Текст книги "Вторая истинная для главы Тайной канцелярии (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Вторая истинная для главы Тайной канцелярии

Пролог 1

– Согласен ли ты, Кейган Блэквут, взять снова в жены свою истинную пару, Эру Пирэ, мать твоей дочери?

– Да, – разнесся под высокими сводами храма сухой, невероятно холодный голос Кейгана.

Это короткое слово ударило меня наотмашь, словно хлыст.

Я стояла в дальних дверях храма, прячась в густой тени, и медленно, мучительно умирала. С каждым ударом сердца, с каждым произнесенным у алтаря словом моя душа обращалась в пепел.

Потому что Кейган Блэквут – безжалостный глава Тайной канцелярии, пугающий и недосягаемый – был моим истинным.

Моим драконом, предначертанным мне самой судьбой.

Мне такой бесконечно неправильной, поломанной жизнью, чужой жестокостью и годами пыток в сыром подземелье.

Я заклеймена в глазах общества как предательница, я – государственная преступница, за голову которой назначена высокая цена. Загнанная в угол беглянка, которую разыскивают абсолютно все в этой огромной империи.

И самое страшное, самое разрушительное для моего истерзанного сердца крылось в том, что мой истинный ищет меня в том числе.

Мой дракон, предначертанный мне самой судьбой, безжалостный глава тайной канцелярии…

Он спустил всех своих лучших ищеек, чтобы найти и жестоко покарать меня.

И он даже не подозревает о том, что та самая неуловимая преступница всё это время задыхалась от любви к нему, прячась в его собственном доме, работая няней и баюкая на руках его маленькую дочь.

Двухлетняя малышка Мираэла висела у меня на шее, крепко обнимала, словно понимала, как мне плохо.

А мой истинный заключал повторный брак с моей же родной старшей сестрой.

Мне нечем было дышать.

Воздух в храме казался отравленным, он обжигал легкие.

Внутри меня всё окончательно умирало. И если бы не этот крошечный теплый комочек счастья, который доверчиво висел на моей шее, цепляясь пухлыми ручками, я бы рухнула прямо здесь.

Упала бы и в кровь разбила колени о ледяную, мраморную плитку пола.

Я изо всех сил вжалась вздрагивающими лопатками в холодный камень стены, только бы не сползти по ней вниз, только бы устоять на ногах и удержать Мими.

Сейчас на моих глазах мучительно умирало не только мое истерзанное сердце и разбитая душа, но и мой единственный призрачный шанс на будущее.

Потому что меня разыскивают по всей империи. Вся Тайная канцелярия рыщет в поисках беглянки.

Так уж вышло по злой иронии судьбы, что именно здесь, в доме самого главы этой самой канцелярии, мне было намного безопаснее прятаться всё это время.

Это было мое идеальное убежище. Но теперь и там стало слишком опасно.

С легкой и жестокой руки моей родной сестры меня ждет лишь одно – сырая тюрьма.

Конечно, Эра пока молчала, не выдавала меня. Но это был лишь вопрос времени. Она ясно дала понять, где мое место.

Сквозь пелену непролитых слез я жадно смотрела на высокого, потрясающе статного дракона, широкие плечи которого были затянуты в строгий черный камзол с изящной серебристой вышивкой.

Я смотрела и отчаянно запоминала каждую черточку его сурового, но такого родного лица.

Я отчетливо понимала: теперь всё кончено.

Мне нужно немедленно покинуть его дом.

Я больше не могу быть просто служанкой и няней его прелестной дочери. Мне жизненно необходимо спасать не только свое растоптанное сердце, но и свою собственную жизнь.

И именно в этот миг я поймала торжествующий, полный ядовитого превосходства взгляд сестры.

Эра чуть повернула голову и посмотрела прямо на меня из-под длинных, кокетливо опущенных ресниц.

Едва заметно, лишь одними уголками губ, она хищно улыбнулась, и злая зелень в ее глазах торжествующе блеснула в храмовом полумраке.

Прямо в тот самый момент, пока Кейган надевал на её палец тяжелый родовой перстень, сестра не отрываясь смотрела на меня. И она искренне, всем своим черным нутром, радовалась моей боли.

А ведь я свято верила, что её больше нет в живых, что я больше никогда не увижу её лица.

Но невероятная живучесть моей сестры просто поражала воображение.

От одного только ее взгляда на моих запястьях фантомной болью заныли старые раны, оставленные от тяжелых железных кандалов.

Эти широкие, уродливые ленты шрамов так до конца и не зажили – стянутая жуткими складками кожа будет напоминать о пережитом кошмаре. И мне приходилось тщательно прятать их под длинными рукавами глухих платьев.

Точно такие же широкие, болезненные следы от железа покрывали и мои ноги.

Из-за своей родной сестры я целых три бесконечных года провела в гниющем подземелье, где она и её жестокие соратницы держали меня.

А теперь она добралась и до того единственного места, где мне было безопасно.

Она триумфально вернулась в жизнь своего Кейгана Блэквута, а тот… тот с распростёртыми объятиями и радостью принял её – свою воскресшую супругу, которую он сам же два года назад безутешно похоронил вместе с маленькой дочкой.

А потом, повинуясь какому-то неведомому инстинкту, на меня посмотрел Кейган.

Его тёмные, практически чёрные глаза встретились с моими.

Казалось, сама первозданная Тьма сейчас смотрит на меня, пробираясь в душу. Я заставила себя не опускать взгляд. Но он ничего не понял и снова равнодушно отвернулся к алтарю. Не лицо, а непроницаемая маска.

Опустошенная, я перевела взгляд на священника-храмовника, неподвижно стоявшего между этой красивой, ослепительной парой.

И замерла. Из-под глубокого капюшона его длинного серого монашеского одеяния прямо на меня в упор смотрели два холодных, леденящих душу глаза.

Он… он смотрел прямо на меня. Не на счастливых новобрачных, не на Кейгана с моей сестрой, в белоснежном ослепительно прекрасном платье, а именно на меня, забитую в темный угол беглянку.

Если бы не торжественный, сакральный обряд бракосочетания, свидетелем которого я только что стала, если бы не священные, древние своды Храма, пропитанные верой и магией, я бы ни за что на свете не поверила, не допустила бы даже шальной мысли о том, что этот мужчина действительно является священником.

Это было бы просто абсурдным предположением.

Под тяжелой, грубой тканью серой сутаны угадывались слишком широкие, плечистые контуры крепкого, тренированного тела. И в его статной фигуре, в каждом, даже самом незначительном движении сквозила, нет, просто кричала, явно военная выправка – жесткая, дисциплинированная и пугающая.

От священника веяло лютой стужей. От него пахло первородной ледяной магией, древней и опасной.

Зачем такому сильному на вид дракону идти в храмовники?

Но всё это были лишь глупости, хаотичные, бредовые мысли, которые отчаянно лезли в мою голову, цепляясь одна за другую.

Я просто… я просто пыталась ухватиться за любую загадку, за любой, даже самый нелепый и абсурдный вопрос, заставить свой мозг работать над чем-то посторонним, лишь бы хоть ненадолго отвлечься.

Лишь бы только не сойти с ума от этой раздирающей на части, адской боли, которая затопила меня целиком, сжигая заживо.

Больше я не могла быть тут. Я тихонько, стараясь не привлекать внимания, шагнула чуть вперед и дрожащими губами нежно поцеловала Мими в теплую пухлую щечку.

– Малышка… мне нужно идти, – прошептала я сдавленно. – Здесь твой папа… он защитит тебя от мамы. Я не могу взять тебя с собой.

Но Мими, словно почувствовав неладное, лишь отчаянно пискнула и еще сильнее вцепилась мне в шею, категорически отказываясь отпускать.

И вдруг моего локтя резко коснулась чужая рука.

Пальцы крепко, до синяков сжали предплечье. Я инстинктивно попыталась дернуться, вырваться из захвата, но ничего не вышло.

Храмовник у алтаря монотонно продолжал зачитывать ритуальные слова, и с каждым его звуком мне становилось всё хуже и хуже.

Я даже не заметила того момента, когда горячие слёзы бесконтрольно стали течь по щекам. Они обжигали кожу, падали на рубцы, оставленные на моем лице, и скатывались вниз, прямо на светлую макушку маленькой девочки.

Свободной рукой я поспешно вытерла влагу с лица, снова отчаянно попыталась вырвать локоть и резко повернулась.

Прямо на меня смотрел еще один незнакомый мужчина – суровый, темноволосый, с черными бровями, нависшими над глубокими провалами глаз. Он недовольно хмурился.

– Тина, без глупостей, – процедил он угрожающим шепотом. – Берите девочку и идите за мной.

– Я никуда не пойду с вами! – глухо выдохнула я, пятясь назад.

– Я обязан доставить вас в особняк.

Я снова попыталась дернуться, вкладывая в движение все оставшиеся силы, но стальная хватка на моем локте лишь болезненно усилилась.

А в следующее мгновение меня просто грубо и насильно вытянули из храма на улицу.

Мими продолжала изо всех сил обнимать меня за шею, а я внутренне содрогалась от беззвучных рыданий и накатившей безысходности.

Такая, как я, вообще не должна была жить на этом свете.

Не дав мне и шанса на сопротивление, меня бесцеремонно затолкали в закрытую карету. Мими тут же мягко забрала из моих рук светловолосая девушка.

Мы с ней были примерно одного возраста – лет двадцати на вид.

Хотя… присмотревшись сквозь слезы, я поняла, что это были вовсе не светлые волосы.

Они казались абсолютно седыми, пепельными, что совершенно никак не вязалось с её очень юным, гладким лицом.

И Мими, на мое огромное удивление, спокойно пошла к ней на руки, успокаиваясь. Удивительно, потому что к своей родной матери малышка категорически отказывалась идти, всё время закатывая жуткие истерики.

Дверца захлопнулась.

В полумраке кареты осталась только я и этот молчаливый темноволосый мужчина, тоже затянутый в строгий черный камзол.

Я затравленно сжалась в комок на сиденье, нервно комкая в пальцах грубую ткань своего простого тёмно-синего платья, и судорожно подтянула рукава вниз, привычно пряча огромные уродливые шрамы и рубцы.

Отвернувшись к окну, я невидящим взглядом смотрела на проносящуюся мимо дорогу.

Меня снова, как пленницу, везли в особняк Кейгана Блэквута.

Что меня там ждет?

Пролог 2

Меня везли туда, где мой истинный будет счастливо жить со своей новой – и одновременно старой, то есть чудом воскресшей – женой.

Пока карета громыхала по мостовой, я наивно думала, что мне удастся сбежать.

Я сидела в напряжении, выжидая подходящего момента.

В конце концов, рассуждала я, когда этот мрачный мужчина доставит меня обратно в особняк, не будет же он сидеть со мной неотлучно?

Но он поступил куда более изощренно и безжалостно.

Стоило нам только переступить порог дома, как конвоир молча, но цепко перехватил мою руку и потащил прямо в сторону кухни.

Там, на массивном дубовом столе, уже ждал заранее приготовленный стакан с зеленой жидкостью, пахнущий травами.

– Пей, – сухо бросил он.

– Я не хочу.

– Пей, я сказал, – его голос стал суровым, не оставляя ни малейшего пространства для сопротивления. – Не заставляй меня вливать это в тебя насильно. Так сейчас будет лучше.

Произнеся это, он поднял стакан и заставил меня выпить его содержимое до дна.

Приятно пахнущие, терпкие травы мгновенно обожгли горло, а затем пугающе быстро расслабили мое измученное тело.

Мысли заволокло густым туманом, а потом и вовсе непреодолимо потянуло в сон.

Незнакомец без видимых усилий подхватил мое обмякшее тело на руки и понес в комнату.

Я отчаянно боролась с дурманом, из последних сил старалась выжечь эту отраву из своей крови, но всё было тщетно.

Сознание окончательно померкло.

Когда я наконец с огромным трудом разлепила тяжелые веки, за окном уже сгустились глубокие сумерки.

В голове гудело. Я медленно сползла с кровати, вслепую нащупала ногами мягкую обувь без каблука, надела её и, едва передвигая ноги, вышла из комнаты.

Меня сильно пошатывало – усыпляющий эликсир оказался слишком концентрированным для моего истощенного организма.

Я брела вперед, изо всех сил держась за холодные стены коридора. Огромный особняк Блэквута, как и прежде, казался словно вымершим.

По темным углам густо клубились тени – впрочем, здесь так было всегда. Ведь их хозяин повелитель Теней.

Черные ленты тревожно шевелились, извивались, как будто зловеще перешептывались между собой.

За время жизни в этом пугающем месте я уже привыкла к ним и перестала бояться.

Я просто упрямо шла к выходу, желая лишь одного – навсегда покинуть этот дом.

И тут… в самом конце коридора, со стороны хозяйской спальни, послышались тихие, протяжные стоны.

Я замерла.

Сама не знаю, какие демоны толкнули меня туда, зачем я пошла на этот звук, словно обреченный мотылек на огонь.

На ватных ногах я дошла до дверей хозяйского блока.

Дверь в его спальню оказалась приоткрыта. Внутри царил интимный полумрак, тяжелый балдахин над огромной кроватью был опущен, скрывая любовников.

Но оттуда, с измятых простыней, сладострастно стонала женщина. И я бы безошибочно узнала этот голос из тысячи других.

Я попятилась назад.

Мне хотелось вырвать себе глаза и оглохнуть, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать.

Отступая, я с размаху врезалась вздрагивающими лопатками в стену, обшитую дорогими шелковыми обоями, и без сил сползла по ней вниз.

Меня невыносимо мутило.

Я упала на четвереньки, судорожно глотая ртом воздух: одной рукой уперлась в ледяной, обжигающий холодом пол, а другой мертвой хваткой вцепилась в собственную грудь, пытаясь удержать сердце.

Оно буквально разрывалось на куски от первобытной, нечеловеческой боли.

Тем временем стоны в спальне нарастали, переходя в откровенные крики животного наслаждения.

Темные тени особняка заскользили по стенам, потянулись ко мне – они обнимали меня за плечи, сочувственно шептали, гладили по волосам, словно пытались утешить.

Но я не обращала на их ласки ровным счетом никакого внимания.

Сейчас мне нужны были все оставшиеся крохи сил, просто чтобы встать, подняться и сбежать прочь.

Я начала медленно подниматься, в слепой агонии царапая пальцами дорогие шелковые обои.

И в этот миг от невыносимой душевной муки я уже не могла контролировать свою суть. Ногти превратились в длинные, перламутровые когти.

Я с трудом выпрямилась.

Поднималась, пока из-за приоткрытой двери продолжали доноситься ритмичные крики удовольствия.

Казалось, моя родная сестра кричит так громко и надрывно специально, чтобы точно было слышно всем вокруг, чтобы каждая живая душа в доме знала о её триумфальном возвращении в лоно семьи и в постель могущественного мужа.

Только вот в доме не было слуг кроме меня. Только я.

Я заставила себя сделать шаг, потом еще один.

Всего десяток шагов, судорожно придерживаясь за стену. Мне срочно, жизненно необходимо было выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха.

Меня больше не пугали ищейки-безопасники, которые методично ищут меня по всей империи.

Не пугали и коварные ведьмы, которые наверняка дежурили у периметра особняка, только и дожидаясь, когда я выйду за спасительный защитный контур.

Ничто из этого больше не имело значения. Потому что сейчас от меня прежней не осталось абсолютно ничего.

Я была дотла выжженной оболочкой – пустой, преданной самыми близкими людьми и окончательно раздавленной.

Я сделала еще один шаг к лестнице, ведущей вниз, но силы окончательно покинули меня. Нога предательски подкосилась… и я полетела вниз.

Глава 1

За три недели до этого

– Да свершится задуманное! Пусть Кейган Блэквут умрёт!

Этот зловещий, фанатичный крик моей сестры эхом прокатился по сырым сводам подземелья.

Я бежала по темному коридору.

Спотыкалась о неровные камни, падала, сбивая колени в кровь, и снова упрямо вставала.

Мой внутренний источник молчал – магия не работала, она спала глубоким, неестественным сном, подавленная тремя годами заточения.

Запястья невыносимо ныли от снятых железных кандалов, стертые в мясо ноги саднило при каждом шаге.

Эти проклятые коридоры казались бесконечными лабиринтами.

Моё хриплое, рваное дыхание эхом отскакивало от стен, и мне каждую секунду казалось, что меня вот-вот услышат.

Пульс бешеным набатом бил в ушах, грудь буквально разрывалась от нехватки воздуха, но я упрямо бежала вперед.

Мне нужно было выбраться!

Выбраться на улицу из этого гниющего каменного мешка, впервые за столько лет увидеть небо.

Но голос сестры, донесшийся откуда-то спереди, заставил меня резко замереть на месте.

Я должна была развернуться. Должна была бежать прочь, искать другой выход, пока меня не хватились, пока ведьмы не обнаружили пустую камеру.

Но тут мертвую тишину подземелья разрезал громкий детский плач. Такой надрывный, такой полный первобытного ужаса, что ледяные мурашки мгновенно побежали по моей коже.

Я без сил прислонилась к сырой, покрытой склизким мхом каменистой стене, тяжело переводя дыхание и вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

«Пусть мне это покажется. Пусть мне это просто почудится…» – в панике молила я всех известных богов.

Нет, нет, нет! Здесь, в этом логове, не может быть ребенка!

Но тут прошлое начало безжалостно накатывать на меня яркими картинками.

Три года назад, прямо перед тем, как сестра и её приспешницы схватили меня и бросили в темницу, я видела её…

Эра была беременна. С тех самых пор я больше не видела белого света. И вот сейчас, спустя столько времени, я слышу плач маленького ребенка.

А потом вдалеке зашептали страшные, тягучие слова древнего обряда. Я слишком хорошо знала, что это за темная магия.

Забыв о собственном спасении, я резко свернула в соседний коридор, потом еще в один, слепо идя на звуки голосов. И замерла на пороге.

Я попала в просторный каменный зал.

В самом его центре возвышался массивный, испещренный рунами алтарь. На холодном камне лежал младенец – светловолосая девочка, которая громко, отчаянно плакала.

А прямо над ней с безумным блеском в глазах возвышалась моя родная сестра.

Я сразу, с одного взгляда поняла, что именно она собирается сделать. Я не знала, от кого была беременна моя сестра, не знала, кто отец этой крошечной девочки, но то, что творили эти помешанные женщины, было абсолютно бесчеловечно.

Это была кровавая жертва.

– Нет! – хрипло сорвалось с моих губ.

В моих венах еще теплились жалкие остатки сил, крошечные капли резерва. Я дикой кошкой бросилась к алтарю, всем своим телом закрывая плачущего ребенка в тот самый момент, когда сестра безжалостно опустила ритуальный клинок.

Лезвие со страшной силой ударило мне прямо в плечо, прошивая плоть. Стиснув зубы от ослепляющей вспышки боли, я чудом удержалась на ногах.

Я подхватила девочку на руки, прижимая этот маленький дрожащий комочек к своей груди. Почувствовав тепло, ребенок в моих руках мгновенно затих.

– Кристина… – ядовито прошипела старшая сестра, глядя на меня с ненавистью дикой змеи.

Я выпрямилась.

Тело сковало от жгучей боли, но адреналин заставил высвободить самые глубокие, неприкосновенные резервы моего источника.

Я попыталась разорвать пространство, скачком сократить расстояние и перенестись на улицу, но этот проклятый каменный мешок, пропитанный блокирующей магией, не давал мне этого сделать.

И вдруг…

– Взять их всех! – раздался громовой, властный и невероятно сильный мужской окрик. – Именем императора, всем оставаться на своих местах!

Стены подземелья содрогнулись. Каменный зал мгновенно наполнился хаосом: дикими криками, ослепительными вспышками боевой магии и хлопаньем крыльев.

Я упала на пол, пряча ребенка под собой, морщась от пульсирующей боли в плече, и отползла, чтобы спрятаться за массивный алтарь.

Ведьмы, что стояли рядом с сестрой, с визгом начали оборачиваться в огромных ворон.

Они натыкались друг на друга, истошно каркали, роняли черные перья, пытаясь взлететь под потолок.

Внезапно сестра жестко схватила меня за здоровую руку.

Ее пальцы были липкими от моей же крови.

– Как же я тебя ненавижу, Кристина! – выплюнула она мне прямо в лицо, исказившись от злобы. – Ненавижу! Всё из-за тебя! Да будь ты проклята, и тот день, когда мать тебя принесла в этот мир!

Она попыталась в последний момент рвануть ребенка на себя, вырвать девочку из моих рук, но я мертвой хваткой вцепилась в малышку.

Ударив сестру ногой, я отползла назад и боковым зрением заметила узкую щель в стене – старый, забытый тайный ход.

Не раздумывая ни секунды, я поползла туда, укрывая собой девочку.

Малышка больше не плакала, лишь крепко сжимала крошечные кулачки. Пока позади нас в зале творился настоящий кровавый ужас, мы скользнули в спасительную темноту коридора.

Высота лаза была такой ничтожной, что продвигаться можно было только на коленях и локтях. Вскоре гладкий каменный туннель резко сменился земляным сводом, сверху начали свисать толстые влажные корни деревьев. Едва я дотронулась до этих корней, как практически зарыдала от облегчения.

Это была живая природа! Я упала на сырую землю, всем телом прижимая к себе притихшую девочку.

Я стремительно теряла кровь и сознание, но сквозь звон в ушах успела услышать из туннеля громкий, властный окрик главы Тайной канцелярии – того самого Кейгана Блэквута, которого так мечтала уничтожить моя сестра.

– Как зовут главную ведьму⁈ Отвечай! – прорычал его голос, от которого дрогнула земля.

И сквозь шум боя я отчетливо услышала, как кто-то мерзко, отчетливо прокаркал:

– Крис-с-стина… Рэйвенкрофт. Карр-р…

Ледяная паника накрыла меня с головой. Моё имя! Они назвали моё имя!

Я хотела закричать, сорвать голос, вопить о том, что это чудовищная, подлая ложь!

Что я ни в чем не виновата!

Но из горла вырвался лишь жалкий хрип. У меня больше не было сил.

Собрав последние крупицы угасающего сознания, я подняла дрожащую окровавленную руку.

Едва дыша, я призвала свою природную суть – магию земли и спящего Холма.

Повинуясь моему отчаянному зову, толстые корни пришли в движение, земля осыпалась, наглухо закрывая и обрушая этот проход. Отрезая нас от всех.

Мир перед глазами окончательно померк, и я провалилась в спасительную темноту, прижимая крошку к себе.