Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я посмотрел на второй поднос, с трудом удерживаясь, чтобы не сглотнуть.

– Это тебе, – сказал Линь И, чуть смутившись. – Я не знал, что ты любишь, но я знаю, что воинам нужно мясо.

Откуда он это знал, я уточнять не стал, и так всё ясно. Я взял несколько кусков свинины, перепела и лепёшку и положил на тарелку Линь И. Тот уставился на меня с удивлением.

– Голова тоже требует хорошей пищи, – сказал я. – Не только мышцы.

Линь И помолчал секунду, потом взял перепела и больше не возражал.

Мы спокойно поели в тишине без всякой неловкости, просто сидели и отдыхали. Когда дело дошло до чая, я достал из-за пояса сложенные листы с утренними прописями и показал ему.

– Как тебе мои «осадные башни»?

Мы оба фыркнули, вспомнив Чэнь Мина. Линь И взял бумаги, развернул и внимательно осмотрел.

– Ты пишешь ужасно, – констатировал он без всякого злорадства, и звучало это совершенно не обидно. – Если бы кузнецы так ковали мечи, проще было бы биться только на кулаках.

Я не выдержал и рассмеялся. Его метафора пришлась неожиданно к месту. Он, наверное, пытался объяснить мне что-то на воинском, но шутка получилась просто отличная.

– Я и был кузнецом, – ответил я. – И травником, и наёмником. Так что учить меня придётся с самого начала.

Линь И посмотрел на меня, но не с жалостью и не со снисхождением, а с чем-то похожим на уважение:

– Ты не стесняешься этого?

– А чего стесняться? Земля кормит тех, кто не боится испачкаться.

Он обдумал это, потом кивнул и стал рассматривать мои прописи дальше.

– С каллиграфией помогу. И помогу подобрать книги, начнём с простых, а не с канонических. Если будешь читать сам, тогда лучше усвоишь.

– Хорошо, – сказал я.

Он осторожно подложил мне лепёшку и только потом спросил:

– Учился ли ты когда-нибудь раньше? В детстве?

– Не помню, – ответил я коротко. – Если и учился, то я всё забыл.

Он замер на мгновение, испытующе глядя на меня, и не стал ничего переспрашивать, а потом взял чайник и медленно и аккуратно разлил чай по чашкам с таким видом, как будто этот жест требовал особой сосредоточенности.

Вот зуб даю, это явно что-то означало на очень воспитанном и этикетном, но моих знаний не хватало, чтобы понять, что это значит. Я решил просто считать, что Линь И выразил ко мне хорошее отношение.

– Тогда начнём с начала, – просто сказал он. – Это даже лучше. Не придётся переучиваться.

Я отпил чаю и спросил то, что хотел спросить ещё с прошлого вечера:

– Слушай, этот Чэнь Мин. Почему он позволяет себе задирать тебя? Ты же княжич, а не случайный человек с улицы.

Линь И поставил чашку и немного помолчал.

– Потому что он знает, что никто его не остановит.

– А старшие братья?

– Им не до меня, у каждого свои дела, – он смотрел на стол, не на меня.

Меня это возмутило. У всех дела, но не до такой же степени. Одной оплеухи от Вэя или едкого замечания от Цзюня хватило бы поставить выскочку на место:

– Подожди, ты же им брат.

Линь И тихо и невесело усмехнулся:

– Они считают, что я не заслужил этого звания, – он вздохнул. – И они правы… Мне было семь лет, однажды ночью, во время сильного дождя кто-то прорвал защиту дворца. Не знаю, кто это был. Дед с отцом тогда убили всех, но сами они прибыли слишком поздно. Матушка закрыла меня от проклятого клинка своим телом. Она умерла сразу. А я… удар дошёл и до меня, и повредил мои меридианы. Ци течёт по меридианам, я её чувствую, но накопить не могу. Всё уходит, как вода в решете.

Он помолчал.

– Старшие братья считают, что я должен был умереть вместо неё или хотя бы суметь защитить её… Но я не смог…

Я смотрел на него.

– Тебе было семь лет, – сказал я.

– Да.

– Вот же чушь, – произнёс я и отодвинул пустую тарелку. – В чём ты виноват? В том, что мать любила сына больше своей жизни и хотела защитить?

Линь И вздрогнул, услышав последнюю фразу. Он поднял голову и посмотрел на меня с удивлением:

– Братец Бай Шу…

– Я понимаю, что братьям этого не объяснишь, – перебил я. – Люди редко хотят слышать правду, но это не значит, что тебя можно бросать на растерзание чужакам.

Он молчал очень долго, но я его не торопил.

За окном пели птицы, а один из свитков на подоконнике чуть шевелился от сквозняка.

– Ты странный человек, – сказал Линь И наконец, и голос у него был очень тихим. – Ты говоришь вещи, которые никто не говорит, и делаешь то, что никто не делает. Я даже немного завидую тебе и твоей силе. Хотел бы я быть также уверенным в себе и с такой храбростью встречать невзгоды, но я слаб и бесполезен… мне нет места среди Журавлей. Кому нужен журавль который не может летать…

– Какая разница – тигр ты или журавль, – ворчливо ответил я, потому что меня здорово смутили его слова. – Главное, чтобы человек был хороший.

Линь И смотрел на меня в изумлении, глаза у него распахнулись и подозрительно заблестели. Он неожиданно отвернулся и промокнул лицо рукавом. Выдохнул, повернулся обратно и приветственно поднял чашку с чаем:

– Я рад, что ты пришёл, – сказал он.

– Я тоже, – ответил я и поднял чашку в ответ. – За хороших людей.

Вот так пишется «долголетие» (классический вариант):

А это упрощённая современная версия:

Глава 9
Кузница

После обеда я всё ещё сидел у Линь И, когда в дверях появился Сунь Чанцин.

Запыхавшийся камердинер стоял на пороге с крайне укоризненным видом: руки были сложены перед собой, голова чуть наклонена, лицо невозмутимо, но в уголках глаз скопилась сильная усталость, видимо, искал меня по всему дворцу. Мне стало немного неловко, что я его не предупредил, но я понятия не имел, как это сделать.

– Молодой господин, – произнёс он, – должен вам напомнить, что в кузнице вас ждут, так что после обеда вам нужно переодеться.

Линь И поднял глаза от свитка, который он собирался мне дать для тренировки, и удивлённо переспросил:

– Кузница?

Я пожал плечами и напомнил:

– Я уже вчера говорил: как культиватору металла, мне надо тренироваться.

Я поднялся, поклонился хозяину в знак благодарности за обед и вышел, унося с собой несколько книг, которые Линь И отобрал для меня. Ещё он был так добр, что объяснил, где находится дворцовая библиотека. Если я вдруг решу, что для меня учебной нагрузки недостаточно, то я всегда могу туда наведаться.

Я хорошенько запомнил, куда идти. Меня больше интересовала информация по Белой Провинции, Империи и… кузнечному ремеслу. Ведь где могут быть редкие книги как не в княжеской библиотеке?

В моих покоях на подставке уже висела очередная смена одежды. Я остановился и внимательно всё оглядел. Мне принесли простую серую куртку из грубого полотна. Ткань была очень плотная и тёмная. Ещё там были штаны с завязками внизу и потёртый кожаный фартук, чуть прожжёный у самого края. Старый, но чистый, определённо чей-то бывший, но явно подобран мне по размеру. Рядом лежали стёганые тряпичные рукавицы без пальцев. Отлично, то, что нужно, нормальная рабочая одежда для кузнеца.

Значит, дед всё-таки серьёзно отнёсся к моему желанию и не просто разрешил мне заглянуть в кузницу. Он позаботился о том, чтобы я явился туда как работник, а не как гость. Это мне понравилось, а ещё это значит, что моя починка меча-артефакта его впечатлила.

Я быстро переоделся без лишних слов. Куртка оказалась немного широкой в плечах – ведь кузнецы народ крепкий, – но сидела неплохо. Фартук я повязал привычным узлом, а рукавицы сунул за пояс: надо сначала посмотреть, что там за работа, а потом решать, нужны ли они вообще.

Я подумал и скинул вышитую дворцовую обувь. Мои старые поношенные сапоги наёмника больше подойдут к этому наряду. Они видывали и не такое, так что сажей и окалиной их не удивишь.

Котомку со звёздным металлом я решил пока не брать. Не стоит шокировать кузнецов своими запасами, да и пока я не знаю, можно ли им вообще доверять, чтобы демонстрировать такой объём контрабанды из Империи. По-хорошему, для работы со звёздным металлом мне кузня не нужна. Я туда иду только тренироваться.

Сунь Чанцин невозмутимо наблюдал за мной, но я видел, что в его глазах блестел интерес. Он многое повидал во дворце, но чтобы сановная персона напялила на себя такое… для него было явно впервые. Хотя, вспоминая нашу перую встречу с дедом, и его драматичный костюм бедняка…

– Готов. Куда идти? – спросил я.

– Я вас сопровожу, – ответил камердинер.

Сунь Чанцин провёл меня через дворцовые дворы и галереи. Пока мы шли, он кратко пояснил: кузница стоит отдельно от основных построек, ближе к хозяйственным воротам, за большим садом. Она работает круглый год, обслуживает нужды дворца и двух воинских отрядов: личных гвардейцев деда и дворцовой стражи. Главный кузнец – уважаемый мастер Лао Те, служит при дворе около двадцати лет.

– Он знает, что я приду? – спросил я.

– Его предупредили, – дипломатично ответил Сунь Чанцин.

О чём конкретно предупредили, он не уточнил. Я решил не спрашивать, скоро сам всё увижу. Думаю, от такого нарушения дворцовых порядков и приличий там будут в большом «восторге». Надеюсь, местный мастер хотя бы позволит продемонстрировать навыки, прежде чем выгнать меня взашей.

Кузницу я почуял раньше, чем увидел.

Густой дым шёл от каменного здания за дальним углом сада. На меня накатила волна ностальгии по кузнице Железной Заставы, по горьковатому запаху угля и металлическому привкусу окалины. Одновременно с запахами до нас долетели звуки: ритмичные удары железа о железо, размеренные, как биение сердца. Каждый удар отдавался где-то в груди, как напоминание о хороших деньках.

Я почувствовал, что ускорил шаг. Всё моё существо рвалось туда, как будто я был голодный и учуял хороший обед.

Само здание выглядело совершенно обычно: никаких украшений, никакой резьбы, просто приземистое каменное строение с широким дымоходом и открытыми навесами по бокам, под которыми стояли ящики с углём и бочки с водой. Жара ощущалась уже снаружи: из открытых дверей вырывался горячий воздух, пахнущий раскалённым металлом и окалиной.

Перед входом Сунь Чанцин чуть замедлил шаг, то ли робея, то ли боясь испачкаться в саже, которая была тут везде, но я не стал ждать и шагнул прямо внутрь.

Внутри было темно, жарко и шумно.

Вдоль стен стояли наковальни, штук пять или шесть разных размеров. У дальней стены располагался большой горн, и огонь в нём горел сильно и ровно, рассыпая по балкам и стенам блики рыжего и дрожащего света. Двое подмастерьев суетились рядом, заставляя меха работать. По стенам на крюках висели инструменты: клещи, молотки, зубила и напильники. Всё было в идеальном порядке и на своих местах. У одной наковальни стоял бочонок с водой, у другой – ящик с какими-то заготовками. На широкой полке у входа рядами покоились несколько отливочных форм.

За наковальнями без устали работали ещё трое. Они выпрямились при моём появлении и оглядели меня снизу доверху, без всяких поклонов, с достоинством мастеровых людей, которые привыкли, что их труд говорит сам за себя.

Я осматривался, жадно вдыхая горячий воздух. Свежий и прохладный ветер с гор, несущий саму ци мира – это хорошо, но вот тут, в жару и саже, была другая энергия, которая напитывала саму мою сущность.

Запах горящего угля и нагретого металла не так-то просто забыть. Он въедается в кожу, одежду и волосы. Он помнится, сколько бы времени не прошло, как обещание и как ощущение родного дома.

– Молодой господин Бай Шу, – хрипло сказал кто-то.

Голос шёл от ближней наковальни. Я тут же повернулся на звук.

Главного кузнеца я опознал сразу. Он был коренастым, широкоплечим, с короткой шеей и могучими руками. Ладони у него были тёмными от въевшейся окалины, с плотными мозолями на пальцах. Кожа на тыльной стороне правой руки была покрыта старыми ожогами. Он был намного старше кузнеца Вана из Юйлин, наверное, он был ровесником мастера Лю Тецзина. Я примерно прикинул возраст, наверное, лет пятидесят. Седые волосы были аккуратно собраны сзади, а лоб перехвачен широкой плотной лентой. Из-под широких, чуть обгоревших бровей в меня без особого почтения впился цепкий и оценивающий взгляд.

Мастер-кузнец стоял, нахмурясь и скрестив руки на груди, и молчал после того, как произнёс моё имя. Он не собирался идти мне навстречу. Во всех смыслах.

– Это я, – сказал я. – Приветствую!

– Можешь звать меня Лао Те, – он не поклонился, только слегка наклонил голову. – Главный кузнец.

Краем глаза я заметил, что подмастерья остановили работу и перешёптываются. Они были молодые, лет от шестнадцати до двадцати, мои ровесники. Все пятеро были в рабочих куртках и кожаных фартуках. Один, невысокий и вихрастый, что-то шепнул соседу про крашеные волосы, и тот приглушённо фыркнул. Я сделал вид, что не заметил.

– Ваше сиятельство пожаловали к нам, великая честь, – сказал Лао Те, и в его голосе вообще не было почтения, только скрытое раздражение. – Нам дали знать, что молодой господин желает посмотреть на кузницу.

– Не посмотреть, – ответил я. – Я пришёл сюда поработать.

Лао Те сердито уставился на меня. Он был сильно раздражён, что его оторвали от дел, и я его понимал, но я не боялся его гнева и открыто смотрел на него.

– По-ра-бо-тать, – повторил он, растягивая слоги, как будто разговаривал с несмышлёнышем. – Это хорошо, что вы интересуетесь миром вокруг себя, это похвально. Молодые люди должны получать разный опыт. А молодой господин знает, что такое работа?

Из-за горна донёсся тихий смешок.

– Молот-то у вас в руках бывал? – продолжил прямо спрашивать Лао Те.

Я оглянулся. У ближней наковальни лежал кузнечный молот. Отличный инструмент, большой и очень тяжёлый, с двойным бойком. Я подошёл, взял его одной рукой. Старая рукоятка, отполированная чужими ладонями, приятно легла в ладонь. Я взвесил, ощущая вес и приноравливаясь к нему, подбросил вверх и, не глядя, поймал за рукоять. Молот удобно лёг в ладонь.

Перешёптывание и смешки за моей спиной стихли.

Лао Те прищурился. Он смотрел на молот, потом на меня, и в его взгляде что-то немного смягчилось.

– Значит, вы знаете, где у молота рукоять, – произнёс он наконец. – Уже неплохо.

Я положил молот обратно.

– Уважаемый Лао Те, – сказал я, – мне не нужно, чтобы вы относились ко мне с почтением. Мне нужна настоящая работа. Я не боюсь ни жара, ни сажи. Я культиватор металла, и чтобы расти мне надо тренироваться. Если сомневаетесь в моих навыках, вы можете обратиться к мастеру-кузнецу Фэну из деревни Синей Ивы. Я с ним работал, и немного понимаю в вашем ремесле. Чем я могу вам помочь?

Он молчал ещё мгновение, скептически глядя на меня. Его могучие брови то поднимались, то опускались, шевелясь, как две пушистые гусеницы. Он уже понял, что выдворить меня так просто не получится, поэтому он повернулся и пошёл в дальний угол. Я последовал за ним.

В углу, на деревянных козлах, лежала груда переломанных клинков. Мечи и ножи, от длинных боевых до коротких хозяйственных, все с заметными изъянами: у одного щербины на лезвии, у другого трещина поперёк клинка, у третьего лезвие повело в сторону, а четвёртый и вовсе сломан напополам. Я оглядел кучу. Треть точно отправится в переплавку, чинить – только зря время терять.

– Вот что нам вернули, полюбуйтесь. В прошлом месяце на западный торговый путь напали, – сказал Лао Те. – Наш дворцовый обоз защитила охрана. Разбойников отогнали, но в бою попортилось много оружия. Это нам принесли на починку, – он сделал жест рукой. – Мои ребята покрутили, потом бросили. Говорят – проще новые отковать. Может, и так, но если бы хотя бы часть можно было спасти, всяко дешевле выйдет.

Я присел на корточки перед грудой. Взял первый попавшийся клинок, это был неплохой меч средней длины с трещиной у пяты, и повернул его на свет. Ровный клинок, за которым хорошо ухаживали, лежал без дела, когда проявился такой дефект. В бой теперь его никто не возьмёт.

– Попробуйте хотя бы один выправить, – сказал Лао Те за спиной, и в его голосе была уверенность человека, который уже точно знал ответ. – Если сможете справиться до вечера, то поверю, что вы и правда кузнец. Если нет, ну что ж. До металла я вас не допущу, но если ищете работу – будете у нас мехи раздувать. Тоже хорошая тренировка на силу и выносливость.

Подмастерья рассмеялись, а из угла донёсся приглушённый голос, это был тот, один из молодых, самый вихрастый:

– Пусть господин выкует себе перстень, а ещё лучше закажет у модного ювелира. Мы тут мечами занимаемся.

Кто-то хихикнул. Лао Те обернулся, бросив сердитый взгляд, но смолчал.

Я не стал обращать внимание на болтунов. Пусть болтают, что хотят, для меня эта куча лома – прекрасная тренировка.

Я медленно перебирал клинки, один за другим. Не просто смотрел, а трогал, проводил подушечками пальцев вдоль лезвия и закрывал глаза, чтобы прочувствовать их структуру. Ци внутри меня словно звенела, и клинки отдавались эхом в моих руках. Металл холодный и шершавый там, где была не убрана окалина, гладкий там, где усердно полировали. Трещины я находил прежде, чем замечал их глазами: металл в этих местах будто менял тембр под пальцами, звон становился становился совсем другим, глухим и коротким.

Работа с энергией металла – вещь, которую сложно объяснить словами, ведь я почти год учился этому интуитивно. Ци течёт через тело и плавно входит в металл через руки. Металл живёт своей жизнью, только он другой, очень медленный и жёсткий, и если внимательно прислушаться, он отвечает. Я вливал энергию и слушал. Трещины в металле ощущались как перелом кости: ци спотыкается, сбивается и течёт в обход. Такие лакуны были хорошо ощутимы.

Я выбрал клинок с поперечной трещиной, потому что такой сложнее всего чинить обычными методами. Он точно пошёл бы на переплавку, потому что трещина шла поперёк, в нижней трети под углом, и проходила через то место, куда при ударе приходится основная нагрузка. Клинок изначально был очень хорошим, хоть и простым с виду: качественный металл и серьёзная ковка. Я чувствовал душу, которую кузнец вложил в него. Жалко было бы бросать этот меч.

Я закатал рукава куртки, завязал фартук нормально и надел рукавицы. Буду работать так, как привык в Железной Заставе, чтобы не пугать народ своими фокусами с энергией металла.

– Мне нужно несколько кусков железа, – сказал я. – Хорошего, не бросового.

Лао Те поднял брови:

– Запасные куски? Вы хотите заплавить трещину?

– Да, хочу.

По его глазам было видно, что он тоже кое-чего хотел, но кузнец промолчал, потом выдохнул сквозь зубы и произнёс, но не для меня, а для подмастерий и кузницы в целом:

– Заплавленный шов при первом же ударе разойдётся.

– Обычный – да, – спокойно согласился я.

Молчание длилось несколько мгновений, потом Лао Те кивнул одному из подмастерьев, не вихрастому, другому, который был постарше и поспокойнее. Тот без слов принёс несколько кусков металла и положил рядом со мной.

Я взял один и осмотрел. Металл легко откликнулся на мою силу. Неплохое железо, достаточно чистое и качественное, и по составу похоже на то, что в клинке. Взял ещё парочку кусков, проверил, убедился, что годится, и начал работать.

Сначала нагрев: я положил клинок в горн, чтобы он дошёл до нужной температуры. Это было железо, а не звёзный металл, в такой кусок пришлось бы влить слишком много ци. С горном было проще и быстрее, чтобы меч стал более податливым.

Я не смотрел на цвет, мне не надо было ориентироваться только глазами. Я чувствовал температуру через ци: когда металл достаточно горяч, он словно начинает двигаться и звучит совсем иначе. Это сложно объяснить словами, просто знаешь, когда пора.

Пока клинок грелся, я занялся запасными кусочками, вводя в них свою энергию, и заставляя её там циркулировать до тех пор, пока не почувствовал, что железо стало пластичным и начало меня слушаться, как будто у меня в руках был звёздный металл.

Заплавить трещину без видимого шва – это задача, с которой действительно не справится привычный метод. Обычно металл у шва оказывается неоднородным: там, где его слили вместе, кристаллическая структура другая, видна граница, есть невидимые трещины, и по этой границе при нагрузке металл снова разойдётся. Но если пустить ци через оба куска одновременно, выровнять их температуру изнутри и плавно вести дополнтельный металл, то шов «забудет», что был швом. Структура выровняется.

Я вынул клинок из горна и сощурился, ощущая жар всем телом.

Годится. Пора начинать.

Я положил меч на наковальню и начал медленно, по капле, вливать наполненный ци металл в трещину. Я такое уже делал с артефактом деда. Эта работа была намного проще. У этого меча не было зачатков самосознания, с которым надо было договариваться, он был просто хорошим оружием. У него не было своих меридианов, только структура, по которой легко скользила моя ци.

Я работал очень медленно, со стороны, наверное, казалось, что я двигаюсь слишком осторожно. Каждое движение я сопровождал коротким, почти неслышным выдохом и вводом запасного железа. Ци легко лилась вниз по рукам, которые я держал над оружием, в клинок.

Металл впитывал ци, а потом возвращал, и это было похоже на разговор. Я слышал его ответы как звон, и звук менялся с каждым выдохом: сначала звон был с надсадной ноткой, дребезжащий и неровный, так как трещина давала о себе знать, а потом постепенно, с каждым вдохом, он становился чище, ровнее и звонче. Рана внутри зарастала, как у живого существа. Металл выравнивался не только снаружи, но и внутри: на месте соединения не оставалось шва как от пайки. Клинок впитывал дополнительный металл, заращивал трещины и становился единым целым.

Краем сознания я ощутил, что в кузнице стало очень тихо.

Молоты больше не звенели, меха затихли, а люди затаили дыхание, но я не смотрел на них, а сосредоточенно работал.

Сгорело, наверное, две или три палочки благовоний. Наконец, я окунул клинок в бочку с водой. Клинок уже почти остыл, но всё равно соприкосновение металла с водой вызвало резкое шипение и поднялось небольшое облачко пара. Я вынул меч, обтёр ветошью и посмотрел на свет.

Трещины больше не было! Лезвие было ровным и чистым. Металл в бывшем месте разлома не отличался по цвету от остального. Я провёл ногтем – гладко, ни зазубринки.

Готово!

Я обернулся и молча протянул клинок Лао Те.