Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16
Украшения, вызов и интерлюдия

На следующий день после обеда я сидел в кузнице, слушал Лао Тэ и обсуждал с ребятами-подмастерьями крепление для веера. Мне надавали кучу дельных советов, и где-то ко второму часу активных проб и работы, боевое оружие для моей дорогой Мэй Сюэ открывалось и закрывалось как надо: лёгкого движения хватало, чтобы веер развернулся и свернулся практически мгновенно и беззвучно.

Само собой, я собирался ещё подогнать всё под руку жены, чтобы ей было удобно, потому что это я своими лапищами могу всё свернуть, развернуть и вообще в узел закрутить, даже если оно того не хочет, а у Мэй Сюэ – тонкие и нежные пальчики. Она не должна напрягаться.

Я наводил финальную полировку на лопасти, когда в дверях появился Линь Цзюнь с большим свёртком в руках. Жар из горна и сажа произвели на него впечатление и он тут же прикрылся веером.

Я посмотрел на княжича, он в ответ уставился на меня, потом заметил веер в моих руках и ухмыльнулся. Лао Тэ со своими подмастерьями у соседней наковальни невозмутимо продолжали работать.

– Братец Бай Шу, мне нужна твоя помощь, – сказал Линь Цзюнь.

– Нет, – я спрятал веер за пояс подальше от его глаз.

Второй княжич обмахнулся веером:

– Ты даже ещё не знаешь, о чём речь. Давай, выходи, надо побеседовать, – и спешно покинул кузню.

Он устроился во дворе за столом и явно собрался дожидаться меня. Я вздохнул и вышел. Чем быстрее разделаюсь с этой проблемой, тем больше будет времени поработать.

Линь Цзюнь просиял, когда увидел, что меня удалось выманить из пышущего жаром логова и тут же достал из рукава несколько сложенных листов бумаги, развернул и положил передо мной.

Это были рисунки украшений, причём два разных комплекта. Кто-то изящно и в то же время очень чётко изобразил несколько браслетов, серёжки, кольца и заколки для волос. Прорисовано было аккуратно, с тонкими деталями, рукой человека, который точно знает, чего хочет. Один комплект был с цветами, а второй – с писчими принадлежностями, украшенными цитатами, причём иероглифы были очень сложные, я некоторые не смог прочитать. Там была шпилька для волос в виде кисти, кулон в виде книги, серьги в виде скрученных свитков, два простых кольца (мужское и женское) и два простых браслета (тоже мужской и женский) с гравировкой внутри.

Первый комплект меня очень заинтересовал, потому что он перекликался с изображением на моём кольце и был удивительно близок к тому, что я хотел сделать для Мэй Сюэ. Везде повторялся один центральный элемент – нежный лотос с тонкими изогнутыми лепестками, которые нежно обнимали что-то круглое в серединке.

Я молча смотрел на рисунки.

Как. Он. Узнал.

КАК⁈

– Материалы я дам, – сказал Цзюнь, выкладывая большой и тяжёлый кошель из свёртка. Мне даже смотреть не надо было, что там… Я чувствовал тонкий звон энергии золота и серебра. – Трать, сколько хочешь, если понадобится, я всегда добавлю, и остаток весь твой. И ещё…

Он достал ещё один небольшой кошель. Он развязал его, разложил платок из чёрного шёлка и высыпал на стол несколько идеальных жемчужин: крупных, с нежным розоватым и синевато-белым отливом.

– Это из Восточного моря, – рассказывал он, двигая блестящие шарики длинным изящным пальцем. – А это – из Южного, ты только посмотри, какой редкий розовый цвет. Между прочим, я все ювелирные лавки в Хемине перетряс, это самые лучшие, которые только можно купить. Лучше – только отправиться в Лазурную провинцию и выловить самому.

Я смотрел на эти жемчужины и не мог поверить глазам. Они бы идеально встали в серединки лотосов. Именно такие я и представлял, когда думал про украшения для Мэй Сюэ, только где взять, понятия не имел. И понятия не имел, сколько это может стоить…

Впрочем, плевать, сколько бы оно ни стоило. Я хочу эти жемчужины.

Я напустил на себя безразличный вид.

– С чего ты решил, – произнёс я. – Что меня это заинтересует?

Ухмылка княжича показала, что я его не обманул.

– Барышня Су заметила в библиотеке, – Линь Цзюнь кивнул и указал веером на моё кольцо. – Она мне подсказала, что парный узор на кольце – это двое людей. Мы оба знаем, кто тигр, но вот лотос – это точно не ты, значит, есть кто-то ещё. Причём не просто лотосы, а лунные лотосы, легендарные цветы. И чтобы их сделать, нужен самый лучший жемчуг.

Я посмотрел на кольцо, потом на «братца».

– Проницательная барышня.

– А то! – гордо сказал Линь Цзюнь, но в отличие от его тона, в его глазах блеснуло беспокойство.

Я взял один из рисунков: изящная шпилька для волос как лотос с расправленными лепестками, тонкий стебель и серединка под жемчужину. Под этим листом лежал другой с рисунком парных браслетов. Где мужской, а где женский различить проблемы не было, но вот то, что на них было написано…

На её браслете значилось: «墨已相混», а на его – «难辨君句吾行».

– Что это значит?

– «Чернила смешались» и теперь «не различить твоих и моих строк».

Я укоризненно посмотрел на него. Вот прям так в лоб? Настолько откровенно, даже я бы постеснялся…

– Смешались?

– Ты про что думаешь, наследный князь⁈ – Линь Цзюнь, кажется, немного смутился. – Это не про плотское, дикарь ты неотёсанный. Это про единство мыслей, когда уже не разобрать, где её строка, где моя.

Он на мгновение замолчал, и в его голосе появилось что-то нежное:

– Она пишет так, что я забываю, кто я. И когда я читаю её стихи, мне кажется, что я сам их написал, и наоборот. Понимаешь?

Я только и смог кашлянуть:

– А, ну да, конечно… А тут?

Он честно прочитал мне всё:

Для кулона: 共读铭心。

(Gòng dú míng xīn.)

Прочитанное вместе – запечатлено в сердце.

Для шпильки: 千卷唯寻君墨。

(Qiān juǎn wéi xún jūn mò.)

Среди тысяч свитков – ищу только твои чернила.

И для внутренней части кольца: 同阁异卷，亦为幸事。

(Tóng gé yì juǎn, yì wéi xìng shì.)

В одном павильоне (библиотеке), но разные свитки – уже счастье (быть рядом).

– Ну так что, – произнёс Линь Цзюнь, выжидательно глядя на меня. – Порадуем наших любимых?

Я скрепя сердце кивнул: уговорил речистый… ради лотосов! Ради Мэй Сюэ!

Я посмотрел на княжича:

– Перепиши мне все иероглифы на отдельный листок, чтобы я видел чёткое написание, потому что я с него буду копировать. Не хотелось бы ошибиться.

– Идёт, – сказал он и достал ещё один свёрток. – И есть второй заказ.

Вообще-то это уже третий, но я не стал его перебивать. Мне даже было интересно, что на этот раз.

Свёрток был довольно длинным. Я уже начал что-то подозревать, когда он разворачивал ткань.

Меч был сломан в двух местах: отломан кончик и второй разлом примерно в трети длины от рукояти, как будто что-то перекусило меч пополам, а потом выплюнуло серединку. Металл был хороший, сразу видно – не парадный клинок, а настоящий, боевой. Рукоять была старая с вытертой до блеска гардой. Меч Линь Цзюню совершенно не подходил, это точно не его… Это для деда?

Но спрашивать и уточнять я не стал.

– А этот меч сможешь починить?

Я посмотрел на оружие, потом на жемчуг на столе, а потом на княжича:

– Жемчуг и драгоценные металлы я беру в счёт работы, – сказал я. – Украшения – сделаю, но за меч будешь должен услугу. Когда попрошу – выполнишь.

Линь Цзюнь молчал пару мгновений, явно прикидывая, что именно я могу попросить, и насколько это будет неудобно. Он по привычке прикрылся веером, взмахнул им пару раз, а потом сложил его:

– Вообще-то, наследный князь, я уже оказал тебе большую услугу, но да ладно. Учти: я свои услуги ценю дорого, но и оказываю их щедро. Будем считать, что я задолжал… пока что… – сказал он.

Я убрал жемчуг в кошель и взял меч.

Им я занялся в тот же день, после того как второй княжич, переписав мне нужные слова, ушёл. Мне даже ничего просить не пришлось, Лао Тэ давно выделил мне дальний угол под личное пользование: там было тише, и никто из подмастерьев не путался под ногами. Впрочем, я не возражал, когда они заглядывали мне через плечо, но все парни в кузнице были нормальные и не лезли под руку совсем уж бесцеремонно.

Я разложил все три части на чистой ветоши и начал с осмотра. Разломы были серьёзными: оба шли под косыми углами, и края у них были рваными, но когда я попытался соединить их, то оружие собралось довольно точно.

Я положил ладони на куски металла и закрыл глаза.

Да, я был прав, в своё время этот меч принадлежал деду. Я уловил отголоски его ци в металле, но это был обычный меч, не реликвия, как Стальное Перо. У него не было самосознания. Хорошо, что сломали его не так давно, более того оружие ещё помнило, как должно выглядеть, и как будто бы само просило соединить его. Так даже проще будет работать.

Я нагрел все три части до одной температуры, а потом аккуратно сложил вместе, чтобы части соприкасались, и привычно повёл над ними руками. Моя ци прошила все три части одновременно. Тренировки в кузнице не прошли даром, теперь я работал быстро и чётко. Я так наловчился, что смог своей силой охватить меч целиком.

Металл прекрасно «помнил», каким должен был быть. Я держал ладони над ним ещё некоторое время после того, как почувствовал соединение, просто чтобы убедиться, а потом начал гонять ци вместе с металлом туда-сюда, связывая куски намертво. Я не просто «зашил» больное место, я зарастил его полностью. Даже бывалый Лао Тэ не нашёл бы стыков.

Когда клинок был готов, я опустил его в воду. От горячего металла пошло шипение и пар. Он словно благодарил меня за подаренную новую жизнь. Я улыбнулся в ответ, достал, обтёр и осмотрел результат.

Годится.

Шва не видно, моя ци «сварила» металл намертво. Я вышел во двор, взял меч за рукоять и медленно сделал несколько взмахов. Баланс ни капли не изменился, а ци скользила внутри не спотыкаясь.

Моя энергия пробежалась внутри клинка и вернулась чистая и звенящая, как будто смеялась от радости.

Какой хороший меч!

Теперь надо его заточить, отполировать, и можно возвращать хозяину.

На следующий день я сел за украшения. Накрыл стол тканью, которую выпросил у камердинера, разложил слитки и рассортировал жемчужины по размеру и цвету. Над столом повесил рисунки барышни Су.

Сначала комплект для моей Мэй Сюэ. Я так долго думал над ним, что руки чесались поскорее начать.

Кузнечное дело и ювелирное – это очень разные вещи, но обе связаны с металлом. А с любым металлом моя ци работает одинаково хорошо. Вся разница только в том, насколько тонко её контролировать.

Украшения требуют такой точности, которая не нужна при починке или изготовлении оружия. Из-за сложных форм там всё на виду: каждая линия и каждый изгиб лепестка. Я делал всё очень медленно, иногда переделывал, когда мне не нравилось, и думал о том, понравится ли Мэй Сюэ.

Я сидел над серединкой для первого браслета и прилаживал гнездо под жемчужину, когда в кузницу вошёл Линь Вэй. По-хорошему, подошло бы слово «ворвался», но он шёл не спеша и с достоинством.

Вот только я почувствовал его приближение ещё до того, как обернулся. В воздухе как будто что-то переменилось: исказилась обычная рабочая аура и появилось потрескивающее напряжение, когда рядом человек, который очень зол и при этом очень сильно сдерживает свои порывы, но ещё чуть-чуть и взорвётся.

Ух… у кого-то плохое настроение…

Моё настроение начало портиться тоже.

Линь Вэй прошёл мимо Лао Тэ, мимо подмастерьев, прямо ко мне, не обращая внимания на вежливые приветствия, как будто так и надо.

Тц, какие мы важные.

Линь Вэй остановился у моего стола и скрестил руки на груди.

Я только тогда соизволил поднять голову и посмотреть на него, но вставать не стал.

Ему было не место в прокопчёной кузне. Он был одет в светлый халат с изящной вышивкой, волосы были безупречно собраны, и осанка – горделивая и прямая как по линейке. Лицо у него было спокойным, а вот глаза – нет. Они просто полыхали от ярости. Будь он культиватором огня, то прожёг бы во мне дырку взглядом.

– Где. Меч. – раздельно и медленно произнёс он.

Я кивнул на полку у стены, где лежал отремонтированный и отполированный клинок на чистой ветоши. Линь Цзюнь не удосужился принести и ножны, так что меч пока лежал так.

Линь Вэй взял его, осторожно развернул ткань и долго смотрел, будто не веря своим глазам. У него сбилось дыхание, хотя он очень пытался себя контролировать. Он провёл пальцами по местам, где должны быть разломы, выпустил свою ци, проверяя оружие и только потом поднял взгляд.

– Ты взял мой меч без разрешения, – холодно произнёс он.

– Меч принёс Линь Цзюнь, – сказал я. – И попросил починить. Я не знал, что он твой.

– Лао Тэ, – произнёс Линь Вэй, не поворачивая головы.

– Так и есть, княжич, – спокойно ответил кузнец из своего угла. – Молодой господин Цзюнь принёс вчера после обеда, а мастер Бай Шу взялся сразу и починил его в тот же день.

Моё раздражение мгновенно угасло. Я еле удержал глупую улыбку, которая пыталась вылезти на моё лицо: «Мастер»! Мастер! Уж если меня так Лао Тэ назвал, это дорогого стоит.

– Всё так и было, – зашумели подмастерья. – Второй княжич не сказал, что это ваш. Мастер не знал!

Линь Вэй молчал, сжав зубы, и смотрел на меч. Напряжённое молчание длилось так долго, что было ясно: он правда усиленно думает, а не просто паузу держит из важности. На его лице ходили желваки, а я ждал, что же он всё-таки сделает.

С братцем Цзюнем я разберусь, но вот что с этим делать? Если он мне нагрубит, тут же вызову его на дуэль и отметелю хорошенько.

– Ты не должен был это делать, – наконец очень медленно произнёс он. – Это не твоё дело. Это чужой меч.

– Меня попросили, – ответил я. – Меч был сломан, я починил.

– Этот меч! – Линь Вэй сверкнул было на меня глазами, но тут же сбавил тон. – Впрочем, неважно…

– Поговори с Цзюнем, – сказал я ему.

– Будь уверен, я с ним поговорю, – процедил он.

В голосе у него была такая уверенность в этом, что мне стало немного жаль Цзюня, но с другой стороны, чего его жалеть, этот хитрюга отовсюду вывернется.

– А говорить с тобой, – добавил Линь Вэй всё так же в пол оборота, – мне пока не о чём. Ты взял чужое оружие, не зная, чьё оно. Это в лучшем случае небрежность.

Небрежность? Серьёзно? Я посмотрел на него, раздумывая, если я ему врежу, у него мозги встанут на место или нет? Наверное, нет…

Поэтому я всё-таки сдержался (знали бы вы чего мне это стоило) и спокойно произнёс:

– Мне принесли сломанный меч и попросили починить. Я починил. Если это небрежность, то поведай мне, как правильно кузнецу поступать в такой ситуации. Ты же знаешь, что мне не хватает образования, так просвети меня.

Подмастерья было зафыркали, но Лао Тэ тут же зыркнул на них, и всё затихло, и я отчётливо услышал, как у княжича скрипнули зубы.

– А в следующий раз, – добавил я, – лучше не оставлять фамильные клинки там, где до них могут добраться посторонние.

Когда Линь Вэй повернулся ко мне, то его лицо уже было полностью спокойным. Он снова взглянул на меч, повернул, провёл пальцами вдоль лезвия, посмотрел на ребро с одной стороны, потом с другой, взял за рукоять, несколько раз встряхнул: проверял, нет ли люфта, а потом сделал медленный взмах, прислушиваясь к звуку.

В кузнице все окончательно притихли. Лао Тэ скрестил руки на груди, но виду не показывал, что волнуется.

– Швов нет, – произнёс Линь Вэй. – Как такое может быть?

– Есть, но ты никогда их не найдёшь, это моя особая техника, – сказал я. – Но на балансе и прочности это не скажется.

– Ты уверен?

– Проверь сам.

Он ещё раз резко взмахнул, и мы все замерли, прислушиваясь к звуку. Звук был отличный, как будто запела тонкая струна. Линь Цзюнь довольно долго молчал, и наконец медленно произнес:

– Хорошая работа, – произнёс он. – Благодарю.

В кузнице было так тихо, что слышно было, как потрескивает горн.

Я чуть не вытаращился на княжича. Я ожидал чего угодно: крика, обвинений, нападения на меня с этим же мечом, но старший из братьев-журавлей меня сильно удивил. Ну ладно, Линь Вэй истериком не был, кричать бы точно не стал, но я не ожидал, что он честно признает мою работу. Это тоже дорогого стоило.

Моё уважение к этому парню выросло на порядок.

Именно в этот момент в дверях появился Линь Цзюнь! Он остановился на пороге, оценил обстановку и шагнул внутрь со своей обычной ухмылочкой.

– Братец Вэй, – произнёс он. – Какой ты быстрый! За тобой не угнаться.

– Братец Цзюнь, – по слогам произнёс Линь Вэй медленно и угрожающе.

– Ты уже видел меч? – Линь Цзюнь кивнул на клинок в руке брата. – Хорошо вышло, правда?

– Это не твой меч.

– И не твой, – тут же парировал Линь Цзюнь. – Это меч нашего отца. Так что мы все трое имеем на него равные права, даже Линь И, и ни один из нас не принимает решений единолично.

– Ты взял его без спроса.

– Ты хотел похоронить его. После того, как сам же сломал об Каменного Медведя.

Линь Вэй нахмурился и открыл было рот, но ничего не сказал.

Оооо… Медведь… Мы всё-таки пришли к этому разговору.

– Достаточно, – произнёс Линь Вэй.

– Гляди, меч снова блестит и снова цел, – продолжал Линь Цзюнь. – Чем ты недоволен?

– Тем, что ты принял решение за меня. Это чужое оружие.

– Отцовское оружие – не чужое, – очень тихо и очёнь твёрдо ответил Линь Цзюнь. – Не смей так говорить.

Линь Вэй снова помолчал, потом повернулся ко мне:

– Ты, – произнёс он. – Раз уж взялся за этот меч, будь готов ответить за это. Завтра на плацу. Посмотрим, чего ты стоишь.

Наши взгляды встретились, как клинки. Метафора глупая и избитая даже для меня, но я как будто услышал скрежет в воздухе. Ещё чуть-чуть и посыпались бы искры.

– Я приду, – сказал я.

Линь Вэй кивнул и повернулся к брату.

– А ты, братец, ещё ответишь за самоуправство.

– С удовольствием, – тут же согласился Линь Цзюнь. – Завтра, сразу после твоего поединка с братцем Шу.

Он не добавил «если останешься стоять на ногах», но это просто висело в воздухе. Хитрый какой…

Линь Вэй немедленно вышел, унося меч с собой. Мы с Линь Цзюнем некоторое время молчали, глядя в разные стороны.

Я снова взял в руки браслет и примерил жемчужину.

– Братец Цзюнь, – произнёс я.

– Да?

– Ты специально принёс этот меч.

– Ну… – протянул он.

– И рассчитал, что когда он придёт, меч снова будет целым.

– Может быть, – сказал Линь Цзюнь.

Я посмотрел на него.

– Хитро, – сказал я.

Линь Цзюнь открыл веер и обмахнулся:

– Считай, что мне надоело смотреть, как вы ходите вокруг да около, – неожиданно прямо ответил он. – Постарайся его завтра не прикончить, оставь и мне кусочек.

Не дожидаясь моего ответа, он покинул кузницу.

Лао Тэ в своём углу негромко кашлянул в кулак, и все вернулись к своим делам.

Я покрутил браслет в руках и полюбовался на самую крупную жемчужину. Завтра будет плац и Линь Вэй, а сейчас надо работать: жемчужины сами себя не вставят.

Интерлюдия. Письмо с юга

Письмо доставили в час перед закатом, когда в саду и в главном помещении Храма Танцующего Журавля зажигали вечерние благовония.

Настоятельница Линь сидела у открытого окна своего кабинета и разбирала записи, которые вела последние пятьдесят лет: случаи, которые её беспокоили, травы, которые давали неожиданный эффект, наблюдения за больными, за погодой и за временами года. Почерк у неё был мелким и ровным, без единой помарки. Она никогда не торопилась, когда делала записи.

Послушница Сяо И принесла письмо, поклонилась и бесшумно исчезла.

Настоятельница Лин посмотрела на печать: герб южного Храма Белой Воды. Это был небольшой храм-лечебница на окраине болотных земель у самого начала Южных топей. Там служили три жрицы и две ученицы, занимались в основном болотной лихорадкой, отравлениями и укусами местных тварей, которых там водилось неимоверное количество.

Она вскрыла письмо, внимательно прочитала, положила письмо на стол перед собой и некоторое время сидела, хмуро глядя в окно.

В саду пахло выпавшей вечерней росой и разогретыми на солнце за день травами. Где-то наверху, на склонах, журавли садились ночевать в свои гнёзда, и были слышны их громкие и редкие переговоры в сгущающихся сумерках.

– Жрица Хань, – сказала настоятельница, не повышая голоса.

Её верная помощница, одна из старших жриц, при Храме уже больше пятнадцати лет, была в соседней комнате и разбирала доставленные с рынка ингредиенты, которые не удавалось вырастить в местном саду. Заслышав голос, она появилась в дверях через несколько мгновений.

– Настоятельница?

– Позови Мэй Сюэ. Пусть придёт сюда.

Хань поклонилась и ушла.

Настоятельница Лин снова взяла письмо, читать не стала, ведь и с первого раза она запомнила всё слово в слово, просто держала в руках, раздумывая.

Мэй Сюэ, она же Лин Шуйи, быстро пришла. Она была в простой рабочей одежде, видимо, заканчивала дела в саду, а волосы убраны под косынку. Она держалась прямо и пока ещё двигалась легко, но уже стала заметна некоторая неторопливость и осторожность в её движениях. Лицо настоятельницы смягчилось на мгновение, и снова построжело, и улыбка исчезла из её глаз.

– Садитесь обе, – сказала она.

Жрицы сели. Хань привычно сложил руки на коленях, а Мэй Сюэ аккуратно опустилась чуть ближе, с лёгким вопросом во взгляде. Она прекрасно чувствовала тон голоса настоятельницы и уже понимала, что речь пойдёт не об обычном деле.

Настоятельница Лин положила письмо на стол.

– Из южного Храма Белой Воды пишет старшая жрица Ван, – она помолчала. – В трёх деревнях на краю Южных топей болеют люди. Начиналось всё как обычная лихорадка: жар, слабость и боли в костях. Привычная картина для болотных мест, Ван именно так и определила поначалу и назначила обычное лечение, но оно не помогло.

Хань слушала молча, не двигаясь. Мэй Сюэ тоже молчала, уже понимая, к чему всё идёт.

– Потом, довольно быстро, проявились другие признаки, – продолжила настоятельница. – Потемнение кожи вокруг суставов, а кровь плохо останавливается. Больные говорят, что чувствуют будто бы холод внутри, жрица Ван пишет, что один мужчина сказал: «как будто что-то съедает меня изнутри и холодеет при каждом вдохе». У двоих уже потеря сознания.

Мэй Сюэ чуть нахмурилась, и Хань тоже.

– Это не болотная лихорадка, – сказала настоятельница. – Жрица Ван и сама пишет, что не понимает, с чем имеет дело, таких случаев не было больше двадцати лет. Она просит о помощи, потому что сама не может справиться.

– Скверна, – тихо сказала Мэй Сюэ.

– Похоже на то, – настоятельница Линь кивнула. – Очень похоже если отравление идёт через воду или почву, а не через прямой контакт с тварью. Люди пьют заражённую воду или едят с заражённой земли, и яд накапливается постепенно, пока не достигает определённого порога, после которого тело уже не справляется само.

Она медленно встала и подошла к окну.

– Я поеду туда, – сказала она. – Нужно осмотреть больных лично. Ван хорошая жрица, но с отравлением скверной она не сталкивалась, невозможно на словах объяснить, что делать, надо показывать.

– Я поеду с вами, – сказала Мэй Сюэ.

Настоятельница обернулась и хмуро взглянула на невестку. Мэй Сюэ всегда отличалась от других жриц: силой, выдержкой и полным отсутствием склонности к пустословию. Благодаря своим качествам, она была способна жить как в Храме, так и в миру. Надежная и верная, но не в этот раз.

– Нет, – сказала настоятельница.

Мэй Сюэ не отвела взгляда.

– Я вторая по силе в Храме после вас, – произнесла она. – Вы это знаете. С отравлением скверной нужны сильные целители, и чем больше, тем лучше. Я могу остановить лихорадку на любой стадии, и это не преувеличение.

– Да, знаю, – согласилась настоятельница. – И именно поэтому говорю нет.

Она подошла ближе и посмотрела на Мэй Сюэ.

– Ты действительно так сильна, как и говоришь, и в твоих навыках никто не сомневается, но ты носишь наследника семьи Бай, – сказала она негромко, но строго. – И моего праправнука. Ты прячешься здесь от людей, которые с удовольствием воспользуются случаем уничтожить и тебя, и его, если узнают, где ты и в каком ты состоянии. И ты предлагаешь взять тебя в места, где бушует скверна, где заражена вода и, может быть, воздух, и где я не смогу обеспечить твою безопасность, потому что буду занята больными? Подумай ещё раз.

Мэй Сюэ молчала, опустив голову. В её молчании не было согласия, но ей было нечем возразить.

– Со мной пойдёт жрица Хань, а ты остаёшься за главную в Храме, – сказала настоятельница. – Это не утешение и не замена. Это важная задача, и у меня есть для тебя задание.

Она вернулась к столу, взяла письмо.

– Я дам тебе доступ к моим личным записям и архивам, – произнесла она. – А также пересмотри нашу библиотеку. Найди всё, что в них есть по отравлению скверной: симптомы, течение, лечение и возможные осложнения. Всё, что писали наши предшественницы, и всё, что записала я сама. Прочти, отбери нужное, составь рекомендации к лечению не только для храма Воды, но и для других мест. Южные болота тянутся на многие ли окрест. Целители и травники должны знать, что делать.

– Хорошо, – сказала Мэй Сюэ.

– На старших жрицах Су и Цин будут лекарства. Пусть начинают их готовить их с сегодняшнего вечера: антидоты, жаропонижающие, укрепляющие ци и травяные сборы для очищения крови. Всего столько, сколько можем приготовить, – она на секунду задумалась, – пусть это будет запас на сотню человек или больше, если успеют.

Жрица Хань чуть подняла брови:

– Сотню?

– В трёх деревнях сейчас больны двадцать с лишним человек, но если это скверна в воде, то болеть будут все, кто пил из тех же источников. Это только вопрос времени.

В кабинете стало тихо.

– Я сообщу всем ваше распоряжение, – поднялась жрица Хань. – И пойду собираться.

Настоятельница Лин кивнула, отпуская её, подошла к дальнему шкафу, начала собирать то, что возьмёт с собой. Движения у неё были точными и привычными: ведь все вещи лежали на своих местах, и это были не первые и не последние сборы в её долгой жизни.

Дверь за жрицей Хань закрылась.

– Настоятельница, – тихо сказала Мэй Сюэ.

Глава Храма обернулась:

– Я уже говорила, в личном общении, называй меня прабабушкой, – мягко упрекнула она.

Мэй Сюэ смотрела на неё, и в этом взгляде сквозила тревога.

– Прабабушка, прошу, возвращайтесь невредимой, – негромко сказала Мэй Сюэ.

Настоятельница Лин серьёзно посмотрела на неё, потом чуть кивнула и улыбнулась:

– Постараюсь.

Она закрыла дорожную сумку и принялась писать письмо для князя. Тот должен был знать, что происходит в его землях.

Через некоторое время отворилась дверь и вошла жрица Хань в походном плаще и с сумкой за плечом. Рядом с собой она поставила большой аптекарский ящик с готовыми запасами лекарств. За ней с обеспокоенными лицами вошли две старшие жрицы, Су и Цин.

– Мы поняли ваше распоряжение, – с поклонами сообщили они. – Дайте нам несколько дней и всё будет готово.

Мэй Сюэ тоже поднялась и поклонилась:

– Рекомендации для целителей скоро будут готовы.

– Я рассчитываю на вас, – серьёзно кивнула глава Храма.

– Когда отправляемся? – спросила Хань.

– Немедленно, – ответила настоятельница.