Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17
Совет и интерлюдия

На тренировку утром Линь Шоу не пришёл.

И вообще никто не пришёл…

Я стоял на плацу в четверть седьмого и разминался в одиночестве. В принципе, это было неплохо: тишина, утро, никто меня не гоняет, и нет шума от двух десятков офицеров. Мы с Линь Вэем договорились встретиться здесь после утренней тренировки с дедом, но князь не появился, и это было немного странно: дед всегда приходил первым, часто ещё даже раньше меня.

Я сел в медитацию, но почти сразу же встал, когда со стороны жилых корпусов на плац вбежал Лу Ян.

– Господин, – благодаря тренировкам его дыхание не сбилось, и он дышал ровно. – его светлость просит вас немедленно прийти на совет.

Я поднялся:

– Что-то случилось?

– Пришли срочные вести, – сказал Лу Ян. – Скорее всего плохие, потому что во дворце в главных корпусах переполох. Больше ничего не знаю.

Я поднял деревянный меч с камней и отнёс на подставку:

– Переоденусь и иду.

Лу Ян кивнул, когда я направился в свои покои, пошёл со мной рядом. По его быстрой и напряжённой походке было понятно, что вести и правда нехорошие.

Через четверть часа, поменяв тренировочный костюм на нормальный и на ходу дожевав рисовый шарик, который Сунь Чанцин сунул мне прямо в руки у выхода, я уже шёл к тронному залу.

Тронный зал Журавлиного дворца я раньше вообще не видел. Тогда мне было не до него, слишком много всего сразу со мной произошло. На заседания совета дед меня не звал, когда они обсуждали свои дела, я усердно учился. Теперь, когда я вошёл и дверь закрылась за моей спиной, я замер на несколько мгновений.

Это было самое большое помещение во дворце, и, наверное, самое большое рукотворное помещение, которое я вообще видел в жизни: каменный пол, каменные стены, высота потолков такая, что верхние балки терялись в полумраке. Вдоль стен шли толстые колонны из тёмного камня, каждая шириной в два моих обхвата. Несмотря на массивность строения, в оформлении зала была журавлиная строгость и элегантность. Свет проходил через узкие высокие окна под самым потолком, и падал сверху вниз полосами, как в горных ущельях. В зале было прохладно, хотя на улице уже стояло настоящее лето.

Дед сидел на возвышении на широком тёмном кресле на каменном постаменте в три ступени. Перед ним, лицом к нему, стояли два ряда людей: справа – советники во главе с главным советником Анем, все в светло-сером, слева – военачальники во главе с генералом Чэнем, все в чёрном.

По правую руку от деда выстроились внуки: Линь Вэй, Линь Цзюнь, Линь И, как обычно, в порядке старшинства. Линь Вэй смотрел прямо перед собой, Цзюнь слегка наклонил голову в мою сторону, когда я вошёл, Линь И посмотрел и, приветствуя, серьёзно кивнул.

По левую руку от деда место было пустым, там стояло кресло для меня. Князь глазами указал мне туда. Я остановился на мгновение, оценивая обстановку: в зале все стоят, если я сяду, я буду почётным гостем, наследным князем. Видимо, дело совсем серьёзное, и дед не может со мной обращаться, как со внуком, но это сразу же противопоставит меня и советникам, и троице княжичей.

Быть тигром среди журавлей – всегда сидеть в одиночестве, но особо подчёркивать это, значит нажить себе ещё врагов. Не, спасибо, откажусь. Я только-только начал налаживать контакт с княжичами.

Я поклонился деду, как положено, он кивнул, принимая моё приветствие, но вместо кресла я подошёл к Линь И и занял место подле него, как самый младший внук.

Князь поднял брови, но не одёрнул меня. Пришлось подать голос:

– Дед, я пришёл сюда как твой внук, а не как правитель Белой Провинции. Похоже, дело серьёзное, если созван совет. Я встану рядом со старшим братом И.

Линь Вэй и Цзюнь скосили на меня глаза. Советники зашушукались, но шум быстро улёгся. Советник Ань бросил на меня одобрительный взгляд и чуть кивнул.

– Теперь все в сборе, – произнёс князь.

Он взял со столика рядом с креслом письмо. Я узнал оттиск личной печати: письмо от настоятельницы!

– Пришло прошлой ночью, – сказал дед, он опустил письмо на колено и раскрыл его. – В южных болотах проснулся Водный Змей-мерзость, создание скверны. Из-за жары поднялись ядовитые испарения. Болеют люди. Настоятельница лечит тех, кого можно вылечить, но положение ухудшается с каждым днём. Более того, тварь начала выходить из воды и охотиться.

В зале стояла нехорошая тишина. Генерал Чэнь выступил на полшага из строя, ровно настолько, чтобы это было видно:

– Ваша светлость, – произнёс он, – это ваше право и долг – защитить земли. Если пойдёте вы, тварь падёт быстро. Осквернённый Змей – серьёзная угроза, но он не соперник воину девяти звёзд…

– Если князь покинет столицу в разгар жаркого сезона, – мягко вставил советник Ань, – слухи расползутся быстро. Праздник Двух Семёрок [*] меньше чем через месяц, мы ждём множество гостей из всех уездов. Отъезд его светлости будет замечен и неверно истолкован, – он сделал значительную паузу. – Возможно, стоит послать опытный отряд под командованием одного из военачальников…

– Зачем такие сложности? – произнёс ещё один советник.

«Советник Пэй», – неслышно шепнул мне Линь И.

Я оглядел его: он был грузный, с тяжёлыми веками, в лице было большое сходство с Пэй Жуном, скореев всего отец или дядя. Он не стал выходить вперёд, просто говорил очень громко, и его голос сразу перекрыл разговор советников.

– У вас есть воин седьмой звезды, – он кивнул в мою сторону. – Пусть идёт и докажет, что не зря занимает место при дворе. Прикажите ему, князь.

В зале стало очень тихо. Несколько мгновений в зале ничего не происходило.

Я смотрел прямо перед собой и думал: вот оно. Пробный камень. Дед, только попробуй. Я тигр, а не собака, у нас хорошие отношения, но «прикажите» это не то слово, которое я готов безропотно принять без ответа от тебя.

Дед выдержал довольно большую паузу, глядя на всех сверху вниз.

– Господин Пэй, – наконец произнёс он, – вы забываете. Бай Шу – наследный князь Белой Провинции, а не мой вассал. Я не могу ему приказывать.

В голосе у деда была спокойная лёгкость и любезность, но под этим всем было что-то такое, очень тяжёлое, отчего советник Пэй немедленно замолчал.

Я тоже выдержал паузу и только потом сказал:

– Дед прав, приказать он мне не может, – я поднял взгляд и посмотрел на деда: – Но я не забываю, чья во мне кровь, и кто такая для меня настоятельница Лин. Если вы попросите меня, как старший в семье, я не откажу. Простые люди страдают, прабабушка работает там одна. Я не останусь в стороне.

Дед смотрел на меня и во взгляде у него не было удивления:

– Прошу оказать нам помощь, – сказал он.

– Разумеется, – ответил я.

Линь Вэй сделал шаг вперёд. Он вышел из строя внуков и прямо встал перед возвышением.

– Я пойду с ним, – заявил он. – Князь, у меня не было второго шанса сразиться с Медведем. Я полностью выздоровел и не могу сидеть здесь сложа руки. Дайте мне шанс искупить ту неудачу.

Дед смотрел на старшего внука долгим взглядом, потом кивнул:

– Хорошо, – сказал он. – Дозволяю.

Линь Вэй вернулся на место, он выглядел невозмутимым, но глаза у него полыхали торжеством как будто он долго ждал возможности, она наконец появилась, и он не стал ждать, чтобы не упустить её.

Князь и советники начали обсуждать состав отряда. Генерал Чэнь называл несколько опытных и знающих командиров с боевым опытом на дальних рубежах в помощь княжичу и мне. Линь Шоу одобрил кандидатуры, и когда он это сделал я подал голос.

Раз мы идём против мерзости, даже починенный мной, меч Линь Вэя не годится. Его просто сломают в очередной раз.

– Дед.

Он посмотрел на меня.

– Я хочу попросить ещё об одной вещи.

Теперь все как один уставились на меня.

– Раз я починил Стальное Перо, дай нам его. Если мы идём на Водного Змея, который является мерзостью, то нам нужно лучшее оружие. Прошу доверить Стальное Перо Линь Вэю. Он достойный воин.

Советник Пэй выдохнул:

– Наследный князь, вы сошли с ума⁈ Стальное Перо – сокровище княжества! Его нельзя нести в болота, к мерзости, рисковать…

– Сокровище создано, чтобы служить княжеству, – сказал я. – А не пылиться в оружейной.

Тут зашумели все советники:

– Это фамильная реликвия, это…

– Или вы хотите, – ровно произнёс я, – чтобы мы сражались с Водным Змеем голыми руками?

Советник Пэй открыл было рот и тут же его захлопнул, напоровшись на взгляд деда. Я даже слышал, как у него клацнули челюсти.

Дед поднял руку, и, повинуясь его жесту, все тут же замолчали:

– Птица узнаётся в полёте, а воин – в битве, – произнёс дед. – Наследный князь Бай Шу прав. Меч будет у Линь Вэя.

Я посмотрел на Линь Вэя.

Он смотрел на деда широко раскрытыми глазами, потом медленно перевёл взгляд на меня. Он смотрел так, будто увидел меня впервые в жизни, но ничего не сказал, только просто кивнул. Я кивнул ему в ответ.

– Князь, – это был Линь Цзюнь.

Он вышел из строя, поклонился:

– Я останусь при вас. Кто-то должен следить за порядком, пока братья добывают славу. Я прослежу, чтобы обозы с продовольствием дошли до отряда в срок и без потерь.

Дед посмотрел на него и кивнул:

– Хорошо, – сказал он.

– Братец Бай Шу, братец Вэй.

Линь И говорил тихо, но в каменном зале тихие голоса слышны хорошо.

– Я не воин, я это знаю. Но я изучал старые хроники. Водный Змей боится огня и стали, и если его скверна поднялась с жаром болот, возможно, в архивах есть записи о том, как её ослабить без прямого боя. Я буду искать, и пришлю весточку, как только найду.

Дед одобрительно посмотрел на него.

– Так тому и быть, – произнёс он. – Отряд выступает через три дня. Советник Ань займётся размещением людей из заражённых районов.

Советник Ань поклонился.

Совет закончился ещё нескоро, было очень много вопросов, которые стоило обсудить. Я внимательно всё слушал, и учился. Когда у меня ещё будет такой мастер-класс? Через несколько часов дед всех отпустил.

Люди начали расходиться, разбиваясь на группы: военачальники к генералу Чэню, советники – к советнику Аню, каждый со своим списком дел. Я выходил почти самым последним, и когда проходил мимо советника Пэя, тот специально не смотрел в мою сторону.

Вот и хорошо.

Линь Вэй догнал меня у дверей.

– Про меч, – сказал он.

– Дед же разрешил, – ответил я.

Он молчал одно мгновение:

– Я не об этом, – он помолчал, и наконец собрался с духом: – Завтра на плацу. Раз уж сегодня не вышло.

– Договорились, – сказал я.

И он ушёл.

Три дня на сборы – это не так уж и много, но дел было предостаточно.

На сборы у меня ушёл день, не весь – Лу Ян и Сунь Чанцин взяли большую часть на себя. Список снаряжения, припасы, карта болотного района, которую я попросил у барышни Су в библиотеке и изучил дважды, стараясь хорошенько запомнить.

После библиотеки, я зашёл в кузницу. После напряжённого совета, там было то что нужно, чтобы успокоиться: жар горна, привычный запах угля и раскалённого металла. Лао Тэ кивнул, не прерывая работы. Я сел в дальний угол, где лежали мои заготовки, и достал веер.

Я начал в последний раз проверять крепления, открывая и закрывая его, и тут меня скрутило!

Сначала я не понял, что происходит. Просто волной пришла тошнота, голова закружилась, казалось, что я падаю, хотя я сидел неподвижно.

Сначала меня дёрнуло мыслью, что я отравлен, но потом я понял, это не со мной…

Мэй Сюэ!

Я вскочил с места так резко, что табурет отлетел в сторону. Лао Тэ и подмастерья обернулись. Я уже не видел их, бежал к выходу, и в голове было только одно: что-то случилось с Мэй Сюэ! Что-то случилось с Мэй Сюэ!

А потом я сделал шаг, и мир сдвинулся…

Интерлюдия. Чёрный плач

Библиотека Храма Танцующего Журавля занимала три комнаты на северном крыле, и в них было суше и холоднее, чем в других зданиях храма, потому что свитки и книги не любят тепло.

Мэй Сюэ провела здесь большую часть последних двух дней.

Между работой с лекарствами – а работа там шла почти непрерывно: измельчить, настоять, процедить, разложить, подписать, убрать и начать следующий сбор – она приходила сюда и искала. Настоятельница сказала: найти всё, что есть по отравлению скверной. В том, что касалось исцеления людей, Мэй Сюэ «всё» понимала буквально. Она начала с последних записей и двигалась к старым, полка за полкой и раздел за разделом.

Лекарств уже было заготовлено достаточно на пятьдесят человек. К концу следующего дня будет на сотню. Жрица Су сказала, что пока её помощь не требуется, и молодая женщина буквально поселилась в архиве, выходила только поесть и немного отдохнуть.

Настоятельница очень строго следила за своими архивами, искать там было легко, но информации было столько, что Мэй Сюэ уже составила собственный трактат одними выписками.

Она пересмотрела десятки книг и свитков, а потом наткнулась на один из них в самом дальнем разделе нижней полки. Он лежал отдельно от остальных, почему-то без метки, завёрнутый в кусок вощёной ткани, которая давно задубела. Когда Мэй Сюэ развернула его, ткань треснула и посыпалась крошка. Свиток состоял из бамбуковых дощечек, потемневших от времени, а тушь местами побледнела и осыпалась.

Она поднесла свиток ближе к светильнику, но читать было трудно. Кто-то делал записи старинными знаками, не теми, что использовали сейчас: форма некоторых иероглифов была другой. Они были очень похожи на те, которыми писали два-три поколения назад, или даже больше. Мэй Сюэ читала очень медленно, по несколько раз перечитывая строки, которые не давались сразу, но она упорно продвигалась по тексту.

Первые строки были вступительными, писец кратко объяснял, когда и где наблюдал описываемое: южное приграничье, год стёрся, вспышка болезни в двух деревнях. Потом доктор педантично перечислял симптомы.

Сначала всё было как обычно: жар, слабость, боли в суставах. А потом начался список того, что заставило её вздрогнуть и вчитаться сильнее: потемнение ногтевых пластин, сначала лёгкое, серого цвета, которое легко спутать с простым загрязнением, но потом оно чернело и становилось плотным, будто пальцы окунули в тушь. Белок глаз тоже менял цвет: сначала желтел, потом темнел. Больные жаловались на жжение внутри, «как будто что-то ест изнутри».

Мэй Сюэ на мгновение замерла. Что-то нехорошее скреблось где-то на душе, но пока она не могла уловить, что именно…

Она продолжила читать дальше: на третьей-четвёртой неделе начинают идти выделения: тёмная жидкость из углов глаз, потом из ушей. Больные кричат от боли и не могут перестать, потому что боль не прекращается ни днём, ни ночью, даже обычные обезболивающие не помогают. Неведомый доктор явно сам работал с такими больными и описывал всё очень сухо, одними фактами, только один раз написал на полях: «страдания невыносимы», и наконец, смерть наступает к концу первого месяца.

Доктор никогда не слыхал о такой болезни, поэтому сам дал ей название: Чёрный плач.

Мэй Сюэ перешла в следующий раздел, там говорилось о культиваторах.

Доктор наблюдал случаи, когда болезнь поражала людей, умеющих работать с ци. В отличие от обычных людей, для которых месяц был стандартным отмеренным временем, культиваторы сгорали значительно быстрее. Чем сильнее человек, тем стремительнее скверна захватывала его тело, без остановки продвигаясь по каналам ци, которые у сильных культиваторов были шире и пропускали больше.

Доктор упомянул случай с одним культиватором пятой звезды: он сгорел буквально за несколько часов! Третья звезда продержалась дольше, но потом… Потом труп поднялся и принялся крушить всё вокруг и уничтожать людей!

Мэй Сюэ сидела, неверяще смотрела в свиток, и читала эту строку раз за разом…

Настоятельница Линь была удивительно сильным целителем. Насколько Мэй Сюэ не знала, об этом никогда не говорили в Храме, но достаточно сильным, чтобы поднять на ноги умирающих людей, которых не могли спасти другие жрицы…

Молодая женщина поспешила к ящичку, где она складывала письма Настоятельницы. В последнем, срочном послании, переданным с помощью заклинания она описала симптомы… Мэй Сюэ вынула письмо, перечитала, сверилась со свитком и… у неё затряслись руки…

Неожиданно свиток вдруг стал трудно держать, пальцы не слушались: она попыталась свернуть его обратно, но не смогла… Пальцы мелко дрожали, и она смотрела на них с каким-то отстранённым удивлением, как будто не понимал, что происходит с её собственным телом.

Свиток упал на каменный пол и раскатился. Мэй Сюэ безучастно смотрела на него, чувствуя, что к горлу подкатила тошнота…

Запах полыни и горечавки стал нестерпимым.

…Это же…

…Это же…

…Она знала эту болезнь…

Она её уже видела…

…Маленькая Лин Шуйи послушно следовала за отцом.

Ей было одиннадцать лет, и это был не первый раз, когда она ходила с ним к больным с осмотром. Отец часто брал её с собой, с тех пор как она начала учиться. «Смотри, – говорил он, – и запоминай». И она смотрела и запоминала.

Её отец был удивительно сильным жрецом-целителем, четвёртая звезда! Гордость их Храма. Его звали Лин Юньцин. У него были тёплые руки и привычка хмуриться, когда он раздумывал, и улыбался открыто и радостно, когда больному становилось лучше, как будто чужое выздоровление было его личным праздником. Маленькая Лин Шуйи обожала эту улыбку, полную тепла и торжества победы жизни над неотвратимым.

В деревне около их Храма Белой Сосны заболели несколько человек, больных доставили в лечебницу, и теперь с раннего утра отец осматривал людей, прописывал травяные настои, подробно объяснял родственникам, что делать и когда беспокоиться. Лин Шуйи стояла рядом, держала сумку с инструментами и слушала.

Потом они шли через двор к следующему зданию, где были ещё койки, и отец спокойно говорил ей что-то про признаки болотной лихорадки, она кивала и послушно запоминала, как всегда.

…И вдруг он остановился прямо посреди двора без всякой причины. Просто замер, как будто налетел на невидимую стену…

– Батюшка? – осторожно окликнула его Лин Шуйи.

Он не ответил. Его рука поднялась к груди и медленно, с усилием сжала ткань простого рабочего халата. Лин Юньцин смотрел в землю, и Лин Шуйи видела его профиль, и не понимала, что происходит с его лицом. С один момент оно стало странным, незнакомым, как будто отстранённым. Он смотрел в пустоту, будто видел там что-то, невидимое другим…

А потом он посмотрел на неё…

Из угла его левого глаза текло что-то тёмное и густое. Она смотрела на это и не могла понять, что это… потому что таких слёз не бывает, просто не бывает!

Отец опустил взгляд на свою руку, и она проследила за его взглядом: ногти быстро становились серыми. Только что, несколько мгновений назад они были обычными, она точно помнила! – и вот они серые, почти чёрные у основания, и эта страшная темнота ползёт вверх по коже всё выше и выше! И вот изящные руки отца с длинными пальцами начинают напоминать какую-то жуткую лапу чудовища…

Лин Шуйи открыла было рот, но Лин Юньцин опередил её:

– Лин Фэн! – закричал отец, призывая старшего брата. – Лин Фэн!

Она никогда раньше не слышала, чтобы он кричал вот так. Отец вообще никогда не кричал! И вот из его рта вырывался жуткий крик, но не боли или испуга, а от чего-то, что ужаснее самого страха!..

– Лин Фэн!

Дядя Фэн появился откуда-то сбоку, он всегда был рядом, глава стражи Храма, всегда рядом с отцом.

– Брат, что случилось?

– Хватай малышку Шуйи, – сказал отец, голос у него был хриплым и спокойным. – Хватай её и уходите. Сейчас же! Немедленно!

– Юнь-ер…

– Сейчас же! – отец снова посмотрел на свою руку, потом на дочку.

И в его взгляде было что-то такое, что она запомнила навсегда…

Дядя Фэн обхватил её, прижимая к себе.

– Нет, – пискнула девочка и попыталась вырваться. – Нет, дядя, пустите… папа… ему нужна помощь!

– Тихо!

– Пустите! Папа, что происходит? Папа!..

Со стороны ворот Храма послышался шум: крики, звон металла! Западный флигель загорелся!

– Уходите сейчас же! – повторил Лин Юньцин. – Спаси мою дочь, чего бы это ни стоило. Она должна выжить!

– Понял, – произнёс дядя Фэн очень тихо.

И в этот момент она посмотрела на отца…

Он стоял спиной к ней, и что-то в его фигуре было неправильное. Она не сразу поняла, что именно, а потом увидела, что его плечи стали шире, чем раньше. Слишком широкие, слишком крепкие, и халат на спине начинал трещать по швам, и руки были опущены, и из пальцев что-то тёмное медленно капало на землю…

Лин Юньцин медленно повернул голову к ним. Это было лицо отца и не его лицо одновременно: глаза стали полностью чёрными, ни белка, ни зрачка, из углов глаз текли тёмные слёзы по щекам и по шее.

– Лин Шуйи, – произнёс он таким знакомым голосом, что пробрала дрожь. – Беги.

Дядя Фэн закинул девочку на своё плечо одним движением и побежал.

Она смотрела и не могла отвести взгляд. Отец так и стоял во дворе, и то, во что он быстро превращался посреди их тихого Храма в обычный день, – это была мерзость!..

Она знала этих тварей, она видела рисунки в книгах, слушала рассказы отца и дяди, и теперь, впервые, видела вживую… Вот только эта тварь была её отцом!

К жрецу начали подбегать незнакомые люди в чёрном, поднимая мечи… И ветви сосен скрыли от неё, что случилось дальше…

Дядя Фэн нёсся по лесу, и вскоре Храм Белой Сосны исчез среди деревьев…

…Мэй Сюэ стояла в библиотеке и смотрела на упавший свиток, но её глаза не видели его.

Её щёки были мокрыми.

В голове было пусто.

Мэй Сюэ попыталась сделать шаг и не смогла. Ноги не слушались. Всё тело вдруг стало тяжёлым…

…Свет от светильника качнулся.

…Или это качнулась она сама.

Холодный пол библиотеки оказался пугающе близко, а потом сильные руки подхватили её и крепко прижали к чьей-то такой знакомой и широкой груди…

Бедняга Лин Юньцин…