355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Екатерина Боброва » Жила-была Хозяйка или дорогами иных миров (СИ) » Текст книги (страница 17)
Жила-была Хозяйка или дорогами иных миров (СИ)
  • Текст добавлен: 28 мая 2019, 11:00

Текст книги "Жила-была Хозяйка или дорогами иных миров (СИ)"


Автор книги: Екатерина Боброва



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

Странно, но Арвель даже ругаться не стал, видно, тоже привык, что Хозяйка им попалась – авантюристка. Обвел завалившихся на пол в коридоре магов: половина хватала ртом воздух, половина пребывала в полном не адеквате, по пояс голые и с глупыми улыбками на лице.

Обычный такой день в доме порталов.

Жертвы русалочьего обаяния были отправлены домой – на излечение. Им на смену прислали новеньких – пять мужчин и пять женщин. Вот так – строго пополам.

А руководство собралось в столовой – обсудить результат.

Арвель выслушал молча, ничем не выдав очевидное: «Но я же говорил, что так получится!», за что Аня была ему благодарна.

– Предлагаю закрыть, – подвел итог Тахмар.

Аня вспомнила идеальный пляж – так и не искупалась ведь. Вспомнила тоску в глазах русалки и кивнула:

– Закрываем.

Вот и еще один мир в минус. Если так дальше пойдет – останется лишь Фиолет. А этого допустить никак нельзя. Надо двигаться дальше. Вот встретится с драконом, останется в живых и обязательно двинется дальше.

После обеда Аня поднялась в свою комнату, достала лист, установила на мольберт и начала быстро набрасывать контур русалки, сидящей на камне. Ее образ никак не выходил из памяти, и девушка знала лишь один способ забыть произошедшее – выплеснуть эмоции на бумагу.

За этим занятием она и не заметила, как пролетело время. Очнулась, когда запищала «напоминалка» на телефоне. Рука дрогнула, линия была испорчена.

Аня отошла, оценивая результат. Что же, она не растеряла навыков. Надо еще доработать, но Йоргала вполне узнаваема. Едва заметный наклон головы, грусть в водянистых глазах. Взгрустнувший хищник, внезапно задумавшийся о чем-то.

Но пора… А рука сама набрала знакомый номер.

– Привет, Снежная королева, – голос Тагира обдал теплом, – удивлен. Не забыла, значит, старика.

«Снежная королева», – мысленно усмехнулась Аня. Похоже, ее дисквалифицировали из Синеглазок, обидевшись на холодность последней встречи.

– И тебе доброго дня, господин теневик, – голос ее был строг, но губы кривились в улыбке. Ну почему Тагир вызывал у нее неудержимое желание поехидничать?!

– Ого! – на том конце не сдержали удивленного возгласа. – Все так плохо?

Его забота казалась искренней, и Анне пришлось напомнить себе, что Тагир действует в собственных интересах.

– Ты ничего не слышал о драконах? – спросила вместо ответа.

– Это те, кто похищают принцесс и спят на постели из бриллиантов?

– Это те, кто жрут принцесс, живут в горах и умеют разговаривать ментально.

– Де-етка, – застонал маг, – я готов на все, чтобы напроситься к тебе в гости.

– Боюсь, я на это не готова, – ответила, представляя, как маги предстают перед драконом потрепанные, в обгоревшей одежде, с разбитыми физиономиями. И это, если не поубивают друг друга.

– Детка, – вкрадчиво попросил Тагир, и в его голосе появились мурчащие нотки, – я могу быть очень полезным, я вообще крупный специалист по этим драконам.

– А мне, кажется, по принцессам. И нам не специалист нужен, а переговорщик.

– Тогда ты по адресу! – радостно воскликнул маг. – Я кого угодно могу уговорить и на что угодно. Только с тобой не получается, – добавил тише. – Я понял, Синеглазка, ты не любишь балет, да? Хочешь, на комедию сходим или на концерт? Тебе кто нравится?

– Нюша.

– Договорились, – возвестила трубка.

– Я пошутила, – перепугалась Аня. На самом деле возьмет! – Все, извини, мне пора. Правда, пора.

– Позвони мне, Синеглазка, не пропадай, – нежно попросил Тагир, – я ведь не прошу много – просто услышать твой голос.

И Аня, кляня себя за слабость, еле слышно ответила:

– Хорошо.

Тут же нажав кнопку отбоя.

– Я к Фиолету, – бросила Аня Павлу, спускаясь с лестницы. Магическое зрение делало бессмысленным невидимую охрану, и теперь в доме всегда было многомагно. Мужчины и женщины из нового пополнения слонялись по коридору, подпирали стены, ощупывали внимательными взглядами проходящих, словом, по мнению Ани, маялись дурью, создавая массовку и толкотню. Все это напрягало. Ане иной раз казалось, что скоро она и в туалет будет ходить под охраной.

И если до сих пор ничто чужое не вышло из-за закрытых дверей, то к чему эти излишние меры безопасности? А уж если и выйдет нечто, то оно будет такой силы, что никакие маги с ним не справятся. И вообще, в вопросе безопасности она больше доверяла дому, чем этим «охранничкам».

Лес встретил легким дождичком. В теплом и сыром воздухе была разлита щемящая душу грусть. Лес хандрил.

– Привет, – Аня подошла к своему фиолетовому двойнику, уселась на край листа, свесив ноги в бесконечную пропасть лиан, гигантских стволов и листьев, размером с футбольное поле.

Фиолет вздохнул, повернул голову, посмотрел на нее и проговорил:

– К драконам идешь, а я?

– А я тебе все расскажу, – клятвенно пообещала Аня, сдерживая улыбку, – во всех подробностях.

Она присмотрелась, и ее двойник тут же расплылся, от него во все стороны потянулись бархатные нити. Или это не шероховатость, а бахрома из отростков?

– Не шали, – ее чувствительно стукнули по носу, возвращая в реальность, – рано тебе туда погружаться, да и вредно это для психики. А ну как приснюсь ночью?

– Снись, – пожала плечами девушка, – ты еще наши фильмы ужасов не смотрел. После них любая сущность не страшна.

– Не страшна, значит? – насупился Фиолет и вдруг раздался в размерах, стал прозрачным, а потом превратился в гигантскую сияющую сеть, в каждой ячейке которой крутился колючий шар.

– Красиво, – выдохнула Аня, поднимаясь на ноги и завороженно смотря на крутящиеся шары, на мелькающие серебристые колючки.

– Здорово, правда? – раздавшийся за спиной голос, заставил ее подпрыгнуть и обернуться.

Фиолет широко улыбался.

– Сам придумал, – и пояснил: – Дети. Лезут куда не надо. Отгораживаться буду.

«И правильно, – подумала Аня, – детям всегда хочется нарушать правила».

Они помолчали.

– Вот не знаю то ли ругаться, то ли спасибо говорить за апгрейд зрения, – сказала она.

– Ох, Ань, заканчивай с неуверенностью. Нельзя быть слабой. Ни с мужиками, ни с этими… переселенцами. И замуж не выйдешь, и себя погубишь, – наставительно произнес Фиолет.

– Разберусь, – бросила Аня, – пора мне. А за зрение спасибо.

Она шагнула, порывисто обняла своего двойника и так же быстро отстранилась.

– Ой! – Фиолет схватился за щеки. – Я себя так странно чувствую, будто у меня вот тут, – он ткнул в район солнечного сплетения, – цветок распустился.

– Это называется «обнимашки», – улыбнулась девушка. – Мы же друзья?

– Друзья, – медленно, прислушиваясь к себе, кивнул Фиолет.

– Все, я побежала, – Аня наклонилась и коснулась губами прохладной щеки фиолетовой Ани, повернулась и уже собралась уходить, как ее задержали.

– Стой, глупая, а мимо своих как проходить будешь? Ползком? Вечно за тебя думать должен. Держи, – Фиолет сунул ей в руки две ветвистые плети, покрытые мелкими цветами, – намотай на руки, твои не заметят. Только запомни, как высыхать начнут, значит, перестали действовать. Ну, беги! И запомни все как следует! – добавил ворчливо. Около выхода Аня посторонилась, подождала, пропуская незнакомого, торопящегося в портал мага. Серьезный вид, уверенная похода, жесткий, властный взгляд – сердце девушки кольнула тревога. Что этот тип забыл в мире Фиолета?

Теперь здесь практически всегда было оживленно. Фиолет построил нечто вроде канатной дороги, и листья сами по себе сновали по горизонтально натянутым лианам, перевозя людей от портала до побережья и обратно. Открывать порталы на территории леса Фиолет не разрешил, как его ни уговаривали, а девушка запретила настаивать. У леса были свои тайны. Пусть они такими и останутся.

Маг скользнул взглядом по месту, где стояла Аня. Девушка затаила дыхание – нет, не заметил. От осознания, что трава Фиолета работает, она ощутила огромное облегчение, а следом пришла уверенность и так нужный кураж – все получится, все обязательно получится.

Она посторонилась и шагнула следом за магом в проход, чтобы не привлекать внимание отдельно сработавшим порталом. Вышла и замерла на цыпочках, буквально в паре сантиметров от спины зачем-то остановившегося мага. Так и стояла – не дыша, ловя руками равновесие, а этот… повел головой, словно собака, прислушиваясь к чему-то, повернул голову. Аня ощутила себя мышкой под лапой у кота. По спине пополз неприятный холодок, в легких уже жгло от нехватки воздуха.

Наконец маг отвернулся и зашагал прочь к порталу переселенцев. Аня выдохнула, облизнула пересохшие губы и осторожно, чувствуя себя школотой, сбегающей с уроков, двинулась к нужному порталу. Внимательно огляделась по сторонам – все заняты своими делами, а точнее, в отсутствии хозяйки расслабились и валяют дурака – и шагнула в портал.

С магическим зрением открывать двери больше не требовалось. Нет, двери, как зрительный образ, остались, но стоило погрузиться на уровень магии, и они исчезали, оставив вместо себя искрящийся снежинками проем.

Закат был в самом разгаре. Алели вершины гор, покрытые снегом. На долину легли глубокие сиреневые тени, горько пахло вереском. Надрывно вопили цикады.

Было неуютно и немножко страшно стоять здесь одной, в чужом мире, без прикрытия, без Павла. Оказывается, к хорошему быстро привыкаешь. Вот и она привыкла, что они везде вместе.

Некстати вспомнился рыжий, и нога заныла, напоминая о полученной ране.

– Вперед, нас ждут великие дела, – пробормотала, сминая шагами жесткий покров из вереска. Безумствовать, так до конца. Прав, Фиолетик, к черту сомнения.

А потом… Сверху грохнулась, чуть ли не на голову, грубо сплетенная корзина, ростом в половину Ани, из которой на траву посыпались камни. Аня опешила, не сразу поняв, что свалилось, в общем-то, целое королевство, ну, или остров в Средиземном море с виллой, яхтой и еще заводиком в Китае. Не граненое, конечно, но крупное…

Она подняла подкатившийся к ногам камень. Посмотрела сквозь него на солнце. Взвесила на ладони.

Два острова, а может, и три.

Тень закрыла солнце, дракон кружил невысоко. Когти, светлое брюхо и заворачивающийся в вираже хвост.

«В корзину».

Приказ стегнул по спине. И сразу расхотелось мечтать об островах. Ну в самом деле, зачем ей вилла, да еще и с яхтой в придачу. А прислуга… это ж кошмар. Горничная будет сплетничать за спиной, а повар морщится от заказанного «borscha». На фиг надо?! Один геморрой с этими миллионами.

С трудом перевернула корзину, выбросив «острова, виллы, яхту и заводик» прямо на землю – миллионеры – они такие, с придурью. Села, скрестив ноги и уцепившись за ручку. Страха не было. Закончился. Только внутри все стыло от предвкушения.

Рывок. Не удержалась – взвизгнула, когда корзину мотнуло, и внизу показался край стремительно удаляющейся земли. Ветер трепал одежду, впивался стужей, свистел в ушах: «Ду-у-ура».

Корзину мотало, но терпимо. Дракон летел ровно, по спирали забираясь наверх. От холода давно уже онемели руки, тело заледенело. Еще чуть-чуть – и она вывалится сама. Даже усилий прикладывать не придется.

Последний круг, и корзина мягко, с легким стуком опустилась на вершину горы. Здесь была ровная площадка, а впереди, через ущелье, вставал хрустальным красавцем ледник. И казалось – только для него сейчас светит солнце, одаривая лучами, пропуская свет через грани, раскрашивая в розовый, красный и сиреневый цвета лед.

– Потрясающе! – прошептала Аня.

И пришло осознание – вот он, настоящий подарок. Камни так, ерунда. А сейчас с ней делились самым ценным – любимым местом в долине, причем любимым исключительно в это время суток.

Она с трудом, чувствуя себя Снегурочкой, разогнула застывшие пальцы, морщась от боли, потерла ладони, подула. Кожу закололо иголками.

Рядом с шумом приземлился дракон, пробежав несколько метров, затормозил ровно у корзины. Аня восхитилась – вот это точность!

Остановился, грациозно опустился на живот, поджав под себя лапы. Повернул голову на гибкой шее, осмотрел гостью, неодобрительно вздохнул и сорвался с места.

Вернулся буквально через пару минут – Аня следила за его полетом, прикрыв ладонью глаза от солнца. С хрустом свалил перед девушкой на камень сухое дерево, выдранное с корнем. Выплюнул огненный сгусток, и деревяшка весело занялась огнем.

Аня молча хлопала глазами, переваривая увиденное. Не каждый день тебе костер дракон устраивает. Не каждый день в корзине летаешь. А с костром уютнее стало. Закат, алеющий в его пламени ледник, сине-фиолетово-розовое небо, горы… Романтика. Не хватает только принца. Она оценивающе посмотрела на дракона. Увы, нет. Вариант: поцеловать – а вдруг превратится в принца – не ее. Тут скорее голову откусят, чем романтический порыв оценят.

Сжав зубы – тело совсем одеревенело – Аня вылезла из корзины. Подошла к костру, выставляя вперед руки, и блаженно зажмурилась – хорошо-то как!

Виски сдавило – первый признак ментальной связи, голова с готовностью заболела, возмущаясь насилием.

«Горы… нет ничего лучше их на свете».

Аня согласна кивнула – горы всегда прекрасны. Суровы, непреклонны, но завораживающе прекрасны: от одинокой вершины до глубокой пропасти.

«И небо… Без крыльев не поймешь».

«Осталось о погоде поговорить и все, можно закругляться – визит вежливости окончен», – с нарастающим раздражением подумала Аня.

Она повернулась, и взгляд упал на стоящую позади нее корзину.

– Откуда она у вас? – произнесла вслух, надеясь, что дракон уловит адресованную ему мысль. Действительно, уловил.

«Были тут двуногие. Забавные. Мы их не трогали какое-то время, очень уже они весело вокруг камней скакали. Достанут из дыры в горе и скачут».

– А потом? – спросила, понимая, что услышит.

«Мы их в дыру и поскидывали. Там еще много камней осталось. Пусть порадуются».

Аня сильно сомневалась, что старатели были счастливы, скорее всего, сейчас они уже мертвы. И корзина, она вновь на нее покосилась, как раз была той самой «радостью», вокруг которой старатели и устраивали забавлявшие драконов танцы.

– И много тут у вас людей живет?

«Постоянно заводятся», – по-человечески вздохнул дракон.

«Люди, как паразиты под чешуей – мелкие, давить лень, а жизни спокойной нет. Только проверишь побережье, глянь – через сезон снова завелись. Ветки над головами сложили и думают, что спрятались. Подожжешь – выскакивают. Часть подавишь, часть съешь, часть в море скинешь. Отдохнешь – три дня лету от одного края нашей земли до другого, а они уже в самой любимой долине появились, где наши самки себе потомство выводят».

Аня пыталась слушать отстранено, хоть во рту и пересохло, а руки мелко подрагивали.

«Другая культура, – уговаривала себя, – другой менталитет», но толерантность просыпаться не хотела. Вместо нее поднималась изнутри злость.

– Не смущает, что я – тоже человек?! – спросила, посылая к чертям дипломатию.

Дракон выдохнул несколько искорок, и они, кружась, алыми точками опустились на камни.

«От человека в тебе лишь оболочка. То, что внутри, скоро прорастет».

Аня опустила глаза вниз, в ужасе посмотрела на свой живот.

– Как прорастет? – спросила, обмирая от страха. Сразу вспомнился фильм «Чужой», и страх тут же стал реальностью, скрутившей живот приступом боли.

В голове забухал смех. Ане показалось, что ей на голову одели колокол и ударили в него пару раз.

«Не скоро и не оттуда. Сама поймешь».

Ясно. Подробностей не будет.

Аня прикусила губу. Было жаль себя, жаль старателей и всех «людишек-паразитов», тщетно селящихся на побережье огромного материка.

На краю сознания заскреблось нечто гениальное… Осталось только его изловить и хорошенько обдумать.

– Значит, люди вам мешают?

Дракон выразительно фыркнул.

– А если я предложу мир, где нет людей? Где есть горы, много воды, острова, но людей нет. А те, кто живет под водой, вам не помешают.

«А если и помешают – сожрете», – эту мысль она еле успела поймать, чтобы не озвучить. Нечего подбрасывать столь очевидные идеи тому, кто и так жрать горазд.

Совесть шевельнулась и попыталась призвать к порядку разгулявшееся воображение, но была решительно отправлена погулять. Не будь русалки столь настойчивы в своем желании развлечься за чужой счет, а драконы сильны и агрессивны, они ужились бы в одном мире, а так…

С другой стороны – драконы в небе, русалки в воде – поделят как-нибудь, если ума хватит. А если не хватит… Додумывать Аня не стала. В любом варианте, она бы поставила на драконов. Симпатичнее они, хоть и людоеды.

ГЛАВА двадцать четвертая

Как и обещал Фиолетик, ровно в двенадцать «карета превратилась в тыкву». Плети, обвивавшие запястья, съежились, пожухли и рассыпались в пыль. Впрочем, дракону ее невидимость и до этого ничуть не мешала.

Она так же в корзине была спущена вниз, в долину. Здесь уже царили густые сумерки, алел закат на вершинах гор, ветер затих, умолкли птицы. Горько пахло надвигающейся осенью, Аня только сейчас заметила желтеющие листья кустарников. Было тихо, словно вересковая пустошь затаилась, почуяв присутствие дракона.

Они распрощались, условившись встретиться завтра в это же время, и Аня, постукивая зубами от холода, отправилась к порталу.

Мозги основательно смерзлись, иначе с чего бы ей вываливаться из портала, обозначив своей появление возгласом «А вот и я!», буквально взорвав рабочую атмосферу коридора.

Испуганно замерли, прижав к себе детей, с десяток женщин в заляпанных сапогах и старых, но тщательно очищенных и заштопанных комбинезонах – очередная партия болотников эвакуировалась в мир Фиолета.

Обернулись, прервав на полуслове разговор, наблюдатели с Тахмаром. У них одинаково вытягивались лица и округлялись глаза.

Отлипла от стен охрана, засверкав на всякий случай щитами.

Арвель, шедший навстречу Тахмару, споткнулся. Стаканчик кофе в его руке не удержался, и идеальными брюки обзавелись уродливыми коричневыми пятнами.

В коридоре стихали звуки, разливалась напряженная тишина, быстро дополнившаяся подозрительностью.

Не хватало только Вальди, чтобы лаем выразить всеобщее: какого, а главное – как?

– Спокойно, это Аня, – от лестницы быстрым шагом шел Павел, и девушка перевела дух, а то неуютно стало под прицелом десятка внимательных глаз.

Напряжение постепенно спадало, лица охранников расслаблялись, Арвель удостоил брюки небрежного взмаха руки, отчищая пролитый кофе.

Потрясение, вызванное фееричным появлением Ани, проходило, жизнь возвращалась в привычную колею: Хозяйка опять учудила невесть что, руководству пить успокоительное, охране бдить, а Павлу получать по шее – снова не уследил за подопечной.

– Когда-нибудь я доберусь до этого, фиолетового, – процедил маг, подходя к девушке. Аня настолько устала, замерзла, что сил возмущаться не осталось. Точнее, она попыталась, но зубы выдали дробь, разбив слова на отдельные, невнятные звуки.

– Да ты же дрожишь! – обеспокоенно воскликнул маг. – Что случилось? Нет, не говори, просто кивни– с тобой все в порядке?

Аня кивнула.

Павел выдохнул с явным облегчением, взял ее ладони в свои и прикрыл глаза, сканируя состояние девушки. На мгновенье она ощутила укол совести – за нее переживали, а она… Нет, по-другому не получилось бы. Откуда взялась уверенность, что дракон не стал бы разговаривать ни с кем, кроме нее, Аня не понимала. Просто знала, и все.

– Анна!

Координатор был в ярости, а еще он был растерян – пролитый кофе говорил за себя, испуган, но в первую очередь волновался, и это было даже приятно.

– Это… это… – он попытался найти приличные слова и не находил, – это переходит все границы! – высказался наконец.

«Нет, не переходит, – лениво подумала Аня, все еще пребывая в замороженном состоянии сознания, – вот когда драконы ее перейдут, тогда да… А пока так… разминка. И вообще, – она обвела взглядом глазеющих людей, – нечего тут спектакли на халяву устраивать».

Мягко высвободилась из рук Павла, поймала укор во взгляде мага и попросила глазами: не мешай.

Сунула руку в карман, достала тот самый камушек, что подобрала около корзины. Взяла оторопевшего координатора за руку, вложила камень в его ладонь, сжимая ее в кулак.

– Это в-в-вам, – выстучала и, задумавшись на мгновение, нужны ли магу булавки, добавила: – На п-п-платки.

Противная дрожь никак не хотела проходить. Надо было срочно принять меры. При мысли о горячем чае, а лучше ванне она чуть не застонала, а ноги сами понесли на кухню.

– А я вас предупреждал, – раздался за ее спиной голос одного из наблюдателей, – вы теряете контроль, статс-маг.

Аня пожалела, что в кармане нет второго камушка. Вот бы наблюдатель удивился – не каждый день необработанным алмазом в лоб получаешь.

Руки дрожали, и спичка, зараза, не хотела поджигать газ на плите. Павел держал оборону кухни, не пуская никого. Его голос, спорящий с кем-то, действовал успокаивающе.

– Довели! – раздался за спиной вопль. Аня чертыхнулась – с таким трудом загоревшаяся спичка погасла. Яхту за кружку горячего чая! Нет, виллу. Нет желающих разбогатеть?

– Так и знал, доведут девоньку, – горестно причитал тем временем Сан Саныч. За спиной девушки громко забулькало, Аня насторожилась. Острый запах спирта дошел носа, она вдохнула его полной грудью, повернулась – в руках сам собой оказался стакан, а потом горло обожгло, острый кашель прошил легкие, заставляя согнуться, слезы выступили на глазах.

– Тише, тише, – похлопал по спине Сан Саныч, – не торопись, тут еще полстакана осталось. И закусывай давай, а то с непривычки развезет. Дяде Саше можно верить, в таких вещах он дока.

Мир расплывался в слезах, горло горело, каждый вдох через силу, но главное – тепло! Прекрасное, живительное тепло поднималось снизу, заполняя собой каждую клеточку закоченевшего тела.

А в кухне тем временем становилось жарко.

– Ты что творишь? Последние мозги пропил?!

Пока Аня промаргивалась, вытирая рукавом слезы, пока жадно глотала воду, заглушая внутренний пожар – чтобы еще раз эту гадость! – грохнул стул, что-то со звоном упало и покатилось по полу. Когда мир вернулся в привычные рамки, оказалось, что Павел крепко держит прозрачную ногу, торчащую прямо из стены. Нога дергалась, всячески желая освободиться.

На пороге, прорвав оборону, стояли Арвель с Тахмаром. Стояли, стратегически правильно загораживая кухню от любопытных взглядов.

– Пусти, ирод! Меня нельзя трогать, я – инвалид! – верещала стена.

– Сейчас я тебе повторную инвалидность устрою, – мрачно пообещал Павел, и во второй его руке возник светящийся хлыст.

– Стоять!

Ане очень хотелось, чтобы ее голос прозвучал по-генеральски грозно, а вышло по-мышиному тихо, да еще и сипло, словно мышь полжизни провела с сигаретой в зубах.

Но странное дело, даже такую сиплую тихость услышали.

Павел застыл, медленно повернул голову, хлыст в его руке исчез, вторая разжалась. Нога, пользуясь моментом, окончательно исчезла в стене, и оттуда донеслось:

– Неблагодарные!

– Оставь его, – просипела Аня, шмыгнув носом.

– Анечка, родная.

Теплые объятия сильных рук укрыли от мира, и отступили зубастые драконы, пошли ко дну злобные русалки, исчезли теневики с болотниками. Слышно было, как шикает Арвель, как шепотом обещает Тахмар оторвать всем любопытным самое ценное, а потом дверь отсекла шум.

Аня прерывисто вздохнула, в голове шумело от выпитого, в груди щемило и болело слева, слезы текли по щекам. Было… жалко себя, Павла, Фиолетика, старателей и даже дракона, но себя жальче. Надрываешься, мерзнешь, а никто, ни одна болотная сволочь, не ценит. Только и знают тыкать – туда нельзя, сюда нельзя. А как проблемы решать, так одни силовые методы на уме.

– Плачешь? – испуг в голосе Павла был настоящим, и Ане стало хорошо. Тепло и спокойно. Все-таки приятно узнать, что за тебя переживают, пусть и пришлось встретиться для этого с драконом.

– Тебя кто-то обидел? – продолжал допытываться маг, крепко взяв за плечи. Ноги сами подкосились, и ей очень хотелось ответить: «Да». В теории. На практике же разборки: маг против дракона, то же самое, что первоклассник против десятиклассника. На один прихлоп, ну ладно, на два.

Сладко почувствовать себя слабой женщиной, за которую мужчина готов сразиться… да хоть с тем же драконом.

Почувствовала – и хватит. Мудрая женщина оценит порыв, а к дракону пойдет сама…

Ну что за бред лезет в голову, подумала Аня. Прав был Сан Саныч. Надо было закусывать. И вообще, есть более насущные вопросы.

– Скажи, во мне правда что-то, эм, растет? – спросила, отстранившись.

Павел наклонился, испуганно заглянул в лицо, проверяя, видимо, на адекватность. А какая там адекватность, подумала Аня. В глазах плещется полстакана водки, нос распух, тушь потекла, пол под ногами качается и норовит уползти.

– Кто тебе это сказал?

– Так, один, – ответила неопределенно, не выдавая когтистого, крылатого и в чешуе информатора.

Павел нахмурился, посерьезнел, провел рукой вдоль тела, сканируя.

– Никаких аномалий, если тебя это успокоит. А теперь выкладывай, что ты делала в том мире, как там оказалась и почему мои люди тебя не засекли.

Вместо ответа Аня прижалась покрепче, прикрыла глаза. Пальцы Павла пробежались по спине, даря тепло.

– Ты – сумасшедшая, – в укоре слышалось восхищение, и в носу у Ани защипало, – не знаю, то ли ругать тебя, то ли хвалить… Ты явно что-то задумала, расскажешь? Качаешь головой, нет? Вижу, устала. Хорошо, отложим до завтра. Останешься на ночь?

От двойного вопроса и теплоты в его голосе Аня ощутила себя мягким, сладким мороженым. Розовым со сливками. Таким податливым и… все же холодным.

– Нет, – ответила со вздохом, прекрасно понимая, что не может просто так не прийти домой ночевать, а сейчас она слишком устала, чтобы врать.

– А накормить, ирод? – голосом Сан Саныча осведомился холодильник. – Смотри, свалится ведь!

– Исчезни, – недобро посоветовал Павел, – сам напоил, а теперь лезешь с советами. Без бесплотных разберемся.

– Ну как знаешь, – обиженно пробурчал холодильник.

Аня прикрыла глаза и только теперь, когда ушел адреналин, когда схлынуло напряжение, поняла, как устала. От выпитого мутило, есть не хотелось совершенно. Хотелось лечь и отрубиться.

– Отвези меня домой, – попросила устало и добавила: – Поговорим завтра, хорошо?

Утро того же дня. Наш мир

Клавдия Петровна, проводив дочь и бдительно отследив, как она уезжает с «коллегой», приступила к активным действиям. Если ей никто не верит и никто не помогает, придется самой спасать дочь.

Выгулянный и накормленный Вальди был оставлен дома. С ним, конечно, Клавдия Петровна чувствовала бы себя спокойнее, но пес слишком заметен. Могли связать его с дочерью, а ей сейчас нужно быть незаметной. Обычной такой старушкой, идущей по своим крайне важным пенсионным делам.

Перед выходом Клавдия Петровна открыла дверцу шкафа, достала с верхней полки коробку, открыла. Наследие восьмидесятых лежало под тонким слоем пыли. Ее школьные фотографии, грамоты, девичий дневник и кастет, подаренный Витькой Сальниковым.

Витьку перевели к ним в середине года. Был он второгодником, здоровым, сильным, с круглым лицом, чуть оттопыренными ушами и маленькими глазками. А еще он был отчаянным человеком, способным на любые выходки. И весь девятый «А» взирал на него с почтением и страхом. Кажется, его побаивались даже учителя, а она, когда Витька подошел к ней на перемене, почему-то не испугалась, и не просто дала списать домашку, а предложила еще и объяснить тему. Удивительно было не то, что Витька согласился, а то, что понял и даже наскреб на уроке четыре с минусом за ответ. Она тогда сильно гордилась, словно десять пятерок за раз получила. Так началась их странная дружба.

Витька часто пропадал, редко появляясь в школе. Пацаны в классе шептались о темных делах новенького, но ей было наплевать на репутацию Сальникова. С ней он был другим. Внимательным, веселым, загадочным, взрослым и в то же время ребенком. Он не читала Толстого, Гоголя, зато мог здорово свистеть в два пальца, цинично кривить губы и говорить о совершенно взрослых делах. С ним она мысленно шагала в иной мир – опасный и завораживающий мир криминала. Пройдет семь лет, и от одного такого криминального авторитета она будет вынуждена, едва получив диплом, сбежать в тайгу.

Через полгода Витька пропал, не вернулся после лета. Ушел из ее жизни так же внезапно, как и появился, а тогда не было ни интернета, ни мобильников, она даже адрес его не знала, да никогда бы и не рискнула отправиться на розыски. Все, что осталось от той страницы ее жизни – самодельный кастет, щедро подаренный Витькой на ее день рождения.

Клавдия Петровна провела пальцем по холодному металлу, обозвала себя выжившей из ума дурой, но все же положила кастет в карман.

На улице было холодно и ветрено – не лучшая погода для слежки, и она плотнее запахнула зимнее пальто, поглубже натягивая норковую шапку.

Адрес новой квартиры дочери она помнила наизусть. Дошла примерно за полчаса и остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. На Дрезденской улице, среди стоявших голых тополей, было пустынно. Будний день, плохая погода, и петербуржцы предпочли остаться дома.

Клавдия Петровна прошлась вдоль дома, потом еще раз, разглядывая окна. Вот там, где не было занавесок, должно быть и была купленная дочерью квартира. Что же, район тихий, от метро недалеко, рядом парк, окна во двор, детская площадка под окнами, в соседнем дворе виднеется здание детского сада – деток близко водить будет.

Стояла, прикидывая, хорошо ли здесь будет жить дочери, и сама себя одернула – не за этим пришла. И тут из нужного подъезда вышла пожилая женщина с мопсом на поводке.

Мопс – груда складок и жира на кривых лапках – сопел, пыхтел, тянул поводок, словом идти на улицу не хотел.

Клавдия Петровна подождала, пока женщина доволочет до нее собаку, и обратилась к ней с вопросом:

– Простите, я присматриваю квартиру для дочери. Нравится этот район. Как думаете, стоит ли здесь покупать?

Ей с первого взгляда приглянулась эта женщина – полноватая блондинка с короткой стрижкой, без бросающейся в глаза косметики на лице, в добротной одежде, с морщинками вокруг глаз. Интуиция не обманула. Ирина Павловна оказалась милейшей собеседницей. За полчаса, пока они гуляли вокруг дома, а Плюша таскалась за ними на поводке, Клавдия Петровна успела узнать многое. И что район отличный, тихий, народ здесь приличный – сталинки в основном вокруг. Удельный парк опять же рядом, до Сосновки недалеко. В доме хорошая ТСЖ, хоть и со скрипом, но все делают. Квартиры на продажу были – буквально пару недель продавалась одна. Жил в ней тихий старичок-алкоголик, да помер. На родине, в Тверской, кажется, его схоронили. Наследники и выставили на продажу недвижимость. Быстро купили, особо и не стояла.

– Ремонт, наверное, теперь мешает? – сочувственно спросила Клавдия Петровна.

– Не без этого, – закивала Ирина Петровна, а потом наклонились, понизила голос, – а недавно, на днях, – я в глазок видела – байкер к ним заходил, весь в коже, со шлемом. Ругались, а потом так грохнули, так грохнули – весь дом сотрясся, я уже хотела МЧС вызывать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю