Текст книги "Фаворитка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Цена слова

Его холодный, равнодушный взор скользил по деревянным скамьям и лицам посетителей, пока не задержался на побледневшем, как полотно, трубадуре.

Принц ступил внутрь помещения и медленно двинулся вперёд сквозь зал, где каждый присутствующий, казалось, забыл, как дышать. Повисло гнетущее молчание, которого никто не смел нарушить.

Наконец, принц подошёл вплотную к трубадуру, что стоял неподвижно, опустив голову, словно превратившись в каменную статую.

– Трубадур, – проговорил принц с ядовитой усмешкой. – Твоя песня… весьма впечатляющая.

Глаза принца сузились, глаза тронула недобрая улыбка.

– Обличаешь чужие пороки? – спросил он, вперив жёсткий взгляд прямо в глаза несчастного исполнителя.

Тот, подобно кролику, парализованному взглядом удава, не мог отвести взгляда.

– Я задал вопрос. Не так ли?

– Да, мой господин.

– Твой принц. Признайся, трубадур, знакома ли тебе тёмная сторона души? Ты никогда не получал удовольствие, созерцая страдание ближнего своего?

Лицо трубадура сделалось совершенно белым, словно маска смерти. Он прекрасно осознавал, что случайно исполненная песня способна стать причиной его гибели.

Мару охватил леденящий ужас. Взгляд принца был холоднее зимнего ветра, в нём сквозила смертельная угроза.

Все ждали развязки, молясь, чтобы трагедия обошлась без крови.

– Молчишь? – негромко спросил принц.

Трубадур судорожно сглотнул, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова.

– Ваша светлость… мой принц… если мои слова каким-то образом обидели вас, я искренне извиняюсь. Я не хотел никого задеть…

Принц смотрел на него с холодной улыбкой, напоминая хищника, играющего с добычей.

– Твоя песня посвящена мне? «Принц наш жестокий, словно палач», – продолжал он и на губах его играла жестокая усмешка.

– Нет! Нет, моя господин! Она совсем не о вас, она…

– Неужели о моём любимом племяннике? О славном мальчике? Тебе ли, жалкому трусливому червю, очернять его репутацию?

– Мой принц! Ваш племянник… он…

– Продолжай, трус. Дай послушать твои нелепые оправдания.

– Я не о нём… я не о ком другом… это всего лишь притча о человеке, чья душа искажена властью. Всего лишь нравоучительная история.

– Притча, говоришь?

– Да, мой принц! Я…

Принц резко вскинул руку вверх.

– Довольно! Довольно твоей неуклюжей лжи и жалких оговорок, – в голосе его зазвенел металл. – Та полагал, что сможешь безнаказанно оскорблять меня и моих близких? Поскольку твой язык оказался настолько никчёмным, тебе будет лучше без него. Отрежьте этому болвану лишнюю конечность, – небрежно приказал принц стражникам.

Мара не верила собственным ушам – отрезать язык за песню? Без суда? Без возможности оправдаться?

Тем временем стражники уже крепко схватили дрожащего от страха трубадура и грубо швырнули его на колени посреди зала. Меч сверкнул в руке у ближайшего рыцаря, готового нанести удар. Никому и в голову не пришло встать на защиту несчастного певца.

Однако в тот момент, когда лезвие готовы было обрушиться на горло жертвы, Мара стремительно вскочила со своего места и громко выкрикнула:

– Нет!!!

Её отчаянный вопль прорезал звенящую тишину, заставляя всех присутствующих замереть, обратив взгляды на дерзкую девушку.

Даже рыцарь, занеся оружие для казни, замешкался, ожидая дальнейших распоряжений своего повелителя.

Принц резко развернулся и смерил Мару ледяным взглядом. Медленно, размеренным шагом он направился к ней, словно хищник к намеченной жертве.

«Держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога», – тревожным эхом прозвучал в памяти совет Арика, сидящего неподалёку, съежившегося от страха.

Совет оказался бесполезным. Проклятый Принц неумолимо приближался, и Мара почувствовала, как ледяной холод пробежал по позвоночнику.

Подойдя вплотную к девушке, Мальдор Драгонрайдер позволил ей внимательно изучить себя. Черный кожаный плащ оттенял его лицо, делая кожу почти фарфоровой. Резкие, но удивительно правильные черты выдавали древнюю аристократию. Ярко-голубые глаза, холодные и глубокие, как горные озера зимой, сверлили собеседницу, отражая железную волю и внутреннюю силу. Волнистые светлые волосы струились водопадом по плечам, подчёркивая породистую красоту.

Высокая твёрдая линия подбородка свидетельствовала о твёрдости духа и упорстве, а тонкие губы и лёгкая кривизна бровей намекали на тонкую иронию и чувство собственного достоинства. Лёгкая полуулыбка могла показаться дружелюбной, но внимательный взгляд различал в ней лишь высокомерную насмешку, за которой таился острый ум и коварство.

От его взгляда Маре захотелось немедленно исчезнуть, растворившись в воздухе.

– Кто ты такая, чтобы ставить под сомнения мои решения? – спросил принц с лёгким пренебрежением.

Осознав, что простая бродячая артистка не вправе оставаться сидеть перед представителем королевского дома, Мара торопливо поднялась и попыталась поклониться, насколько позволяли её манеры. Воспитание девушки не предполагало изысканных реверансов, да и собственная жизнь Мары не подготовила её к подобной ситуации.

– Никто, Ваше Высочество, – прошептала она испуганно. – Я вовсе не собиралась возражать вашему решению. Эти слова сорвались нечаянно.

– Нечаянно?.. – спросил принц с ноткой разочарования, не отводя тяжёлого взгляда. – Нечаянно, значит?..

– Да, ваше высочество, – ответила она, набравшись мужества. – Но решение, принятое вами, представляется несправедливым.

Уголки губ принца поползли вверх, превращая улыбку в хищную гримасу. Он выпрямился, широко расставив ноги и опершись руками на рукоять шпаги, висевшей у пояса.

– Впервые слышу, чтобы житель Подгорья считал мои решения несправедливыми. Любопытно. Продолжай.

– Этот человек всего лишь певец, причём, весьма посредственный. Его слова вряд ли способны причинить реальный ущерб. Позвольте просить вас о милости и великодушии – освободите его.

– Ты? Просишь – меня? Забавно, – произнёс он, наклоняя голову вбок. – Обычно люди боятся даже в глаза мне взглянуть, не то, чтобы с просьбой обращаться.

– Я не ставлю под сомнения вашу справедливость, – заявила Мара, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Но отступать было поздно – промедлив, она рисковала разделить участь несчастного артиста. – Я молю о милосердии. К кому же нам, простым жителям королевства, обращаться за помощью, если не к тому, кто обличён абсолютной властью. В вашей воле карать или миловать. Умоляю, проявите снисхождение! Каждый ищет способы заработать на хлеб насущный. Бедняга выбрал неудачный способ. Отсутствие ума скорее его беда, чем вина?.. Он всего лишь спел то, о чём его попросили.

Принц сделал ещё несколько осторожных шагов навстречу девушке, пристально разглядывая её. Такое внимание редко предвещает что-то хорошее.

– Тогда было бы справедливо отрезать исполнителю язык, а слушателям уши, – предложил он с мягкой угрозой в голосе.

– Возможно, и справедливо, но не высока ли цена за такую малость? – возразила Мара, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Всего одна неудачная саркастичная песенка?.. Лишь пожелайте – мы хором споём десяток хвалебных гимнов. Прощения и милости, господин! Будьте щедры на доброту.

Сделав ещё один короткий шаг, принц оказался совсем рядом. Настолько близко, что Мара уловила аромат его парфюма – смесь лавандовой свежести и чего-то тёмного, угрожающего, как дыхание ночи.

Голос принца стал неожиданно мягким, почти ласковым:

– Ты понимаешь, с кем разговариваешь, девочка? Кто ты и кто я? Как смеешь ты просить меня о чём-либо?

Мара сглотнула, чувствуя, как комок застревает в горле. Она знала, что балансирует на острие между жизнью и смертью, но всё-таки решила рискнуть:

– Я привыкла надеяться на лучшее, ваше высочество. Мне приятно думать, что ваше сердце способно слышать истину. Для вас проявить милость – простое дело, а для нас, обычных людей, это спасённая жизнь.

Несколько мгновений стояла тишина. Наконец, принц, криво усмехнувшись, кивнул:

– Когда красивая женщина просит о чём-то с такой страстью, трудно отказать. Пусть будет по-твоему. Освободите певца, – распорядился он, обращаясь к своим спутникам.

И зал взорвался бурными аплодисментами.

Стражники отпустили трубадура, и тот, рыдая от облегчения, упал на колени перед своим избавителем, благодарно целуя полы его одежды.

– Проваливай отсюда, – раздражённо поморщился принц. – Исчезни с моих глаз, пока я не передумал.

Второго приглашения певцу не понадобилось. Он моментально растворился среди толпы, спеша покинуть помещение.

– А ты, девочки, – обратился к Маре принц, смерив её презрительным взглядом, – запомни: это твоя единственная победа. Остерегайся новой встречи со мной и больше милости не жди.

Голова Мары раскалывалась от напряжения, сердце билось неровно, словно сбившийся механизм часов.

В памяти откуда-то возникали обрывки образов или книг, в которых попаданкам удавалось легко укротить королевских особ, поставить на месте, заставить полюбить. Но когда встречаешь такого человека, как Мальдор, желание дерзить улетучивается раньше, чем открываешь рот.

В действительности красота и дерзость редко приводят к успеху, гораздо чаще приводят к неприятностям, если не к трагедии. Но Маре повезло – сегодня она избежала худшего.

В таверне все кричали что есть мочи: «Да здравствует принц Мальдор!». – Деревянные кружки взлетали вверх, демонстрируя угодничество и страх.

Когда же Проклятый Принц покинул заведение, наступила долгожданная тишина. Все испытали облегчение, сравнимое с освобождением от тяжёлой ноши.

– Ты с ума сошла? – набросился на Мару Арик. – Я что тебе говорил?.. Чему учил?!

– Держаться подальше от принца Мальдора, – виновато согласилась она.

– По-твоему, держаться подальше – это подставляться под его удар ради какого-то неудачливого певца?

– Хватит, Арик! – прервал их суровый голос Маркуса. – А ты, Мара?.. Ещё раз подобное случится – будешь искать себе новое место. Мне не нужные проблемы, поняла?

Гнев кипел в груди Мары, но она подавила его. Куда ей идти, если Маркус выполнил угрозу? Одникие артисты на улице долго не живут.

– Поняла, – коротко ответила она, поднимаясь из-за стола.

Все провожали её взглядом и это было невыносимо.

– Ты куда собралась?

– Прогуляюсь немного. Надо прийти в себя.

– Осторожнее. Одна ты опять рискуешь нарваться на неприятности.

– Ничего не случится, – буркнула Мара и выскользнула прочь.

Глава 8. На крыше мира

Город окутывала густая ночная мгла. Прохладный ветерок нежно коснулся её кожи, помогая немного прийти в себя после стычки с принцем и последовавших за ней разборок с Ариком и Маркусом.

Девушка двигалась по улицам, выбирая тенистые и пустынные уголки, обходя освещённые площади и людные перекрёстки. Её походка была быстрой и решительной, хотя ощущала она себя хрупкой и уязвимой. Переулки становились всё уже и темнее, и Мара невольно прибавила темп, желая побыстрее покинуть этот район. Несмотря на прохладу ночи, ладони её стали влажными от волнения.

Внезапно впереди возникла фигура, пошатывающаяся под тусклым светом одинокого факела. Человек явно находился в сильном подпитии. Его движения казались неуверенными. Негромки голосом он напевал какую-то фривольную песенку. До Мары доносились лишь обрывки.

Она машинально замедлила шаг, пытаясь незаметно обогнуть незнакомца. Однако судьба вновь приподнялся неприятный сюрприз.

– Эй, красавица! – донёсся до неё пьяный смех. – Куда спешишь? Погоди минутку! Выпьем вместе?

Внутри Мары поднялась волна раздражения, смешенная со страхом. Быстро оценив ситуацию, она приняла решение сбежать.

– Эй, постой! – раздалось ей вслед. – Ну, что за манеры?

Преследуемая его криками, Мара рванулась вперёд, петляя по узким улочкам. Она юркнула в ближайший боковой проход, надеясь укрыться в темноте, но преследователь неожиданно оказался быстрым и цепким, несмотря на первоначальное впечатление.

– Стой! От меня не сбежишь! Всё равно найду!

Нигде не было видно ни укрытия, ни прохожих, которых можно было бы попросить о помощи. Нырнув в тёмный переулок, Мара прижалась к прохладной стене здания, стараясь слиться с ним. Она пыталась восстановить дыхание.

Тяжёлая рука упала неожиданно, зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить возможный крик.

– Сказал же, что догоню, – с усмешкой проговорил уже знакомый голос. – Теперь никуда не убежишь.

Мара поняла, что перед ней не случайный городской забулдыга, а опытный охотник за людскими судьбами.

Капюшон отбрасывал густую тень, скрывая лицо незнакомца, но даже в темноте угадывались чёткие и твёрдые линии подбородка. Его наряд, внешне напоминавший простую одежду жителей Подгорья, выдавал себя качеством ткани: короткий плащ, плотно облегающий плечи, был выполнен из дорогой материи, а сафьяновые сапоги явно принадлежали человеку, привыкшему к комфорту и богатству.

Весёлый, беззаботный голос, наполненный уверенностью и властностью, мог принадлежать лишь человеку, выросшему в привилегированном мире. Он звучал с издёвкой:

– Куда так спешишь, красавица? Давай познакомимся поближе?

Мара инстинктивно напряглась, осознав, что перед ней не просто перепивший горожанин, а представитель знати. Вспомнился недавний разговор с Маркусом, предупреждавшим её об осторожности и необходимости держаться подальше от неприятностей.

Свежий воздух, которым она планировала подышать, больше не приносил успокоения.

Незнакомец уверенно обнимал её рукой за талию, второй рукой скользя по её груди. Его губы накрыли её губы, тело прижимало её тело к кирпичной стене.

Сначала шок сковал движения Мары, но спустя мгновение она начала бороться, пытаясь оттолкнуть его.

Несмотря на худощавое сложение, юноша оказался сильным. Его хватка была железной, а дыхание горячим и тяжёлым. Но вопреки ожидания, сам поцелуй оказался лёгким, почти невесомым, и её губы невольно раскрылись, словно подчиняясь какому-то магическому импульсу.

Решив воспользоваться ситуацией, Мара притворилась сдавшейся, обвила его шею руками и провела языком по его нижней губе…

Почувствовав прикосновение стали к своей коже, парень замер.

– Не шевелись и не пытайся забрать у меня кинжал, – прошептала она тихо и твердо. – Просто сделай шаг назад, и мы мирно разойдёмся.

К её удивлению, он не сдвинулся с места, продолжая удерживать в плену своих рук.

– А если я не желаю мирно расходиться? – услышала она насмешку в его голосе.

– Предпочитаете умереть с перерезанным горлом? – процедила она сквозь зубы.

– Лучше проведи со мной ночь, прелестная незнакомка, – самоуверенно рассмеялся он. – Если ты хотела воспользоваться оружием, уже сделала бы это.

– Ваши выводы неверные, – зло прошипела она. – Вы пьяны, молоды и глупы. Но хуже всего – вы из знати. Если я вас убью, у меня будут неприятности…

– Не беспокойся. У тебя не получится меня убить, а значит, и отвечать не придётся.

– Хотите сделку?

– Возможно.

– Найдите себе сговорчивую бабёнку, которая будет рада вашим ухаживаниям. Я же предпочитаю прогулки в одиночестве.

– Сговорчивая бабёнка – это предсказуемо и скучно.

– А насилие – интересно?!

– Если в результате ты получишь удовольствие, это уже не будет считаться насилием.

– Сомнительное утверждение. Уберите от меня руки и, даю слово, что никто не пострадает.

– Ты даёшь мне слово? – засмеялся он.

И прежде, чем она успела ответить, он молниеносно перехватил её руку с кинжалом, сжимая запястье с такой силой, что захрустели кости.

– Пустите! – прорычала она сквозь зубы, пытаясь вырваться.

– Женщине не сравняться в физической силе с мужчиной, – назидательно произнёс он. – Заведомо проигрышная позиция.

– Недооценить противника, значит, проиграть ему!

Выбросив ногу вверх, она целилась не в пах, как рассчитал противник, а в солнечное сплетение. Парень охнул и на секунду ослабил хватку.

– Ах ты, змея! – рявкнул он.

По его голосу Мара поняла, что рассчитывать на милость больше не стоит. Решив не тратить время, она ловко прыгнула на карниз, цепляясь ногтями за мельчайшие трещины и неровности. Опыт выступления на канатах давал её преимущество.

Преследователь, к её удивлению, не остался внизу, а начал карабкаться следом за ней. Мара двигалась по крышам с грациозностью кошки, перепрыгивая с одной кровли на другую, уверенная, что рано или поздно он сдастся. Но он не отставал, словно одержимый дьяволом.

Город становился их ареной, тени ночи защищали от посторонних взглядов. Каждый прыжок был смертельно опасным, каждая секунда могла стать решающей. Мара чувствовала адреналин, пульсирующий в венах, и понимала, что это безумие может закончиться катастрофой.

– Стой! – выдохнула она. – Ты идиот и самоубийца!

– Остановлюсь, когда поймаю тебя, – радостно отозвался он.

– Ты можешь сорваться!..

– Небеса защищают избранных.

– Самоуверенный идиот!

Она устремилась вперёд, в двум башням, соединённым узким мостиком. Если она совершит удачный прыжок – окажется в безопасности, но, если сорвётся… если сорвётся, путешествие закончится навсегда.

Сделав глубокий вздох, Мара оттолкнулась и полетела в темноту. И уже через мгновение была на той стороне.

Не успела она отдышаться, как её преследователь, вопреки всем ожиданиям и расчётам, полетел вслед за ней. Однако его приземление оказалось менее удачным. Он покачнулся на самом краю и Мара инстинктивно схватила его за руку, пытаясь удержать.

В этот самый момент гнилые доски под ними обоими подломились, и оба полетели вниз.

Глава 9. Всего один поцелуй

Воздух засвистел в ушах, сердце бешено колотилось. Последним отчаянным усилием Мара крепко схватила за руку своего случайного попутчика. Им крупно повезло: падение завершилось мягким приземлением в огромный стог сена, что спасло им жизнь.

Какое-то время девушка лежала неподвижно, ощущая каждую клеточку тела, охваченную болью от удара. Головокружение накатывало волнами, но серьёзных травм, кажется, не было – одни синяки да царапины. Осторожно повернувшись на бок, она с тревогой взглянула на спутника.

Капюшон упал с его лица, открывая взгляду благородное, тонкое, смазливое до женственности, лицо. Если бы она наверняка не знала, что перед ней мужчина, усомнилась бы – уж не какая-то искательница приключений решила составить ей компанию? Эту смазливость не испортили ни бессонная, пьяная ночь, ни грязь, ни налипшие прутики соломы.

Он был молод. Уж точно, не старше её. Волосы у него были светлые, но не серебристые, как у Мальдора, а – золотые. Никогда прежде она не видела такого оттенка волос у людей. Даже растрёпанные и запачканные, они не утратили своего волшебного блеска.

Парень поднял голову и в свою очередь взглянул на Мару:

– Ты в порядке?

– Уж не твоими стараниями, – фыркнула она. – Ты полный придурок – ты это знаешь? Нас обоих чуть не угробил!

– Как будто я один во всём виноват? – усмехнулся он.

Его кожа, несмотря на зелень, оставленную скошенной травой, напоминала нежный холст. Такая совершенная… у Мальдора Драгонрайдера такая же. Нехорошие предчувствия закрались в душу Мары.

Вспомнилось предупреждение Маркуса: «Больше ни во что не вмешивайся»…

Ну, глупости! Откуда двум Драгонрайдерам взяться на одной улице? Они что – друг за другом по кругу ходят?

– У тебя дурацкие игры, мальчик, – покачала головой Мара.

Он прижал её к сену, нависая сверху, глядя смеющимися синими глазами:

– Ты просто неправильно в них играешь. Но я не жалуюсь. Было весело.

– Ага! Обхохочешься. А теперь – пусти. Мне пора. Поиграй с кем-нибудь другим. С меня хватит.

– Как тебя зовут?

– А тебя? – с вызовом спросила она.

– Фэйтон.

– Привет, Фэйтон. Пока, Фэйтон.

– И как же ты пойдёшь, если я тебе не отпущу?

– Дождусь, пока отпустишь.

– Скажи сначала своё имя.

– Вообще-то, могу и полежать. После такой гонки даже приятно. Сено мягкое.

Фэйтон усмехнулся:

– Боишься, что я тебя найду?

– Думаю, ты протрезвеешь и всё забудешь. Найдёшь другую игрушку.

– Только после того, как сыграем главною партию.

– Настойчивость – хорошая черта в мужчине, пока не превращается в навязчивость.

– Я тебя точно найду, – он растянулся рядом, устремив взгляд в меркнущие звёзды. – Как ты меня сегодня обзывала?..

– Точно не помню, – сонно пробормотала Мара. – Столько событий… ты ведь из благородных, да?

– Как ты догадалась? Я-то думал, плащ делает меня похожим на обычного горожанина.

– Не делает.

Взглянув на него украдкой, Мара заметила, что глаза у Фэйтона закрыты, лицо расслаблено, дыхание ровное. Похоже, он собирается заснуть.

Звёзды над их головами таяли, растворяясь в утреннем свете. Усталость постепенно охватывала и её саму. Мара уже начала погружаться в сон, когда бодрый, весёлый голос Фэйтона помешал ей.

– Скажем так – моя семья хорошо известна в этих краях.

– Что?.. – вздрогнула девушка, выныривая из дремоты и открывая глаза.

– Я говорю, что мою семью хорошо знают. Но ты ведь не удивлена?

Фэйтон лежал на боку, закусив травинку и с лёгкой усмешкой наблюдал за реакцией Мары. Его глаза блестели необычайно ярко.

– Почему я должна быть удивлена? – пожала она плечами. – Мир полон неожиданностей. Быть может, именно ты удивишься, узнав, что простые люди порой куда интереснее лордов. Настоящее благородство нередко прячется там, где его не ищут.

– Интересно, что ты подразумеваешь под простыми людьми? – с любопытством спросил Фэйтон. – Ты сама, похоже, далеко не проста.

– Проще некуда., – отмахнулась она.

– Ты так и не назвала своего имени, – напомнил парень.

– Я никто, как ветер. И когда мы расстанемся, растворюсь в океане лиц. Никто обо мне не вспомнит.

– Хорошая гончая всегда найдёт утку, как бы та не пряталась, – возразил Фэйтон. – Если очень постараться, можно поймать и ветер.

– Тем больше оснований хранить тайну, – улыбнулась девушка.

– Неужели тебе не хочется встретиться снова? – настаивал он.

– А что должно меня подвигнуть на это желание? То, как ты гонял меня по крышам?

– Да, ладно тебе. Весело же было! Пообещал догнать и сделал это. И непременно догоню снова.

– Обещаешь? – насмешливо протянула Мара. – Кстати, почему ты гуляешь по крышам один? Где твоя охрана?

Фэйтон скривился, будто надкусил кислое яблоко:

– Охрана… – вздохнул он. – Правила, ответственность, обязанности. Иногда всё хочется послать подальше и просто побыть собой. Свободным. Идти туда, куда зовёт сердце. Делать то, что хочется.

– Целовать девушку, которую выберешь? – лукаво спросила Мара. – Охрана против?..

– Они сразу побегут обо всём докладывать матушке, а её нравоучения хуже пыток.

– Гоняясь за мной по крышам, ты искал свободы? – насмешливо качнула головой Мара.

– А что? Свобода – это то, ради чего стоит рисковать. Ради неё можно и над пропастью станцевать.

– Ты понимаешь, что нам сегодня просто повезло? Мы могли разбиться насмерть.

– Ты так боишься смерти?

– А ты – нет? – она внимательно посмотрела ему в лицо, пытаясь прочесть его мысли.

– Смерть? – он прикрыл глаза, отвечая медленно и задумчиво. – Она всегда рядом. Бояться её, значит, терять вкус к жизни.

– Бояться, может и не стоит, но глупо заигрывать с ней.

– Не ревнуешь ли часом? – лукаво прищурился Фэйтон.

– Может быть, и ревную, – усмехнулась Мара. – Но я серьёзно. Не играй со смертью. Это плохая игра.

– Смерть – женщина. Она любит храбрых.

– И, как все женщины, постарается забрать себе того, кто ей понравился.

– Поцелуй меня, – вдруг попросил он.

– Кто про что?.. – закатила глаза Мара.

– Я буду паинькой. Всё, чего попрошу – один поцелуй. От девушки без имени – на память.

Лёжа в стогу сена он выглядел таким милым и безобидным, словно ангел. Трудно даже поверить, что только что молодой человек играл с Марой, словно кошка с мышкой, загоняя на городские крыши.

Парень был непредсказуемым, дерзким, почти безумным. И вместе с тем – невероятно притягательным. Она не могла отрицать, что между ними возникла особая связь. Это притяжение было странным и опасным.

– Зачем тебе мой поцелуй? – попыталась Мара отшутиться.

– Я их коллекционирую.

– Ну, если коллекционируешь?..

Они потянулись друг к другу и Мара ощутила тепло дыхание Фэйтона на своей коже. Через мгновение их губы встретились и мир действительно перестал существовать, как бывает в тех наивнопрекрасных романах, которыми увлекаются юные мечтательницы.

Поцелуй оказался неожиданно нежным. Губы парня были мягкими, ласкающими. совершенно не похожими на ту грубость, которую она ожидала. И волшебное чувство охватило не только тело, но и душу, заставляя Мару саму потянуться к этому необычному юноше, которого поначалу она приняла за пьяницу, затем – за преступника и даже за психопата. Кто же он на самом деле?

Девушка мягко прервала поцелуй, слегка отстраняясь. Ладонь её скользнула по его гладкой щеке.

– Ты умеешь заставить женщину забыть обо всём на свете. Но солнце скоро поднимется, и ты наверняка протрезвеешь. Тогда очередная ночь покажется тебе пустяком, одним из эпизодов в похожих историях. Уверена, их немало.

– Я обязательно должен увидеть тебя снова. Не отказывайся! Вдруг я переодетый принц, сбежавший из дворца ради приключений?

– Ну, я бы не удивилась. Принцы похожи на тебя – им настолько хорошо живётся, что они понятия не имеют, куда деть своё счастье и поэтому делают несчастными других.

– Я сделал тебя несчастной?..

– Напротив, несколько коротких мгновения я была по-настоящему счастлива рядом с тобой. А ты правда принц?..

– Мой отец король. Получается, я принц. И когда-нибудь смогу унаследовать корону. Правда, я этого не хочу. Предпочитаю бегать за хорошенькими девчонками по крышам и целовать их в стогу.

– Значит, ты действительно важный человек, – вынесла вердикт Мара. – Только по-настоящему важный человек способен заниматься подобной чепухой.

– Важность – понятие относительное, – отмахнулся Фэйтон. – Но ты обо мне выведала почти всё, а в ответ не сказала о себе не словечка.

– А что говорить? Я вся перед вами вся, какая есть – просто Мара. Добавить-то и нечего.

– Просто Мара, – проговорил он задумчиво. – Как много людей пытаются казаться кем-то другим. Как редко встречаются те, у кого хватает храбрости быть самим собой. Просто быть собой – такая роскошь и такая редкость. Может быть поэтому ты и привлекла моё внимание?

– Да вы, сударь, философ? Но всё куда банальнее. Вы были пьяны, а я в том узком переулке попалась вам под руку.

Он рассмеялся, а потом поглядел на неё как-то странно:

– Откуда ты такая? Как не из нашего мира. Такая… честная.

Мара отвела глаза, пожимая плечами, поражённая его прозорливостью, о которой сам Фэйтон не догадывался.

– Я не знаю, что сказать? Разве что – мне пора? Не провожай.

– Я всё равно найду тебя. Найду и догоню. От меня не спрячешься!

Скатившись со снопа сена, она помахала ему рукой:

– Договорились.

Яркий солнечный свет заливал улицы. Голова после бессонной ночи была лёгкой и совершенно пустой. Одновременно хотелось и петь, и плакать. Ну, разве не странно?

Принцы и циркачки не могут быть вместе. Никогда. Даже в волшебных сказках она про такое не читала.

Завтра всё забудется. И всё пойдёт своим чередом. Хотя так хотелось бы верить в нечто иное. Волшебное. В любовь с первого взгляда – принца к циркачке.