Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13
Лу Ян и командир

Прошло почти пять дней.

За это время я успел поспорить с наставниками на предмет того, является ли знание этикета обязательным условием для хорошего правителя или только желательным, получить от деда задание на пробежку «вооон от той горы до этой» за то, что неправильно сделал движение ногой в третьем упражнении, починить в кузне ещё десять клинков, вернуть прописи учителю, и тут же получить новую пачку, начать учиться играть с Линь И в шахматы вэйци и продуть ему все партии (ладно, я выиграл ровно одну и только потому, что тот поддавался) и один раз случайно войти не в ту дверь на пути к учебному павильону, что обернулось неловким разговором с одной из старших дам двора и хихиканьем от её компаньонок.

В общем, жизнь кипела ключом. Я старался успеть везде, и чуть было не разорвался на сотню маленьких тигрят.

В тот день дед закончил тренировку чуть раньше обычного, потому что у него было утреннее совещание с советниками. Мы разошлись, он ушёл в своей кабинет, а я остался на плацу. Уходить не хотелось: утро было хорошим, прохладным, и после тренировки с дедом тело просило ещё движения.

Я глянул было на галерею, где стоял Линь Вэй. Он приходил смотреть каждый день, но ни разу не подошёл. Стоило нам встретиться взглядами, он тут же развернулся и немедленно ушёл, только плащ взметнулся за спиной. Мне казалось, что он почти перестал дуться, но вот спуститься и попросить поединка ему не позволяла гордость. Или он просто не знал, как лучше поступить. Впрочем, как и я, но себе я дал зарок, если он придёт ещё и завтра, я сам его приглашу.

Я опустил взгляд и ко мне тут же подошли трое офицеров.

Это уже стало чем-то вроде маленькой традиции. Сам генерал Чэнь больше не приходил, но его люди во главе с Лэем исправно появлялись на плацу с тренировочными мечами и вежливо-выжидательным видом. Я ни разу не отказался скрестить с ними мечи. Надо признать, это было весело и для меня, и для них им, судя по тому, что они возвращались каждое утро снова.

Вот и сегодня их было четверо, но на плац вышли только трое: старший лейтенант Ван, которого я знал по имени, и двое, чьи имена я ещё не запомнил. Все крепкие, явно не первый год на службе.

– Господин Бай, – сказал Ван, – если позволите.

– Давайте, – ответил я и крутанул деревянный меч в руках. – Как вчера, нападайте все вместе.

Мы тренировались две палочки благовоний. Трое трёхзвёздочных против одного меня – нормально, как раз достаточно, чтобы разогреться и не скучать. Ван был лучшим из троих, работал очень чисто и технично и совершенно не нервничал. Двое других ему немного уступали, но держались очень достойно.

Я краем глаза заметил, что у ворот плаца появились ещё люди.

Пришли двое: один пожилой, и я сразу узнал Лу Бина по широким плечам и походке, второй – молодой, лет двадцати пяти, в форме городской стражи. Он был высокий и подтянутый, стоял в двух шагах от своего деда и с интересом смотрел на плац.

Лу Ян!

Пришёл… Значит, дед и в самом деле разрешил. Неплохо!

Я отбил очередную атаку Вана, разорвал дистанцию, сделав два шага назад, и приветственно кивнул в сторону ворот:

– Лу Ян, – произнёс я. – Присоединяйся! Где трое, там и четверо.

Он стоял всего лишь одно мгновение, потом без колебаний снял верхний халат, взял деревянный меч с подставки у стены и вышел на плац.

Ван вопросительно посмотрел на него, потом на меня. Я пожал плечами: давайте.

Лу Ян встал с правого фланга, и тренировка началась снова.

С четырьмя стало интереснее. Лу Ян фехтовал удивительно быстро, хотя был всего второй звездой на пике. Понятно, почему городская, а не дворцовая стража. Во дворец брали с третьей звездой, но даже при уровне его силы, выучка у него была на зависть. Это чувствовалось сразу в том, как он двигался: никаких лишних движений, стойка уверенная, а удары точные. Он быстро понял, что со мной нельзя, как с обычным противником, и тут он меня удивил. Он не стал геройствовать или ждать, пока откроется брешь, а работал в синергии вместе с остальными. Через несколько мгновений они уже работали слаженно, хотя по идее четверо людей, которые никогда не тренировались вместе, всегда будут мешать друг другу.

С такой выучкой будь Лу Ян звезды четвёртой или пятой, он был бы опасен даже для меня.

Я старался держать дистанцию.

Моя седьмая звезда – это разница в скорости прежде всего. Да, они видели меня, но куда я сдвинусь – они уже не успевали считывать, и пока они принимали решение, я уже был в другом месте. Я очень старался сдерживаться, потому что у меня как будто было чуть больше времени на каждое движение, чем у противника.

Я не хотел их унижать, поэтому, как дед со мной, честно отбивался вполсилы, чтобы держать их в тонусе и не давать расслабиться, но не ускорялся до такой степени, чтобы они не успевали реагировать совсем. Лу Яна я несколько раз осторожно достал: приложил деревянным мечом по предплечью. Не для того, чтобы выбить его из боя, просто показал, что я действительно могу. Он спокойно это принял и не обиделся.

В это время Лу Бин стоял у ворот, скрестив руки на груди, и не двигался. Он иногда попадал в поле моего зрения, когда я разворачивался в его сторону. Он стоял чуть подавшись вперёд, внимательно наблюдая за происходящим. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не присоединиться. Он даже как будто помолодел, как будто к нам вернулся он же, но из другого времени. Кажется, глядя на меня, он вспоминал отца. Мы на мгновение встретились взглядами, и он кивнул.

Когда офицеры начали заметно замедляться, я остановил бой. К тому времени все четверо были мокрые и дышали тяжело. Ван отсалютовал мечом и глубоко поклонился, двое других тоже. Лу Ян опустил меч и прямо, без всякого смущения посмотрел на меня.

– Вы бились не в полную силу, – произнёс он.

– Ага, – согласился я.

– Если будете биться в полную силу, то сколько надо бойцов, чтобы вас одолеть?

– Если наследный князь начнёт биться в полную силу, понадобится целый отряд, – кряхтя, проворчал офицер Ван. – Человек пятнадцать-двадцать, не меньше. А ещё лучше два отряда…

– Если смогут меня догнать, – я усмехнулся. – А так достаточно одного деда.

Мы с офицерами переглянулись и дружно рассмеялись. За несколько дней тренировок они уже поняли, что это вроде как шутка, но на самом деле совсем не шутка.

Лу Ян медленно кивнул, переваривая информацию. Я по его глазам видел, что личный опыт явно укрепил его в принятии важного решения.

Лу Бин подошёл к нам, когда офицеры расходились. Взгляд у него блестел и был оживлённым, и двигался он чуть быстрее, чем обычно.

– Отличная тренировка, наследный князь! – произнёс он, и это была не лесть, он правда так думал.

– Благодарю.

– Господин Вэйцзюнь в вашем возрасте двигался очень похоже, – сказал Лу Бин. – Та же скорость и та же манера держать дистанцию.

Он больше не добавил ничего, за него всё сказал его взгляд.

– Идёмте завтракать, – предложил я. – Заодно побеседуем.

Сунь Чанцин увидел нас троих в дверях и ни капли не удивился. Поклонился Лу Бину и кивнул Лу Яну, ненавязчиво указал им на их места. На низком столе нас уже ожидали три прибора.

Мы расселись и принялись завтракать. Завтрак был простым и незатейливым: рисовая каша, несколько холодных закусок и обязательный горячий чай, самое то после тренировки. Лу Ян ел аккуратно и быстро, явно по-военному.

– Лу Ян, – сказал я, – у тебя серьёзная выучка.

Он поднял голову и спокойно произнёс:

– Для меня честь служить вам. Я знаю, что мне ещё далеко до вашего уровня. Буду усердно тренироваться.

– Уровень – это время и вложенные усилия, – ответил я. – Главное – твоё собственное стремление, а оно у тебя есть.

Лу Бин, сидевший напротив, взял чашку с чаем и немного задержал взгляд на нас. Вид у него был очень довольный, словно он что-то давно хотел и, наконец, всё получилось именно так, как надо. Впрочем, так оно и было.

– Лу Бин, – сказал я.

– Да, наследный князь?

– Спасибо, что пришли на тренировку.

Он поставил чашку.

– Сам Лу Ян предложил это сделать, – ответил он просто. – Я так рад, что ему довелось испытать вашу силу.

– Теперь так будет каждое утро, – я повернулся к Лу Яну. – Сначала медитации, потом моя тренировка с князем, потом уже с офицерами.

– Понял, – только коротко ответил он.

Мы помолчали, допивая чай.

После завтрака я встал и принёс на стол один из мечей, который починил в кузнице. Я понятия не имел, как надо приветствовать поступающих к тебе на службу людей, но решил, что полностью обновлённый клинок с парой моих личных благословений будет лучше из всего, что можно купить за деньги. Когда я только заикнулся о том, чтобы взять один из мечей, Лао Тэ без лишних слов кивнул: берите, что хотите. Вот я и выбрал лучшее, с крепкой сталью хорошего качества, удобной рукоятью и превосходным балансом. Мне казалось, что по длине он также подойдёт.

Я изменил гарду до неузнаваемости, упростив её, и поставил своё клеймо – тигриную лапу – на лезвие. Даже если кто-то и предъявит права на исправленное оружие, доказать они ничего не смогут.

Ножны мне помог подобрать А Ню, который за несколько дней резко изменил ко мне отношение. То ли дед накрутил ему хвост, то ли у самого в голове что-то щёлкнуло и встало на место, но он, жутко краснея, сам подошёл и пропросился наблюдать за моей работой. И стоило ему одному это озвучить, как загалдели и остальные озвучивая ту же просьбу.

Я им сказал, что учить не умею, но если будет какой-то вопрос, постараюсь объяснить, и наблюдать они могут сколько хотят. Лао Тэ одобрительно кивнул на мои слова.

Так что теперь полностью обновлённый меч лежал на столе и ждал, пока новый хозяин примет его.

Я поднял его и протянул Лу Яну.

– Возьми.

Он посмотрел на меч, потом глянул на меня.

– Это… – осторожно начал он.

– Это меч с моим клеймом, – я подвинул клинок в его сторону. – Раз будешь моим человеком, то прими его. Меч хочет, чтобы его держали в руках.

Лу Ян взял его двумя руками, с явным уважением, проверил баланс, чуть приподнял, потом опустил.

– Спасибо, – с достоинством произнёс он.

Я вежливо поклонился Лу Бину, как положено прощаться со старшим, который сделал тебе честь.

– Советник, – сказал я, – я рад нашему знакомству. Приходите, когда захотите.

Он ответил поклоном, а потом тихо добавил:

– Берегите себя, молодой господин. И его, – он кивнул на внука, – тоже.

– Постараюсь.

Я обернулся к Сунь Чанцину:

– Помоги Лу Яну устроиться.

Камердинер с достоинством поклонился: он уже всё обдумал и подготовил. Мне только оставалось тихо радоваться. До чего же удобно!

– Прошу следовать за мной, – тут же поклонился камердинер. – Комната в восточном коридоре свободная. Это достаточно близко от покоев наследного князя.

Лу Ян поднялся и закрепил меч на поясе и серьёзно посмотрел на меня.

– Я буду готов к завтрашней тренировке, – сказал он.

– Хорошо, на плацу в пять утра утра. Мне пора, время учиться быть хорошим князем.

Советник и его внук переглянулись. Улыбок на лицах я не видел, но в глазах у них блеснули весёлые огоньки.

Я взял свои книги и прописи и вышел. За спиной, в покоях, Сунь Чанцин уже что-то спокойно объяснял Лу Яну насчёт распорядка дня.

Лу Бин прошёл по галерее вместе со мной, и вскоре мы с ним распрощались и раскланялись.

В таком темпе минул целый месяц.

Я окончательно привык к дворцовому распорядку. Ощущалось это немного странно, будто я пытался разносить новые сапоги: поначалу трёт везде и неудобно, потом как-то приспосабливаешься и начинаешь ходить нормально, да и сами сапоги меняют форму под твою ногу.

Вставать приходилось в четвёртом часу.

Дед поднимался ещё раньше меня (он вообще спал?), и когда я выходил во двор, он уже был там там, как привычная часть утреннего пейзажа. Теперь мы начинали каждое утро с совместной медитации, сидели в утреннем тумане и в тишине. Я садился рядом и тоже молчал. Мы медитировали где-то час, иногда полтора, пока весь мир досыпал последние мгновения перед рассветом: было тихо, темно, горы едва угадывались контурами на потихоньку светлеющем небе.

Это была самая спокойная часть тренировки.

Потом начиналась серьёзная работа с дедом, и вот это было уже совсем другое дело.

Линь Шоу гонял меня без всякой жалости, серьёзно, методично и без всяких скидок на то, что он девятая звезда, а я только седьмая. Мы отрабатывали шаги, движения, повороты, потом добавились тренировки с мечом, копьём, врукопашную и даже поединки на ци. Каждое утро он придумывал что-то новое, и каждое новое оказывалось сложнее предыдущего. Он будто пытался за короткое время научить меня всему, что знал и умел сам.

Я жилы рвал, но не собирался ему уступать, поэтому каждое утро заканчивал тренировку мокрым, с трясущимися руками и ногами и злым от того, сколько раз меня роняли на плац. Дед смотрел на меня с одобрением, и заодно это его одобрение означало: «завтра будет тяжелее».

Я и не думал жаловаться. Тренировки с дедом – это одна из тех вещей, из-за которой я оставался в Хемине.

Потом было время спаррингов с офицерами. Я не сразу понял, как это получилось, но в результате на плацу стало очень много людей. Сначала ходило трое офицеров, генерал и его сын показывались редко, и Чэнь Мин никогда не рвался помериться силой. Потом прибавилось ещё четверо, за ними пришло ещё восемь. А однажды, к концу месяца, я вышел буквально на несколько мгновений освежиться и выпить воды, и когда я вернулся на плац, сопровождаемый Лу Яном, то увидел там человек двадцать, которые стояли аккуратными шеренгами и ждали, пока на них обратят внимание.

…Я пожалел, что не спросил у деда, есть ли другой выход с плаца.

Я посмотрел на офицера Лэя, он был старшим, когда генерал отсутствовал.

– Князь приказал, чтобы вы учились вести за собой отряд, – отрапортовал тот. – Нам сказано разделиться на две команды, одна будет под вашим началом, вторая – под моим.

Я оглянулся было на деда, но тот уже сбежал…

Ух… мне срочно нужен Чжэнь Вэй и пара умных советов от него, что делать с такой толпой…

Я посмотрел толпу, потом на офицеров. Лэй и Ван, ухмыляясь, смотрели на меня.

– Понял, – сказал я.

Первое упражнение закончилось быстро и бесславно: мой отряд полег в первые же несколько минут, потому что я по привычке рванул вперёд и потянул всех за собой, а противник тем временем спокойно окружил нас с флангов и взял в клещи. Я в одиночку разобрался с чужим отрядом, но это не считалось победой: десять деревянных мечей, лежащих на земле, молча ждали правильных выводов.

Прямо признаюсь, выводы я сделал не сразу.

На моё счастье, вечером за ужином Лу Ян сказал мне прямо: вы дерётесь, как одиночка, а не как командир. Одиночка может делать, что хочет, а командир сначала занимает место, где лучше всего видно, и посылает людей туда, где они нужны.

Я снова услышал вот это сакраментальное: «форма войска подобна воде». Только теперь надо было не заучить это наизусть, а применить на практике.

Лу Ян спокойно продолжил:

– Вы сильнее любого из них, но пока вы сами в бою, некому видеть всю картину целиком.

Я слушал и думал, что он, в общем, прав, хотя слышать это было немного неприятно. Потом мы ещё час разбирали схему расстановки наших людей, где кому встать, как держать связь и когда отходить. Лу Ян говорил коротко и по делу, я слушал и учился.

Следующие две недели я перестал рваться в бой и начал пытаться рассмотреть бой, как будто смотрел на карту. Поначалу было неловко и я чувствовал себя полным дураком: тело привыкло к одному, а голова требовала другого.

Несколько раз я всё равно срывался и лез сам, и каждый раз это заканчивалось тем, что где-то в другом месте кто-то из моих оставался без прикрытия.

Лу Ян терпеливо после каждого раза садился и вечером разбирал со мной ошибки, и к концу второй недели мой отряд впервые взял верх. И не потому, что я всех раскидал, а потому, что живых солдатов у меня осталось почти половина. Оставшийся в то утро на плацу дед наблюдал за сражением с галереи и кивнул мне.

А вот Линь Вэй больше не приходил…

Глава 14
Зерно и библиотека

Тренировок становилось всё только больше. Я бегал, как белка в колесе. Время от времени меня накрывало странным ощущением, что я так же жил тогда, в ином времени и месте, иногда просто подмывало всё бросить и лечь на пол, но потом я останавливал себя. Если я смог так тогда, то смогу и сейчас!

Тренировки, завтрак, учёба, обед, кузня, ужин, прописи и книги, игра в шахматы с Лу Яном и Линь И (у них было на что посмотреть и чему поучиться!), и только поздно вечером, когда в покоях наконец темнело, Сунь Чанцин и Лу Ян уходили, я мог сесть, вытянуть ноги, выдохнуть и сказать самому себе, что этот день закончился.

С офицерами у меня установились довольно хорошие, уважительные отношения. Они один раз даже пригласили меня выпить в казармах. Конечно же я согласился!

В результате, я перепил их всех и всех победил в соревновании, где мерились силой запястья. Офицер Ван под общий смех потом ворчал, что наследного князя больше не позовём. Пришлось его утешить, сказать, что следующий раунд за мной, вот только немного разгребусь с учёбой.

Офицеры встретили это обещание с большим энтузиазмом. Осталось только выделить на это время и выспросить у камердинера, как организовывают такие сборища.

Раз в три-четыре дня я сбегал на ночь к жене. Дед сурово хмурился, но не останавливал. Видимо, сам понимал, что мне нужна отдушина. Прабабушку я не видел, но точно знал, что если она будет против, то она даст мне знать.

В общем, это был очень весёлый месяц, за который я пытался нагнать годы упущенной жизни. И за этот месяц я успел заиметь определённые мысли насчёт журавлиного гостеприимства.

Журавли – птицы красивые, спора нет, элегантные, учёные и утончённые. Их гостеприимство выглядит прекрасно: всё по расписанию, всё в порядке, никакого хаоса и никакой спешки. Обеды поданы вовремя, одежда приготовлена с вечера, слуги двигаются бесшумно.

Беда только в том, что за этим гостеприимством спрятан распорядок дня, который мог убить лошадь. Я как-то сказал это Сунь Чанцину. Он ответил, что наследный князь, по-видимому, преувеличивает, все молодые господа так живут. Я только закряхтел.

Ладно тренировки, это было весело, хуже всего давалась учёба.

Головой я прекрасно понимал, зачем она нужна: если я собрался жить при дворе, надо разбираться в политике, знать историю и уметь говорить. Это не блажь, это для умного человека – рабочий инструмент. Кто ж спорит? Всё правильно!

Но одно дело – понимать, другое – сидеть в учебном павильоне с людьми, которые смотрят на тебя, как на недоразумение.

Как я ни старался, дети чиновников приняли меня плохо.

Я постоянно слышал шёпоты. С моим-то слухом до меня вечно доносилось: «Дикарь»; «Не знает этикета»; «Откуда он вообще такой взялся?». Последнее звучало чаще остального, с таким оттенком что «откуда» означало что-то принципиально неправильное, как минимум подземный мир демонов.

Я старался не обращать внимания. Решил, что это ещё одна тренировка, теперь уже на выдержку. Скажу честно: получалось средне.

Чэнь Мин начал меня полностью игнорировать, зато его дружок, Пэй Жун, занял его место. Теперь за тупые шутки над моей неграмотностью отвечал он.

Я решил брать пример с Линь Вэя. Старший из княжичей-журавлей просто делал вид, что меня нет. Не игнорировал демонстративно, не отворачивался, а решил, что я что-то навроде пустого кресла или горшка с цветком. И он удивительно ловко меня избегал на занятиях и после них, я никак не мог к нему подойти сам, чтобы вызвать его на поединок на плацу. Стоило мне положить книги или кисти, как его уже и след простыл… Удивительный талант!

Я решил, что рано или поздно его поймаю. Спешить пока некуда. Так что я брал пример со старшего, и стоило Пэй Жуну начать науськивать остальных на меня, я просто сваливал с максимальной скоростью. И уж поверьте, меня догнать никто не мог.

Один раз, чтобы разминуться с этим надоедой, поджидавшим меня в узком проходе, я просто запрыгнул на крышу галереи и бесшумно пробежал по коньку. Болван даже не заметил, что сверху кто-то прошёл.

С Линь Цзюнем было интереснее. Он тоже меня близко к себе не подпускал, но хотя бы общался: подкалывал открыто, с милой улыбкой и со всей учтивостью. В смысле, нельзя было прямо обидеться, но и мимо его подколки не пролетали. Типа: «Какой интересный способ держать кисть. Это народная техника?»

Всё это произносилось с таким задушевным любопытством, что наставник делал вид, будто ничего не слышит.

Я ему отвечал что-то типа «А вы знаток, братец Цзюнь», мы оба друг другу ухмылялись, хотя по мне так наши улыбки походили на оскалы.

Вот Линь И действительно тихо помогал. Незаметно оказывался рядом, когда надо было разобраться в материале, который я пропустил, незаметно подсказывал что-то прямо во время урока, или присылал с посыльным заметки, которые упрощали то, что объяснял наставник.

Я был ему очень благодарен.

За месяц я заметил, как ко мне начало меняться отношение учителей. Сначала наставник Фань хватался за голову, а потом понял, что я не сдамся и даже начал сдержанно одобрять мои успехи, когда понял, что я правда стараюсь и работаю головой, как могу.

В тот день мы обсуждали неурожай.

Я сидел в первом ряду, вместе с княжичами. Наставник Фань развернул перед нами свиток с данными по южной области княжества и дал вводные: неурожай, пустая казна и смерти от голода в нескольких уездах.

– Как должно действовать правительство? – спросил он и обвёл взглядом павильон.

Сын министра финансов, поднял руку первым. Он всегда поднимал руку первым, и я уже научился ожидать, что за этим последует нечто крайне самоуверенное.

– Казна пустеет, – сказал он. – Нужно временно повысить налоги.

– Народ и так голодает, – возразил кто-то в третьем ряду. – Повышение налогов вызовет волнения.

– Тогда сократить расходы. Перестать раздавать зерно бесплатно. Кто выживет – выживет.

Несколько голов во втором ряду закивали. Я смотрел на них и думал, что хорошо всё-таки, что они пока только учатся, а не управляют. Я бы лично поднял восстание при таких вводных, чтобы отрубить парочку самых «умных» голов.

Наставник Фань повернулся ко мне:

– Наследный князь, что скажете?

Я прямо видел с какой готовностью Линь Цзюнь чуть развернулся в мою сторону явно ожидая моей ошибки. Позади опять тихо переговаривались «Да что он может сказать-то?», «Он хоть вопрос-то понял?».

Тц…

– Я бы направил больше средств на помощь бедным семьям, – сказал я. – Особенно там, где есть дети.

Сначала все замерли, а потом по комнате раскатился смех:

– Помощь детям! – Линь Цзюнь сложил руки с видом искреннего изумления. – Казна пуста, а мы будем тратить ещё больше. Это очень трогательно.

– Именно так, – ответил я.

– И какую прибыль это даст?

– Сейчас – никакой.

Смех в павильоне стал громче, но наставник Фань молчал и внимательно смотрел на меня.

– Тогда зачем? – Линь Цзюнь улыбался.

Я посмотрел на него, чтобы игнорировать ухмылки остальных. Они выжидающе смотрели на меня, ждали, что им сейчас скажут глупость, и заранее готовились хорошенько посмеяться.

– Например, ребёнку сейчас десять лет. Если он переживёт голод, через пять лет будет взрослым, сможет работать: обрабатывать поля, служить в армии и платить налоги.

В комнате стало тихо.

– Если ребёнку сейчас пять лет, через десять лет – то же самое, он тоже вырастет и станет работником.

– Слишком долго ждать, – бросил кто-то со второго ряда.

Я еле сдержал рыком подкатившее к горлу раздражение, но всё-таки пояснил:

– Государство существует не ради следующего месяца, а ради следующих поколений.

Меня никто не прервал, и я продолжал:

– Если сегодня погибнут эти дети, через пять лет некому будет работать. Через десять лет некому будет пополнять казну. А через пятнадцать-двадцать лет не родятся дети тех людей, которых мы потеряли сегодня.

Я провёл пальцем по столу перед собой.

– Вы смотрите на расходы одного года, но я смотрю на доходы двадцати лет.

Наставник Фань поднял бровь:

– Продолжай.

– Казна теряет зерно сейчас. Государство получает будущих земледельцев, ремесленников, воинов и матерей. Помощь голодающим семьям с детьми – это не жест доброй воли правителя. Это самое выгодное вложение средств, которое он может сделать, потому что люди – основа государства.

Несколько учеников нахмурились. Это меня немного обрадовало: нахмурились – значит, думают, а не просто молчат и ждут, пока всё закончится.

– А если помощь окажется напрасной? – произнёс сын министра финансов чуть менее уверенно, чем обычно.

– Тогда мы потеряем это зерно, но если не поможем – потеряем целое поколение. Из двух потерь я выбираю меньшую.

Комнате стало очень тихо. Линь Цзюнь прикрылся веером и сузил глаза, разглядывая меня, и я не мог понять его выражение лица.

Зато за ним я видел лицо Линь Вэя. Тот сидел как всегда с прямой спиной и смотрел прямо перед собой, но его уголки рта чуть дрогнули, и это не была презрительная или холодная усмешка.

Линь И сбоку от меня тихо произнёс:

– Я согласен с наследным князем, но хочу добавить, что есть и другие способы, которые можно применить вместе с этим…

Наставник Фань тут же с готовностью повернулся к нему:

– Мы вас слушаем, княжич…

Линь И начал излагать свои мысли, и наставник Фань, сделав какую-то пометку в свитке, повёл разговор об экономике дальше.

После урока Линь Цзюнь нагнал меня в коридоре. Я ждал очередной шпильки и натужно пытался придумать достойный ответ.

– Недурно, – неожиданно сказал он.

Я обернулся. Он ничего больше не добавил и просто прошёл мимо. Я проводил его взглядом и хмыкнул. Вероятно, это был комплимент, а по меркам Линь Цзюня – невероятно большой.

С Линь Цзюнем неожиданно возникло ещё одно дело: я совершенно случайно обнаружил его слабость.

На другой день после обеда, вместо того чтобы идти сразу в кузницу, я зашёл в библиотеку. Я давно хотел туда зайти. Просто всё как-то не складывалось: утро занято, день занят, вечер тоже. Теперь у меня появился повод. Я долго думал, как бы так улучить момент, мне всё не давало покоя крепление для веера, который я потихоньку создавал для Мэй Сюэ. Я закончил с перьями-лопастями, но никак не мог соединить так, чтобы мне самому было удобно раздвигать их. Поэтому решил посмотреть, что предложат умные книги, а если там ничего не окажется, то весь опыт Лао Тэ в моём распоряжении.

Библиотека располагалась в северном крыле дворца, в длинном здании. Внутри пахло бумагой, воском и сухим деревом. Полки шли вдоль всех стен, от пола до потолка, и разделяли пространство на части в середине залы.

Я растерянно огляделся, не зная, у кого спросить.

Посреди комнаты, у окон стояло несколько столов. За одним из них сидел немолодой мужчина в простом халате учёного и медленно и аккуратно переписывал что-то из толстого свитка в новый.

Он поднял на меня взгляд, сощурился, и тут же вернулся обратно к своему занятию.

У второго стола стояла барышня. Она была небольшого роста, в скромном тёмно-сером халате, с гладко убранными волосами. Её волосы скрепляла простая деревянная шпилька. Услышав мои шаги, обернулась. Лицо у неё было милым и круглым, с ямочками на щеках, когда она улыбнулась.

– Добро пожаловать, – произнесла она, слегка поклонившись. – Меня зовут библиотекарь Су. Я вам могу помочь?

– Мне сказали, здесь есть книги по всем ремёслам.

– Есть, – она кивнула. – Вас интересует что-то конкретное?

– Да, кузнечное дело, – сказал я, – Особенно замки, крепления и стопора.

Она чуть удивлённо, но спокойно и без иронии, посмотрела на меня и не стала ничего комментировать. Судя по всему, она не каждый день получала такой запрос.

– Присаживайтесь, наследный князь, – тихо сказала она. – Я вам что-нибудь подберу.

Она ушла в глубину библиотеки, а я сел у дальнего окна, которое выходило в сад, чтобы меня не было видно от двери, и стал ждать.

Учёный за дальним столом даже не поднял головы, лишь продолжал переписывать. Я даже немного расслабился в такой спокойной атмосфере. На меня никто не пялился, не шептался за спиной. Приятно…

Барышня-библиотекарь вернулась с двумя свитками. Трактат о кузнечном ремесле был весьма объёмный, а рядом с ним лежал второй потоньше, довольно потёртый.

– Это записки одного мастера из Западного округа, – сказала она, кладя тонкий свиток рядом. – Он описывал старые техники. Я не уверена, что это именно то, что вам нужно, но ничего другого у нас нет.

– Благодарю!

Она кивнула и отошла.

Я развернул Трактат и начал читать.

Свиток был довольно содержательный, там много рассуждалось о металлах, о их качествах, о способах выплавки, о добавках и присадках, и прочих премудростях. Человек, составивший его, был очень серьёзным и скрупулёзным. В паре мест мне встретились незнакомые слова, но суть была понятна из контекста. Я читал довольно медленно, иногда перечитывал целые абзацы.

В какой-то момент я выпросил у библиотекаря бумаги и тушь, и иногда делал короткие заметки для себя, особенно с незнакомыми словами.

За окном качались ветки. Барышня Су что-то тихо говорила учёному, тот коротко отвечал. Иногда он просил принести ещё какие-то свитки, и она с готовностью находила их на полках.

Я так увлёкся, что практически не заметил, как в библиотеку вошёл кто-то ещё.

Я не поднял головы, когда лёгкие шаги прошелестели мимо меня в глубину библиотеки. Потом я услышал тихий, но сбивчивый шёпот барышни Су. Она то ли была расстроена, то ли нервничала, а в ответ ей прозвучал мужской тихий и настойчивый голос. Я не разбирал слов, но прекрасно чувствовал эмоции.

Я поднял голову. Это кто там настолько храбрый, чтобы расстраивать барышню? Учёный за дальним столом никак не отреагировал, видимо он не слышал, но сбивчивый разговор за стеллажами мешал мне сосредоточиться.

Я отложил трактат и бесшумно встал.

В дальнем углу, между полками с рукописями, стоял… Линь Цзюнь. Барышня Су стояла спиной к полке, и братец Цзюнь стоял очень близко, практически зажав девушку, одной рукой упираясь в полку сбоку от лица девушки, а вот его вторая рука была вообще не на полке…

Он что-то говорил, она тихо отвечала, и в её голосе не было страха, скорее смущение. Она явно хотела его остановить, но разве она могла? Он – княжич, а она просто скромный библиотекарь…

Так.

Я подошёл, взял братца Цзюня за шиворот и потянул назад. Он явно такого не ожидал, никто бы осмелился ловить княжича за шкирку, поэтому даже не сопротивлялся.

– Вы в порядке? – спросил я барышню Су.

Она покраснела до корней волос, испуганно смотрела то на меня, то на княжича, и в её взгляде была тревога, но не за себя, а за этого ловеласа.

– Всё хорошо, – произнесла она быстро. – Прошу вас, отпустите господина Цзюня. Всё в порядке!