Текст книги "Фаворитка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24. Полёт перед грозой

Как и обещал, Фэйтон исполнил заветную мечту Мары поднять её в небо на спине дракона. Это случилось вскоре после того, как король Тарвис официально признал их связь и назвал бывшую циркачку «самой прекрасной девушкой при дворе».

– Этот полёт станет нашей свадьбой! – объявил Фэйтон.

Он проследил, чтобы Мара оделась подобающим образом.

– Ты укутываешь меня так, словно на дворе лютый январь. Я словно капуста, – смеялась Мара.

– Под облаками времён года не существует, – прозвучал ответ. – На скорости воздух обжигает не хуже кипятка, так что давай – одевайся.

Мара послушно облачилась в тёплый плащ, прочные перчатки и удобную шапочку, надёжно защищающих от ветра.

Когда она была готова, Фэйтон взял её за руку и подвёл к краю обрыва, где их уже ждал Спэйкингрэйн – величественный и сверкающий. Его чешуя переливалась на солнце.

– Не бойся, – попытался успокоить Фэйтон девушку, неправильно истолковав её волнение. – Он самый верный, преданный друг. И никогда не обидит того, кто мне дорог.

– Я не боюсь, – заверила любимого Мара. – Рядом с тобой мне ничего не страшно.

Она говорила искренне. Волнение её происходило не от страха, а от предвкушения полёта.

Фэйтон помог ей взобраться на спину дракона, а сам устроился позади, крепко обхватив её талию специальными ремнями.

– Для чего это? – нахмурилась Мара.

– Чтобы ветром не снесло.

– А как же ты?

– Я всегда управляюсь одними поводьями. За них держусь, ими и правлю. За меня не волнуйся. Я рождён для неба. И если когда-нибудь умру, то точно не о падения. А теперь – держись крепче!

В этот миг дракон взмахнул крыльями и, оттолкнувшись от площадки, взмыл вверх. Земля стремительно отдалялась, растворяясь в голубой дымке. Ветер обвивал лицо. Мара впервые ощутила такую лёгкость, такую головокружительную высоту. Небо простиралось вокруг, бесконечное и чистое, словно бирюзовое море. А внизу под ними проплывали поля, леса, ленты рек – всё маленькое, словно детские игрушки.

Она пьянела от восторга, от ощущения свободы и высоты. Раскинув руки навстречу бьющему в лицо ветру, Мара закричала от счастья, и её крик растворился в бескрайнем просторе небес. За спиной раздался жизнерадостный смех Фэйтона.

– Смотри! – указал он вниз. – Там видны башни нашего дворца. Мы пролетим прямо над ними. Пусть все видят, как мы парим в небесах.

Мара взглянула вниз, в просвет между взмахами мощных крыльев, и действительно увидела королевский замок, похожий на драгоценный камень между булыжников. Рядом с ним сверкало море, переливаясь под лучами солнца, словно тысяча алмазов.

Мара чувствовала себя частью чего-то грандиозного и волшебного – она была любима, она любила. Вся жизнь представлялась в этот момент прекрасным, ярким, свободным полётом.

Спэйкингрэйн описал широкий круг над замком, и Мара увидела, как крошечные фигурки людей внизу машут им руками. И тоже помахала в ответ, смеясь от счастья.

Когда они приземлились, она спрыгнула на землю. дрожащая от волнения и переполняющей её радости. Фэйтон нежно взял её за руку:

– Теперь ты официально часть меня. Навсегда. Чтобы не случилось.

Тепло разливалось по телу. Над головой ярко сияло солнце, И Маре казалось, что она достигла вершины счастья – всё, о чём только может мечтать женщина, осуществилась. В её жизни был принц, и даже не на белом коне, а на сверкающем драконе!

Когда они вернулись из Драгон-Лара, солнце начинало клониться к закату. Толпа придворных радостно рукоплескала влюблённой паре. Фэйтон больше не скрывал их отношения, открыто представляя Мару друзьям как свою женщину. Все, кто был рядом, с искренней или натянутой улыбкой, поздравляли молодых людей, желая долгих лет счастья.

Вечерний бал наследник престола посвятил своей возлюбленной. И зал привычно сверкал огнями сотен свечей, отражающимися в хрустальных люстрах. Высокие канделябры, гирлянды цветов – словно сказка, ожившая в реальности. Музыка заполняла зал, не смолкая ни на мгновение: скрипки, альфы и флейты пели о любви и счастье.

Мара и Фэйтон открыли бал. Их взгляды, полные нежности и страсти, были обращены лишь друг на друга, не замечая никого вокруг. Словно рядом и не кружились другие пары. Словно они были одни в целом мире.

Столы ломились от изысканных яств: редкие деликатесы, экзотические плоды, сыры и сладости, созданные лучшими мастерами королевства. Вино лилось рекой, наполняя бокалы золотистым и пурпурным блеском. Шутки, смех, весёлые разговоры – казалось, это и правда была их свадьба.

– Я люблю тебя, – шептал ночью Фэйтон, обнимая Мару. – Люблю.

Они целовались снова и снова, сплетаясь в любовной горячке, ненасытные и страстные. Пламя, горящее в их сердцах, бушевало, словно лесной пожар, не зная границ и преград.

– Сегодняшний день был идеальным, – прошептала Мара, обнимая Фэйтона. – Спасибо тебе за это.

Утро встретило молодых людей солнечным светом, пробившимся сквозь узорчатое стекло в спальне Фэйтона. Лучи скользили по щекам влюблённых, нарушая их спокойное дыхание.

Фэйтон проснулся первым. Открыв глаза, он любовался спящей девушкой. Её золотистые волосы разметались по подушке, словно солнечный нимб вокруг головы. Улыбаясь, он провёл пальцем по её округлой щеке, следуя за тёплым лучом солнца. Прикосновения его были лёгкими, почти невесомыми, но их хватило, чтобы разбудить Мару.

– Доброе утро, – прошептала она.

– Доброе утро, – отозвался Фэйтон, накрывая её пальцы своей рукой.

– Как хорошо с тобой. Мне снится счастливый сон наяву.

– О, нет, это не сон, – возразил он, – это счастливая реальность!

– Я словно всё время летаю, и не важно, где нахожусь: в облаках, на земле или на кровати.

Он рассмеялся, обнимая девушку крепче.

День пошёл своим чередом. Наследного принца вызвал в тронный зал к королю, по какому-то важному делу, а Маре не оставалось ничего иного, как вернуться в свои покои. Она мечтала погрузиться в горячую ванну, насладиться отдыхом в уединении. Даже самая радостная суета утомляет и порой хочется побыть наедине с собой, особенно когда знаешь, что вечером будет новая встреча с любимым.

Но, едва перешагнув порог своей комнаты, Мара замерла, поражённая неприятной неожиданностью. Высокий силуэт Сэйрона поднялся ей навстречу из её любимого кресла, стоящего у очага.

– Принц Сейрон?.. Ваше Высочество, – окинула она его удивлённым взглядом. – Никак не ожидала увидеть вас здесь. Что привело вас?.. И почему вы вошли без приглашения?

– Почему? – в обманчиво учтивом голосе звучала сталь и не было ни капли теплоты. – Зачем мне приглашение? Напоминаю, дорогая госпожа, дворец – мои владения, мой дом. Я вправе прибывать здесь там, где сочту нужным.

– Тогда почему вы решили пребывать в комнате любовницы вашего старшего брата, Ваше Высочество? Не много ли для просто девушки великой чести? – парировала Мара с той же язвительной вежливостью.

Принц позволил себе лёгкую, холодную улыбку. Тонкие губы чуть дрогнули. Взгляд оставался острым, как отточенное лезвие.

– Решил засвидетельствовать своё почтение новой фаворитке брата и поздравить с таким… значительным успехом.

Он плавно приблизился, двигаясь с кошачьей хищной грацией, присущей всей семье Драгонрайдеров.

– Вы весьма дерзки, мисс Уотерс, заметил принц, слегка приподнимая бровь. – И вы сумели меня удивить, – промурлыкал он бархатным голосом, полным сарказма. – Беззащитная овечка, взобравшаяся на самую вершину. Да ещё и оседлавшая дракона?.. Интересно за вами наблюдать. Но вот только рано или поздно драконы едят овец. И вы тоже пойдёте в расход. Это лишь вопрос времени.

– Из ваших уст, ваше высочество, мне досталось самое необычное поздравление, из всех, о которых только доводилось слышать, – сухо ответила Мара.

Он снова сократил дистанцию между ними до минимума, нависая над Марой подобной чёрной башне.

– Думал, что оторвал гидре голову, ан нет…Думал, что отправил тебя на дно морское, но ты всплыла. Живучая.

– Скорее – везучая. И имя моему везению – Фэйтон.

Сейрон сделал ещё шаг вперёд, заставляя Мару инстинктивно отступать.

– Везение переменчиво. Особенно с таким-то именем.

Его пальцы поднялись вверх, остановившись в нескольких миллиметрах от её лица. Сердце девушки сжалось в ожидании удара, но Сейрон всего лишь мягко коснулся её щеки кончиками пальцев. Прикосновение оказалось неожиданно холодным, мгновенно пробирающим до дрожи.

– Ты смелая девчонка, – выдохнул он с ядовитой усмешкой. – Да только всё это тебе не поможет. Наступит время, и я накажу тебя за твою наглую дерзость…

– Ваша нелюбовь ко мне очевидна. У меня есть предложение получше. Может, расстанемся миром? Разойдёмся, как два корабля, в разные стороны? Без бессмысленных аллюзий на овец и драконов?

– Нет, – ответил он с ухмылкой, похожей на оскал дикого зверя. – Не хочу.

Мара изо всех сил старалась сохранять самообладание, хотя внутри неё всё кипело от негодования.

– Я не понимаю, ваше высочество, чего вы добиваетесь?

– Поразительно, – ответил он с откровенной насмешкой, склоняя лицо ближе к её лицу. – Правда не догадываешься? Или предпочитаешь играть в невинность? Я добиваюсь – тебя. И добьюсь. Иначе у меня не бывает.

– Ваше Высочество, это просто низко. Я принадлежу вашему брату. Душой и телом, – выдавила Мара, отчаянно борясь с желанием сорваться на крик. – Подобные речи недостойны вас. И если вы предполагаете, что я способна поверить вашим речам хоть на минуту, значит, сильно ошибаетесь. Совершенно ясно, что вами руководят исключительно стремление навредить собственному брату, а не склонность ко мне…

– Если и так, одно другому не мешает.

– Ваши угрозы и домогательства ни к чему не приведут. Немедленно покиньте мою комнату. Иначе буду вынуждена обратиться за помощью.

– Неужели к моему брату? – насмешливо процедил он сквозь зубы.

– К вашему отцу.

Взгляд Сейрона стал жёстче, но он отступил.

– Не далёк тот день, когда пешки упадут в коробку. И я лично прослежу за тем, чтобы крышка захлопнулась.

– Как вам будет угодно, милорд. Если это единственное удовольствие, доступное вам в жизни… – равнодушно пожала плечами Мара.

– Я раздавлю тебя, как насекомое, – прошипел Сейрон. – Ты горько пожалеешь о том, что позволила себе разговаривать со мной подобным образом. И мой брат не защитит тебя.

Резко развернувшись, он отправился к выходу. У самой двери остановился и бросил через плечо:

– Ты слишком самонадеянна, Белая Птичка. Но помни, во дворце никто не остаётся неуязвимым надолго. Ты не сможешь контролировать ситуацию. В этой игре тебя сломают более сильные игроки. Надеюсь, ты осознаёшь, что тебя ждёт дальше…

Щёлкнул замок. Дверь закрылась, оставляя Мару в одиночестве посреди комнаты. Глубоко вздохнув, она попыталась справиться с охватившим её волнением и гневом.

В ту пору она ещё не боялась Сейрона. А зря.

Глава 25. Маски и тайны

Дни шли неспешной чередой, и Мара уже не мыслила своей жизни вне стен дворца. Дворец стал её домом. Наряду с постоянными развлечениями она наблюдала, как сыновья короля получают всестороннее образование: боевые искусства, история, стратегия, дипломатия. Последнюю король Тарвис считал важнейшим инструментом управления, поэтому нередко брал сыновей с собой на переговоры с лордами, позволяя им самостоятельно вести беседы и составлять письма.

– Помните, – наставлял он, – лорды – лишь инструменты в руках монарха. Основной движущей силой государства всегда является простой народ. Следите внимательно за своими родовитыми вассалами. Именно среди них всегда зреют зёрна мятежа. Слишком сильный лорд – всегда ваш прямой соперник. Управлять государством должен всегда только один человек – король.

Однажды Сейрон нетерпеливо перебил отца:

– Зачем нам тратить время на дипломатию? У нас есть драконы! Проще уничтожить врага огнём, чем тратить время на разговоры.

Отец отрицательно покачал головой:

– Мужество прекрасно, но всюду необходима мера. Жестокая сила разрушительна. Драконов лучше использовать в качестве угрозы, чем действительно сжигать собственную державу дотла. Запомните – власть тяжёлая ноша, она подобно одежде из огня. Одно неверное движение и – сожжёт. Вместе с теми, кого вы любите.

– Почему вы уверены, что наша сестра Миэри не справится с управлением страной? – поинтересовался Фэйтон.

– Я не сомневаюсь в её способностях, – ответил король. – Просто считаю, что женщине не стоит подвергать себя такому риску. Пусть живёт спокойно, наслаждаясь жизнью. Женщине-королеве придётся жертвовать слишком многим. В том числе своей женской природой. Я хочу видеть дочь счастливой, а страну – стабильной.

Мара молча слушала, не соглашаясь с мнением короля. Свои мысли, естественно, держа при себе.

Молча внимая каждому слову короля, Мара стремилась проникнуться его мудростью. Она признавала необходимость баланса между силой и дипломатией, властью и состраданием. Но её тревожили дни, когда король покидал дворец, чтобы в одеждах простого горожанина своими глазами увидеть жизнь простых людей. Очень часто в подобные прогулки он брал с собой сыновей.

До Мары доходили слухи о том, что не раз и не два оба принца ускользали от охраны, едва отец оставлял их. И во дворец не возвращались…

Такие дни становились пыткой. Страх терзал душу Мары: вдруг Фэйтон вернётся к старым привычкам? Вернётся к разгульной жизни городских кварталов?

«Где ты бродишь по ночам?», – вертелись вопросы на кончике языка. – «Почему в твоих глазах боль и усталость?».

Но она не осмеливалась спросить. Понимая, его правдивый ответ вряд ли принесёт ей облегчение. В неведении можно было найти спасительное забвение.

Вечерами, оставаясь одна, Мара выходила на балкон, погружаясь в созерцание мерцающих огней гавани и ритмичного плеска волн. Вдали от посторонних глаз она признавалась самой себе, что её мечты стали гораздо сложнее и шире прежнего.

Как говорил король: «Чем выше мы поднимаемся, тем меньше в нас остаётся невинности».

Фэйтон… её Фэйтон – был ли он её?.. По-настоящему? Наверное, нельзя быть слишком требовательной? Наверное, невозможно удерживать рядом с собой мужчину целиком? Мужчина – он словно острый клинок: его нужно держать уверенно, ощущая частью себя, но не сжимать слишком сильно, рискуя порезаться.

Фэйтон неизменно возвращался к ней, почти каждую ночь согревая её постель своим теплом. Столько проведённых вместе часов… так стоит ли тревожиться?

Она пыталась поговорить с ним, поделиться тревогой. А Фэйтон…

Фэйто безупречно владел словом. Куда лучше неё, покоряя окружающих красноречием. Но лишь узнав его ближе, Мара поняла, что слова и улыбки его броня. За которыми он скрывался ото всех. И она опасалась, что и от неё – тоже.

Порой, просыпаясь ночами, она видела, как он вставал и жадно пил вино прямо из горла бутылки, будто пытался потушить внутренний пожар. Она притворялась спящей, зная, что он не хочет делиться болью. Ломиться в закрытую дверь казалось бесцеремонный поступком. И Мара терпеливо ждала, когда он сам доверится ей.

Но он молчал…

На утро дворец оживал. Фэйтон был с ней приветливым и светлым. Но душой она чувствовала, что на нём маска. Его глаза казались тусклыми, а душа уносилась куда-то далеко… от неё, в том числе.

* * *

А тем временем Роял-Гейтс бурлил, готовясь к празднованию дня рождения Мелинды Воскатор. Пусть и не королева по титулу, герцогиня была глубоко почитаема и королём, и народом. В честь неё играла музыка, развевались яркие флаги, улицы утопали в цветах и лентах с королевскими узорами.

Король организовал поистине великолепное празднество в честь своей любимой фаворитки. Что не могло не вызывать раздражения у законной королевы – Дорианы Лионсэйт. Она воспринимала эти торжества, как личное и публичное унижение.

А гардеробные Мелинды ломились от королевских подарков: дорогих нарядов, тканей, украшений. Стоимость платьев герцогини могло покрыть расходы на целую флотилию.

Весь дворец, как и город, преобразился накануне великого события, наполненного радостью одних и скрытым раздражением других.

В просторном зале Мара столкнулась с принцессой Леей, которая тепло приветствовала её:

– Доброе утро. Позавтракаем вместе? Как тебе царящая всюду суете? Ты в курсе, что папа объявил, что в честь маминого дня рождения состоится турнир? Тебе доводилось раньше на них бывать?

– Нет, ваше высочество. Но я слышала, что это нечто вроде драки по правилам.

Лея залилась смехом:

– Глупенькая, турниры не похожи на драки. Ах, да, ещё… можешь поздравить Сейрона с повышением. Отец назначил его на новую должность. На место дяди Мальдора. Брат теперь начальник городской стражи. Будет всюду наводить свои порядки – это он любит. Будет гонять всякий сброд. Только вот боюсь, что и приличным людям может достаться под его горячую-то руку?.. – подхватив Мару под руку, Лея увлекла её к столу. – Ты уже выбрала платье? Я специально к празднику заказываю новые украшения. Над одним только браслетом мастер трудится уже целую неделю…

Мара слушала принцессу с улыбкой. Ей самой все эти сияющие безделушки казались пустыми игрушками. Красивыми, но вряд ли нужными. Она никак не могла избавиться от привычки оценивать вещи по их практической стоимости.

У столика с пирожными они столкнулись с принцессой Миэри в окружении небольшой свиты.

– Сестра, – кивнула та Леи с царственным изяществом. – Рада видеть тебя с утра в добром здравии, пышущей здоровьем. И вы прекрасно выглядите, леди Мара.

– Благодарю, ваше высочество, – склонилась Мара в лёгком поклоне.

Миэри взяла пирожное и, элегантно надкусив, добавила:

– Передте мои поздравления Сейрону. Слышала, отец дал ему должность? Начальника городской стражи? Очень ответственный пост. Справится ли братец?

– Дядюшка справлялся. Уверена, и Сейрон не обманет отцовских ожиданий, – заметила Лея. – Многие считают, что он усерднее принца Мальдора.

– Дядя всегда отличался быстротой решений.

– Не всегда правильных.

Миэри подобрала губы и юбки:

– Увидимся, сестрица… Ах, да?.. Вы уже в курсе приятного сюрприза?

– Что ещё за сюрприз?

– Значит, ещё нет? Думаю, на свадьбе леди Воскатор король сообщит о скором свадебном договоре, – сообщила Миэри, растягивая слова.

– Свадебном договоре? Замечательно! – оживилась Лея. – Это порадует двор! Полагаешь, отец подобрал невесту для Фэйтона? Или, – она выдержала небольшую паузу, похлопав пушистыми ресницами. – Жениха для тебя?..

Миэри снова поджала губы:

– Не будем торопиться с догадками. Время покажет, кто обретёт счастье. Пока же будем наслаждаться утренним кофе.

Лея увлекла Мару дальше по залу. Мимо сверкающих люстр и величественных картин. Вокруг было столько народов, но Мара слышала лишь одно слово «свадьба». От этого слова, как от поминального колокола, становилось пусто. И сердце ныло, как больной зуб.

Свадьба…

Глава 26. Призрачные объятия

Мара заранее знала, что этот день придёт. Позже. Много позже. Когда любовь потеряет свою остроту, когда взаимное очарование иссякнет, когда страсть превратится в привычку. Ни сегодня и ни завтра. Но, видимо, она ошиблась.

– Не принимай близко к сердцу, – успокаивающе проговорила Лея. – Миэри просто пытается досадить. Обидно ей стало, что отец лишил её любимого дядюшку должности. Вот и отыгрывается. Пирожное возьмёшь?

Мара отрицательно покачала головой. Есть совершенно не хотелось. Аппетит исчез окончательно. Оглядев зал, она тщетно пыталась отыскать взглядом Фэйтона, но его нигде не было видно.

Тем временем зал заполнялся придворными. Вскоре стало так тесно, как на базарной площади в ярморочный день. К праздничному событию со всех уголков королевства съезжались знатные семьи. Каждый аристократ приезжал не один, с ним была многочисленная свита: родственники, пажи, слуги, оруженосцы. В толпе мелькали фрейлины, кавалеры, лакеи. Герольды едва успевали выкрикивать новые имена.

Когда прозвучало:

– Его Высочество принц Мальдор Драгонрайдорский! – толпа стихла и замерла, словно зачарованная.

Фигура в чёрном, исполненная внутреннего достоинства, медленно пересекла пространство зала. Люди расступались перед принцем, склоняясь в знак уважения. Сам же принц никого не удостоил даже взгляда, устремляя его вперёд. Его движения были полны уверенности, граничащей с дерзостью, словно он сознательно демонстрировал своё право находиться здесь, несмотря на отсутствие официального приглашения.

– Проклятый принц, – сжала кулаки Лея. – Может быть, про его свадьбу шла речь? Как думаешь? Может быть, отец пригласил его назад, чтобы, наконец, женить? Не мог же этот безумец набраться наглости и явиться без приглашения? Мы только что так удачно от него избавились! Какая досада…

Мальдор подошёл к трону, на котором восседал его брат, а рядом с ним его фаворитка, словно официальная правительница.

Он остановился, но не склонился, пристально глядя на короля.

Воцарившаяся тишина нарушалась лёгким шёпотом, пробегающим по залу, точно дуновение ветерка. Все взоры были прикованы к дерзкому принцу, который, казалось, наслаждался всеобщим вниманием.

– Государь, – начал он низким голосом, в котором слышалась насмешка. – Я прибыл, чтобы поздравить вас с днём рождения вашей обожаемой дамы. Надеюсь, вы простите мне вторжение без вашего высочайшего дозволения? Желание увидеть семью оказалось неодолимым и вот я здесь, – развёл руками принц. – Молю о вашем великодушии. Прошу простить мои ошибки.

Горделиво преклонив колено, принц склонил голову перед королём.

И прежде, чем тот успел ответить, торопливо добавил:

– Леди Воскатор, прошу принять мои скромные дары.

Двери распахнулись, впуская слуг принца, согнутых под весом трёх массивных сундуков. Торжественно ступая, они разместили свои ноши у подножий королевского трона, где восседали король и прекрасная леди Воскатор.

Театральным жестом принц открыл крышки сундуков друг за другом, раскрывая взорам их содержимое.

Первый сундук хранил в своём чреве дивные ткани из далёких краёв: лёгкие, воздушные шелка, бархат и парчу, чьи узоры играли всеми оттенками радуги, словно были сотканы из солнечного света.

Второй являл собой настоящую сокровищницу. В нём были драгоценные камни и изысканные ювелирные украшения: колье, серьги, диадемы. Огромные бриллианты, яркие изумруды.

В третьем сундуке лежали диковинки – редкие тропические растения и вечноцветущие цветы, источающие аромат и радующие глаз своей неповторимой красотой.

– Надеюсь, они придутся по сердце прекрасной леди? – обратился принц к Мелинде Воскатор. – Прошу, забудем наши прежние размолвки.

Однако леди смотрела на подношения с холодной натянутой улыбкой, по которой ясно было видно, что будь её воля, она предпочла бы избегать общества дарителя в ближайшие десятилетия, а лучше – два. Её холодный взгляд отстранённо скользил по сверкающему нутру сундуков.

– Очень надеюсь, что очередного когтистого питомца вы к нам не привели? – с лёгкой иронией отозвалась она, выразительно изгибая бровь.

– Осознал были ошибки и не проявляю былого легкомыслия, – серьёзно ответил принц. – Готов понести любое наказание, лишь бы прекратить размолвку с любимым братом.

– Благодарю за ваши дары, – холодно кивнула леди Воскатор.

Лицо короля оставалось невозмутимым, словно каменная маска. Но от Мары не укрылось, что он украдкой бросает взгляды на свою возлюбленную Мелинду, неподвижно сидящую рядом, словно статуя.

Наконец, он сухо кивнул младшему брату:

– Благодарю, Мальдор. Ты всегда умел удивлять. Мы принимаем твои извинения. Надеюсь, на этот раз ты докажешь, что достоин нашей милости.

Принц склонил голову так низко, что черты его скрылись в тени. Затем, поднявшись с колен, повернулся к залу.

Только тут Мара заметила младших Дроганрайдеровских принцев, окружённых юными красавицами. Те щебетали, словно птицы весной, а братья отвечали им улыбками, явно наслаждаясь обществом юных прелестниц.

Сердца её тяжело опустилось вниз.

Поравнявшись с юношами, принц Мальдор поприветствовал их:

– Племянники? Рад видеть вас. Надеюсь, вы по мне скучали? – усмехнулся он, ехидно щурясь.

– Не особенно, дядюшка, – откликнулся Сейрон.

– Слышал, тебе передали мою должность? Не переживай из-за моего возвращения. Я не собираюсь ничего оспаривать.

– И с мыслях не было беспокоиться.

Толпа ненадолго заслонила от Мары братьев, но вскоре она вновь увидела Фэйтона. Он направлялся к ней плавными, скользящими шагами, словно гигантский кот.

– Доброе утро, прекрасные дамы, – Фэйтон по очереди поцеловал руки сестре и возлюбленной. – Для вас появление дядюшки тоже стало неожиданностью? – он проследил за фигурой принца Мальдора саркастическим взглядом.

Тот открыто направился к Миэри, а девушка, в свой черёд, не таясь, лучилась счастьем при виде дядюшки. Оба увлечённо беседовали, не замечая пристального внимания окружающих.

– Быть по уши в грязи и изображать абсолютно спокойствие – это талант или привилегия? – посмеиваясь, произнёс Фэйтон.

– Привилегия, – ответила ему Мара. – Для тех, кто вырос в сознании своей безнаказанности и вседозволенности.

– Появление дяди всегда означает начало новых неприятностей, – оповестил Фэйтон. – Мама с детства стращала нас с братом дядей. Мол, не будете слушаться, вырастите такими же, как он.

– Что не очень-то вас пугало, – фыркнуда Лея.

Фэйтон добродушно рассмеялся и, подмигнув сестре, предложил Маре присоединиться к танцам:

– Похищаю у тебя моё сокровище, сестра.

– Конечно-конечно, голубки.

И пара плавно влилась в круг танцующих.

– Мне кажется, или твоя старшая сестра с дядюшкой неравнодушны друг к другу? – поинтересовалась Мара.

– Если и так, то интерес дядюшки точно продиктован очередным расчётом, а не чувством, – небрежно пожал плечами Фэйтон. – Его не может не привлекать трон, рядом с которым стоит Миэри. Без этой маленькой блестящей детальки, боюсь, внимание дяди сестрице было бы никак не привлечь. Признаюсь, мне даже жаль её.

– Она самая красивая женщина в этом зале.

– Этого мало, для того, чтобы увлечь такого, как наш дядя. Любовь? Забота? Нежность? Всего этого ждать от него не стоит. Одной женщины ему никогда не будет достаточно.

– Ты говоришь о своём дяде? Или о себе?.. – мрачно сузила глаза Мара.

Фэйтон рассмеялся:

– Да ты ревнива, как тигрица! Но тебе совершенно не о чём беспокоиться. Для меня существует только одна женщина на свете и тебе прекрасно известно, кто она.

– Мне кажется, как и твой дядя, ты только притворяешься ручным зверем, чтобы скрыть хищную натуру.

– Скажи, зачем мне это делать? В отличии от моей сестры, за твоей спиной трон не маячит, – довольно жёстко ответил он.

Мара нервно пожала плечами, отворачиваясь. Что ему сказать? Да и зачем?

Фэйтон был прирождённым артистом, но она давно разучилась распознавать малейшие перемены в его облике: лёгкая улыбка сменяется усталой гримасой, яркий блеск в глазах тускнеет, превращаясь в холодное равнодушие.

Он словно находился рядом телесно, но мысленно уже улетел куда-то прочь… ускользая.

А впереди маячила проклятая свадьба!

Казалось бы, никаких реальных оснований для претензий не существовало. Фэйтон оставался рыцарем на белом коне: одаривал вниманием, засыпал комплиментами, осыпал подарками. Но интуиция подсказывала ей: финал близок. Предотвратить его невозможно.

Подняв глаза, Мара заметила многозначительную улыбку, с которой Фэйтон смотрел на хорошенькую белокурую фрейлину из окружения Миэри. Сердце сжалось от боли. Проклятая любовь!

– Кто эта девушка? – вырвалось с ноткой ревности.

– О ком ты говоришь? – невинно захлопал длинными ресницами Фэйтон.

– О той блондинке, что, кажется, произвела на тебя впечатление?

– Прости великодушно, моя свирепая тигрица! – с игривой улыбкой склонил голову Фэйтон. – Больше обещаю на сторону не глядеть.

Лёгкость, с которой он обратил ситуацию в шутку, вызывала смешанные чувства. Его рука нежно, почти невесомо скользила по талии Мары, пока они танцевали. Создавая иллюзию близости. Его взгляд, словно липкий мёд, обволакивал, вызывая жаркий трепет.

От его жаркого взгляда привычно закипала кровь. И одновременно с тем Мара ощущала себя запертой в клетку, из которой не было выхода.

– Принцесса Миэри сказала, что во время празднования дня рождения твоей матери король собирается сделать важное заявление. Планирует объявить о свадьбе. Вероятно, твоей.

Улыбка сползла с лица Фэйтона. Они больше не говорили, молча кружась в танце.

Она не имела право испытывать ревность или обиду. Девчонка из Тряпичного тупика… бывшая уличная плясунья-акробатка. Она всегда знала, что её время быть с принцем лишь не может быть долгим.

Она знала, что будет больно. Но в реальности всё хуже, чем в ожиданиях.

Почему она так злится? Её никто не обманывал? Ей никто не давал ложных обещаний.

Наконец Фэйтон нарушил затянувшуюся тишину.

– У нас ещё есть немного времени, – прошептал он ей на ухо.

Немного… совсем немного… несколько мгновений перед долгой разлукой.