Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Юй Чжан стоял у своей калитки и смотрел, как уходит прочь его прошлое, и не сказал ничего, даже не окликнул.

У ворот их догнал какой-то крестьянин:

– Эй, монахи!

Мужчины обернулись.

– Вы… это… благодарю, что разделались с мерзостями и спасли моих. Куда вы собрались на ночь глядя! У нас есть место в сарае, если не побрезгуете…

– Небо не велит отказываться от чужих милостей, – вежливо поклонился Цзин Чэнь.

На рассвете монахи покинули деревню.

Они шли уже час, когда Пу Чжэн заговорил.

– Разные тут люди живут. Один отвернулся, другой – нет.

Цзин Чэнь только кивнул.

– Ты ожидал другого?

– Нет, – он помолчал и тихо ответил. – Ожидал именно этого.

Пу Чжэн хмыкнул и перехватил посох поудобнее.

– Тогда зачем сюда шли?

– Чтобы спросить. Нельзя знать заранее, кто скажет да, а кто нет. Значит, надо спрашивать всех. Один откажет, другой откажет, третий – может быть согласится. Так и ищут союзников.

– Долго, – заметил Пу Чжэн.

– Долго, – согласился Цзин Чэнь. – Иначе не бывает.

Пу Чжэн подумал.

– А если этот целитель в деревне Трёх Ручьёв тоже откажет?

– Пойдём к следующему.

– Логично, – сказал Пу Чжэн и больше не спорил, только лишь напомнил: – У меня кончается вино! Ты обещал!

Цзин Чэнь рассмеялся:

– Не волнуйся, будет тебе вино.

Так они и шли от деревни к деревне, разгоняя разбойников и повергая мерзостей, и оставляя за собой оброненные искры надежды в чужих сердцах.

Гонец догнал их через несколько недель под вечер, когда они разбили лагерь у ручья. Это был молодой культиватор второй звезды, запыхавшийся от долгого бега, в обычной одежде без знаков. Он шёл быстро, держа руки на виду.

Цзин Чэнь подождал, не вставая.

– От кого? – спросил он, когда гонец подошёл на расстояние разговора.

– От Ладьи к Слону, – ответил тот тихо. – Сестрица Лань сама она прийти не может, я за неё. Сказала передать, что охраняет вашу племянницу.

– Говори.

Гонец присел на камень.

– Вам сообщение: Секта Кровавой Луны открыла охоту. На всех, кто был в храме Сюэ Гу, они ищут свидетелей, – он немного помолчал. – Тот, кого вы знаете как Белую Ладью, его уже атаковали один раз. От секты приходил каратель, но его обратили в бегство.

Пу Чжэн, не поворачиваясь, потянулся к котомке и достал бутыль, но отпивать пока не стал. Цзин Чэнь смотрел в огонь несколько секунд.

– Парень жив?

– Жив.

– Хорошо, – Цзин Чэнь кивнул своим мыслям. – Передай: пусть продолжает охранять. Святая дева Храма важнее всего. Я сам разберусь здесь.

– Передам, – сказал гонец. – Ещё что-то?

– Нет.

Гонец поднялся, кивнул обоим и ушёл в темноту.

Некоторое время монахи молчали.

Огонь слабо потрескивал, а ручей тихо бежал по камням за спиной.

– Вот как, быстрые они, – сказал Пу Чжэн. – Значит, уже начали охотиться.

Цзин Чэнь кивнул.

– Надо шагать быстрее.

– Да, – сказал Цзин Чэнь. – Выходим на рассвете.

Пу Чжэн откупорил бутыль и отпил:

– За здоровье бестолочи, – сказал он негромко. – Хороший боец, рад, что он ещё живой.

Цзин Чэнь не ответил, но свою чашку подставил под горлышко, и Пу Чжэн с ухмылкой плеснул и ему.

Глава 4
Малый банкет

Слуги пришли, когда я уже закончил медитацию и медленно разминался. Нога почти не беспокоила, значит, с завтрашнего дня можно начинать настоящие тренировки. Я отругал себя, что не обговорил такие детали с дедом. Надо было сразу просить учителей и доступа к кузне. Я должен становиться сильнее с каждым днём.

В дверях после тихого стука показались четверо слуг. Один нёс таз с горячей водой и льняное полотенце, второй – поднос с лёгкой едой, а третий – сложенную одежду.

Четвёртый выглядел самым важным из них, он представился как камердинер, Сунь Чанцин, и заявил, что дед приставил его ко мне. На вид ему было около пятидесяти, и выглядел он очень солидно. Я задумался было, как мне с ним обращаться, и вообще, что принято во дворцах, как он улыбнулся одними глазами и с поклоном сказал:

– Вы можете называть меня управляющим или Лао Сунем, кланяться мне не надо. Я здесь, чтобы помогать вам во всём. Сообщите мне, если что-то понадобится.

Он подал знак остальным слугам, и они без лишней суеты поклонились и занялись своим делом с деловитостью людей, долго работавших в большом доме. Было даже смешно, что все они знают этикет лучше меня. Впрочем, я сам себя оборвал, я тут, чтобы учиться.

И я научусь. Я дурак, но не идиот.

Я с удовольствием умылся, перекусил и позволил им собой заняться.

Одежда была очень хорошей. Я такой в жизни (той жизни, что я помню в этом мире) в руках не держал. Я это понял, как только её развернули: шёлковая ткань была с особым переливом и очень тонким узором. Мне принесли тончайшую белую нижнюю одежду, поверх надели тёмно-синий халат с серебряной нитью по вороту, а совсем сверху легла длинная распашная накидка чуть светлее тоном, с вышитыми по подолу облаками.

Я столько слоёв одежды носить не привык. Да, это был шёлк, мне не было жарко, но я чувствовал себя то ли капустой, то ли луковицей. Шёлк скользил по коже, воротник лежал туговато. Постоянно хотелось оттянуть ткань.

Мне всё это было непривычно, хотя сидело на мне правильно. Слуги знали своё дело, но мне сразу стало понятно, что двигаться в этом нельзя, кроме как медленно и с достоинством. Любое резкое движение, и где-нибудь что-нибудь перекосится. И это мне! Я везде привык передвигаться бегом…

Ладно, я мог немного потерпеть.

Пока слуги поправляли накидку и помогали с поясом, я покосился на свой мешок у стены и вытащил пряжку, ту самую с тигром из потемневшего серебра с обсидиановыми глазами. На обороте был девиз, который я читал уже много раз: «Руби демонов и истребляй нечисть».

Я снял пряжку с облаками и прицепил свою к поясу. Слуги не сказали ничего, только переглянулись. Если им было что-то не так, они оставили это при себе. Управляющий Сунь Чанцин оглядел меня и одобрительно покивал. Он подал знак слугам заняться моими волосами.

Я только вздохнул. Как это всё отличалось от вольной жизни! Там – умылся, и уже красавец.

Пока меня причёсывали, я думал про заколку.

Оружие на пир не несут. Это знает любой, у кого есть голова. Выйти с мечом к ужину у деда, значит или сказать, что боишься его домашних, или что ты дикарь, который не понимает, где находится.

Я, конечно, дикий, но не настолько.

Никакого оружия, но полностью безоружным идти на первый серьёзный разговор с людьми, которых я не знаю, мне не хотелось. Взять свою старую шпильку было бы глупо, она была детская.

Из котомки я достал кусочек звёздного металла. Металлическая ци привычно проникла в него. Я работал быстро и без затей: никакого узора, никакой красоты, просто длинная и гладкая мужская шпилька с плоской головкой. На всё про всё ушло несколько мгновений.

Сунь Чанцин смотрел широко раскрытыми глазами на то, что я делаю, и почти тут же отвёл взгляд.

Слуга собрал мои волосы узлом сзади и помог закрепить. Шпилька легко вошла в причёску. Так мне стало спокойнее. Шпилька может стать чем угодно в любой момент. Нужен дротик – будет дротик. Нужна короткая игла – будет игла. Звёздный металл слушается меня беспрекословно.

Я посмотрел на себя в бронзовое зеркало, которое слуги подняли с подставки. На меня смотрел незнакомый мужчина. Не травник, не горожанин и не наёмник. В зеркале стоял молодой и богатый человек из благородной семьи, одетый для пира, с чёрно-белыми волосами и пряжкой с тигром на ремне.

Настоящий Бай Шу, наследный князь Белой Провинции.

Тигр молча со мной согласился.

Сунь Чанцин вызвался проводить меня до нужного павильона. Он взял с собой фонарь на палке, и мы медленно двинулись по резным галереям. Я прекрасно видел в сумерках, мне светильник был без надобности, но раз уж так принято, то надо следовать.

Личная трапезная Линь Шоу была небольшой. Это меня, если честно, удивило. Я ожидал чего-то более торжественного: парадного зала, лакированных столбов и высоких потолков. Здесь же потолок был небольшой высоты, украшенный резьбой, столбы деревянными без позолоты, только покрытые тёмным лаком, а окна смотрели в сад, где в темноте шелестели ветви сосен.

Сунь Чанцин ввёл меня в зал и тут же молча отступил в сторону. Я быстро огляделся, привычно оценивая где выходы, кто где сидит и как.

В зале было несколько отдельных столиков. Дед занял самое почётное место в центре дальней от входа стены, обращенное лицом к выходу и гостям на небольшом помосте. Справа от него стояло три стола. Там уже сидели три юноши. Тот, что был к деду ближе всего был очень высоким, даже сидя, было видно, что он выше меня. Он держался очень прямо, но правой рукой двигал с явным трудом. От него тихонько несло запахом лечебных трав. Он бросил на меня острый взгляд и чуть нахмурился.

Остальные два стола заняли двое других юношей. Один лениво обмахивался веером и прищурил глаза, когда встретился со мной взглядом, а второго я уже видел. Это и правда был он, Линь И, учёный с галереи. Он приветливо кивнул мне, и я кивнул ему в ответ.

Два стола стояли напротив главного места. Там уже расположились двое мужчин постарше лет сорока-пятидесяти. По ним сразу было видно, кто чего стоит. Один был немного полноват, с бледной кожей типичного книжника или человека, привыкшего к сидячему образу жизни и бумагам, второй был плечистым и крепким, с обветренным лицом. Мне сразу в глаза бросились мозоли на его руках. Это был серьёзный мечник и явный культиватор.

Линь Шоу посмотрел на меня и кивнул. Он указал на стол, стоящий слева от него. Я поклонился деду и прошёл к указанному месту. Сунь Чанцин тут же встал у меня за спиной. Я уселся под внимательными взглядами гостей и посмотрел на деда.

Я был без понятия, что делать. Было понятно одно, дед тут главный, и без его команды ужин не начнут.

Я оказался прав, все сидели и ждали, пока хозяин заговорит.

Князь поднял кубок, и слуга за его спиной сразу же наполнил его вином.

– Сегодня здесь собрались те, кому я доверяю, – произнёс он. – Семья и ближайшие доверенные люди, поэтому я хочу представить вам одного молодого человека. Он прибыл издалека, и его путь был непрост.

Он посмотрел на меня:

– Это Бай Шу. Сын моей покойной дочери Линь Вэйсян, жены правителя Белой Провинции. Моя кровь. Мой внук, и по праву рождения – наследный правитель Белой провинции в Империи Четырёх Небесных Созвездий. Он останется здесь, в Хемине, на год, перед тем, как отправится принимать своё наследие. Прошу любить и жаловать, как если бы он рос среди вас.

Надо было что-то ответить. Я неловко встал, чуть задев стол, так что посуда слегка звякнула, и поклонился деду в пояс.

– Благодарю за тёплые слова, князь. Я буду помнить, что здесь моя семья.

Я сел на место, провожаемый внимательными взглядами гостей. Парень с веером спрятал за ним ухмылку.

Дед кивнул и продолжил:

– Я представлю тебе всех. Это, – он сделал широкий жест в сторону юношей. – Мои внуки и наследники, Линь Вэй, Линь Цзюнь и Линь И. Я хочу, чтобы вы стали друзьями и одной семьёй, – прямо сказал он и повернулся к мужчинам. – Это мои самые доверенные люди, главный канцлер Ань и командующий гарнизоном генерал Чэнь.

Линь Вэй первым чуть приподнялся, коротко кивнул в мою сторону и тут же сел.

Линь Цзюнь напротив встал изящнее, с лёгким поклоном и улыбкой:

– Приветствую тебя, братец Бай Шу. Добро пожаловать в Хемин!

Линь И просто склонил голову, не вставая, иначе ему бы пришлось взяться за за трость и вставать ему было трудно, но в его кивке чувствовалась искренность.

– Приветствую, – мягко сказал он.

Канцлер Ань поднялся, сложил ладони и изящно поклонился как учёный, а генерал Чэнь лишь выпрямился в кресле и кивнул, как воин воину.

– Рады знакомству, наследный князь, – почти хором сказали они.

Я кивнул каждому в ответ, никого не выделяя.

Дед сделал небольшой жест, и пир начался.

Слуги принесли вино и рыбу. Пахло просто умопомрачительно. Рыба была большая, целиком запечёная с травами. Рядом стояла маленькая чашечка с соусом.

Мне стало немного легче. Это не какие-то странные вычурные кушанья, которые по слухам предпочитали аристократы, с рыбой-то я справлюсь.

Застольный разговор начался не сразу. Сначала все просто ели и пили. Первым заговорил господин Ань.

– В этом году сливы в восточных садах цвели необычайно обильно, значит, нас ждёт благодатный урожай, – произнёс он, ни к кому особенно не обращаясь. – Князь, вы помните, в прошлую весну заморозки побили цвет, а нынче – тепло и влага в самый раз. Думаю, вино этого года удастся на славу!

Дед кивнул, не ответив. Генерал Чэнь выпил и поставил чашку на стол.

– Садами пусть садовники занимаются, а вот дороги на западных рубежах развезло от дождей. Обозы теперь идут медленно.

– Дороги – дело наживное, – мягко сказал Линь Цзюнь, я даже позавидовал его лёгкости войти в любой разговор без усилия. – А если восточные сады дадут хороший урожай, в казну прибавка будет.

Я просто слушал и ел, без понятия, что нужно говорить и надо ли говорить хоть что-то. Третий внук, Линь И, поймал мой взгляд и чуть кивнул, приободряя. Я кивнул в ответ.

Меж тем разговор плавно перетёк к каллиграфии. Советник Ань что-то упомянул про трактат, привезённый из столицы Империи, Линь Цзюнь живо поддержал тему, и вот тут Линь И впервые подал голос:

– Говорят, этот трактат переписывал сам наставник Сэ с его собственных черновиков. Почерк у него – парящий журавль, редкая красота.

– Да, я видел список в императорском книгохранилище лет двадцать назад, – кивнул советник Ань. – Многие думали, что он уже не пишет. Удивительно, что он снова взялся за перо.

– Книги книгами, – Линь Цзюнь сделал лёгкий жест рукой, – но свитки с картами земель куда полезнее. Господин Ань, не пора ли обновить карту западных рубежей?

Советник вздохнул, как будто один и тот же вопрос ему задавали уже не первый раз:

– Всё в своё время.

Линь Цзюнь улыбнулся и не стал настаивать. Он, будучи приятным собеседником, умел отступать вовремя, это я уже заметил.

Старший, Линь Вэй, почти не разговаривал, только смотрел на меня и оценивал, и всё время молчал. Его плечо, кажется, давало о себе знать: он пил вино чаще, чем другие, время от времени двигался, меняя позу, и держал кубок левой рукой.

Разговор переключился на охоту, и здесь Линь Цзюнь повернулся к генералу:

– Генерал, слышал, вы на прошлой неделе в южных болотах кабана поймали. Правда, что трёх саженей в холке?

Чэнь хмыкнул.

– Двух с половиной. И не кабан, а вепрь. Шкуру велел выделать – будет хороший ковёр в оружейную.

– Отличный трофей, – вставил Линь Вэй мрачно. – Жаль, я не смог присоединиться к охоте.

– Как только ваши раны заживут, – тут же откликнулся генерал. – Мы снова можем выехать. Я слыхал, что вы скоро будете в порядке.

Линь Вэй кивнул:

– Всё благодаря Настоятельнице Лин.

Я едва не поднял брови в удивлении, и быстро остановил сам себя. Понятное дело, раз она им прабабушка тоже, то не оставит правнуков без лечения. Господин Ань повернулся ко мне. Он смотрел очень вежливо, явно желая помочь новому человеку и позволить ему вступить в разговор:

– Господин Бай Шу, вы явно воин и, наверное, часто бывали на охоте. Какой у вас был самый впечатляющий трофей?

Я положил палочки, прикидывая, что Каменный Медведь из северных гор может сойти за достойную добычу. Он, конечно, был мерзостью, а не обычным зверем, но всё-таки…

– Полагаю, – сказал я. – Медведь.

Тигр хмыкнул.

Линь Цзюнь усмехнулся:

– О, так наш гость – охотник, как и старший брат. Вам, господин Бай Шу, стоит как-нибудь съездить с Линь Вэем. Можно устроить соревнование, кто добудет больше зверья.

Линь Вэй промолчал, но кубок в левой руке чуть дрогнул. Генерал отставил чашу и посмотрел на меня с интересом типичного военного, привыкшего оценивать людей быстро и по делу.

– А скажи, молодой господин Бай Шу, в каких отрядах служил? Ань прав, ты точно воин. Ты выглядишь крепким.

Я немного задержался с ответом, обдумывая, что сказать. Мне не особо хотелось выкладывать всё начистоту, но и врать было нельзя.

– В вольных, – ответил я. – В основном, контракты, охрана людей и обозов.

Чэнь крякнул.

– В вольных! А плечо тебя как у заставного. Как на счёт встретиться на плацу? Я люблю с толковыми ребятами мечи скрестить.

– Если дед позволит, – я поклонился в сторону князя.

Тот чуть повёл бровью, но я не понял, то ли это было согласие, то ли просто заметил мой манёвр.

– А где учился мастерству меча? – спросил Чэнь.

– У разных людей, – не признаваться же, что брал уроки у наёмников. – Ещё у горна стоял. Я кузнец. Там я понял, как металл живёт и поёт, а дальше само пошло.

– О, наш гость – человек многих ремёсел! – Линь Цзюнь тут же подхватил с лёгкой усмешкой. – Генерал, может, возьмёте его в оружейную и покажете кузню? А то мечом да молотом махать полезнее, чем вино пить.

Ого, я такого не ожидал, но разговор свернул, куда мне было надо! При слове «кузня» во мне что-то ёкнуло, и я понял, что ковать надо пока горячо!

Я вспомнил о звёздном металле, который дожидался меня в котомке.

Я перевёл взгляд на деда. Тот посмотрел в ответ и кивнул, дозволяя говорить.

– Дед, – произнёс я, – могу ли я в самом деле воспользоваться кузней?

Прежде чем он успел что-то сказать или нахмуриться, я добавил и пояснил, потому что прекрасно помнил его слова о том, что мы повелеваем, а работают слуги.

– Мне надо культивировать и тренироваться.

В зале на мгновение стало тихо. Высшее общество уставилось на меня, как будто я залез на стол и прилюдно начал раздеваться.

Чиновники и внуки переглядывались, будто услышали что-то неожиданное и пока не решили, как к этому относиться. Советник Ань даже приостановил движение палочек. Генерал смотрел на меня. Линь И чуть склонил голову на бок. Линь Вэй нахмурился ещё сильнее, а Линь Цзюнь, снова прикрыл лицо веером, но я видел, как он там ухмыляется. Этого парня, похоже, все веселило.

– Пойдёшь в свою кузню, пойдёшь, – проворчал дед. – Значит, хочешь тренироваться. Будут тебе тренировки.

Он поставил чашу и медленно повернулся ко мне. Его глаза, спокойные и глубокие, неожиданно сверкнули блеском, от которого у меня по спине пробежал холодок. Тигр внутри встрепенулся и замер.

– Раз уж ты пришёл в Хэмин, внук Бай Шу, я, как старший в роду, должен научить тебя искусству меча семьи Линь. Завтра в шестом часу жду на плацу. Не опаздывай.

Я не знал, что ответить и поэтому просто поклонился.

– Понял, дед.

А вот теперь над столами повисла густая и плотная тишина. Было так тихо, что было слышно, как потрескивают светильники и шепчутся за окнами ветви сосен. Линь Вэй просто окаменел, чаша замерла у него на полпути ко рту. Глаза Линь Цзюня расширились и сверкнули, а вот Линь И неожиданно согласно кивнул, как будто решение князя было чем-то ожидаемым.

Слуги у стен как будто забыли, как дышать.

Я напрягся. Я понятия не имел, почему они все так реагируют, а непонятное – опасно! Что такого в обучении от старшего? Это что-то особенное? Это мне в плюс или в минус?

Советник Ань первым поднял чашу, но смотрел он не в мою сторону, а в сторону деда. Он легко поклонился:

– В Белой Провинции давно не было законного князя на троне, – произнёс он. – Это мудрое решение, дать наставления наследному правителю. Может, теперь порядок придёт.

Это было сказано тихо, без лишних украшений и очень уважительно, но именно так, чтобы все в зале услышали. Дед не ответил, только с одобрением кивнул советнику, показывая, что мнение много значит.

Глава 5
Вечером

Генерал Чэнь откашлялся и поставил свою чашу на стол.

– Ну и дела. Завтра будет на что посмотреть! – он посмотрел на деда. – Позволите и мне прийти, князь?

– Можешь, – сказал дед.

Чэнь коротко кивнул и снова посмотрел на меня со своим профессиональным прищуром, что и раньше, вот только теперь в нём сквозило кое-что ещё: этот интерес был другого рода, уже не оценивающий и взвешивающий, а почти нетерпеливый.

Линь Цзюнь поднял чашу раньше, чем кто-то успел сказать что-то ещё.

– Вот это мудрое решение, дедушка, – произнёс он с тёплой улыбкой, которая, как я уже понял, всегда была у него наготове. – Белая Провинция и Стальное Перо связаны кровью – пусть теперь будут связаны и общим искусством меча. Я рад за брата Бай Шу. Мы с братьями тоже должны присутствовать на таком знаменательном событии!

Вы только поглядите на него. Уже не братец, а «брат Бай Шу» – он это произнёс легко, как будто мы так уже давно были знакомы.

Какой шустрый. Я отметил это про себя и молча отпил вино.

Линь Вэй довольно долго сидел с чашей в руке и молчал, потом медленно поставил её на стол. Он очень старался удержать лицо, пытаясь притворяться непроницаемым, но даже мне, новому человеку, стало понятно, что у него в душе разразилась настоящая буря.

– Дед, – произнёс он наконец очень тихо, почти себе под нос, но в зале и так не было шумно, так что все всё прекрасно услышали. – … Ты… ты никогда не предлагал научить меня. Да ещё и лично… Почему – его? – на последней фразе его голос дрогнул.

В комнате стало ещё тише, даже сосны за окнами замолчали. Все уставились на князя во все глаза.

Дед не взглянул на него сразу. Сначала князь взял чашу, отпил и поставил обратно, только после этого поднял взгляд на старшего внука.

– Потому что ты сначала должен достигнуть пятой звезды культивации, я уже говорил об этом, – сказал он. – Ранее нет смысла изучать наше искусство.

В его словах не было ни злобы, ни жалости. Для деда это был просто факт. Он не стал упрекать внука, что тот растёт как культиватор слишком медленно, что делало ему честь, вот только его старшему внуку от этого не было легче.

Линь Вэй не ответил. Он смотрел на деда с таким видом, словно его ударили туда, где уже была глубокая рана, потом отвёл взгляд в сторону. Его руки сжались в кулаки.

Я сделал вид, что ничего не слышал и не видел, накладывая себе разных закусок. Сунь Чанцин тут же подлил мне вина.

Отличное, кстати, вино, не кислит, не горчит, легко пьётся и прекрасно подходит к рыбе.

Я не чувствовал себя виноватым, почему я должен? Это их дело, пусть разбираются между собой. Мои семь звёзд мне тоже дались не за красивые глаза. Да, я рос чудовищно быстро, по сравнению с остальными, но… у каждого свой темп и свои возможности, и семейство Журавлей это прекрасно понимали. Нет смысла говорить об очевидном.

Меня не просили помочь, и я не собираюсь в это лезть. Ситуация мне не понятна от слова совсем. Сначала дед сказал подружиться с другими, а теперь сам чуть ли не поссорил меня со своим старшим. Что происходит? Зачем? Почему? Это тоже какое-то испытание? Как с Медведем?

Краем глаза я следил за другими принцами. Средний хмурился, сложив веер, что-то очень быстро обдумывая и просчитывая, а Линь И поднял голову и посмотрел на меня, потом чуть улыбнулся. Между прочим, первый раз за весь вечер. Почему именно сейчас? Это была не светская или дипломатичная улыбка. Он выглядел, как человек, который что-то осознал.

Я мысленно закряхтел.

Знать бы ещё, что он там понял!!! Как же тяжело жить, не понимая контекста!

Линь И ничего не сказал. Просто коротко кивнул мне. Я кивнул в ответ. Вот и поговорили.

Светильники потрескивали. За окном шумел сад. И тут тишину разбил голос среднего внука:

– Кстати, старший брат, – гладко и масляно сказал Линь Цзюнь таким тоном, что даже я понял, что его слова нельзя принимать за чистую монету, – я слышал, молва по всему княжеству идёт. Говорят, в северных горах некто в одиночку сразил мерзость, Каменного Медведя, что терзала наши земли. Говорят, бой был такой силы, что стены ущелья расколоты до основания. Ты ведь тоже бился с той тварью? Поведай, каково это, смотреть, как кто-то другой забирает твою победу?

Он мило улыбался, обмахиваясь веером. И дал знак слуге, чтобы подлили вино брату. Какой заботливый…

Линь Вэй поставил кубок.

– Я ранил мерзость, – сказал он. – Но был ранен сам. А потом какой-то проходимец…

Взгляд его мазнул по мне: ещё без уверенности, но уже с подозрением.

Линь Цзюнь повернулся ко мне, и на его лице, казалось, было только лёгкое и светское любопытство:

– Кстати, брат Бай Шу, ты ведь недавно в наших краях. Не слышал ли чего об этом герое? Говорят, он молод и очень силён. Новичок в этих местах. Вы с ним очень похожи.

Все в зале снова уставились на меня. Пришлось оторваться от закусок и вина, потому что кусок пытался встать в горле от этих вглядов.

Дед смотрел в свою чашку и молчал. Ясно, понятно, ждёт, что я скажу.

Я не торопясь поставил свой кубок и поднял глаза на Линь Цзюня.

Как бы так сказать, чтобы никого не задеть. Линь Вэй и так уже обижен, что его не берут на тренировки, а тут ещё и эти новости…

Может, сделать так же как с яогуем из деревни Чёрного Бамбука? Там я поделился своей победой, ну и тут мне не жалко. Ради хороших отношений можно и воздать должное чужим стараниям, о которых я вообще ничего не знал и которые вообще никак не повлияли на сражение.

Зато стало понятно, откуда у Линь Вэя рана. Теперь надо как-то корректно сформулировать, чтобы не выглядело, будто я задаюсь.

– Я слышал жалобы народа, – сказал я ровно. – Люди боялись выходить из домов по ночам, пропадал скот, а дети плакали. Я не смог оставаться в стороне.

Я повернулся к Линь Вэю и чуть склонил голову. Я не кланялся, просто кивнул ему как воин воину:

– Простите, что пришёл слишком поздно, чтобы присоединиться к вашей битве. Должно быть, вы успели нанести ей тяжёлые раны. Без вашего вклада мне было бы труднее справиться.

Линь Вэй смотрел на меня секунду, другую, а потом я увидел, как меняется его лицо.

Сначала возникло непонимание, потом осознание, потом цвет начал резко приливать к щекам. Он не только покраснел, его сила чуть не вырвалась из под контроля. Он был культиватором четвёртой звезды, и когда аура начала окутывать его тело, это ощущалось очень сильно. В зале возникло давление воздуха, как перед грозой, слуги заахали, запереглядывались и поскорее отступили к стенам.

Кубок в руке Линь Вэя хрустнул. Он встал, опираясь на стол, и исподлобья посмотрел на меня.

– То есть это ты, – выдавил он. – Ты добил мою добычу. Ты украл мою победу. Я бился с ней несколько дней. Я получил рану, которая не заживает до сих пор! А ты просто пришёл и…

– Брат, брат, – пропел Линь Цзюнь и поднял руку, и в голосе его было примирительное удивление, от которого становится только хуже. – Он же извинился. Сказал «жаль, что не успел к твоей битве». Он признаёт, что ты был первым.

– Да какая к демонам битва! – взорвался Линь Вэй. – Он даже не дал мне шанса вернуться! Я отступил, чтобы перевязать раны, а он… – палец в мою сторону. – Ты что, специально ждал, пока я её ослаблю⁈

Я не ответил, потому что был без понятия, что на такое отвечать.

Лезть в чужую боль с возражениями нет смысла: Линь Вэй получил рану, которая не заживает, потом узнал, что чудовище, из-за которого он её получил, добил кто-то другой. Это было чертовски больно и обидно для воина и охотника, я его прекрасно понимал.

Но что я должен был сказать?

Начну оправдываться, буду конченным засранцем, который издевается над раненым, промолчу – всё равно буду засранцем, который намеренно украл чужую добычу. Если свалить всё на деда, буду слабаком, который прикрывается другими. Так что какая разница? Проще хранить молчание.

– Линь Вэй.

Голос деда был ровным и негромким, но всё равно все услышали.

Линь Вэй замолчал на середине слова. Глянул на меня с открытой неприязнью, которая была намного честнее, чем улыбка его брата.

Что ж.

Я не нянька, чтобы успокаивать великовозрастного детину. «Просто пришёл», да? Я и так поделился победой, которая мне далась нелегко. Если ему мало, это не моя проблема.

– Я устал, – тяжёлым голосом сказал Линь Вэй. – Рана снова даёт о себе знать. Я вас покину.

Он не дождался дозволения от деда, не поклонился и вышел из зала быстрее, чем его смог кто-нибудь остановить.

Я взял кубок и отпил вино.

…фух…

Линь Цзюнь негромко рассмеялся и раскрыл свой веер:

– Брат Бай Шу, не сердись. Старший брат был отравлен скверной, и ему целого месяца не хватило, чтобы восстановиться.

…Вот кому мне хотелось врезать, так это ему. Но нельзя, надо сдерживаться. Тигры тоже умеют ходить крадучись.

– Конечно, на него я не сержусь, – откликнулся я, глядя прямо тому в глаза.

Линь Цзюнь дёрнулся от моего взгляда, дед спрятал за кубком ухмылку, а Линь И едва слышно вздохнул.

В зале некоторое время было тихо. Потом разговор медленно вернулся в другое русло.

Я доедал рыбу, запивая вином, и слушал чужие слова.

К концу вечера стало понятно несколько вещей. Господин Ань привык взвешивать слова. Генерал Чэнь говорил редко, но когда говорил, его слушали, включая деда. Линь И за ужином почти молчал, но я видел, как он внимательно слушал и запоминал. Такие люди всегда знают больше, чем кажется.

С Линь Вэем всё было ясно. Он только что проиграл не только чудовищу, но непонятно кому и откуда, причём публично. Надеюсь, этот парень выздоровеет и пойдёт на прямой конфликт. Тогда мы с ним честно смахнёмся на плацу и уладим все недопонимания. Ну или будем игнорировать друг друга до конца жизни.

Линь Цзюнь к концу ужина разговаривал со мной так, как будто мы лучшие друзья. Я даже позавидовал этому умению. Я отвечал кратко и вежливо и не более того. Этот парень меня сильно раздражал.

Дед смотрел на нас всех по очереди, пил вино и не вмешивался.

Когда слуги убрали последние блюда, он поднялся. Все поднялись за ним.

– Благодарю вас, что пришли на банкет, – сказал он. – Идите отдыхать.

Он бросил на меня отдельный короткий взгляд, но ничего не добавил. Я поклонился, кивнул всем, и ушёл вслед за Сунь Чанцинем.

На обратном пути по галерее меня нагнал Линь И.

Слуга с фонарём шёл впереди, а Линь И с трудом спешил рядом, постукивая тросточкой. Он начал отставать, и я сбавил шаг. Несколько поворотов мы прошли молча, а потом Линь И подал голос:

– Брат Бай Шу, – сказал он негромко.

– Да?

– Я хотел поблагодарить вас за давешнюю помощь со свитками.

– Пустое дело, – ответил я.

– Для меня – нет, совсем не пустое, – сказал он просто. – И та мерзость… это же ты в самом деле убил её? Но… зачем ты приписываешь заслугу старшему брату? Он тебя возненавидит.

Я только вздохнул и ответил:

– Потому что я не хочу такой победы. Если я скажу правду, его сочтут слабаком, а он воин. Воину важнее всего честь. Пусть лучше ненавидит меня, чем стыдится себя.

Линь И остановился и посмотрел на меня с огромным удивлением. Я снова вздохнул и пояснил:

– Вся правда в том, что чудовище нельзя было оставлять в живых, потому что страдали простые люди. А кто его одолел – это второй вопрос и не самый важный.

Линь И смотрел на меня очень долго, потом кивнул:

– Кажется, теперь я начинаю понимать. Доброй ночи, брат Бай Шу.

– Доброй ночи.