Текст книги "Фаворитка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Повисло гробовое молчание. Сейрон застыл неподвижно, глубоко погружённый в свои мысли. Наконец, не произнеся больше ни слова, он стремительно вышел из комнаты.

Лязгнул металлический засов. Анна осталась одна.

Глава 34. Стальные объятия

Напряжение отзывалось мелкой дрожью во всём теле. Мысли метались лихорадочно, отчаянно ища выход, которого не было. Всё обернулось тупиком, а самое горькое осознание заключалось в том, что она сама во всём виновата.

Правда предстала перед Анной во всей своей неприглядной наготе. Уходя в ночь, не сказав никому ни слова, не делая попытки объясниться, оставив позади всех и вся, глубоко в душе она уже тогда понимала, что этот акт возмездия. Она достигла цели. Фэйтон страдал, думая, что потерял её навсегда, что она умерла. А Сейрон торжествовал, обретя абсолютную власть, ведь теперь никто, кроме Алекс, не знал о существовании Мары. Однако и для Алекс вновь исчезнет не Мара, любимая фаворитка наследника, а безвестная Анна.

Как же она раскаивалась в собственной опрометчивости! Глупая, какая она была глупая! Сколько страданий и боли принесла любимому человеку. Поставила под угрозу жизнь ещё не рождённого ребёнка из-за нелепой гордости.

А что делать теперь?! Как выбраться из этой тюрьмы?!

За массивной дверью тюремной камеры слышались приглушённые шаги стражников, отрывистые команды, негромкий лязг оружия. В один момент дверь с лязгом отворилась и показался охранник. Он опустил на пол деревянный поднос, уставленный простыми, но соблазнительными угощениями: свежими ломтями хлеба, ароматными сырами, сочными фруктами, мясом, щедро приправленным специями. Рядом стояли два глиняных кувшина – один с прохладным молоком, второй с чистой родниковой водой. Морить голодом Анну Сейрон явно не собирался.

Несмотря на все испытания, голод давал о себе знать. Утром тошнота не позволила проглотить ни крошки, но теперь, ближе к вечеру, желудок настойчиво напоминал о себе.

Подкрепившись, Анна почувствовала, как вместе с силами к ней возвращается надежда, несмотря на это, что реальность оставалась суровой и безжалостной.

Камера, где её заперли, представляла собой холодное помещение с толстыми серыми стенами. Единственным источником света здесь служил узенький проём высоко под потолком, больше похожий на амбразуру старой крепости. Свет проникал через него скупо, едва-едва разгоняя сумрак.

Даже если представить невозможное и каким-то чудом достичь этого окошка, преодолеть железные прутья задача непосильная – слишком узки щели между ними. Сквозь них даже хрупкой Анне не протиснуться.

Тяжёлая дверь внушала уверенность в своей несокрушимости. Пусть даже фантастическим образом удалось бы справиться с замком, вооружённых стражников, готовых мгновенно пресечь попытку бегства, ей точно не одолеть.

За дверью вновь раздался знакомый скрежет – охранник собирался забрать поднос с едой. Взгляд девушки упал на кувшин с молоком, рука уверенно сомкнулась на гладкой поверхности. Пальцы судорожно стиснули прохладную керамику. Отступив назад, Анна скрылась в густой тени возле двери, крепко прижимая к себе импровизированное оружие.

Петли медленно заскрипели, издавая протяжный звук, прорезавший тягостную тишину камеры. Массивная деревянная дверь плавно отворилась, впуская внутрь фигуру стражника. Его внимательный взгляд скользнул по комнате и задержался на пустом подносе, брошенном посреди помещения. Мужчина сделал неуверенный шаг вперёд, намереваясь убрать посуду.

Именно в этот момент Анна резким движением опустила кувшин ему на голову. Раздался треск. Острые черенки разлетелись по каменном полу, забрызгав всё вокруг молоком. Потрясённый ударом, солдат покачнулся и тяжело рухнул лицом вниз, потеряв сознание.

Девушка поспешно склонилась над распростёртым телом, нервно шаря пальцами по широкому ремню. Вскоре ей рука наткнулась на знакомую прохладу металлических колец – связку ключей. Среди многочисленных звеньев она быстро нашла нужный экземпляр. Ключ легко провернулся в замочной скважине, издав короткий щелчок.

Свобода была близка!

Осторожно высунувшись в дверной проём, Анна затаила дыхание, напряжённо всматриваясь вглубь длинного коридора. Полная тишина, ни звука, ни движения.

Убедившись, что путь свободен, девушка бесшумно скользнула вперёд, аккуратно прикрыв за собой дверь, заперев дверь на ключ. Теперь стражник, придя в себя, не сможет сразу поднять тревогу.

Коридор тянулся бесконечно. Где-то впереди слышались приглушённые голоса, но ближайшие участки оставались пустынными. Анна двигалась практически на ощупь, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку. Шаги смен караула становились всё отчётливее, заставляя нервничать.

– Где же я? – мысленно задавалась вопросом Анна.

Повсюду встречались только вооружённые люди, гражданских лиц и прислуги нигде не было видно. Похоже, Сейрон притащил её в одну из казарм, где находились подчинённые ему стражники.

Впереди показалась полоска света, льющаяся сверху. Приблизившись, Анна разглядела старую деревянную лестницу и, придерживаясь стены, начала осторожно подниматься по истёртым ступеням.

Лестница вывела её во внутренний двор замка, залитый мягким серебристым светом луны. Свежий ночной воздух ласково коснулся кожи. Пахло цветами и влажной землёй. Воцарилась глубокая, почти мистическая тишина, лишь иногда нарушаемая сонным храпом лошадей из ближайших конюшен да печальной трелью ночной птицы.

Со всех сторон возвышались высокие крепостные стены, прочные и неприступные. Пройти через них можно было только одним путём – через главные ворота, но их охраняли бдительные часовые.

Погружённая в раздумья, Анна не заметила, как сзади возникла тень. Резкий мужской голос внезапно прервал течение её мыслей:

– Куда направляется столь очаровательная гостья глубокой ночью?

Перед девушкой выросла мощная фигура. Луна освещала грубые черты, заросшие густой щетиной. В глазах незнакомца читалось одновременно удивление и настороженность.

– Я… я заблудилась, – выдавила из себя Анна.

Незнакомец сделал несколько шагов вперёд, внимательно её рассматривая. Кустистые брови приподнялись, губы тронула лёгкая усмешка:

– Заблудились? Здесь? – недоверчиво переспросил он.

Анна лихорадочно перебирала в уме возможные оправдания, выбирая наиболее убедительные.

– Я гостья Его Высочество. Он совсем недавно меня сюда поселил. Вот и запуталась в переходах…

Однако её уверенный тон ничуть не убедил собеседника. Напротив, взгляд его стал более острым, а уголки губ опустились вниз.

– Если вы действительно заблудившаяся гостья, позволь проводить вас к принцу, – предложил он с подчёркнутой вежливостью. – Красивой женщине небезопасно ходить ночью одной.

Его ладонь опустилась на рукоятку меча, заставляя Анну напрячься.

– Спасибо за заботу, храбрый воин. Но я…

– Следуйте за мной, сударыня. Я отведу вас к Его Высочеству.

И снова длинный коридор, освещённый лишь редкими факелами. Их тени причудливо плясали на каменных плитах пола, удлиняясь и сужаясь в зависимости от поворотов прохода. Каждая секунда казалось бесконечной, а шаги гулко отдавались эхом, вторгаясь в тишину замка.

Анна старалась идти ровно, сохраняя достоинство. Сердце билось часто и сильно. Каждый поворот коридора лишь повышал градус тревоги.

– Сюда, госпожа, – негромко произнёс стражник, указывая на очередную массивную дверь, обитую металлическими пластинами.

Постучав в дверь тяжёлым бронзовым молотком, прикреплённым к стене, он отступил в сторону, приглашая:

– Проходите.

Ничего иного, как войти, просто не оставалось.

Помещение было огромно, заполнено книжными шкафами, утопающими в полумраке. Единственное освещение исходило от большого камина, расположенного в центре зала, где языки пламени танцевали, разбрасывая оранжевые блики на старинные страницы книг и деревянные панели стен.

Принц Сейрон стоял у камина, заложив руки за спину и глядя в огонь. Его профиль был отчётливо виден в свете пламени – жёсткий, аристократический, с лёгкой тенью недовольства на лице. Он не спешил поворачиваться.

Когда же обернулся, губы его тронула едва заметная усмешка, придающая его облику ещё большее сходство с хищным зверем, играющей со своей жертвой перед прыжком.

– Доброго вечера, миледи, – в тихом, низком голосе неприкрыто слышалась угроза и Анна почувствовала, как по позвоночнику струится холодок страха. – Сумели сбежать из камеры? Не стану с этим поздравлять, потому, что подобное своеволие не пойдёт тебе на пользу.

Его взгляд жадно скользнул по её фигуре. Хищная улыбка стала шире, обнажая ровные зубы.

– Любопытно, чего ты хотела добиться? Поступок, может быть и смелый, но глупый.

Анна молчала, не находя слов. Чувствуя, как накатывает парализующая слабость.

– Молчишь? Прекрасно! Молчание красноречивее слов. И, в отличие от них, оно куда более правдиво. Что ж, раз уж ты здесь, продолжим прерванный ранее разговор.

Сейрон сделал несколько шагов вперёд. Его фигура казалось монументальной, словно вырезанной из камня. Голос звучал холодно и отстранённо, подчёркивая его решимость.

– Твоя беременность усложняет дело, – произнёс он ровным голосом. – Но это не повод отказываться от задуманного. Ты будешь принадлежать мне.

Спокойствие, с которым он говорил, пугало сильнее угроз.

– Я скорее умру, – так же ровно отозвалась Анна.

Взгляд принца стал жёстче. Он медленно вытащил из ножен, висевших на поясе, тонкий кинжал, сверкнувший в свете огня.

– Скорее умрёшь? – усмехнулся он, подходя вплотную. – Отлично. Проверим твою решимость.

Анна замерла, когда острая сталь коснулась её горла. Одно неверное движение и лезвие прорвёт тонкую кожу, пуская кровь.

Страх и ненависть смешались в её взгляде, направленным на Сейрона. Она понимала, что сейчас он может делать всё, что захочет – она не в силах ему помешать.

– Ваше Высочество… – голос её дрогнул.

Сейрон оставался невозмутимым. Глаза его изучали девушку с холодным интересом. Кончик ножа слегка двинулся по её шее, словно игривое пёрышко. Только это было смертоносное оружие, способное оборвать её жизнь в любую минуту.

– Немного насилия, моя дорогая, – с усмешкой мягко произнёс он. – Всего лишь небольшая проверка твоей решимости. Утверждаешь, что силы воли превосходит физическую силу? Сейчас ты по-прежнему уверена в этом?

– Вы жалкий трус, – прошипела она, выплёскивая в слова всю свою подавленную ненависть.

В ответ раздался тихий смех:

– Трус? Я?..

Усмешка Сейрона сделалась шире, превращаясь в звериный оскал. Он демонстрировал зубы, словно зверь перед нападением:

– Нет. А вот кто-то, похоже, любит красивые речи? Погорим языком боли, девочка? Тогда и поймём друг друга лучше. Пусть твои чувства проявятся кровью…

– Вы безумны, – произнесла Анна с нескрываемым презрением, прямо глядя в его ледяные глаза. – Власть в ваших руках станет для всех катастрофой.

Лезвие перестало играть роль лёгкого пёрышка. Оно так плотно прижалось к коже, что угрожало в любой момент прорвать её. Анна чувствовала, как острота металла оставляет заметный след, по которому медленно скатывается капля крови, оставляя багровый отпечаток на ключице.

Каждый миг жестокой игры мог стать последним. Но как же он её бесил! Чудовище! Как этот кровожадный зверь, лишённый жалости и чести, мог быть родным братом Фэйтона, который, несмотря на все свои недостатки, никогда не проявлял жестокости?

– Давайте, – бросила она, с вызовом глядя в его глаза. – Смелее. Покончим с этим.

Сейрон едва заметно поморщился, уловив искреннюю готовность девушки к любому исходу. Рука, державшая кинжал, едва заметно дрогнула.

– Дерзкая девчонка, – процедил он сквозь зубы, и раздражение звенело в его голосе. – Решила проверить пределы моего терпения?

Его пальцы сильнее сжали рукоять. Лезвие опасно блеснуло, оставляя ещё одну длинную царапину на шее Анны.

Дыхание Сейрона участилось, и в следующее мгновение от отбросил нож в сторону, схватив девушку с такой силой, что хрупкие кости чуть не хрустнули. Анна попыталась вырваться, но хватка была железной.

– Ты подчинишься мне, – прорычал он, притягивая её ближе.

Закрыв глаза, Анна приготовилась к худшему. Но вместо ожидаемого грубого нападения его губы коснулись её с неожиданной осторожностью. Нежность этого прикосновения поразила её настолько, что она оказалась застигнутой врасплох. Разум метался между возмущением и растерянностью. Что это? Новое проявление садизма или нечто другое, ещё более пугающее?

Оба замерли, пытаясь осмыслить происходящее. Сейрон, не отпуская девушку, смотрел ей прямо в глаза. И его взгляд показался Анне темнее и опаснее, чем когда-либо прежде.

Дрожащая, растерянная, она застыла в его руках деревянной куклой. Страх в её душе смешивался с отвращением, отчаяние боролось с остатками гордости.

– Отпустите меня, – взмолилась она. – Отпустите! Пожалуйста…

Сейрон смотрел на неё молча. Казалось, он взвешивает каждый исход возможных решений, балансируя на грани между добром и злом.

– Однажды я помогла спасти вам жизнь. Я ношу под сердцем вашего племянника. Я люблю вашего брата, – давясь слезами, проговорила Анна, пытаясь разбудить в этом человеке хоть что-то светлое, доброе. – Я не сделала вам ничего плохого. Просто отпустите меня – и я уйду. Клянусь, вы никогда обо мне больше не услышите. Никогда меня больше не увидите…

– По-твоему, это то, что я хочу? – с горечью проговорил Сейрон.

Он медленно провёл пальцем по её щеке, смахивая капли слёз. Прикосновение было удивительно нежным.

– Найдите себе другую игрушку…

– К несчастью для нас обоих, другая мне не нужна, – прошептал он, наклоняясь ближе.

Его дыхание обжигало кожу, а голос звучал приглушённо, будто он делился сокровенной тайной.

– Я хотел тебя ещё тогда, когда ты меня ещё даже не замечала. Я был невидимкой среди толпы, что наблюдала, как ты летаешь над их головами, Белая Птичка. Я наблюдал за тобой и мечтал поймать. Даже не думая, что мой безголовый брат встретит и приручит тебя первым. Как такое вообще могло случиться? Его всегда интересовали лишь шлюхи. Ты даже не представляешь, в какой ярости я был, когда он притащил тебя во дворец. Он, а не я! Пока я вздыхал и мечтал, Фэйтон просто брал. А ты – дала. Но я тогда ещё надеялся, что ты ему скоро наскучишь. Он быстро всеми насыщался и выбрасывал людей из своей жизни. Думал, что мать сумеет повлиять на отца, и тот поставит на вашей интрижке точку. Наследнику престола нужна знатная любовница, а не уличная танцовщица. Мне же, бастарду, второму сыну, ты вполне подойдёшь.

Палец, ласкающей её щеку сменился ладонь, крепко сжавший лицо за подбородок. Не давая Анне отвернуться, укрыться от его взгляда.

– У богов поистине странное чувство юмора, не так ли? – произнёс он с горькой усмешкой. – Мой брат желает почти каждую женщину, которую видит. А я… я вожделею лишь одну. И эта одна не просто любовница моего брата, она ещё и влюблена в него, и носит под сердцем его ребёнка. Что за шутовская комедия?! – Сейрон засмеялся коротким, отрывистым смешком.

– Хотите обвинять богов или судьбу? – голос Анны звучал хрипло от пережитого напряжения и шока. – А себя не вините вовсе? По-моему, весь секрет вашей болезненной зависимости именно в том, что вы хотите получить то, что не ваше. Вокруг столько женщин, но вы предпочитаете упорствовать в своих капризах…

– Капризах?! Вот как?.. Мои чувства, значит, каприз? – голос его стал низким и интимным. – Ну, что ж? Твой каприз, побудивший сбежать тебя из дворца, дал возможность и мне покапризничать. Я могу удерживать тебя силой Мара. Могу заставить подчиняться своим желаниям. Но я хочу владеть тобой иначе. Мне нужна другая власть– власть над твоим сердцем.

– Вы серьёзно?! Думаете, я смогу полюбить вас после всего, что было?! После похищений? Пыток? Унижений?..

Сейрон слегка склонил голову набок, изучая её реакцию:

– Ты преувеличиваешь, – ответил он. – Я не пытал тебя. Пальцем не тронул. Угроза – ещё не воплощение. Но насилие – это крайняя степень нужны. Не хотелось бы всерьёз доходить до такого. Обычно женщины ценят внимание, подарки, ухаживания. Вероятно, с тобой потребуется нечто большее? Что-то гораздо серьёзнее подарков и снов. Что мне сделать, чтобы завоевать твоё сердце? Скажи? – проговорил он неожиданно мягко.

Анна смотрела на него недоверчиво, надеясь прочитать на его лице признаки сарказма, насмешки, издёвки. Но лицо Сейрона оставалось непроницаемым.

– Я уже сказала, чего хочу. Оставьте меня, Ваше Величество, отпустите и забудьте. Я – женщина вашего брата…

– Брат считает тебя мёртвой, – произнёс Сейрон, глядя Анне в глаза. – Он уже оплакал тебя. Фэйтон скоро женится и всё забудет. Ты останешься для него красивым, романтичным воспоминанием молодости. Фэйтон никогда не любил тебя так, как буду любить я. Ты ни в чём не будешь знать отказа. Ни одна женщина не займёт твоего места в моей постели.

– Всё, что вы говорите – лишь пустые слова, – произнесла Анна. – Ваши поступки противоречат вашим утверждениям. Истинная любовь основана на уважении, заботе, искреннем желании счастья для дорогого человека. То, что делаете вы сейчас – это принуждение, угрозы и стремление сломить мою волю.

– Любовь бывает разной, – возразил он. – Такая, каков сам человек. Я сладострастен и жесток. Я – дракон! Мы, драконы – разрушительная сила, сметающая всё на своём пути. Одержимый чувством к тебе, я теряю контроль над собой. Возможно, мой пусть и неправилен, но другого я не знаю. Другого у меня нет. Добром или силой ты будешь принадлежать мне, Мара. Лучше – добром.

Его голос дрожал от скрытой страсти. Пальцы вновь скользили по её лицу, задержавшись на губах. Эти нежные прикосновения казались невероятным контрастом всему, что произошло ранее.

– Кто сказал, что любовь обязательно должна приносить радость? – продолжал он, пристально глядя в глаза Анне. – Почему мы считаем, что страдание и боль чужды любви? Да, возможно, если бы я не ревновал тебя к Фэйтону, никогда бы не хотел завладеть столь отчаянно.

– Да это одержимость какая-то! Словно болезнь. Я чувствуя себя добычей, а не любимой женщиной.

– Иногда единственная возможность привлечь внимание любимого существа – это выказать свою болезненную одержимость. Страсть – необузданная стихия. Возможно, я никогда бы не осмелился вести себя подобным образом, если бы не «пережил» твою смерть. Лучше уж я шагну в огонь и сгорю, чем останусь стоять в стороне. Я верю, придёт время и, из чего бы это не началось, ты научишься любить меня.

Анна слушала его внимательно. Вопросы, словно тонкие нити, сплетались в сложный клубок, не давая покоя мятущемуся сердцу: действительно ли Сейрон испытывает глубокие чувства, или же им движет слепая ревность и ненасытная жажда обладания?

Нельзя отрицать, что его признания затрагивали в её душе тёмные, потаённые струны – тщеславие трепетало, самолюбие расцветало, глубинные инстинкты откликались на страсть. Эти чувств будоражили кровь, заставляя сердце биться чаще, но в самой глубине души, там, где жила настоящая правда, Анна знала истину. Она знала, кого любит по-настоящему. И это был не Сейрон.

– Никакие ваши доводы не заставят меня изменить своё мнение, – честно сказала она, чувствуя необходимость твёрдо обозначить границы.

– Думаешь, твоя душа навечно связана с моим братом? Да эта связь основана исключительно на идеализации и твоём романтическом восприятии действительности! Реальность сложнее и жёстче. Быть любимой таким человеком, как я, это значит стоять на земле. Мой брат же – вечно витает в облаках. Он никогда не разучится летать.

– Но за это я и люблю его.

Их взгляды скрестились, напряжённые и тяжёлые.

– Это пройдёт, когда ты повзрослеешь. Привыкай. Я прикажу моим людям отвести тебя в более удобные покои. С кроватью, камином и горячим ужином. Завтра мы продолжим наш разговор.

Анна ощутила ужасную пустоту внутри. Разговаривать с ним бесполезно. Он верит только своим желаниям и силе.

Её жизнь теперь зависела от прихоти сильного, неумолимого и жестокого человека.

«А ведь ему только семнадцать», – с ужасом подумала Анна. – «Каким же этот человек станет позже? Господи, храни короля Тарвиса! И храни моего Фэйтона».

Глава 35. Последний отказ

Комната, куда заключили Анну, поражала величественной суровостью. Высокие сводчатые потолки терялись в сумерках, каменные плиты пола, инкрустированные растительным орнаментом, холодили ноги даже через обувь. Высоко расположенные окна казались бойницами. Тяжёлые гобелены, скрывающие каменные стены, изображали жестокие сцены охоты и кровавых битв.

Ничего здесь не напоминало об уюте и покое. Это была настоящая военная крепость.

Однако здесь стояла кровать с резным изголовьем. Рядом с ней располагался скромный столик с серебряным подсвечником да простым деревянным табуретом. Запахи плесени и сырости пропитали всё помещение.

Это была очередная камера в очередной тюрьме. А Анна – игрушкой в чужих руках, пленница чуждых ей страстей.

Она медленно приблизилась к кровати и опустилась на неё, спрятав лицо в ладонях. Слёз не было. Вопрос: «Что делать?», по-прежнему оставался без ответа. Её жизнь разрушилась окончательно, превратившись в пепелище. Как и любое строение после столкновения с драконом.

Судьба её находилась в руках безумца. И он не остановится, пока не сломит её волю окончательно.

Признания Сейрона казались искренними, но и тем большим ужас они ей внушали. С ненавистью и злостью порой бороться легче, чем с подобной одержимостью.

Ночь постепенно уступало место тусклому дню. Свет прогонят угрюмые тени.

В дверь постучали. На этот раз вместо стражника в комнату вошла симпатичная девушка в платье служанки.

– Завтрак, госпожа, – произнесла она негромко, аккуратно пристраивая поднос на столик.

Анна равнодушно скользнула взглядом по еде. Есть совсем не хотелось.

Служанка сочувственно вздохнула:

– Вы должны съесть хоть кусочек. Силы вам понадобятся.

Фраза оборвалась так же внезапно, как и началась, будто девушка испугалась собственной смелости. Быстро откланявшись, она поспешила скрыться за дверью.

Анна подтянула поднос поближе. Девушка права, надо поесть. Ребёнок нуждался в пище и заботе. Она и так ему изрядно навредила. Останься Анна во дворце, Фэйтон наверняка нашёл бы способ позаботиться о своём, пусть и незаконнорожденном, но первенце. Их с малышом жизнь была бы обеспечена, а теперь, благодаря своей бестолковой матери, они не в безопасности.

Надежды на освобождение не было. Оставалось полагаться разве на чудо?.. Но Анна давно не верила в чудеса.

Сквозняк пробежал вдоль стен, жалобно завывая меж стен. Анна открыла глаза и посмотрела вверх. Сквозь узкой окно виднелись низкие свинцовые облака. Солнца не было.

Свернувшись калачиком на кровати, она думала о том, как скоро Сейрон вернётся, возобновив свои игры в завоевание? Как долго она сможет ему сопротивляться?

Физически и духовно истощённая, она лежала, прислушиваясь к звукам снаружи. Жизнь шла своим чередом, отбросив Анну в сторону, словно отслужившую вещь.

Такого отчаяния она не испытывала, даже когда, будучи маленькой девочкой, оказалась одна на улице. Она всегда умела выживать, находить дорогу среди тьмы и холода. Но сейчас нет ни пути, ни дороги – вокруг высокие стены. И через них не пройти.

Навалившийся тяжёлый сон не принёс облегчения. Сновидения казались страшнее реальности: призрачные фигуры смешивались с туманным будущим, сулящим ей лишь очередные страдания.

Звякнули металлические петли. Снова появилась девушка-служанка.

– Не желаете ли принять ванну, госпожа? – спросила она почтительно, избегая при этом смотреть Анне в глаза.

– Какой смысл в чистоте тела, если душа черней сажи?

Но от ванны она в итоге всё же не отказалась.

Стражники принесли большую металлическую лохань. Её наполнили кипятком. Служанки добавили ароматические настои трав и мыла, наполнивших помещение благоуханием, перекрывшим тяжёлые запахи плесени.

Анна наблюдала за происходящим с отрешённым спокойствием, ощущая себя чужой в собственном теле.

Избавившись от одежды, она погрузилась в тёплую воду. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, вода ласково омывала тело, стараясь смыть напряжение последних дней.

После купания служанки помогли Анне облачиться в чистое белое платье с длинными пышными рукавами. Материал был мягким, приятным на ощупь. Её волосы расчесали шелковистой щёткой, собирая в аккуратные причёску.

– Госпожа выглядит значительно лучше. Может быть, желаете полюбоваться собой в зеркале?

Женщина протянула ей большое ручное зеркало с элегантной рукояткой из натурального черепахового панциря. Анна нехотя взглянула на своё отражение. Лицо утратило болезненную бледность, волосы засияли естественным блеском, но взгляд оставался всё таким же безжизненным и потухшим.

Комната тоже преобразилась, стараниями служанок став менее угрюмой и угнетающей. Сейрон явно позаботился о том, чтобы вечер стал для него приятным. От одной мысли об этом захотелось расплакаться. Только слёзы ничего не решали и ничему не могли помешать.

Словно зловещая ночная птица, Сейрон вернулся вместе с сумерками. Его высокая, стройная фигура скрывалась в складках чёрного плаща, светлые волосы надёжно скрывал глухой капюшон, погружая лицо в глубокую тень.

Войдя в комнату, он плотно прикрыл за собой дверь, и лишь после этого уверенно откинул ткань с головы, обнажив острые, бледные черты и холодные, сверкающие глаза, напоминающие два осколка льда в горящих глазницах.

– Здравствуй, Мара.

Она в ответ нервно фыркнула, инстинктивно отворачиваясь, чтобы скрыть охвативший её трепет. Стоило Сейрону появиться, как внутри неё неизменно просыпалось знакомое чувство. То самое, что испытываешь, застигнутой грозой в чистом поле, когда мерцающие зарницы пророчат бурю.

– Зачем вы здесь, ваше высочество?

– Да, вот. Решил лично удостовериться, что с тобой всё в порядке.

– Недостатка в удобствах я не испытываю. Ваши слуги удивительно расторопны.

– Полагаю, ирония здесь неуместна, – хладнокровно заметил Сейрон. – Лучше сохраняйте спокойствие, – с усмешкой добавил он.

– Спокойствие? – горько усмехнулась Анна. – Насколько в моем положении возможно, я спокойна. Но зачем вы пришли? Хотите возобновить наш разговор? Какие слова желаете услышать? На что рассчитываете?

– На твоё благоразумие.

– Я не благоразумна. Что дальше? Угрозы? Насилие?

– Я предпочитаю избегать крайних мер. Искренне надеюсь, что до этого не дойдёт.

Его пальцы сомкнулись на хрупких предплечьях девушки, сжимая их с достаточной силой, чтобы напомнить о власти, ещё не причиняя настоящей боли. Давление было ощутимым и неприятным.

Худощавая и высокая фигура Сейрона казалось одновременно лёгкой и угрожающей. Его тёплое дыхание обжигало шею Анны и вызывало первобытный страх, парализующий волю.

Боже мой! Да она умела защищаться, даже когда была сопливой девчонкой! Почему же сейчас ощущала себя такой беспомощной перед ним? Сейрон действовал подобно удаву, обвивая жертву смертельной спиралью, из его удушающей хватки почти невозможно вырваться.

Безграничная страсть и вожделение, читаемые в его глазах, внушали ужас. Прикосновение обжигали, словно раскалённое железо.

– Отпусти… прошу… я не твоя… я принадлежу твоему брату…

Но его губы неумолимо приблизились к её губам. Анна остро ощущала исходящую от него опасность, подавляющую власть и способность к мгновенному превращению в жестокого зверя. Его поцелуи были настойчивыми, подавляющими волю.

Закрыв глаза, Анна попыталась отключиться от действительности. Сбежать мысленно подальше от происходящего. Внутри неё боролись два чувства – отчаяние и непокорность. И пока отчаяние побеждало.

Признав своё поражение, она прекратила борьбу, безвольно повиснув в его руках, словно тряпичная кукла.

Ощутив перемену, Сейрон ослабил хватку, внимательно вглядываясь в её лицо, глядя сверху вниз:

– Уже лучше, – съязвил он. – Кажется, потихоньку ты начинаешь умнеть? Как я и предсказывал. Ты непременно сдашься, а там – посмотрим, куда это нас приведёт.

Анна молчала, стараясь сохранить хоть остатки достоинства.

– Ты всего лишь слабая женщина, – растягивая слова, проговорил Сейрон. – Без средств, связей и защиты. Ты не способна противостоять мне. Так просто подчинись…

– Скажите, вы хоть получаете радость от того, что унижаете и ломаете людей? Наверное, да. Иначе зачем вам этим заниматься?

– Твоё упорство даже забавно. Оно добавляет нашим встречам некоторую… пикантность.

Анна глубоко вздохнула, сдаваясь нарастающему возмущению и позволяя ему выплеснуться:

– Кем вы себя воображаете? Всемогущим божеством? Но – нет! Вы не более, чем капризный, избалованный, жестокий мальчишка, вся сила которого заключается в слабости противника. Настоящий мужчина не станет отрывать крылья бабочками, пинать беззащитных котят и насиловать женщин. Это путь безвольных, слабых и подлых. Вся ваша власть зиждется на моих оковах. Взять моё тело вы можете, тут я бессильна вам помешать. Но мои сердце и разум вам неподконтрольны. И тут вы бессильны.

Его пальцы сомкнулись на её шее:

– Ничего не могу изменить?! – лицо Сейрона исказилось дикой злобой.

Мертвенно-бледное, с резкими, хищными чертами лицо вызвало такой приступ ненависти, что Анна, не удержавшись, плюнула в него.

В следующий же момент она словно ослепла от резкого удара в лицо, и она бы рухнула, если бы Сейрон не удержал её, схватив за волосы и резко не дёрнул вверх, словно желая снять с ней скальп:

– Дура! Кусаешься? Что ж? Ты сама это выбрала. Скоро узнаешь, что я могу быть достаточно изобретательным, когда речь идёт о причинении боли…

– В этих ваших способностях ни на секунду не сомневаюсь! Дарить удовольствие – явно не ваш талант. А вот в причинении боли вам равных нет…

В ледяных глазах сверкнула очередная вспышка злобы:

– Провоцируешь? Зачем? Разве так сложно уступить?..

– Да, легко! Но – бесполезно. Почувствовав запах крови, зверь всё равно не успокоится, пока не загрызёт? Так какой смысл выбрасывать белый флаг?..

Он на миг замер, пристально всматриваясь в неё, словно пытаясь разгадать загадку. Затем произнёс тихо, низким голосом, заставляющим содрогнуться:

– Верно. Компромиссы ни к чему. Дракон берёт силой своё, и я стану поступать так же.

Услышав его безрадостный смех, Анна поняла, что вела себя куда смелее, чем была на самом деле. И – перегнула палку.

Сейрон тяжело дышал, словно после длительного поединка или погони. Никто и никогда не смотрела на Анну так прежде: с диким, первобытным вожделением, смешанным с жаждой уничтожить, покорить, растоптать и подчинить.

Мрачная, извращённая улыбка появилась на его лице, когда он наклонился к девушке и провёл ладонью по её щеке. Холодный, цепкий взгляд скользнул по её фигуре, снизу-вверх, словно ползучая гадина. Одна бровь скептически приподнялась.