Текст книги "Фаворитка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– Знаешь… – тихо прошептала она, словно боясь разрушить хрупкость мгновения.

– Что? – произнёс он, поворачивая голову.

– Я люблю тебя, – призналась она спокойно, естественно, без лишней театральности.

– Знаю, – ответил он с лёгкой полуулыбкой.

Он вздохнул и придвинулся ближе.

– А ты?..

Фэйтон удовлетворённо улыбнулся, похожий на сытого кота. Одной рукой он обвил её плечи, другой нежно погладил округлую девичью щёку:

– Всякий раз, глядя на тебя, я чувствую, как быстрее и сильнее бьётся сердце, как мир становится ярче. Ты подобна этому маленькому огоньку, пляшущему на конце свечи. Благодаря тебе моя жизнь приобрела смысл и полноту. Ты – мой свет.

Закрыв глаза, Мара наслаждалась его прикосновениями:

– Порой мне кажется, что это лишь сон. Что я проснусь – и ты исчезнешь.

– Этого не случится, – решительно проговорил он, крепче прижимая её к себе. – Я никогда тебя не оставлю. Я никогда не уйду. Нас связывает нечто больше, чем можно выразить словами: ты – моя душа.

Продолжая следить взглядом за игрой теней на потолке, Мара видела в них символы вечной неразрывной связи, запутанные узоры судьбы, которые невозможно ни расплести, ни разорвать. Ни изменить.

Глава 19. Над облаками

Мара целиком принадлежал Фэйтону. Каждое утро начиналось с мысли о нём. Первое движение души происходило с воспоминанием о его взгляде, голосе, нежном прикосновении. Всё остальное тускнело, уходило на задний план, становилось неважным.

Исчезло прошлое, растаяло будущее. Остановилось время, оставив лишь этот миг и в нём – Фэйтона.

Сердце трепетало при каждом его движении. Мара жадно ловила каждое его слово, каждый жест, каждый мимолётный взгляд. Он стал для неё светом, теплом, смыслом. Любовь приносила счастье, но одновременно страшила своей неумолимой страстью: что, если однажды пламя обожжёт её до пепла?

Осознавая, что страсть легко перерастает в муку, Мара не могла – или не хотела – остановить поток чувств. Ради ещё одного мгновения с Фэйтоном она была готова рискнуть всем.

Иногда она признавалась себе, что её любовь похожа на одержимость. И понимала, что такая тесная связь неизбежно приведёт к усталости и охлаждению, разочарованию и разрыву.

Любовь оказалась коварной. Наряду с восторгом приносила тревогу. Разлука отзывалась острой пустотой, невыносимой тишиной. И уставая от собственного состояния, Мара не могла не задаваться вопросом: что будет дальше? Когда магия рассеется? Когда юный принц пресытится своей уличной плясуньей?

* * *

В очередной раз направляясь в Драгон-Лар, где жили драконы, принцесса Лея взяла Мару с собой.

Снаружи здание напоминало величественный храм, под которым простиралось глубокое подземелье. Главный зал вёл в широкие тёмные туннели, постепенно сужающиеся и исчезающие в кромешной тьме. Пологий склон, кажущийся бесконечным, плавно опускался вниз. Тусклый свет редких факелов, укрепленных на стенах, тонул в полной черноте, оставляя лишь слабые блики.

Каменные плиты, отполированные столетиями хождения множества ног, слегка скользили под ногами. Воздух, вопреки ожиданий, чем ниже они спускались, тем становился теплее, пропитываясь ароматами горячего пара и едкого запаха серы. Горячие источники, окружённые туманом, создавали иллюзию сказочной реальности.

На стенах местами висели тяжёлые цепи, протянувшиеся от потолка к глубоким расщелинам внизу. Первоначальная мысль о жестоких пытках быстро сменилась пониманием: цепи служили защитной конструкцией, предотвращающей падение камней на головы гостям.

Шаги девушек гулко звучали в почти мёртвой тишине. Потом послышались зловещие тихие шорохи и клёкот.

– Что это? – испуганным шёпотом спросила Мара.

Гортанный рык прозвучал откуда-то издалека, заставляя сердце учащённо биться. Скоро раздался тяжёлый, размеренный звук, словно огромный змей полз им навстречу.

И вот возник дракон. Золотистая чешуя переливалась в отблесках огня, мощные крылья плотно прижаты к телу. Острые рога венчали голову. Глаза пылали янтарным огнём.

Принцесса Лея уверенно шагнула ему навстречу и погладила драконью шею. Тот тихонько выдохнул, издав низкий вибрирующий звук, похожий на мурлыканье огромного кота.

Мара наблюдала за происходящим не без лёгкой зависти. Между Леей и её зверем была особая связь. Даже не дружба, а нечто большее – единство душ, не имеющее аналогов в человеческом языке.

– Можно посмотреть на других драконов? – с надеждой спросила Мара.

– Можно, но очень осторожно. Они не такие добрые, как мой Голденвинг. Характер дракона часто совпадает с его хозяином. Вспомни Сейрона – он замкнутый и резкий. Его Вингфер такой же.

– Тогда покажите мне дракона Фэйтона, – попросила Мара.

Они направились дальше, глубже проникая в глубину лабиринта. Здесь царила полная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

– Мы пришли, – тихо произнесла Лея. – Пещера Спейкинрэйна. Осторожнее. Он сейчас спит и будет его опасно. Даже членам нашей семьи.

– Это дракон Фэйтона? – воскликнула Мара с благоговением.

– Верно. Правда, раньше он принадлежал другому всаднику.

Сейчас да. А раньше он служил другому всаднику. Драконы живут значительно дольше людей.

Мара с восхищением рассматривала огромную фигуру, покрытую радужной чешуёй, переливающейся, словно живой огонь.

– Лучше держись подальше, – напомнила Лея. – Разозлишь дракона – сожрёт без колебаний. Помни: дракон никогда не тронет своего всадника, но другим лучше держаться на расстоянии. Лучше пошли отсюда. Достаточно уже посмотрели.

* * *

– Сегодня я видела твоего дракона, – задумчиво сообщила Мара, глядя в потрескивающий в камине огонь, где дотлевали красные угольки.

Уставшие и расслабленные после очередной любовной схватки, влюблённые наслаждались покоем.

Фэйтон приподнялся на локте, взглянув на девушку. Огонь отразился в его глазах, и в зрачках затанцевали огоньки пламени.

– Надеюсь, мой мальчик хорошо себя вёл?

– Спал, как младенец. Даже не взглянув в мою сторону. Наверное, это и к лучшему.

– Рад, что знакомство прошло удачно. Как тебе понравилось моё сокровище?

– Как будто что-то связанное с тобой может мне не понравиться? – засмеялась Мара.

Лицо Фэйтона приняло непривычно серьёзное выражение:

– Больше туда не ходи. Обещаешь? Даже ласковые котята порой царапаются, а драконы – не котята. Если, разнервничавшись, мой красавчик сделает из тебя жаркое, это навсегда испортит наши с ним отношения. Понимаешь?..

Мара игриво фыркнула, поудобнее устраиваясь у него на плече:

– Постараюсь не усложнять ваши отношения. Он сильно свирепый?

– Лишь когда зол, – уклончиво ответила Фэйтон.

– Я думала, что вы ровесники. Но Лея сказала, что твой дракон уже взрослый. И что он принадлежал то ли вашему дяде, то ли вашему деду?

Фэйтон лениво зевнул:

– Спэйкинрэйну перевалило за добрую сотню.

– И как же вы сошлись?.. Как оказались вместе? Как ты приручил его, любовь моя?

Фэйтон нежно погладил девушку по щеке.

– Хочешь услышать историю? Ну, тогда слушай. Увы, мы не были ровесниками с моим возлюбленным Спэйкинрэйном. К сожалению, мне не суждено было стать у него первым, и это слегка отравляет нашу идиллию. Впрочем, с прошлым ничего не поделаешь, остаётся лишь принять его смиренно. Не важно, кто бы до нас, верно? Главное, кто в настоящем. И тут драконы идеальны. Пока жив всадник, другого он к себе не подпустит.

– Драконы верные существа. А верность дорого стоит.

– Она бесценна, – согласился Фэйтон.

– Ну, а если серьёзно?..

– Если говорить всерьёз, то моё самое раннее воспоминание связанно именно с ним. Мне было около трёх лет, когда отец привёл меня в Драгон-Лар. Кажется, именно там началось моё осознанное детство. До этого – пустота. А потом – вспышка света, блеск золотых глаз, огромная фигура, нависающая надо мной. Может, я тогда испугался? Вполне вероятно. Кто бы не растерялся перед таким чудом природы? Живые драгоценные камни, сверкающие в полутьме. Я стоял неподвижно, охваченный смесью страха и восторга. И с того момента невидимая связь существует между нами всегда.

– Интересно, – задумчиво отозвалась Мара. – А я помню, как лепила куличики из мокрого песка. Было тепло, солнечно и спокойно.

Фэйтон улыбнулся:

– Песочные куличики? Забавно.

– А что было дальше? Ну, с тебя и Спэйкинрэйна?

– Когда мне исполнилось восемь, отец решил, что пришло время учиться управлять драконом. Ощущения весьма необычные. Несколько месяцев подготовки. Изучение привычек, сигналов, особенностей поведения. Первый полёт запомнился особенно ярко – на всю жизнь. Сердце бешено стучало. Отец терпеливо ждал, пока я справлюсь с паникой. Пока наша связь упрочится.

– Уже была связь? – удивилась Мара.

– Да. Я часто приходил с отцом к нему. И первая ниточка протянулась тогда, когда дракон впервые смерил меня длинным долгим взглядом, будто пытался заглянуть прямо в душу. А затем выдохнул тонкую струйку дыма. Отец тогда объяснил, что так драконы выражают доверие – выпускают не убийственное пламя, а тонкую струю дыма. Так дракон показывает, что готов принять тебя, как своего хозяина. Все эти пляски с дымом – это как помолвка. А первый полёт, соответственно, свадебный обряд, – усмехнулся Фэйтон.

Мара жадно впитывала каждое его слово. История его детства, первое знакомство с драконом, захватывала её воображение сильнее любого романа.

– Должно быть, невероятно волнующе, – прошептала она, зачарованно глядя ему в глаза. – Управлять таким мощным существом…

– Абсолютно вернул, – подтвердил Фэйтон с лёгкой улыбкой. – Но самое потрясающее – это ощущение единства. Во время полёта чувствуешь себя единым с небом, свободным и бессмертным. Сложно описать словами, какое это чудо.

Мара мечтательно закрыла глаза, позволяя воображению пронести себя высоко над землёй.

– Часто летаешь? – поинтересовалась она, искренне желая разделить с ним эту магию.

– Почти ежедневно, – признался он, нежно ведя пальцем по её щеке. – Спэйкирнэйн твой единственный соперник, любовь моя. Всякий миг, который я не посвящаю тебе, я посвящаю ему. Вы оба – неотъемлемая часть моей души.

Мара устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом его тела и негромким потрескиванием угля в камине:

– Как бы мне хотелось испытать восторг полёта, – поделилась она.

Фэйтон чуть нахмурился, обеспокоенно взглянув на неё:

– Полёты на драконах опасны, – начал он осторожно, взвешивая каждое слово. – Требуется хорошая физическая подготовка и выносливость.

Мара весело расхохоталась:

– Считаешь, что мне не хватит сноровки просто держаться за твою спину? И это после прыжков на канате? – лукаво спросила она, с лёгким вызовом глядя ему в лицо.

Фэйтон прищурился:

– Значит, ты готова отправиться со мной в небо? – спросил он с лёгким сарказмом.

– С тобой? Да хоть на край света! Где бы он там не находится: за облаками или между звёзд. Испытай меня, мой прекрасный принц?

– Твоя храбрость граничит с безрассудством.

– Кто бы говорил? Я – сильная женщина…

– Дело не в силе. Высота и скорость требуют другого опыта. Крыши домов – это просто ровное поле по сравнению с тем, что порой бывает там, наверху.

– Теперь понятно, почему тебя не испугала та памятная гонка в ночь нашей встречи. Вовсе не потому, что ты был пьян до потери чувств. Слушай, я ведь не настаиваю. Нет – значит, нет. Решай сам.

– Я никогда не прощу себе, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

– Ничего со мной не случится. Ты же будешь рядом. Сам говоришь: дракон и я – две части твоей души. Так объедини нас! Ну, пожалуйста! – оплела она его шею руками.

– Хорошо, – сдался он. – Пусть будет по-твоему. Но будет действовать разумно.

– А когда это мы действовали неразумно?..

– Я научу тебя азам. Освоим правильную посадку, технику сохранения баланса, способы взаимодействия с драконом.

– Замечательно! Учиться у такого учителя – одно удовольствие.

– Неделя-другая, и ты будешь готова, – засмеялся он.

– Неделя?..

– Ну, возможно, месяц. Точно не больше, – засмеялся он, вновь начав исследовать её тело.

Прикосновения Фэйтона вновь разжигали в ней пламя, которое загасить могло только обладание.

Каждый их вздох сливался в единый ритм, ускоряющийся с каждым движением. И вскоре новые конвульсии удовольствия вновь сотрясали их тела, раскрываясь цветком наслаждения.

Звёзды кружились перед их глазами, и они летели… или падали? Где граница между парением и падением?

Бывают ли мгновения слаще этих?..

– Люблю тебя, – выдохнула она, едва дыша.

– Знаю, – ответил он, прижимая её к себе крепче. – Знаю…

Глава 20. Долг и добродетель

Воскресное утро было тихим. Привычная городская суета затихла, уступив место размеренному покою. Торговцы оставили лавки закрытыми, скоморошьи представления были забыты, и даже голоса прохожих звучали приглушённо.

Пришёл час молитв и покаяния. Все слои населения – знатные господа и простой люд, старики и дети – торопились исполнить религиозный долг.

Воздух наполнился сладким ароматом ладана, смешенным с духом свежеиспечённого хлеба, щедро раздававшегося нуждающимся прямо у входа в храм сразу после службы.

По узким мощёным улицам медленно катилась роскошная карета Мелинды Воскатор, королевской фаворитки. Вся свита была облачена в великолепные наряды. Сама Мелинда являла собой воплощение благородства и утончённости в платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитого золотыми нитями. Принцесса Лея выглядела очаровательно в нежном небесно-голубом одеянии. Остальные приближённые носили платья чуть менее броские, но столь же изысканные и дорогие.

На Маре было простое платье пастельных тонов, олицетворяющих чистоту и смирение. Лишь рукава украшала тонкая вышивка, да многослойная юбка придавала образу объём. Единственным её украшением служила изящная золотая цепочка с небольшим медальоном. Волосы Мары были собраны в простую прическу с локонами, мягко обрамляющими лицо.

Процессия медленно подтягивалась к храму, стоящему над городом подобно грозному хранителю. Массивные стены из холодного серого камня поддерживали высокие башни. Витражные окна переливались бликами, словно чешуя Спэйкинрэйна. Золотые купола ослепительно сияли под солнцем.

Звон колоколов слышался всюду. Он прокатывался по городу, проникая в самые далёкие закоулки, созывая верующих на службу.

– Смотри, – шепнула Лея, наклоняясь к Маре, – королева со свитой прибыли раньше. Верховный Жрец, естественно, начал службу. Специально не дожидаясь нас. Надо будет поспособствовать тому, чтобы его заменил кто-то, более лояльный нашей партии. Этот негодяй совершенно непригоден. Он не только бесполезен для нас – он нам вредит.

Наткнувшись на строгий взгляд матери, Лея смолкла.

Выбравшись из кареты, все направились в раскрытые двери храма. Колокола продолжали надрываться.

Перел входом стояла толпа народа. Здесь можно было встретить представителей всех сословий: крестьян в грубой домотканой одежде, ремесленников и торговцев, одетых поприличнее. И, конечно же, знать в её богатых, блистающих роскошью, одеждах. Каждый стремился очисться душой и обрести душевный покой, отдав религиозный долг.

Внутри храма царила таинственная полумгла. Мягкий свет свечей играл на золотых украшениях алтаря и окладах икон. Хор пел древние гимны, создавая ощущения божественного присутствия.

Мара держалась рядом с принцессой, не отходя от Леи ни на шаг.

– Опять придётся проторчать здесь несколько часов, – недовольно буркнуло Её Высочество. – И почему я родилась женщиной?! Братьям разрешено не посещать по воскресеньям храма, если только это не Великий Праздник. Да и отца здесь увидишь не часто. Мужчины веселятся на охотах, а мы должны просиживать часами, уставившись на свечи. Да потом ещё тратить кучу времени на раздачу милостыни! Терпеть всё это не могу! – вздохнув, добавила принцесса. – Я бы предпочла тренироваться сейча мечом. Или, даже, отправиться на охоту. Но мама… – она сделала паузу, поправляя складки на пышном платье. – Впрочем, отец тоже требует моего присутствия здесь.

Она поправила складки пышного платья и взглянула на Мару:

– Взгляни-ка вон туда? Мы с Миэри точно одной крови. Видишь, милая сестрица тоже изнывает от скуки. Интересно, как сильно она переживает из-за изгнания дяди Мальдора? Замечаешь, как она потускнела с тех пор, как дядюшку вынудили покинуть столицу?

Последние слова были пронизаны откровенным злорадством.

Мара скользнула взглядом по фигуре старшей сестры своей госпожи. Миэри стояла позади королевы-матери, неподвижная и величественная. словно мраморная статуя. Бледная кожа, свойственная всем, в ком текла кровь Драгонрайдеров, делала её лицо идеальным, но холодным и отстранённым. Окутанная мягким мерцанием множества свечей, принцесса казалась существом неземной красоты, чуждой этому миру.

Однако внимательное наблюдение позволяло увидеть скрытое напряжение в её фигуре. Идеально прямая спина, расправленные плечи, высоко поднятая голова говорили скорее о внутренней борьбе, нежели о душевном спокойствии. Блеск в глазах и плотно сомкнутые губы свидетельствовали о скрытой печали и невысказанном разочаровании. Миэри напоминала натянутую струну, готовой вот-вот лопнуть под грузом обязанностей и ожиданий.

– Куда же отправился принц Мальдор? – шёпотом спросила Мара принцессу Лею, задерживаясь взглядом на тяжёлом золотом ожерелье, которое, казалось, угнетало шею принцессу, символически напоминая о непосильных обязанностях и традициях.

– Отец отправил младшего брата в старинный родовой замок Драгондэй. Говорят, тот настолько древний, что буквально врос в горные породы. Или, наоборот, горы сомкнулись вокруг него. Сомневаюсь, что любимому дядюшке там веселее, чем мне сейчас, – зевая, Лея прикрыла рот ладошкой. – А это печально, ведь чтобы развеять скуку он станет интриговать вдвое больше.

– Ваш дядюшка человек энергичный, – согласилась Мара. – Но что он может предпринять в Драгондэй?

– Найти способ оттуда выбраться, например? – язвительно предположила Лея, выразительно поднимая бровь.

Священнослужители плавно двинулись вдоль рядов прихожан, монотонно читая молитвы и возлагая благословения, вынуждая девушек утихнуть и погрузиться в созерцание. Их проникновенные голоса, наполненные духовой силой, стали заполнять каждый уголок просторного зала. Древние храмовые инструменты вторили словам.

Свет свечей играл на золотых украшениях алтаря, создавая удивительную иллюзию живого, танцующего света.

– Интересно, чтобы сказала наша высокородная Миэри, если бы узнала, что я сплетничаю о ней со своей служанкой прямо у неё за спиной? – негромко пробормотала Лея, бросая быстрый взгляд поверх голов молящихся. – Хотя, пожалуй, ей всё равно? Для неё незаконнорожденная сестра стоит немногим выше служанки. Всегда была равнодушна ко всему, что не касается её собственных амбиций и чести.

Священники завершали обход. Служба подходила к концу. Прихожане постепенно стали покидать храм, оставляя за собой тишину и вездесущий аромат ладана.

Лея и Мара тоже направились к выходу.

– Чем будем заниматься дальше, ваше высочество?

– Будто есть выбор? – Лея устало покачала головой. – Нас ждёт визит к беднякам. Благотворительность, понимаешь?.. – Девушка демонстративно закатила глаза. – Как будто мало молитв и бесконечных церемоний.

– Быть может, помощь нуждающимся принесёт вам гораздо больше удовлетворения, чем вы ожидаете? – деликатно заметила Мара.

Но Лея резко прервала её, махнув рукой:

– Я отлично понимаю, что обязана это делать. Но это не означает, что мне должно это нравиться. Порой, Мара, я готова бежать отсюда прочь! Просто исчезнуть! Избавиться разом от шумихи, обязательств и вечного лицемерия…

Королевский кортеж вновь неспешно тронулся вперёд, оставляя позади величественные купола храма. Солнце уже достигло зенита, залив ярким светом широкие городские улицы. Дети весело играли в тени домов, прячась друг от друга среди узких переулков.

Стражники уверенно двигались впереди, обеспечивая безопасность королевскому семейству.

Процессия остановилась неподалёку от оживлённого базарного места, где местные торговцы предлагали свежи фрукты, овощи, простую домашнюю утварь. Люди теснились, взволнованно ожидая появления августейших особ.

Мелинда приступила к раздаче милостыни. Каждое её движение было исполнено достоинства, словно она совершала священный ритуал. Люди опускались на колени, горячо благодаря её. Многие старались прикоснуться к подолу прекрасного платья, надеясь таким образом обрести счастье или исцеление.

Рядом с матерью стояла дочь, машинально копируя её движения и жесты, но лицо её оставалось совершенно бесстрастным. Взгляд девушки блуждал по толпе, жадно ища что-то другое – свободу, приключения, любые перемены, лишь бы избавиться от этой утомительной церемонии.

Мара внимательно следила за происходящим, испытывая сочувствие и неподдельный интерес. Она видела, как загораются лица несчастных, получивших еду и деньги.

Прошло несколько долгих часов, прежде чем площадь опустела. Стражники помогли дамам занять места в каретах. Все устали, но это была приятная усталость, полная удовлетворения и исполненного долга. Настало время возвращаться домой.

– Как себя чувствуете, матушка? – спросила Лея. – Стоит ли так себя утруждать?

– Однажды, дитя моё, – ответила Мелинда, обмахиваясь кружевным платочком, – однажды любовь народа потребуется нам так же остро, как глоток свежего воздуха. Мне порой кажется, что ты неспособна оценить тяжесть возложенного на наши плечи бремени.

– Оцениваю, матушка, – буркнула Лея, отвернувшись к окну с недовольным видом. – Просто иногда хочется почувствовать себя свободной. От любого груза.

Карета приближалась ко дворцу. Лёгкий морской ветерок и прохладная тень садовых аллей сулили долгожданное облегчение и отдых. Больше всего хотелось сесть где-нибудь и отдохнуть.