шагах от нас, окинула нашу пару спокойным взглядом и ровным голосом произнесла:

– Я закончила. Эра крепко спит. Она свято думает, что ты справился на отлично этой ночью. Но есть еще кое-что…

– Кира, – сдержанно кивнул ей Кейган, всё еще не выпуская меня из своих стальных объятий. – Я сейчас провожу Тину в её комнату, и мы поговорим в кабинете.

– Нет, Кейган, – покачала головой девушка, непреклонно глядя на лорда. А затем перевела свой пронзительный взгляд на меня: – Кристина должна всё знать.

Я замерла как мышь. Перестала дышать, а всё мое тело мгновенно напряглось, превратившись в натянутую струну.

Совершенно не понимала, о чем, во имя всех богов, говорит эта странная девушка с седыми волосами и что тут рядом со мной делает лорд…

Но самое страшное… откуда она узнала мое настоящее имя?!

Неужели это Эра ей рассказала? Меня начала бить крупная, неконтролируемая дрожь. Паника ледяными когтями впилась в горло.

Почувствовав, как меня затрясло, лорд еще крепче сжал меня в своих руках. А затем он легко, одним слитным движением поднялся со ступеней, подхватив меня на руки, и повернулся к Кире.

Я широко распахнула глаза, глядя на суровый, жесткий профиль дракона.

– Кристина?

Глава 29

Глава 29

Кейган

– Я тебе сейчас все покажу, – тихо произнесла Кира и медленно подошла ко мне.

Я смотрел на свою до смерти напуганную истинную, сидящую в кресле напротив, не отводя от нее потемневшего взгляда.

До зубовного скрежета хотелось притянуть Тину, а вернее, как только что назвала её Кира, Кристину, к себе, усадить на свои колени, спрятать в объятиях и успокоить. Сказать, что теперь всё закончилось, и никто больше не посмеет причинить ей вред.

Но я должен был всё увидеть собственными глазами. Я обязан был знать до мельчайших деталей, с чем именно столкнулся, чтобы уничтожить эту угрозу на корню.

Я почти сразу понял, что Кристина – моя пара. В первый день связь еще слабо ощущалась, но потом все сильнее и сильнее.

От Кристины пахло так невообразимо вкусно: свежим весенним разнотравьем, дикими луговыми цветами и сладким, пьянящим нектаром.

Рядом с ней было мучительно тяжело не потерять голову, не поддаться первобытному инстинкту дракона, который рвался наружу, требуя немедленно заявить свои права на женщину.

Но я держал своего зверя в стальной узде. Я боялся напугать и без того затравленную, изломанную девчонку своим напором.

Я отчаянно хотел, чтобы она сама доверилась мне. Чтобы перестала вжимать голову в плечи от каждого громкого стука и шарахаться от теней в моем доме.

Но... она не доверяла.

Пугалась, прятала глаза и упрямо не говорила всей правды. То, что её имя было ненастоящим, сразу же подтвердил тот самый рабочий контракт на крови – магия не сработала на ложь, бумага осталась пустой.

А то, как отчаянно она защищала Мираэлу, и то, как моя дочь безоговорочно тянулась к ней, лишь подтверждало, что их связывало нечто большее.

И пока я осторожно, шаг за шагом пытался во всем этом разобраться, стараясь не спугнуть Кристину, как гром среди ясного неба появилась Эра.

«Чудом воскресшая» супруга. Моя официальная истинная.

А если называть вещи своими именами – лже-истинная, созданная черным ритуалом.

Еще три года назад мой отдел не знал ничего о том, что связь можно подделать. Теперь же я искал кто и как это делает.

Но не думал, что это происходило и продолжает происходить в моей собственной семье.

И это был шанс во всем разобраться. Мне нужно было время, и это же время нужно было моей паре, чтобы успокоиться, почувствовать себя в безопасности рядом со мной.

Я продолжал наблюдать, важно было понять, чувствует ли Кристина нашу связь или только Источник раскроет ее?

А чудесное воскрешение Эры… заставило менять планы. И я не мог посвятить Кристину во все.

Наводнил свой особняк слугами, лакеями и каждый из этих людей работали в тайной канцелярии. Даже флористы и швеи – все были спецагентами.

И только Эра и ее две служанки были не из их числа.

Мои слуги продолжали сбор сведений и охрану Мираэлы и Кристины.

От бывшей супруги совершенно не пахло тем дурманящим ароматом луговых трав и цветов, который сводил меня с ума при каждом вдохе рядом с Кристиной.

От Эры всегда исходил лишь тяжелый, обжигающий горечью запах полыни.

Я должен был во всем досконально разобраться, распутать этот грязный клубок до самого конца, не оставив врагам ни единого шанса.

Но больше всего на свете в этот момент я хотел лишь одного – чтобы Кристина, глядя на меня сейчас своими огромными глазами, наконец поняла, что я не палач. Что я её защита. И доверилась мне.

Я тяжело выдохнул, заставляя себя оставаться на месте, и перевел взгляд на седоволосую девушку. Кира подняла руки.

А потом мне пришлось сжать подлокотники кресла, потому что, когда ее холодные пальцы коснулись моих висков, у меня перед глазами заплясали картинки.

Внутри от них всё скручивало.

Мое сознание разорвало на части. Реальность кабинета померкла, под воспоминаниями Эры.

Ментальная магия Киры, безжалостная и точная, транслировала мне правду, вбивая её в мой мозг раскаленными гвоздями.

Мое зрение сфокусировалось, но это были не мои глаза. Я смотрел на мир сквозь призму чужого восприятия. Сквозь призму восприятия Эры.

Передо мной возвышался массивный каменный алтарь. И на этом алтаре лежала моя дочь. Моя маленькая Мираэла. Она отчаянно, надрывно плакала, суча крошечными ножками по холодному камню, её личико было красным от первобытного ужаса.

Мой внутренний зверь взревел так, что, казалось, у меня лопнут барабанные перепонки.

В реальности я с такой нечеловеческой силой впился в кресло, что толстое, мореное дерево затрещало.

Подлокотники, не выдержав ярости дракона, со хрустом начали ломаться, крошиться под моими мгновенно удлинившимися когтями, превращаясь в щепки и труху.

Тени в кабинете взбесились, они заметались по стенам, воя в унисон со своим хозяином.

Я смотрел на своего плачущего ребенка глазами Эры. И я не чувствовал в её душе ни капли материнской любви. Ни грамма жалости. Только холодный, фанатичный расчет и жгучую, ядовитую ненависть ко мне.

«Пусть Кейган Блэквут умрёт!» – этот крик, полный сумасшедшего триумфа, вырвался из её горла.

Она не была жертвой. На них никто не нападал. Всё это было грандиозным, чудовищным спектаклем. Смерть, похищение, плен – всё это было спланировано этой сумасшедшей ведьмой и её проклятым Ковеном с самого начала.

Она вынашивала моего ребенка только как инструмент, как идеальную, абсолютную жертву.

Жертву, чья невинная кровь, пролитая на алтаре, должна была пробить мою защиту и убить меня.

Рука Эры, сжимающая кривой обсидиановый клинок, взмыла вверх. Лезвие хищно блеснуло в свете магических факелов. Она целилась прямо в крошечное, бьющееся сердечко моей дочери.

В этот момент картинка дернулась. Сбоку, из темноты коридора, раздался хриплый, отчаянный стон.

– Нет!

В круг света, освещающий алтарь, вывалилась фигура.

Это была… Кристина.

Мое сердце остановилось. Боги, в каком она была состоянии… Едва стоящая на ногах, изломанная, покрытая грязью и запекшейся кровью. Ее запястья были худыми и стертыми в мясо.

Она была истощена до предела, её шатало, но в её глазах горело неистовое, жертвенное пламя.

Твари. Безжалостные ведьминские отродья. Что они с ней сделали?!

Кристина, которая сама находилась на грани смерти, с нечеловеческим, диким рывком бросилась вперед.

Она кинулась спасать свою племянницу. Спасать мою дочь. Крис и Эра сестры. Такие разные и такие непохожие.

Она всем своим хрупким, измученным телом накрыла плачущую Мираэлу, закрывая её от удара. И ритуальный клинок Эры, который должен был пробить сердце ребенка, с тошнотворным хрустом вонзился в плечо моей девочки.

Я задохнулся от фантомной боли. В реальности я зарычал, стискивая зубы так, что на губах выступила кровь.

Я ведь был там. Я был совсем рядом, пробивался сквозь заслоны ведьм в верхних уровнях их убежища. Я был в нескольких десятках метров от своей истинной пары и своей дочери.

Но правда, которую показала мне Кира, была беспощадной: я бы не успел преодолеть этот коридор до того, как нож опустился бы на грудь моего ребенка.

Мираэлу спасла Кристина. Она приняла этот удар на себя, истекая кровью, но мертвой хваткой вцепившись в Миру.

Я никогда в жизни, до последнего своего вздоха не забуду того, как эта израненная девушка спасла, а потом рискуя всем принесла мне мою дочь.

Теперь я видел своими глазами, от чего именно она её спасла. От неминуемой, ритуальной смерти. От сумасшедшей матери.

А потом эти ведьмы обвинили мою пару в том, что она глава Ковена и я сам лично объявил ее вне закона.

Коварные твари, эти ведьмы, все предусмотрели!

Я сам чуть было не уничтожил свою истинную. Но Кристина такая хрупкая на вид, была сильнее многих. Она не побоялась и пришла ко мне, своему палачу, чтобы вернуть дочь.

Видение изменилось. Магия Киры швырнула меня в другое воспоминание. Более раннее.

Сырая, промозглая камера подземелья. Лязг цепей.

Эра стояла перед прикованной к стене Кристиной. Я снова чувствовал эмоции этой дряни: жгучую, всепоглощающую зависть и черное торжество.

Кристина была невероятно красива.

А еще она оказалась… фейри.

Я думал ведьмы прятались в старых туннелях под Империей, а это были… Холмы.

Даже в лохмотьях, даже измученная пленом, природная грация фейри, её чистые, яркие черты лица излучали свет, который Эра не могла вынести.

Эра ненавидела её за то, что Кристина была живой, настоящей, чистой.

«Посмотрим, как ты запоешь теперь, уродка,» – прошипела Эра.

Я зарычал в своем сознании, когда увидел, как Эра с садистским, извращенным удовольствием подносит лезвие к лицу своей собственной сестры.

Как она методично, наслаждаясь каждым мгновением, полоснула её по одной щеке, а затем по другой. Как брызнула алая кровь.

Эра смеялась. Она упивалась своей властью, глядя, как Кристина сжимает зубы от адской боли, а потом и кричит.

Эра резала эту прекрасную девушку только для того, чтобы изуродовать её, чтобы сломать её дух, чтобы та больше никогда никому не понравилась.

«Думаешь, ты кому-то нужна? Думаешь, твой истинный дракон посмотрит на такое чудовище? Он отвернется от тебя с омерзением!» – торжествовала Эра, вытирая окровавленный нож о подол платья Кристины.

Эра знала, что Кристина моя пара. Хотя до этого я никогда не видел Крис.

Мы уже знали, что ведьмы каким-то образом определяют связь. А потом манипулируют ей в своих целях.

Слюна во рту стала кислой от ненависти. Мои когти уже вонзились в собственные ладони, пробивая кожу, но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем ядом осознания, который сейчас разливался по моим венам.

Я знал, что ведьмы могут подделывать истинность. Так было у Кайдена Айсхарна, главы Ледяного клана, так было и у Нортана.

И так было и у меня.

Стоило только увидеть Эру, как меня накрыло, но первый пронзительный крик Мираэлы разрушил наваждение.

Я начала думать и анализировать. И страх Кристины ведь тогда заставил по– новому смотреть на Эру.

Мой внутренний зверь спал беспробудным сном рядом с ней, не желая признавать в ней хозяйку. Я давно понял, что здесь кроется какая-то грязная тайна. Мираэла, потом Эра.

И все это на фоне Тины, которую хотелось оберегать. Которая пахла луговыми травами.

Мои инстинкты безопасника взвыли сиреной, когда я понял, что эта «служанка» беспрепятственно прошла мою защиту. Мой абсолютный, непроницаемый барьер Теней, который я выстраивал годами, вливая в него чистейшую первородную Тьму.

Пройти сквозь него могла только моя кровь – моя дочь Мираэла. И только один человек в этом мире, помимо нас. Моя Истинная Пара.

Только на пару не действуют мои охранные контуры. Мои Тени не атакуют свою госпожу, они преклоняются перед ней.

Уже тогда, глядя на Кристину, чувствуя этот сумасшедший, сносящий крышу аромат, от которого у меня мутилось сознание, я всё понял. Мой зверь взвился на дыбы, требуя подойти, прижать её к себе, заявить свои права на весь мир.

Но я обязан был убедиться до конца. Проверить это я мог только в одном месте – у Родового Источника в подземельях особняка. Только Источник дает стопроцентное подтверждение Истинности, сливая ауры воедино.

Но я не мог её туда отвести. Я боялся вести её к Колодцу Тьмы. Она была слишком слаба.

Сколько бы я ни наблюдал за ней и дочерью все эти дни, я видел, как она выглядит всё хуже и хуже.

И только сейчас, понимая кто она, стал осознавать, что хорошая еда и сон не все, что может понадобиться ее дивной сущности.

Моя истинная угасала на глазах. Тонкая, истощенная, как надломленная тростинка. Трехлетний плен, кандалы, рябиновый яд, который ведьмы использовали при её призыве – всё это выжало её магию фейри до самого дна.

Источник Тьмы – это первородная, агрессивная стихия. В её нынешнем, ослабленном состоянии погружение в Источник могло просто выжечь её остатки сил.

Хорошо, что я ждал. Я должен был позволить ей откормиться, восстановиться, почувствовать себя в безопасности.

Я заставил себя отдалиться, спрятаться за маской холода, чтобы не напугать Кристину своим напором, чтобы не сорваться и не сжать её в объятиях так, что хрустнут ребра.

И каждый раз, глядя на эти уродливые шрамы на её прекрасном лице, я чувствовал, как внутри меня рокочет Тьма, требуя найти того, кто это сделал, и медленно, с наслаждением разорвать его на куски.

Но Эра и ее появление заставили пойти все по другому пути. Мой план менялся на ходу.

Теперь я знал, кто это сделал.

Эта тварь спала в моей гостевой спальне, упиваясь своим «триумфом».

Видения Киры начали меркнуть, отступая перед моей бушующей яростью. Холодные пальцы отнялись от моих висков.

Я тяжело, со свистом втянул воздух в легкие. Кабинет был разгромлен моей магией. Тени черными смерчами вились под потолком, скалясь и требуя крови. Подлокотники кресла превратились в пыль под моими ладонями.

Я медленно перевел взгляд на Кристину. Она забилась в угол кресла, широко распахнув свои потрясающие глаза, прижимая к груди здоровую руку. Испуганная, изломанная, но такая невероятно сильная. Моя пара. Моя судьба.

Она спасла самое дорогое, что у меня было, пожертвовав собой. Она вынесла столько боли, что хватило бы сломать десяток сильных мужчин. И она всё еще боялась меня, боялась разоблачения, не понимая, что я готов положить к её босым, истертым ногам всю эту проклятую Империю.

– Я убью её, – мой голос прозвучал так низко и страшно, что даже Кира вздрогнула. В нем не было эмоций, только глухая, неизбежная констатация факта. Клятва, подкрепленная магией Дракона. – Я выпотрошу каждую ведьму этого Ковена. Я заставлю Эру захлебнуться в собственной крови за каждую каплю слез, которую проронила моя истинная. За каждый шрам на её теле.