Текст книги "Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Меня ударило наотмашь невидимой силой. В груди вдруг образовался ледяной, тянущий крюк.

Кровь в венах вскипела.

Ведьмы!

Эти зеленоглазые твари поняли, что я ушла под землю, и теперь они снова проводили обряд призыва!

Они вцепились в мою суть, в мою кровь фейри, пытаясь вырвать меня из спасительного плена земли и притащить обратно к своим ногам.

– Нет… пожалуйста, нет… – шептала я, в панике впиваясь пальцами в сырую почву.

Я пыталась зафиксироваться, пыталась пустить магические корни глубоко в землю, чтобы удержаться, чтобы слиться с природой.

Но у меня ничего не выходило! Мой внутренний источник был выжжен рябиной и тремя годами пыток в подземелье.

Магия отзывалась жалкими, прерывистыми искрами, которых катастрофически не хватало для сопротивления.

Меня безжалостно, неумолимо тянуло назад наверх.

Невидимый аркан призыва сжимал внутренности. Я цеплялась сломанными ногтями за корни, сдирая кожу, но чувствовала, что проигрываю эту битву.

И вдруг, когда я уже приготовилась к тому, что меня сейчас вышвырнет прямо в руки к Моргане, почва внезапно осыпалась.

Я полетела вниз, проваливаясь в какую-то узкую, длинную нору. Падение было жестким – я больно ударилась плечом о каменистый выступ, проехалась спиной по жестким корням и скатилась на самое дно сырого, абсолютно темного земляного лаза.

Животный ужас мгновенно сковал мое тело.

Что это за дыра? Чья это нора? Какой-нибудь подземной твари, которая сейчас спит и ждет свою добычу?

Но у меня не было ни сил на магию, ни возможности для сопротивления. Лишенная последних крох энергии, тяжело дышащая и разбитая, я просто поползла вперед на четвереньках.

Я двигалась вслепую, ощупывая дрожащими, обожженными руками холодные земляные стены.

Сверху, сквозь толщу почвы, меня всё еще дергали. Попытки ведьм вытянуть меня не прекращались – невидимый крюк в груди то натягивался, заставляя меня вскрикивать и биться головой о низкий земляной свод, то ослабевал.

Но, видимо, сама древняя земля этого леса больше не давала им возможности вытащить меня. Да и силы проклятого ковена были истощены до предела: призыв дивного народа требовал колоссальной энергии, а они и так потратили слишком много.

Я ползла и ползла, пока узкий лаз вдруг не начал расширяться. Затхлый запах сырой земли сменился другим – терпким, сладковатым ароматом сухих трав и увядающего волшебства.

Стены туннеля мягко осветились. Это было бледное, призрачно-голубое свечение грибницы. Густой мицелий покрывал своды маленькой пещеры, в которую я выползла, сплетаясь в причудливые, светящиеся узоры.

Я замерла, оглядываясь. Это была не просто нора зверя. Это был Холм.

Один из тех самых легендарных Холмов – древних обиталищ моего народа, скрытых глубоко под землей от людских глаз.

Но этот Холм был мертв. Старые, полуразрушенные своды местами обвалились. Здесь почти не чувствовалось той звенящей, могущественной магии, которую я чувствовала в Холме, где сделали свое пристанище ведьмы и где я была заключена в каменном мешке.

Я вползла в более широкий лаз. Встать на ноги здесь было совершенно невозможно – потолок нависал слишком низко, заставляя давить в себе приступы паники. Здесь можно было только сидеть, сгорбившись, или передвигаться на коленях.

В неверном, мерцающем свете голубых грибов я увидела то, от чего мое сердце болезненно сжалось. У дальней стены, сплетенная из тончайших, уже иссохших лоз, стояла маленькая кроватка. Крошечная колыбель, размером не больше человеческой ладони.

Я осторожно подползла ближе, стараясь не тревожить вековую пыль. Внутри колыбели, укрытая одеялом из сухих, ломких листьев, лежала иссохшая тушка непонятного существа.

Это был флорлинг. Один из тех крошечных, безобидных фейри, что ухаживали за цветами и корнями в эпоху расцвета нашего народа.

Его маленькое тельце, напоминающее сплетение сухих веточек, было мумифицировано временем. Спину украшали два прозрачных, как слюда, крылышка, которые теперь выглядели как хрупкий, высохший пергамент.

Заостренное личико застыло в вечном, умиротворенном сне.

Слезы снова навернулись на мои глаза. Мой народ вымер. Холмы опустели, их магия иссякла.

Внезапно меня снова дернуло. Крюк в груди болезненно провернулся. Моргана не сдавалась. Она вливала последние капли своей черной магии, отчаянно пытаясь пробить защиту старого Холма. Я со стоном свернулась в клубок прямо на земляном полу, рядом с колыбелью мертвого флорлинга, обхватив голову руками.

Меня дернуло еще раз. Потом еще.

Своды пещеры тихо задрожали, с потолка посыпалась сухая земля. Я жмурилась, терпя эту пытку, молясь всем забытым богам, чтобы древняя защита этого места выдержала.

И она выдержала.

Последний рывок был самым слабым. Словно натянутая до предела струна, связующая нить призыва вдруг с тихим звоном лопнула в моей груди.

Ощущение чужеродного, грязного присутствия в моей крови мгновенно исчезло. Ведьмы выдохлись.

Их резерв был окончательно пуст, и теперь им самим придется спасаться бегством от ищеек Блэквута, не имея возможности скрыться в Холме.

Теперь мне нужно было набраться сил, чтобы вернуться наверх. К Мими.

Я вынырнула из-под земли с громким, надрывным вздохом, жадно хватая ртом ледяной ночной воздух.

Легкие горели, во рту скрипел песок, а обожженное рябиной горло пульсировало адской болью.

Но я не обращала на это внимания. Опираясь на стертые в кровь руки, я попыталась оглядеться в густом мраке леса, отчаянно ища взглядом ту самую старую избу и маленькую девочку.

– Мими… – попыталась позвать я, но из горла вырвался лишь жалкий, булькающий сип. – Это я Кристина. Мими.

И вдруг я услышала, как в высокой траве что-то тихо шевелится.

У меня перехватило дыхание. Я бросилась туда и едва не разрыдалась в голос от накатившего облегчения.

Девочка была ровно в том самом месте, где я ее оставила!

Она сидела, сжавшись в крошечный комочек, и испуганно хлопала своими невероятно серьезными глазками.

Завидев меня, Мими тихонько пискнула и потянула ко мне испачканные ручки.

– Слава богам… слава Холмам, ты жива, – горячо зашептала я.

Я бережно подхватила малышку на руки, прижимая к груди, и со всех ног поспешила к избе.

Темный силуэт старого деревянного дома показался меж деревьев. Я толкнула покосившуюся дверь, и она поддалась с протяжным, жалобным скрипом.

За те три года, что я провела в гниющем подземелье своей сестры, в этом забытом богами доме, кажется, так никто и не появился.

Внутри пахло пылью, старым деревом и полным запустением.

Но для нас сейчас это был настоящий дворец.

Я принялась укачивать и тихонько утешать сонную, напуганную девочку, а затем усадила ее на пыльную деревянную скамейку у стены. Под этой самой скамейкой всё еще стоял мой старый тайный сундук.

Дрожащими руками я откинула тяжелую крышку и с облегчением выдохнула: там лежали кое-какие мои вещи. Простые платья, пара чистых рубашек, гребень.

Я достала вещи, а затем вспомнила, что сразу за избой когда-то протекал лесной ручеек. Найдя в углу старый глиняный кувшинчик, я подхватила крошку на руки и пошла туда, чтобы набрать ледяной воды.

Вернувшись в дом, я взяла чистую ветошь, смочила её в студеной воде и начала осторожно оттирать малышке перепачканные землей и ягодным соком руки и личико. Мими жмурилась от холодной воды, но терпеливо молчала.

Когда с девочкой было покончено, я укутала её в сухое платье из сундука, а затем сбросила с себя грязную, пропитанную кровью и запахом рябины одежду.

Я начала ожесточенно оттирать свое тело. Ледяная вода приятно холодила страшные ожоги на шее и ладонях. Плечо всё еще болело после удара ритуальным кинжалом, но это была уже глухая, тупая пульсирующая боль. Видимо, на фоне животного страха за Мими и пережитого ужаса от рябиновой удавки, боль в плече милосердно притупилась.

Я повернула голову и посмотрела на рану: она покрылась плотной темной корочкой. Все-таки моя земляная магия, пока я пряталась в мертвом Холме, сделала свое дело и немного подлечила меня.

Луна продолжала ярко светить в окно охотничьей избы.

Я надела на себя простые брюки, чистую рубашку и собрала волосы в косу.

Сил не осталось совсем. Я просто обессиленно легла на жесткую деревянную лавку и крепко обняла малышку, укрывая нас обеих моим старым платьем.

В повисшей тишине избы я отчетливо услышала, как у девочки жалобно заурчал пустой животик.

Но эта удивительная, храбрая крошка лишь крепче прижалась ко мне и не издала ни звука. У меня желудок тоже сводило от голодного спазма. И всё же, измученные, голодные, но живые, мы уснули, крепко прижавшись друг к другу, спрятавшись от всего мира в этой старой лесной лачуге.

А завтра нужно было срочно вернуть девочку отцу. А мне самой бежать как можно дальше.

Только всё вышло вовсе не так…

Глава 6

Проснулись мы очень рано, когда сквозь щели в рассохшихся ставнях едва начали пробиваться первые лучи солнца.

Я с трудом села на жесткой лавке. Правое плечо, куда вчера вонзился ритуальный клинок сестры, тут же отозвалось резкой, дергающей болью.

Я тихо зашипела сквозь стиснутые зубы, потом отодвинула ворот просторной рубашки и осторожно скосила глаза: рана покрылась плотной темной корочкой, но кожа вокруг нее была воспаленной и горячей.

Поднимать руку было мучительно тяжело, но жаловаться было некому.

Я подхватила малышку здоровой рукой. Девочка сладко зевнула, потирая кулачками заспанные глазки. Остатками ледяной воды из старого глиняного кувшина я наскоро умыла её личико, а потом дала сделать несколько глотков.

Мими и правда была чудо как хороша. Маленькая, миленькая, совершенно спокойная, несмотря на всё безумие, что творилось с нами.

Она не капризничала, только всё время тянула ко мне свои ручки, чтобы покрепче ухватиться за ворот моей одежды и прижаться всем тельцем.

– Сейчас, милая, сейчас мы уйдем отсюда, – ласково прошептала я, целуя её в светлую макушку. Волосики пахли пылью и лесом. – У меня есть парочка монет, и мы обязательно позавтракаем с тобой. Обещаю.

Я опустила девочку на скамью и полезла в старый сундук. Там, на самом дне, в потайном кармашке грубых запасных штанов, были надежно припрятаны пара серебряных монет – те крохи, которые я успела скопить за время своей прошлой жизни, работая подавальщицей в дешевой таверне до того, как меня схватили ведьмы.

Я быстро умылась сама, выпила остатки воды, и мы привели себя в порядок, насколько это вообще было возможно в заброшенной лесной лачуге.

Как же хорошо, что запасное платье на девочке было из темно-синей, немаркой ткани, поэтому не слишком бросалось в глаза, каким перепачканным оно было на самом деле.

Я тщательно отряхнула подол, расчесала пальцами её волосики и заплела их в тугую косу, чтобы они не путались. Мими сидела смирно, только иногда трогала пальчиком уродливые шрамы на моих запястьях, словно жалея меня.

Подхватив её на руки и морщась от стрельнувшей в плече боли, я осторожно приоткрыла скрипучую дверь и выглянула наружу.

Прислушалась к утреннему лесу. Пели птицы, шелестела листва.

Мы вышли и углубились в лес. Идти на пустой желудок было тяжело, поэтому я решила воззвать к своей магии. Закрыв глаза, я стала прислушиваться к земле, твердо держа в голове мысль, что мне нужна поляна с ягодами.

И у меня получилось. Буквально за следующим широким дубом открылась небольшая, залитая утренним солнцем полянка, густо усыпанная земляникой.

– Ам-ам! – радостно пискнула Мими, забавно округлив глазки.

– Да, малышка, ам-ам, – улыбнулась я.

Я опустилась на колени и принялась аккуратно собирать крупные ягоды, скармливая их девочке прямо с рук, чтобы она снова не перепачкала лицо. Мими ела с жадностью, смешно причмокивая, а одну самую крупную ягоду вдруг взяла своими пальчиками и настойчиво сунула мне прямо в губы.

– Мама, ам! – строго приказала она.

Мое горло сжалось от подступивших слез. Я послушно съела ягоду, поцеловав её крошечную ладошку.

– Я не твоя мама, Мими… – девочка посмотрела на меня своими карими глазками. – Твоя мама… а в прочем… давай не будем о ней. Да?

Перекусив, я снова взяла её на руки.

Прислушалась к своему внутреннему резерву. Магии скопилось чуть больше, на один короткий, точный прыжок должно было хватить. Я представила себе окраину столицы – шумный рабочий квартал, где до таких, как мы, никому не будет дела.

Пространство привычно дрогнуло, и мы шагнули сквозь марево.

Перемещаться вслепую всегда было опасно. Я совершенно не знала, есть ли кто-то в точке выхода, но боги были к нам милостивы: мы сократили пространство и вышли незамеченными.

Впереди за последним рядом деревьев уже слышался шум, громыхали по брусчатке телеги и начинались простые одноэтажные дома.

Документов у меня с собой, разумеется, не было. Нас легко могли остановить патрульные и спросить бумаги, но я очень сильно надеялась на то, что в этом муравейнике никому не взбредет в голову выяснять, куда бредет измученная девушка с ребенком на руках.

Мы прошли буквально пару улиц, когда животик малышки снова предательски, громко заурчал. Да и у меня самой тоже. Сладкие ягоды не давали той настоящей сытости, которой так требовал истощенный организм. Мой взгляд зацепился за вывеску: на углу была небольшая пекарня.

Толкнув дверь, мы оказались в тепле, пропитанном одуряющим запахом свежего хлеба и ванили. У меня чуть не закружилась голова. В самом темном углу стоял крошечный, обшарпанный столик.

Я подошла к прилавку, выложила одну серебряную монету и попросила две мягкие булочки и большую кружку теплого молока.

Хозяин, тучный мужчина в заляпанном мукой фартуке, подозрительно окинул нас взглядом, но серебро забрал, отсыпав сдачу медными грошами.

Вернувшись за столик, я посадила девочку себе на колени. Отламывая маленькие кусочки от пышной булочки, я макала их в теплое молоко и осторожно давала Мими.

– Вкусно? – шепотом спрашивала я.

Девочка лишь активно кивала, с невероятной жадностью проглатывая сладкий мякиш.

Я гладила и гладила её по шелковистой головке, а сама откусывала уже от другой, сухой булки, запивая её остатками молока. Внутри разлилось давно забытое, почти домашнее тепло.

Перед тем как уйти, я на оставшиеся медяки купила еще три булочки с сыром, завернув их в бумагу. Это был наш обед и ужин.

Выйдя на улицу, я прислонилась к холодной кирпичной стене и посмотрела на Мими.

Первое, что мне нужно это поскорее найти особняк лорда Блэквута в аристократическом квартале. Второе, оставить Мими у отца. А третье – немедленно бежать.

Как только малышка окажется в безопасности, я попытаюсь переместиться обратно в лес.

А оттуда буду искать подходящий, давно забытый спящий Холм, которыми когда-то была пронизана империя Драконов.

Возможно, мне повезет, и я смогу скрыться там навсегда. А о том, как я буду жить в пустом, мертвом Холме в полном одиночестве, питаясь кореньями, я старалась просто не думать.

Сейчас главным было спасти жизнь этого ребенка. И свою собственную.

Дорога пешком из рабочего квартала до квартала Высшей знати заняла бы у нас целый день, а я и так едва держалась на ногах.

Больное плечо горело, отнимая силы.

Выйдя на площадь, я подошла к стоянке извозчиков. Выбрав самую старую, потертую пролетку с хмурым, усатым возницей, я протянула ему десяток медных монет.

– До Аристократического квартала. К Золотым Воротам, – хрипло сказала я.

Возница фыркнул, глядя на меня, но монеты жадно сгреб.

– Садитесь. Только сиденья мне не испачкайте.

Я густо покраснела. Сам-то себя давно видел? Но, конечно, же вслух я не стала этого говорить. Боялась, что он откажется нас везти, а другие бы взяли гораздо больше за извоз.

Вид у меня пусть и был бедный, но рубашка была чистой, хоть и застиранной, штаны с заплатками на коленях, но тоже чистыми. А Мими все время была на ручках и ее платье тоже не так бросалось в глаза.

Мы забрались в повозку. Дорога заняла много часов.

Мими, убаюканная ритмичным цоканьем копыт по мостовой, быстро заснула у меня на коленях.

А я смотрела в окно, наблюдая, как разительно меняется мир.

Узкие улочки сменялись широкими проспектами.

Грязь под копытами лошади уступила место идеально ровной, чистой каменной брусчатке.

Вместо чадящих факелов появились изящные магические фонари, а простые дома горожан и рабочих сменились величественными, подавляющими своей роскошью особняками с лепниной и высокими коваными заборами.

Здесь жили все Высшие лорды, министры и сам Кейган Блэквут.

Мы добрались до места, когда солнце уже перевалило зенит и время близилось к глубокому послеобеденному часу.

Извозчик высадил нас у кованых ворот на границе элитного сектора и тут же умчался прочь, словно боясь, что благородная стража оштрафует его за привоз оборванцев.

Я опустила проснувшуюся Мими на брусчатку, держа её за ручку. Вокруг прогуливались дамы в пышных шелковых платьях под кружевными зонтиками и господа в строгих сюртуках.

Мы с девочкой смотрелись здесь как два грязных пятна на белоснежной скатерти.

Чтобы хоть немного перевести дух, мы присели на край изящной каменной скамейки в тени раскидистого дерева. Я достала из узелка припасенные сырные булочки, и мы снова перекусили.

Мими весело болтала ножками, с любопытством рассматривая проезжающие мимо блестящие кареты.

Теперь нам нужно было у кого-то спросить об особняке главы Тайной канцелярии, но вдруг краем глаза я уловила движение.

По вымощенной белым камнем аллее, прямо в нашу сторону, чеканя шаг, шли двое полицейских.

Их форма – глубокого синего цвета с золотыми эполетами и блестящими пуговицами – радикально отличалась от простецких курток стражи в кварталах на окраине столицы.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Я инстинктивно вжалась в скамейку, пытаясь стать невидимой.

Мой внешний вид категорически не соответствовал тому, в чем должны были быть одеты няни или служанки высшей знати. А больше мне некем было представиться.

Как я успела заметить, местные няни носили накрахмаленные белые чепцы, строгие форменные платья и перчатки.

Мими все с интересом рассматривала, а я просто опустила глаза вниз. Вдруг они не обратят внимание и просто уйдут?

Но они остановились.

Глава 7

Один из полицейских, высокий блондин с холодными, колючими глазами, подозрительно прищурился, глядя на нас.

Его взгляд скользнул по мне, а затем остановился на Мими.

Платье малышки было перепачкано, но было видно, что оно из качественной и дорогой ткани. А в её тонких чертах лица, в гордой посадке головы и этой проклятой первородной Тьме, которая пряталась на дне её глаз, безошибочно угадывалась порода. Порода высшего дракона.

Полицейские переглянулись. Блондин положил руку на эфес короткого меча, висевшего на поясе, и они решительно направились к нашей скамейке.

Мне стало страшно. Сердце заколотилось в груди. Я не знала, что мне делать. Я растерялась.

– Эй, девчонка! – раздался резкий, властный оклик. – А ну-ка, поднимись.

Животная паника накрыла меня с головой. Дыхание перехватило.

– Добрый день, господа, – пролепетала я, вскакивая на ноги и закрывая Мими спиной. Плечо прострелило адской болью, но адреналин заглушил её.

– Документы. Живо, – отчеканил второй полицейский, подходя вплотную. – Кто ты такая? И что забыла в Аристократическом квартале?

– Я… я просто ищу работу…

– Работу? В таком виде? – блондин презрительно скривился. Затем он наклонился вбок, пытаясь разглядеть девочку, которая вцепилась в край моей рубашки. – Чей это ребенок?

У меня похолодело внутри. Если я сейчас скажу, что это дочь Кейгана Блэквута, они немедленно скрутят меня.

Они решат, что я её похитила, вызовут следователей Тайной канцелярии, и моя личность вскроется в ту же секунду. А потом наступит мгновенная казнь.

– Это… это моя племянница, – и ведь не соврала я, пятясь назад.

– Врешь, оборванка, – прорычал жандарм, делая резкий шаг ко мне и вытаскивая наручники из-за пояса. – У этой девочки благородная кровь, это за версту видно! А ну, стой на месте!

Мозг отключился. Инстинкты взяли верх.

– Мими, держись крепко! – крикнула я, подхватывая девочку на руки.

Взвыв от невыносимой боли в раненом плече, я резко развернулась и рванула с места.

– Держи её! Стой! Свисти в свисток! – заорал позади полицейский.

Громкая, пронзительная трель полицейского свистка разорвала спокойствие элитного квартала.

Благородные дамы с визгом шарахались в стороны, роняя свои кружевные зонтики. Господа возмущенно кричали.

Я бежала так быстро, как не бегала никогда в жизни.

Мои легкие горели, ноги в стоптанных ботинках скользили по гладкой брусчатке.

Мими испуганно пискнула и до боли вцепилась крошечными пальчиками в мою шею, уткнувшись лицом мне в ключицу.

Топот тяжелых сапог за спиной стремительно приближался.

Их было двое, они были сильными мужчинами, а я – истощенной беглянкой с ребенком на руках.

Мне не уйти по прямой.

Я резко свернула в сторону, перепрыгнула через низкую кованую оградку и кубарем влетела в густые, идеально подстриженные кусты раскидистого городского парка. Ветки больно хлестнули по лицу, царапая кожу. Я пригнулась, прячась в густой тени декоративных кустов.

– Она ушла в парк! Оцепить периметр! – доносились яростные крики с аллеи. – Ищите девчонку!

Я сидела на корточках, судорожно зажимая Мими рот ладонью, чтобы она не издала ни звука.

Девочка дрожала, но, умница моя, терпела, широко распахнув свои черные глаза.

Сквозь листву я видела, как синие мундиры замелькали между деревьями. Они прочесывали кусты. Нас найдут. Счет шел на секунды.

Мой взгляд лихорадочно заметался и остановился на далекой перспективе. За широким проспектом, вдалеке, виднелись верхушки деревьев еще одного, куда более густого парка или чьего-то заброшенного поместья.

Туда! Мне нужно туда!

Я закрыла глаза. Плечо пульсировало так, что перед глазами плясали черные точки.

Резерв магии был практически пуст, на дне плескалась лишь лужица силы. Но если я не использую её сейчас, меня ждет эшафот, а моя смерть не спасет эту девочку. Мими я могу передать только в руки отцу. Я боялась, что любой другой человек может отдать ее ведьмам.

«Пожалуйста, Холмы… пожалуйста, земля, дай мне сил», – взмолилась я, сжимая в объятиях ребенка.

Пространство перед глазами мигнуло, пошло рябью, и мы переместились прямо из-под носа у раздвигающего наши кусты полицейского.

Мы рухнули на сырую землю уже в другом месте. В глубокой, непроглядной тени огромных вековых дубов старого парка. Я повалилась на бок, задыхаясь, прижимая к себе Мими.

Мы затаились, сливаясь с корнями и землей.

Но как же мне теперь отдать её отцу, если каждый полицейский в Аристократическом квартале теперь ищет меня и ребенка?

Меня затрясло. Крупная, неконтролируемая дрожь била всё тело, пробирая от кончиков пальцев до самых костей. Адреналин, который только что помог нам вырваться из лап столичных полицейских, стремительно покидал кровь, оставляя после себя лишь всепоглощающий животный ужас и физическую агонию.

Я совершенно не знала, как быть дальше.

Мне было невыносимо страшно и дико больно.

Раненое плечо, жестоко потревоженное резким рывком, бегом и жестким падением на сырую землю, снова закровоточило.

Рана горела огнем, отдавая тупой, сводящей с ума пульсацией.

Черная, вязкая безнадежность накрыла меня с головой, словно тяжелая плита.

Я сжалась в крошечный комок у толстых, поросших мхом корней старого дуба, баюкая на руках притихшую девочку.

Горячие слёзы отчаяния и полного бессилия непрерывным потоком катились по моим грязным щекам, капая на темное платьице ребенка.

– Мими, крошка… – зашептала я сдавленно, утыкаясь дрожащими губами в её растрепанную макушку. – Я не знаю, как искать теперь твоего папу… Совершенно не знаю. Я такая бесполезная… и никчемная.

Девочка подняла на меня свои огромные, серьезные глаза.

Она не плакала, лишь доверчиво прижалась ко мне, обхватив крошечными ручками за шею.

А я задыхалась от собственных беззвучных рыданий.

– Что же делать? – шептала я в глухую пустоту старого парка, раскачиваясь из стороны в сторону. – Что же нам делать, малышка?..

Мой идеальный план рассыпался в прах.

Выйти обратно на улицу теперь было равносильно мгновенному самоубийству.

Каждый патрульный в Аристократическом квартале уже поднят по тревоге и предупрежден. Они ищут подозрительную оборванку с ребенком благородной крови на руках.

Стоит мне только сунуться на освещенную улицу – и меня скрутят прежде, чем я успею произнести хоть слово.

Я не могла этого допустить. Но и как спасти нас обеих, я больше не представляла.

Как найти особняк лорда Блэквута?