Текст книги "Сердце Журавля (СИ)"

Автор книги: Екатерина Алферов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Плац, часть 2

Генерал был крупным. За столом это было не так заметно, когда он сидел, но когда мы встали друг против друга, это было видно. При этом, несмотря на его габариты он двигался очень хорошо и свободно. Такие отработанные движения – это явный результат усилий и многолетней работы. Четыре звезды, он почти вышел на пик четвёртой, чтобы прогрессировать до пятой. Я это отчётливо чувствовал: аура у него была плотная и тяжёлая, под завязку наполненная энергией.

Серьёзный противник.

Он атаковал первым с широким замахом сверху. Я тут же ушёл влево.

Он легко перехватил оружие, довернул и провёл горизонтальный удар. Я нырнул под него, почти коснувшись коленом камня, снова встал и опять отступил. Ноги гудели после предыдущей тренировки, но чтобы быть быстрее, чем генерал, не требовалось много сил.

Чэнь не торопился. Он шёл вперёд ровно и методично, нанося каждый удар с полным весом своего тела. Это были очень мощные удары, и наше сражение чем-то напоминало схватку с Тао, но толку было от этой мощи, если он не мог по мне попасть.

Мне не надо было его обязательно побеждать. Мы оба хотели посмотреть, чего стоим, и, полагаю, генералу этого хотелось намного больше, чем мне. Поэтому мне было надо было просто не попадать под его удары, и для этого вполне хватало нового шага, который дед показал час назад. Чтобы эта схватка стала хотя бы немного опасной для меня, нужно было бы ещё пять таких, как генерал, и, желательно, с разным стилем, дополняющих друг друга, как у сектантов, что я встретил в ущелье в северных горах.

Непривычный способ передвижения ещё не стал моим полностью, но в бою с одним противником (не с дедом!) его уже хватало. Получилась неплохая тренировка в условиях, приближенных к боевым.

Впрочем, будь это настоящий бой, я бы его уже закончил одним ударом. Сейчас же я парировал и контратаковал, раздумывая, когда будет достаточно вежливо закончить этот поединок. Нельзя же просто свалить грубой силой с ног генерала. Да, он поймёт, но на меня обидятся его офицеры, и это последнее, что мне надо во дворце у деда. Значит, надо дождаться, пока он сам ошибётся и использовать его ошибку против него.

Зрители молчали, следя за каждым нашим движением. Линь Вэй аж подался вперёд, сжав руками поручень ограды. Дед стоял с невозмутимым лицом, скрестив руки на груди, но мне чудилась ухмылка в его глазах.

На четвёртом обмене ударами генерал, пытаясь меня подловить, слишком сильно разогнался и быстро пошёл вперёд, нанося тяжелые удары. Я отступал и отступал, парируя, но не атакуя, и тут он шагнул чуть шире, чем нужно. Его вес ушёл вперёд, баланс покачнулся, и тело на долю мгновения потеряло устойчивость. Он это понял, – я видел по расширившимся глазам, – но исправить уже не успел.

Я шагнул ему навстречу и легко коснулся его запястья деревянным мечом не прилагая силы. Цель была не выбить меч, а зафиксировать удар.

Чэнь остановился, мгновение стоял, опустив голову, а потом поднял лицо и расхохотался. Он опустил меч:

– Сдаюсь, – сказал он. – Ни разу ещё не проигрывал так красиво. Князь прав, вы его истинный внук. Благородная кровь всегда проявит себя.

За оградой негромко захлопали сразу несколько человек, я бросил туда взгляд. Это были офицеры. Они тут же зашумели, обсуждая бой, и я не слышал раздражённых интонаций в их голосах, так что это был самый правильный исход. Только тот крупный парень с галереи прожёг меня сердитым взглядом.

Я поклонился генералу:

– Вы очень сильны, – и добавил ритуальную фразу: – Благодарю, что позволили мне победить.

Чэнь хлопнул меня по плечу, прямо по синяку, и я постарался удержать невозмутимое лицо.

Ух, надо было укрепить там ци перед боем…

– Ладно, негодник. До чего же силён! Не удивительно, что ты смог справиться с Медведем.

Я только криво усмехнулся. Что ж, хотя бы один убедился и поверил мне – уже победа.

Один из офицеров вышел вперёд раньше, чем я успел осознать, что происходит. Молодой парень, чуть старше меня, лет двадцати пяти, широкоплечий и уверенный. Он был похож на человека, который выиграл все поединки в округе.

– Позвольте мне, – сказал он, обращаясь к генералу. – Господин Бай Шу, я прошу о чести сразиться с вами.

Чэнь посмотрел на меня. Я пожал плечами и повернулся к нему:

– Как вас зовут?

– Сотник Лэй.

– Хорошо, сотник.

Чень передал ему свой тренировочный меч, и офицер сорвался с места, как будто только того и ждал.

Лэй был намного быстрее генерала. У него тоже была четвёртая звезда, как и у Чэня, но он был моложе и злее в хорошем смысле слова. Он просто пылал энтузиазмом и желанием доказать, что бойцы в княжестве лучшие.

Его стиль был похож на стиль Чжэнь Вэя. Он давил не силой и весом ударов, а темпом, постоянно менял углы атаки, пробовал добраться до меня и сверху, и снизу. И в его движениях я с завистью увидел тот самый результат регулярных занятий. Ему ставили технику настоящие мастера боя, и тренировки он начал лет с пяти. Это было именно то, чем всегда восхищался Ван Тэ.

Интересно, чего я бы смог добиться, если бы не сидел на горе семь лет, а тренируясь и сражаясь каждый день вот в таких поединках?

Тигр фыркнул.

Я только мысленно усмехнулся:

Не злись, друг. Это не жалоба. Я не настолько неблагодарный.

Звёздный зверь только дёрнул хвостом.

И вот в третьем поединке, я начал чувствовать усталость по-настоящему.

Ноги ещё не подводили, но они ныли без остановки. Плечо, которое задел дед, начало болеть больше, и боль сковывала всё сильнее мои движения с каждой минутой. Я стал заметно медленнее, и офицер Лэй это заметил. Я видел, как он приободрился и прибавил.

Он явно вознамерился взять реванш за генерала. Чэнь тоже это понял, но хоть и хмурился, не вмешивался.

Прабабушка говорила: береги себя. Я вспомнил это именно сейчас, во время третьего поединка, когда тело было уже на пределе, и это воспоминание слегка меня разозлило, потому что было совершенно своевременным и совершенно бесполезным в данный момент. От этой маленькой злости, я на мгновение перестал чувствовать боль в плече.

Офицер Лэй разогнался и пошёл на сближение.

Я не стал уворачиваться, а влил в руку металлическую ци, принял удар на предплечье, и вложил в ответный удар всё, что оставалось. Я ударил его в грудь рукоятью меча с такой силой, что у него несколько секунд перехватило дыхание.

Офицер Лэй отступил на три шага, пошатнулся, но устоял. Он прижал руку к месту удара и безмолвно смотрел на меня, пытаясь отдышаться. Остальные офицеры заволновались, но прежде чем кто-то из них успел что-то сказать…

– Довольно! – раздался голос деда. – Он вам не игрушка, расходитесь. А ты, – он глянул на меня. – Приведи себя в порядок, с сегодняшнего дня ты обязан присутствовать на всех уроках для княжичей.

Офицер Лэй поклонился мне и отошёл. Я выдохнул и кивнул деду.

– Благодарю, что позволили мне победить, – сказал я офицеру.

Тот попробовал было ответить, но у него из груди вырвалось только «кхе». Надеюсь, я ему ничего не сломал?

Линь Цзюнь появился рядом незаметно со своей всегдашней улыбочкой. В руке у него был сложенный платок, который он протянул мне.

– Впечатляюще, братец. – голос у него был тёплым и искренним. – Теперь я начинаю понимать, почему дед так настаивал на учёбе. Увидимся в учебной зале. Надеюсь, ты сегодня ещё раз сможешь нас удивить.

Я взял платок, вытер лицо и вручил ему обратно мокрую тряпицу:

– Благодарю.

Линь Цзюня перекосило. Он пытался удержать улыбку на лице, и одновременно решить, что делать с испорченным платком.

Я вернул меч на стойку.

Офицеры уже расходились. Советник Ань ушёл первым, а генерал Чэнь задержался у ограды:

– Ну дела, – произнёс он. – В двадцать лет седьмая звезда. Я до сорока еле добрался до четвёртой.

– У каждого свой темп, – вежливо ответил я.

Чэнь хмыкнул и бросил взгляд в сторону деда.

– Он не учил никого лично уже лет двадцать, – он помолчал и добавил: – Когда надумаешь снова скрестить мечи, только скажи.

– Обязательно.

Он кивнул и ушёл вслед за своими офицерами. Линь Цзюнь ушёл вслед за ним.

Когда все покинули тренировочную площадку, Линь И тоже подошёл, постукивая тростью:

– Это было впечатляюще, брат Бай Шу, – сказал он тихо и без обиняков. – Только береги себя. После таких побед всегда находятся завистники.

Я посмотрел на него, он выглядел искренним.

– Спасибо, – ответил я. – Не беспокойся.

Он кивнул и пошёл к галерее. Линь Вэй всё так же стоял у ограды и смотрел на меня.

Руки его лежали на перилах, и побелевшие пальцы сжимали их так, что казалось ещё немного, и камень треснет. Он смотрел прямо, не прячась, и я не стал делать вид, что не заметил.

Мы встретились взглядами.

Несколько секунд он не двигался, потом неслышно вздохнул, как будто он собирался что-то сказать или сделать шаг.

Но так ничего и не сказал.

Он убрал руки с поручня, развернулся и ушёл в темноту галереи. Видимо, к нормальному разговору он был ещё не готов.

Плац опустел.

Я смотрел на пустую галерею ещё мгновение, потом опустил взгляд на свои ладони.

Завтра меня снова ждёт такая же тренировка!

Я сжал и разжал кулаки. Если для этого надо было убить одну мерзость, сделка того стоила!

Надо привести себя в порядок, перед завтраком.

Я сел прямо на камень в короткую медитацию и сделал глубокий вдох. Прохладная горная энергия снова потекла по моим меридианам. Напряжение медленно уходило, а боль затихала.

Я проверил свой даньтянь. Из трёх сражений, я серьёзно потратился только на деда, но даже это почти не уменьшило мой резерв. Седьмая звезда пульсировала ровно и спокойно.

Я проверил ногу и плечо, но там были только синяки, которые пройдут через пару часов. Рёбра тоже были в порядке, ничего не сдвинулось. Я выдохнул с облегчением, и вышел из медитации.

Тигр внутри урчал тихо и с удовольствием, как сытый зверь на солнце.

Туман за это время чуть поднялся, и теперь были видны нижние ярусы города, черепичные крыши и сосны на склоне. Над пиками взошло солнце, и всё тут же заполыхало в золотых лучах: и остатки тумана, и выпавшая роса, и струящиеся с высоты водопады. Красота…

Я встал, встряхнулся и пошёл за завтраком. В этот раз я почти не заблудился, только лишь один раз спросил у стража, куда идти.

Сунь Чанцин встретил меня у дверей покоев с бадьёй, полной горячей воды, чистым полотенцем и новой одеждой на сгибе локтя.

Я с подозрением посмотрел на одежду. Это был дорогой шёлк, приятного серого цвета.

– Снова переодеваться?

– Занятия с молодыми господами начинаются в восьмом часу, – невозмутимо произнёс он. – Вам следует выглядеть соответственно. Оставьте ваши тренировочные одежды, к завтрашнему утру слуги приведут их порядок.

В Железной Заставе я менял одежду раз в несколько дней и исправно посещал баню, когда была такая возможность, и никого это не волновало, включая меня. Если уж я сильно уделывался в кузне, во дворе гильдии всегда был колодец к моим услугам. Здесь я, похоже буду только и делать, что переодеваться: форма для плаца, форма для учёбы. Ещё я просился в кузню, туда точно не стоит приходить в платье молодого господина. Я еле сдержался чтобы не спросить, а что будет после занятий – мне предложат отдельный халат для обеда?

Я вздохнул, зашёл внутрь, сел на кровать и стал разуваться. Ноги всё ещё гудели, но уже заметно меньше. Синяк на предплечье к этому времени налился сочным цветом, и я решил его лучше не рассматривать. Пусть спокойно сам заживает.

Камердинер помог мне раздеться, окинул взглядом мои старые шрамы, но ничего не сказал. Он позвал слугу, который быстро привёл меня в порядок: рассиживаться в бадье мне не дали, сполоснули, обтёрли, причесали и выдали обратно, собираться к завтраку.

Сунь Чанцин терпеливо помог со всеми слоями одежды, в которых я благополучно запутался, и ничего не сказал по этому поводу.

Какой хороший человек.

На столе меня уже ждали стояли рис с тушёной репой, миска с солёными яйцами, лепёшки с кунжутом и горячий бульон с зеленью. Я всё съел до крошки без разбора, потому что после плаца всё казалось изумительно вкусным.

За завтраком камердинер стоял у стены и смотрел на меня с видом человека, которому есть что сказать.

– Говорите, – сказал я, отломив себе хлеба.

Сунь Чанцин подлил чаю и произнёс негромко:

– Господин, к вам просился один почтенный человек. Он спрашивал, не будете ли вы так добры принять его за ужином.

– Кто таков?

– Господин Лу Бин, из старых воинов княжества. Ныне на покое.

– Зачем я ему нужен?

– Он хорошо знал вашу матушку, – Сунь Чанцин сделал паузу, явно намекая на вчерашний разговор. – Ещё до её замужества, когда она жила в Хемине. И встречал вашего отца. Говорит, у него к вам дело.

Я остановился и положил лепёшку на стол. Ого, быстро расходятся новости, я же только вчера прибыл в город.

– В котором часу ужин?

– В седьмом.

Я задумался и кивнул:

– Надо ли мне предупредить об этом деда? Ну, что у меня гости?

Сунь Чанцин улыбнулся:

– Не беспокойтесь, наследный князь, ему сообщат.

Я еле удержался от хмыканья: я и не сомневался, вместо этого сказал:

– Я не знаю здешних порядков, чем принято угощать. Распорядись подать что-нибудь приличное.

– Как вам будет угодно, молодой господин.

Я почесал затылок:

– Нужны ли тебе на это дополнительные деньги?

Сунь Чанцин усмехнулся:

– Не извольте беспокоиться, князь выделил достаточно на ваше содержание. Если вы не захотите устроить большой приём с вином, музыкой и прочими развлечениями, только тогда могут понадобиться дополнительные средства.

Я понятия не имел, как тут проводятся все эти расчёты, а расспрашивать было некогда (но я сделал себе заметку поинтересоваться), поэтому я просто кивнул, поднял со стола лепёшку и доел свой завтрак.

– Я на вас рассчитываю, господин Сунь, – сказал я, покидая свои покои.

– Всенепременно, – камердинер поклонился и повторил: – Не извольте беспокоиться. После обеда ваша одежда для посещения кузни будет готова.

Я только закатил глаза… Опять переодеваться!

На что я только подписался?

Слуга проводил меня в павильон для учёбы.

Занятия проходили в длинном зале на втором ярусе, с широкими окнами на сад, которые полностью распахнули по летнему времени. В комнате были расставлены низкие столики в два ряда, рядом лежала подушка для сидения, и на каждым уже были заботливо расставлены и разложены тушечница, кисти и бумага. На стене висели несколько свитков с каллиграфией (сам иероглиф я не узнал) и одна большая карта княжества. В углу на возвышении стоял стол наставника.

За столиками уже сидели несколько человек: в основном молодые люди примерно моего возраста, хорошо одетые и надменные. Уж они-то все точно знали своё место в иерархии дворца. Они посмотрели на меня, когда я вошёл.

Я оглядел зал. Первый ряд был не занят. Мне приглянулся один столик, прямо напротив учительского. Я направился к нему и сел.

Тишина стала какой-то слишком плотной и натянутой. Я поднял взгляд и обернулся. Несколько пар глаз смотрели на меня с изумлением, граничащим с ужасом.

– Эй, ты! – раздался голос слева. Молодой человек с длинным лицом и бровями домиком приподнялся с соседнего столика. – Ты кто такой? Это место Линь Вэй-гунцзы. А вон то, – он ткнул пальцем, – Линь Цзюнь-гунцзы. А ты вообще…

Он не договорил. Я молча смотрел на него. Тигр внутри шевельнулся, и юноша вдруг запнулся, будто наткнулся на стену.

– Это место не занято, – сказал я спокойно. – Я сел на свободное.

– Свободное? – он нервно усмехнулся. – Здесь всё распределено по рангам! Первый ряд – для членов княжеской семьи и старших наследников! Ты кто такой, чтобы…

– Наследный князь Белой провинции, Бай Шу, – тихо произнёс кто-то сзади.

Мы оба обернулись. В дверях стоял Линь И, опираясь на тросточку. Его лицо было бледным, но взгляд ясным.

– Это Бай Шу, – повторил он, обращаясь к залу. – Сын князя Белой Провинции и внук нашего деда. И по статусу он… – Линь И чуть запнулся, подбирая слова. – Он имеет право сидеть в первом ряду по правую руку от учителя.

Юноша с длинным лицом побледнел. Я перевёл взгляд на столик, который занял. Он был как раз справа от центра.

– Я не знал, что это чьё-то место, – сказал я просто. – Будет лучше, если я пересяду.

– Старший брат Вэй сегодня не придёт, ты можешь остаться, где сел, – мягко сказал Линь И. – А завтра я распоряжусь, чтобы поставили стол и для тебя.

Я кивнул и остался сидеть, где сидел.

Никто не возразил. Юноша с длинным лицом сел, нервно разглаживая халат. Больше на меня никто не смотрел.

Линь И, стоявший в дверях, медленно прошёл вперёд. Он не смотрел ни на кого, только подошёл к столику в первом ряду, с краю, слева от учительского места – самое скромное среди почётных. Осторожно, опираясь на трость, опустился на подушку, положил перед собой свитки.

Я заметил, что несколько молодых людей из второго ряда проводили его взглядами – без уважения, скорее с привычным пренебрежением. «Принц, а туда же…» – донёсся едва слышный шёпот.

Линь И не обернулся. Он просто раскрыл один из свитков и начал перечитывать, будто ничего не слышал.

Я отвернулся. Болтунов я запомнил. Если уж они не стесняются так говорить о княжиче, мне от них тоже не стоит ждать ничего хорошего

Линь Цзюнь появился самым последним, и занял второе место в первом ряду, поближе к окну. Судя по его ухмылке, которую он опять прятал за веером, он прекрасно слышал давешнюю перепалку в классе. Он бросил на меня острый взгляд, но ничего не сказал, только кивнул.

Линь Вэя и правда не было. Может быть, воинам в определённом возрасте от классики давали отдых.

Двое старых знакомцев сидели вместе во втором ряду, плечом к плечу: высокий крепкий парень с широкими плечами и рядом с ним другой, поменьше, вертлявый. Те самые ребята, что толкнули Линь И на галерее.

Первый смотрел на меня оценивающе и чуть снисходительно. Второй сразу же отвернулся и что-то зашептал первому на ухо. Первый коротко усмехнулся.

Полагаю, расслабляться мне не следует.

Глава 8
Классика и обед

Через несколько мгновений в зал вошёл учитель, пожилой, с седой бородой и острыми глазами. Он скользнул взглядом по рядам, задержался на мне на мгновение, чуть приподнял брови, но ничего не сказал. Только кивнул, приветствуя, и начал занятие. Он прошёл к своему возвышению, оглядел класс и начал урок.

Сначала у нас была каллиграфия, и она повергла меня в экзистенциальный ужас.

Я послушно взял кисть, обмакнул в уже растёртую тушь и с сомнением посмотрел на бумагу.

Писать я умел постольку поскольку, читать тоже. Контракты, накладные на товар, списки трав с дозировками – всё это я мог написать почти без затруднений. Не сказать, что мои почерком можно было бы гордиться, но раздирать врагов на части мне было привычнее, чем держать кисть в руке. Контролировать тушь тоже было весьма сложно. Поэтому я испортил несколько листов бумаги, прежде чем иероглиф «долголетие», который наставник написал на доске для образца, появился на бумаге передо мной.

Эта кракозябра – и, между прочим, имя моего деда – имела столько изгибов и палочек, что я не сразу понял, с чего начать.

Я начал с середины, потом исправился, потом перерисовал полностью и умудрился посадить кляксу прямо у финального штриха. Пришлось опять переделать. Линь Цзюнь смотрел на мои страдания и откровенно веселился, даже не прикрываясь веером. Уж его-то каллиграфию можно было вешать на стену.

Линь И тоже с лёгкостью справился с заданием, и теперь наблюдал над моими мучениями. Он сначала явно хотел помочь, но потом остановил сам себя. Похоже, он понял, что проблема гораздо глубже, чем умение правильно держать кисточку.

В общем, финальный вариант получился угловатым. Все линии были, где надо, но в них не было лёгкости и живости. Они были прямые, но было видно, что они не привычны для того, кто это написал.

Тот парень, что ходил на плац с генералом Чэнем, чуть наклонился в мою сторону и произнёс негромко, но так, чтобы услышали рядом сидящие:

– Молодой господин Бай Шу, это чертёж осадной башни или всё же иероглиф?

Несколько человек хихикнули.

– Чэнь Мин! – шикнул было на него Линь И, но плечистый не обратил на него внимания.

Я положил кисть и посмотрел прямо перед собой, ещё раз оглядывая свою «каллиграфию».

– Осадная башня, – повторил я. – Смешно. Надо будет деду показать.

Чэнь Мин подавился воздухом, а Линь Цзюнь прикрылся рукавом и у него затряслись плечи. Линь И отвернулся и закусил губу. Знаю, апеллировать к деду подло, но он пока моя гарантия от всего.

И, вообще, чтобы описать силу деда, одной осадной башни мало, минимум нужна сотня…

Впрочем, мой иероглиф «долголетие» действительно не имел ничего общего с образцом наставника. Это было очевидно даже мне. Обижаться на правду нет никакого смысла, а злиться на человека, который произнёс её вслух с целью унизить, значит только давать ему то, чего он хочет. Я снова взял кисть и попробовал ещё раз.

Наставник прошёл мимо, остановился у моего столика и посмотрел на бумагу.

– Контролируйте нажим, молодой господин, – сказал он. – Кисть должна двигаться мягко, без напряжения в запястье, а вы держите её как рукоять меча.

– Вы правы, – согласился я. – У меня нет привычки правильно управляться с тушью и кистью.

Он посмотрел на меня, а потом снова на бумагу.

– Мастерство приходит с опытом, – спокойно ответил он. – Поставим руку.

И пошёл дальше.

Следующим занятием было чтение классики. Там я тоже «блистал» вовсю. Мы читали «Искусство войны».

Я знал этот текст, само собой не наизусть, но знакомые фрагменты встречались. Я слышал их от Чжэнь Вэя, который читал её на привалах, иногда цитировал и даже давал объяснения болванам вроде меня.

Чтение вслух по очереди давалось мне медленнее, чем остальным: я запинался на всех знаках, которые в живой речи не используются, но в классических текстах встречаются через строчку.

Когда дошло до моей очереди, я читал без спешки, но ошибался каждые три-четыре слова. На третьей ошибке даже Чэнь Мин устал меня комментировать шёпотом.

Меня никто не останавливал и не поправлял, но видели бы вы лицо наставника! Он смотрел на меня и не верил, что можно быть настолько необразованным варваром. Книга дрожала у него в руках, то ли от негодования, то ли от крайнего удивления.

Прежде чем что-то сказать, он сначала выдохнул, потом вдохнул и произнёс:

– Молодой господин Бай Шу, – голос у него был тихий, но такой, что в зале сразу наступила тишина. – Вы пропустили три иероглифа в пятой строке и переставили тона в двух других. Это же «Искусство войны»! Молодые благородные люди должны знать эту книгу наизусть! Как же так? Ваш сан обязывает…

Он не договорил, но все всё поняли. Соседи за столиками зашушукались. Я выдержал паузу, потом чуть склонил голову и сказал:

– Наставник, вы совершенно правы. Последние семь лет я посвятил только тренировкам в лесу и мечу. О книгах почти не вспоминал. А теперь – вот, – я развёл руками, – пожинаю плоды своего невежеста, – я помолчал и добавил, – Поэтому буду очень признателен, если вы поможете мне исправить этот недостаток. Прошу, не оставляйте моё образование без вашего строгого надзора.

– Семь лет в лесу? – тут же подал голос Чэнь Мин. – От Белой Провинции до Стального Пера неделя на лошадях. Что делать семь лет в лесу?

С задних рядов послышались смешки. Линь Цзюнь прикрылся веером. Линь И замер, его пальцы побелели, сжимая свиток. Краем глаза я видел, как он напрягся, готовясь вступиться, но я не дал ему и слова сказать.

– Я заблудился, – бросил я через плечо. – И, как вижу, заблуждаюсь не я один.

На мгновение в зале повисла тишина, а потом кто-то из задних рядов не сдержал нервного смешка, но уже не надо мной, а над незадачливым Чэнь Мином. Сам Чэнь Мин открыл рот и потом закрыл: он не сразу нашёлся, что ответить.

Линь Цзюнь поднял глаза от свитка, и я заметил на его губах мимолётную усмешку: он явно оценил. Линь И расслабил пальцы свитке и чуть заметно выдохнул.

Наставник кашлянул, пряча улыбку в бороду, и сурово сказал:

– Довольно. К следующему уроку все готовят три первые главы «Искусства войны» наизусть. Молодой господин Бай Шу, задержитесь после занятий, я дам вам прописи для начального чтения.

Я поклонился:

– Благодарю, наставник. Приложу все силы.

Он кивнул и вернулся к книге.

Шёпот стих, а я подумал, что старый учитель, похоже, не так суров, как кажется. Просто хочет, чтобы ученики знали назубок его предмет. Линь И из-за соседнего столика бросил на меня короткий взгляд, вроде бы одобрительный.

Чтением занятие не ограничилось. Мы начали разбирать прочитанное. Когда дошли до знакомого куска, настала моя очередь.

– Молодой господин Бай Шу, – произнёс наставник, – что значит «форма войска подобна воде»?

Ох уж эти, метафоры в книгах по стратегии. Почему нельзя писать внятно и конкретно? Я уже сетовал на это Чжэнь Вэю, тот только треснул меня книгой по лбу и заявил:

– Главное оружие военачальника не копьё и меч, а разум! Надо мыслить не по шаблону, а понимать, что происходит. А если ты не в состоянии понять чужую задумку, то ты – проиграл!

Я тряхнул головой, возвращаясь из воспоминаний к реальности, и посмотрел на наставника:

– Вода течёт туда, где ниже. Войско должно бить туда, где враг слаб, – сказал я. – Нет смысла бить в укреплённое место, пока есть открытый фланг. Надо найти, где у врага слабое место.

Наставник помолчал, прищурившись, и кивнул:

– Это очень простое объяснение, – произнёс он. – но по сути верно.

Со второго ряда донёсся приглушённый смешок: «Даже ребёнок лучше объяснит…» – но наставник поднял руку, и смех стих.

Я даже не обернулся. Некоторые люди и правда не знают, когда стоит остановиться. Наставник дождался тишины и продолжил, как будто ничего не было.

История правящих домов далась мне тяжелее всего.

Это были вещи, которые все остальные в учебной зале знали с детства: кто с кем состоял в родстве три поколения назад, какие обиды тянулись между кланами из-за давнего земельного спора, как называлось то или иное правление, почему одна ветвь клана называлась так, а другая иначе. Для аристократов это была азбука, а для меня – тёмный лес. Причём такой тёмный лес, где тигром был совсем не я…

Я слушал, записывал и запоминал то, что мог. Запоминать я умел вполне неплохо: наёмнику нужна хорошая память на лица, имена, местность и детали контракта, но здесь связи между именами были такими давними и замороченными, что за час мои мозги полностью превратились в кашу.

Меня явно пожалели и больше не спрашивали. Чтобы немного развеяться, когда остальные вступили в какую-то дискуссию, я сидел и выписывал на бумаге иероглиф «долголетие».

壽

壽

壽

К концу листа у меня начало получаться что-то более-менее приличное.

Когда урок закончился, нам дали небольшую передышку. В соседнем зале подали чай и лёгкие закуски. Чуть освежившись, я вышел в коридор и опёрся о перила, смотрел вниз на садовый двор и просто дышал, втягивая в себя ци, и прогоняя её по большому кругу, чтобы немного успокоить воспалённые от непривычной нагрузки мозги. Воздух снаружи был прохладным, несмотря на близкое лето, в саду пахло соснами и чистой водой. Это позволило мне почувствовать умиротворение.

Рядом встал Линь Цзюнь.

– Ты держишься лучше, чем я ожидал, – сказал он. – Некоторые на твоём месте обиделись бы.

– На что?

Он чуть наклонил голову.

– На Чэнь Мина. Это сын генерала Чэня, если ты не знал. Он привык, что его выходки не получают ответа.

Я хмыкнул:

– Сегодня он его получил.

– Да, – Линь Цзюнь помолчал. – Меткий ответ, надо сказать.

Я смотрел на сад и не стал отвечать. Он ещё немного постоял рядом, потом ушёл.

Вскоре нас позвали обратно.

Этикет вёл другой наставник, молодой учёный. Он говорил быстро и без пауз. Он объяснял порядок приветствий в зависимости от ранга, положения за столом, правила подношения подарков, и правила ответного жеста. Я слушал внимательно, потому что это было хотя бы практичным.

Я ошибся только один раз: я перепутал порядок тостов на примере, который наставник разбирал вслух. Второй ряд никак не отреагировал. Наставник поправил, но комментировать не стал.

К концу урока я понял, что голова у меня уже почти не работает. Плац с утра, потом это… Я, конечно, сам попросился учиться, но с непривычки для меня всего этого было слишком много за один день. Я сидел и слушал, запоминал и записывал, что мог, но примерно с полудня просто существовал, потому что мой мозг превратился в тыкву.

Наконец наставник объявил конец занятий.

Все начали собираться. Я скрутил свои листы с упражнениями по каллиграфии, посмотрел на них напоследок. Маленькие «Долголетия» вполне себе удались. Хоть что-то хорошее за сегодня.

Я убрал листы и поднялся.

Чэнь Мин прошёл мимо. Мы оказались рядом на долю мгновения. Он посмотрел прямо перед собой, игнорируя моё существование. Вертлявый рядом с ним уткнулся в свои бумаги и тоже сделал вид, что меня нет.

Вот и славно.

Я вышел в коридор.

Линь И нагнал меня у лестницы сразу после того, как наставник по этикету отпустил всех. Он осторожно шагал, опираясь на трость, и я заметил, что он дольше обычного колеблется, прежде чем заговорить.

– Ты хорошо держался, – сказал он тихо.

– Я ничего не знаю про историю кланов и про этикет.

– Это поправимо, – он помолчал немного. – Если хочешь, я могу дать тебе несколько свитков, самое основное. Иногда легче читать, чем слушать наставника, можно учиться в своём темпе, а если что-то будет непонятным, я готов подсказать.

Я посмотрел на него и кивнул:

– Буду признателен.

Между нами повисло молчание, Линь И сжал трость и наконец-то решился:

– Братец Бай Шу, – тихо сказал он, – если у тебя нет других планов, не хочешь ли разделить скромный обед у меня в покоях?

Я быстро глянул на него.

Дед сказал подружиться. Почему бы и нет. Зачем мне отказываться от протянутой руки?

– С удовольствием, – ответил я.

Покои Линь И казались тесными, для княжича почти бедными, но везде, куда падал взгляд, лежали свитки, бумаги и книги. Они лежали стопками на полу, на ковре, на подоконнике, и даже на столике у кровати громоздились книги, подпёртые другими книгами, чтобы не упали. Пахло старой бумагой, тушью и каким-то горьковатым лекарственным настоем.

– Ты здесь живёшь или работаешь? – спросил я.

Линь И усмехнулся уголком губ:

– И то, и другое. Работы много, а разделять её мне не с кем.

Он нашёл среди завалов два свободных места, у маленького столика у окна, смахнул оттуда несколько свитков на соседнюю стопку и жестом предложил садиться. За окном был виден кусок горного склона и одинокая сосна, которая упрямо росла прямо из расщелины в камне.

Стоило нам сесть, как слуги почти сразу принесли подносы. На первом стояли пышущая паром рыбная похлёбка и тушёные овощи. Очень уж скромно даже для учёного. На втором были дымящийся кусок свинины с имбирём, жареные перепела и лепёшки с мясом.