Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"
Автор книги: Джулия Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Учитель после общей разминки разделили нас на группы мальчиков и девочек, одни пошли играть в мяч, другие под предлогом «фитнес» попросили им не мешать. Увидев, что физрук отвлекся на игру парней, я приостановила свой медленный бег по половине зала и потянулась. Мышцы требовали отдыха, глаза болели, будто в них песка насыпали. На секунду я их прикрыла, спиной чувствуя опасность.
Я знала, что в меня летит баскетбольный мяч на полной скорости, вот-вот уже развернулась, чтобы слегка отойти в сторонку с его траектории, но мяч остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. Его поймал Филипп.
– По тебе не попало? – спросил парень, возвращая мяч на другую сторону спортивного зала.
Он был такой высокий! Метр девяносто точно. Белая футболка открывала тощие, но жилистые руки с заметным переплетением вен, а еще мощные ладони.
– Не попало, – ответила немного потрясенно. Девчонкам вечно попадало с противоположной стороны, и еще ни один парень не прибегал извиняться, они лишь отмахиваются тем, что «не знают, куда мяч полетит».
– Тогда хорошо, – Филипп улыбнулся во все тридцать два и убежал. Он вообще когда-нибудь не улыбается?!
– Лив… – Маринка подошла ко мне, и мы вместе провожали спину Филиппа взглядами. – Он тебя спас от сотрясения.
В спасении я не нуждалась, прекрасно чувствовала, в какой момент необходимо отойти, но при близком рассмотрении новенького почему-то впала в ступор.
Снимая кроссовки в раздевалке, я уже предвкушала, как завалюсь на свою слишком мягкую постель и лягу спать до самого утра следующего дня, правда, эксперименты с мухами придется отложить на неопределенный срок.
– Надеюсь, мама не забыла, что обещала подвезти меня до студии, – Маринка убрала свою спортивную форму в пакет.
– Ой, подбросите меня до периферии? – Так мы называли последнюю «городскую» остановку, дальше уже начинались частные дома.
– Я бы с радостью, но тебе разве не надо к Наталье Степановне?
Я треснула себя ладонью по лбу и недовольно заныла. Вот черт, совсем забыла, что эта злыдня назначила меня вне очереди дежурной на неделе.
Попрощавшись с Маринкой в коридоре, она направилась к выходу, а я по опустевшей школе грустно побрела к кабинету на третьем этаже.
Наши уроки длятся с девяти утра до четырех вечера, перемены, в отличие от нормальных школ, укорочены, добираться до дома тоже около сорока минут, а тут еще это дежурство мой законный час свободного времени точно съест. Искренне не понимаю, как остальные дети все успевают, они и учатся хорошо, и к репетиторам ходят, и находят время на хобби! Вон Маринка танцами современными занимается, а все, на что нахожу время я – это издевательство над мухами.
Постучав предварительно в деревянную дверь, я измученно попросила разрешения войти. Наталья Степановна стояла у своего стола и разговаривала с невысокой женщиной. У нее были светлые волосы, собранные в низких хвост и шуба молочного цвета из искусственного меха (такие вещи я тоже чувствовала).
Женщины одновременно повернулись на меня. Классная молча кивнула. Я закрыла дверь и сразу пошла к подоконникам поливать пыльные цветы. Диалог за моей спиной продолжился:
– Очень на вас надеюсь, Наталья Степановна. – У женщины был приятный голос, его хотелось слушать, похож на те, что можно услышать в новостях у ведущих.
– Придумаем что-нибудь, что ж поделать.
Держа лейку над горшком, я зевнула, чувствуя боль в челюсти. Скорее всего мой львиный оскал было видно в отражении окна напротив. Темнеет зимой рано, в кабинете горит свет, окно превращается в зеркало.
– А вот Ливана как раз поможет нам, – весело сказала Натусик.
На середине зевка я замерла и тут же закрыла вот, глаза распахнулись сами собой. Повернулась к женщинам слишком резко – из лейки полила паркет.
– Она как раз и живет там рядом, и учится хорошо, – продолжила учительница.
Фраза о моих школьных успехах полностью меня отрезвила. Чтобы Натаха кого-то из класса похвалила, это должно было либо чудо произойти, либо кто-то из министерства образования приехать. Тем более сказать, что Ливана Готье умнее желудя, это вообще из ряда вон выходящее.
Она меня ненавидела. Мало того, что мечтала спалить за списыванием, еще и на каждую ошибку говорила, что с такой успеваемостью удивительно, как меня вообще из данного учреждения не выгнали. Видите ли, порчу всю статистику. Хотя ее гнев был не оправдан, училась я чуть больше, чем хорошо, в конфликтах не участвовала, разве что всегда отказывала ей в присутствии на каких-либо мероприятиях, никогда не была особо активной, а мать на родительских собраниях появлялась два раза в год, а не каждый месяц.
Ну, или просто она выбрала себе меньшее из зол для личной ненависти.
– Ой, это будет просто замечательно! – заулыбалась блондинка, рассматривая меня.
– Я что-то ничего не понимаю.
– Вероника Сергеевна – мама новенького Филиппа Клементьева, – представила блондинку классная. – Ему нужен репетитор, чтобы наверстать программу.
Я вежливо улыбнулась.
– Ну, у меня знакомых нет, спросите еще у кого-нибудь, – спешно направилась вытирать доску.
– Я подумала, что ты могла бы показать Филиппу все, что ваш класс проходил, – затапливала меня Натусик.
– Извините, у меня совсем нет времени, – с натянутой улыбкой отвечала я.
Наталья Степановна устала любезничать, она уже убрала улыбку и хотела начать диалог в приказном тоне, но ее опередила блондинка:
– Ливана – какое красивое имя. – Это что, она с манипулирования начала? – Понимаешь, мы живем в частном секторе, не каждый репетитор соглашается ехать туда вечером зимой. Филипп способный мальчик, просто учился немного по другой программе, ему нужно лишь догнать вас.
– Попросите кого-то позаниматься по Интернету, – любезно подсказала я.
Женщина улыбнулась, она разговаривала очень спокойно и размеренно, совсем не как истеричка Наташка.
– Пытались. Сложно найти репетитора посреди учебного года. И одного по нескольким предметам просто нереально. Пожалуйста, Ливана, – женщина подошла ко мне и взяла мою руку в свои. Я опешила, даже Маринка никогда просто так меня не трогала, а все из-за моего вечного недовольного взгляда.
Это был запрещенный прием, но не для меня, для нее. Я тут же почувствовала энергетику, и, к моему удивлению, эта женщина была внутри так же светла, как снаружи. У меня защемило сердце, смотря в ее ореховые глаза, мой язык не поворачивался отказать.
– Буквально часик в день. Покажи ему свои тетрадки, объясни темы, он потом на выходных сам подтянет.
– Я бы с радостью, – я мягко высвободила руку из теплых ладоней, чтобы оставаться в твердом уме. – но у меня совсем нет времени. Нужно свои уроки еще делать, потом у меня… дела, а тут еще это дежурство.
Женщина заметно поникла, но кивнула. Наталья Степановна, видя ее реакцию, подала голос:
– От дежурства я тебя освобожу. До конца года.
Я уставилась на классную руководительницу, не в силах сдержать ухмылку. А блондинка расцвела:
– Замечательно! Ливана, ты в каком доме живешь?
– В четырнадцатом.
– А мы в двадцать пятом! Прям после школы можете сразу к нам!
Я примерно представляла, где находится их дом, идти действительно не так далеко, без сугробов вообще минут пять.
– Даже не знаю… Мне надо подумать…
– Не бесплатно, конечно.
С этого и надо было начинать, Вероника Сергеевна!
Семьей мы были не бедной, но я никогда в жизни не работала. Летом я училась, а не проводила время на подработке. Бабушки присылали деньги, но они были в евро, перевод можно осуществить только с помощью специальной программы, которая есть у родителей. Они и сами мне денег дают, но быть независимой это так… воодушевляет.
С мамой Филиппа из школы мы вышли вместе. Я уже достала телефон, чтобы посмотреть расписание автобусов, как вдруг она предложила:
– Давай я тебя подвезу, все равно в одну сторону едем.
Из вежливости я отказалась, хотя мне так не хотелось плестись на остановку. Иногда я вызывала такси в тайне от родителей, но это было по особо плохим дням. Хорошо, что Вероника была женщиной настойчивой, а я в пять вечера не особо гордой.
Машина у нее была белоснежной и дорогой, в салоне пахло новизной, будто она только куплена. Я деловито устроилась на переднем сиденье, разглядывая чистоту вокруг. Вероника поправила зеркала, проверила помаду на губах и плавно выехала со школьной стоянки.
По дороге в основном разговаривала она, я лишь отвечала «да», «нет», «не знаю».
– Еще раз спасибо, что согласилась. Я прям не знала, что делать. У него оценки и так только недавно более-менее стали, а тут опять успеваемость испортится. Только бы школу нормально закончил и поступил куда-нибудь. Ты сама решила уже куда пойдешь?
Я применила фразу номер три и пожала плечами.
– Я понимаю, что тебе самой готовиться надо, отдохнуть тоже хочется, погулять, своими делами заниматься, а не нянчиться с глупым мальчишкой, – Вероника улыбнулась. У них семейное что ли. – Но ты нам очень поможешь. Тут и учиться как-то надо, и Филипп очень боялся в коллектив не вписаться.
– Да? – удивилась я, вспоминая, какую толпу он собрал вокруг себя на обеде.
– Вы с ним уже подружились?
– Нет, мы даже не разговаривали… – можно сказать, я соврала. – Но недостатка общения у него нет, можете поверить.
– Правда? – пришел ее черед удивляться. – Как хорошо. Надеюсь, и вы подружитесь.
Я ничего не ответила, лишь вернула ей улыбку. Это вряд ли, те парни, с которыми Филипп был сегодня, никогда не общаются с такими, как я.
Фриками.
Если ты учишься в элитной школе, это еще не значит, что в душе ты такой же аристократ. В любом городе есть та самая шайка малолетних бандитов, которая издевается над теми, кто не из их круга. Особенно прилетает неформалам с крашеными волосами или нестандартной внешностью. Вот и некоторые мои одноклассники днем короли школы, а вечером выходят на охоту в растянутых трениках. И судя по тому, как Филипп с ними мило беседовал, он точно такой же, а, значит, нам с ним не по пути.
Вероника Сергеевна высадила меня у забора, попрощавшись с той же милой улыбочкой. Я добежала до дома по дорожке, уже засыпанной январским снегопадом и выдохнула, оказавшись в домашнем тепле. Пахло пирогом и облепихой. Скорее всего, мама приготовила морс.
Свернув налево от двери, я тут же оказалась в полукруглой кухне, посреди которой стоял стол. Папа уже приступил к ужину, а мама порхала вокруг него, поднося новые порции блюд. Я села напротив главы семейства прямо в школьной форме, развалившись на зеленом стуле. Подвинула нетронутый папой пирог к себе.
– Ливана, – пропела весело мама. – Как прошел день? Говорят, у тебя появился новый друг.
– Чё? – мой голос перешел на фальцет. – То есть, pardon?
– Звонила твоя классная руководительница, сказала, ты будешь новенькому по учебе помогать.
– Меня заставили, – проворчала я, всухомятку уминая пирог. – Буду приходить позже.
– Ну и хорошо, хоть с кем-то будешь дружить, кроме жуков своих.
– С подопытными не дружат.
– Тогда выселяй своих жильцов из моей кладовой, – опять завела мама свою шарманку.
Дабы не продолжать сей диалог, я запихала оставшийся кусок пирога за щеку и поднялась на второй этаж дома. Я понимала, что чистюлю-маму бесят забродившие фрукты и рой мух над ними, но они мне еще нужны.
Свет в доме горел только на кухне, но я отлично ориентировалась, причем глаза уже все равно не открывались от усталости. Наш дом был похож на настоящее жилище феечки. Нежно-розовые и зеленые тона с кучей мелких элементов декора. Когда-то здесь жила бабушка Лора, но не долго. Дом почти продали, но тут отцу подвернулась работа в столице, а наш город как раз в нескольких километрах, буквально час езды без пробок. Ну в интерьере мы не стали ничего менять, в этом есть свой шарм.
Приняв душ, я без сил рухнула на свою огромную кровать, изголовье которой было сплавлено из темного металла в виде переплетающихся стеблей цветов. Здесь была куча подушек, на ощупь легче воздушного шарика, в таком количестве, что хватило бы на пятерых меня, и все одето в комплект темно-малинового белья, вручную вышитого бабушкой Лорой.
Я любила свою комнату. Она была не самой большой в доме, тут помещалась лишь кровать, шкаф и стол, проникало мало солнечного света даже летом, но здесь я чувствовала себя спокойно и могла творить, что душе угодно, не боясь осуждения окружающих. А еще здесь был особенных запах – цветы, сладость меда и немного мяты. Все это напоминало мне о лете, как мы с бабушкой Лорой пытаемся сделать какое-нибудь французское блюдо, но все равно заканчиваем русскими пирожками, и все это под комментарии Жанны, пока она читает газету и смешно ругается по-французски.
Эти мысли не всегда помогали мне заснуть быстрее. Частенько приходится пить снотворное, чтобы заставить себя уснуть, иначе днем я совсем буду как вареный овощ. Возможно, это из-за подростковой тревожности, но бабушка Джаннет говорит, дело в том, что магия во мне копится, но не расходуется, поэтому мой организм не находит покоя. Чтобы это наладить необходимо колдовать что-то посерьезней бытовых штук, а я, из-за недостатка волшебного образования, не умею. Могу, но последствия будут непредсказуемые.
Под замысловатое пение на языке цикады, живущей в одном из прозрачных ящиков в углу комнаты, я провалилась в сон. Хотелось бы назвать его сладким, но перед глазами все крутилась широкая улыбочка новенького. Это заставляло меня задумываться даже во сне.
Глава 2
Проснулась с полным отсутствием настроения из-за сновидений, вгоняющих меня в бешенство, а не умиротворение, которое положено получать ночью в кровати. Я даже имя этого парня не запомнила, но каким-то образом он отпечатался в моей голове.
Это плохо.
Ненавижу себя в моменты, когда не могу сосредоточиться на чем-то важном, а фокусируюсь на случайной мелочи, не выходящей из головы. Это всегда было моей проблемой. Вместо того, чтобы направлять все мысли на усвоение, ну скажем, заклинания левитации, я думала о круассанах, и почему они изогнутые, за что получала по пальцам тростью бабушки Джаннет.
Вот и сейчас недовольная поплелась в ванную, обернувшись пуховым одеялом. Перепрыгнула с порога островок бледно-зеленой ледяной плитки на коврик из натурального материала у раковины. Вздохнула пару раз в ожидании, пока вода нагреется. На щеке красовался отпечаток подушки, делающий меня похожей на предводителя викингов с характерным шрамом, разрезы глаз разной ширины, что говорит о еще одной бессонной ночи. Нет, сны были, правда я просыпалась, чтобы все закончилось, но как только вновь закрывала глаза, они возвращались.
В автобусе мне тоже не везло. Кое-как дотягивалась до поручня, чтобы не улететь прямиком в кабину водителя на резких остановках. С одной стороны подпирал походный рюкзак какого-то, на вид, пятиклассника, с другой прямо в рот лез мех, напоминающий облезлую канализационную крысу, с капюшона женщины, по лицу которой было понятно, что хоть слово будет кинуто в ее адрес, ты станешь первым на принудительный выход на ближайшей остановке.
С горем пополам вышла у школы. Дойдя до своей вешалки в раздевалке остановилась. Слегка задергался глаз, когда я снова увидела эту желтушную куртку на своем крючке. Держа себя в руках, перевесила ее на край.
– Не с той ноги встала? – спросила Маринка, которая с самого утра сидит здесь с остальными девочками и высматривает все интересные приходящие экземпляры. Все в одинаковой форме, нога на ногу, телефон в ярком чехле, напоминают воробьев на проводах.
– Не в том мире родилась, – ответила не оборачиваясь.
Не видела смысла приходить в школу за 20–30 минут до начала первого урока, чтобы просто ждать. Страхом опоздания я не страдала, поэтому приезжала минут за пять, чтобы хватило на раздевание и дорогу до кабинета, не теряя времени.
Раздав задание, учительница литературы упорхнула из кабинета, стуча шпильками. Она прикрылась срочным совещанием, но все давно знают, что она лично ходит встречать географа, будто он сам дорогу до кабинета не найдет. И да, в нашей гимназии учителя русского и литературы – это разные люди, потому что, цитирую, здесь преподают только настоящие профессионалы своего дела, опирающиеся полностью на предмет без лишнего шума.
Вообще мне нравилась литература, нет ничего сложного в анализе героев, если ты читал произведение, но это пока на словах, а как доходит дело до сочинения-описания – все, полундра. Ты никогда не угадаешь, чего именно от тебя хочет учитель и какие именно чувства и душевные терзания ты должен был уловить во второй главе на пятнадцатой странице третьей строчке сверху. Боюсь, даже сами авторы не догадывались, какой они оказывается смысл вложили в эти строки, пока учителя литературы любезно не подсказали.
А если начинаются задания по поиску эпитетов, аллегорий, синекдох и прочих слов страшнее заклинаний (поверьте мне), можно смело бросать белый флаг.
На русском я читала только школьную программу, остальное осваивала на французском для поднятия языка, но больше одной тоненькой книжечки это не продвигалось. Свободное время я предпочитала проводить за магической практикой или чтением, но заклинаний или сборников инструкций по колдовству.
Пока весь класс, не стесняясь, вслух обсуждал какие-то личные вопросы, я лениво перелистывала страницы учебника, делая вид, что ищу ответ на вопрос «какие преобразования необходимы русской деревне в произведении Тургенева». Но мой интерес все-таки привлек один разговор сзади:
– А кто из них Ливана?
Мои глаза округлились, а по спине пробежали мурашки. Примерно вспоминая новую посадку класса, я понимаю, что вопрос задал новенький.
Видимо получив от своего собеседника ответ в виде молчаливого указания пальцем, новенький ответил: «Понял». А я вот ничего не поняла и до самого звонка сидела в напряжении.
Собирая рюкзак и рассыпанные по всей парте цветные ручки, которые постоянно заимствует у меня Марина, затылком чувствовала приближение бури. Так и вышло, новенький остановился у края первой парты и смотрел на меня.
– Ты Ливана, да? Я Филипп, – он протянул мне руку для приветствия. Машинально в голове я отметила для себя этот жест, ведь сейчас так принято у молодежи – девчонки обнимаются при встрече, парни жмут руки, даже если не так хорошо общаются с этим человеком. Могут и девушек обнять, но чтобы пожать руку, никогда такого не видела.
Несмело протягиваю свою ладонь ему, попадая в плен просто какого-то великана. Его руки теплые, больше моих крошек раза в два, длинные пальцы, уверенный хват. Физической силы хоть отбавляй, он явно старался сжать мою макаронину как можно мягче.
– Моя мама сказала, что ты согласилась стать моим репетитором.
– А. Ну да. – Я совсем забыла скрыть разочарование в голосе, ведь я почему-то решила, что ко мне подошли знакомиться, совсем забыв про это чертово репетиторство.
– После школы сразу ко мне тогда. Быстрее начнем, быстрее закончим.
– Угу, – я обняла рюкзак и направилась к выходу.
– Я сразу хочу предупредить, не люблю зубрить, можно как-то попроще все объяснить? – он засмеялся, меня передернуло, я и так всю ночь в голове прокручивала это веселое выражение лица.
– Извините, это вам не частный учитель из агентства. Как сама знаю, так и расскажу.
– Ты хорошо учишься?
Я ходила кругами по второму этажу, потеряв все мысли, в том числе о следующем уроке, а Филипп настойчиво двигался за мной.
– Нормально. Как звезды сойдутся.
Он снова засмеялся.
– Дашь мне свой телефон?
Я впервые подняла на него глаза, это было не так просто, учитывая, что парень выше меня на голову точно. Он выглядел растрепанным, кудрявые волосы в разные стороны, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, узел галстука болтается где-то на середине груди, но на нем этот беспорядок смотрелся как-то модно. Мое рассматривание чуть затянулось, его брови вопросительно поднялись вверх, а я поняла, что температура моего тела поднимается, потому что я посмотрела в его медовые глаза. Они большие, круглые, в обрамлении длинных ресниц, я будто на щеночка гляжу.
– Зачем тебе?
Продиктуй ему чертовы цифры, тоже мне непреступная крепость!
– Мама просила взять твой телефон и твоей мамы. На всякий случай.
Ну конечно, я могла догадаться.
Филипп протянул мне свой сотовый аппарат – дорогой, размером с мою ладонь, потрескавшимся экраном. Забила в журнал номер мамы и свой, записав «мама Ливаны» и «Ливана». Вернув телефон, Филипп посмотрел и ухмыльнулся.
– Похоже нам придется знакомиться еще раз, Ливага.
– Что?! – я заглянула в экран. Похоже, от волнения клавиатура другого устройства была мне непривычна, но пальчик явно соскочил, и вместо моего имени над номером было написано «Ливага», как название какого-то Интернет-магазина. – Дай я исправлю.
– Э, нет. Мне так больше нравится, – он вырвал из моих рук телефон и убрал его в карман.
– Поверь, экзотичность слова от изменения буквы не пострадает.
– У всех записана «Ливана», у меня будет что-то другое.
– Ты нормальный?
Филиппа ситуация явно забавляла, а я все больше чувствовала смущение, так еще и имя свое же нормально написать не смогла.
На всю школу прогремел резкий, выбивающий ушную перепонку, звонок, а мы стояли посреди коридора даже не того этажа, где должен быть урок. Я развернулась спиной к новенькому и направилась к лестнице.
– А мой номерок взять не хочешь? – послышалось вслед.
– Давай, запишу как «невоспитанная псина».
– Ой-ой, – меня догнали буквально за три его огромных шага. – Как грубо, – но по интонации я поняла, что он совсем не обиделся, а скорее еще больше развеселился.
В класс мы зашли минуты на две позже остальных, все места были уже заняты, и наше совместное появление не осталось без внимания. Я поймала на себе несколько взглядов одноклассников и быстро добралась до своего стула, впервые радуясь первой парте, отсюда не видно, кто и как на тебя глазеет.
– Ты подружилась с новеньким? – шепнула Маринка.
– С чего ты взяла?
– Вы опоздали и вместе пришли на урок.
– Случайно у двери столкнулись, – зачем-то соврала я.
Спустя примерно половину времени от занятия я все же решила посмотреть на заднюю парту, где сидел Филипп. Он грыз кончик ручки и тоже посмотрел на меня, тут же помахав рукой. Температура внизу живота и на щеках ощутимо защипала кожу. Не могу врать сама себе, новенький действительно симпатичный, но в нашем классе и школе полно смазливых парней. Только вот этот какой-то… другой. И почему-то мой организм сам так реагирует. Наверное, это сказывается недостаток сна.
Остаток учебного дня прошел относительно спокойно, если не брать во внимание мой выход к доске на алгебре. Пока Натусик обсуждала со светлыми умами класса правильность моего решения, я покорно стояла в стороне дабы не загораживать обзор тем, кто скорее хотел списать и старательно не поднимала глаза на четвертую парту в первом ряду, ведь именно там восседал новенький, который даже не скрывал своего наблюдения. Клянусь, он был до жути рад, что меня вызвали в центр класса, улыбка с его лица так и не спадала.
– Клементьев, раз тебе так весело, иди-ка ты на следующий пример.
Впервые в жизни я была готова расцеловать Натусика за этот поступок! Вот она, карма.
Филипп явно такого не ожидал. Скорее всего его первые дни проходили в спокойствии, ведь все понимают, что новенькому необходимо время освоиться. Однако Наталья Степановна решила, что одного дня более чем предостаточно.
Я сделала шаг к своей парте, пропуская Филиппа к доске и передавая ему мел. Подушечки пальцев коснулись его ладони, почти невесомо, но мне хватило для микроволны смущения.
Решал Филипп так себе. Не думаю, что программа математики сильно отличается в школах, у нас разве что изучается более углубленно, но азы же везде одинаковые.
– Плохо, Клементьев. Тебе бы подтянуть эту тему. – Натусик карандашом выводила оценку в журнале.
– Сегодня же этим займусь, – и он внаглую подмигнул мне!
Отмучившись семь жутких уроков, мы дружным строем направились в раздевалку. Внизу было уже тихо, все младшие классы давно разбежались по домам, остались только «старички». Кинула рюкзак куда-то на полку для обуви сзади и принялась надевать свою черную дубленку, которая скорее подходит для холодной осени, чем середины зимы. Боковым зрением заметила, что отвратительное желтое пятно пришло в движение.
Ну конечно. Та самая куртка, которая в последние дни занимает мой крючок, принадлежит новенькому.
– У вас тут воришек нет? Кто-то постоянно лазает в мою куртку, – спросил Филипп, конкретно ни к кому не обращаясь, но ответила все-таки я.
– Это я ее перевесила, потому что она постоянно занимает мое место.
– У тебя тут что, особая система? – Филипп надел синюю шапку в полоску с помпоном и такого же цвета шарф. Надень я такой же набор, смотрелось бы, будто я иду прямиком в детский сад, но на нем это не выглядело смешно, скорее кинематографично.
– Не у меня. Ты новенький, поэтому тебе прощается. Здесь у каждого свое место, так уж заведено.
– И где свободно?
– Вот здесь, – я зацепилась двумя пальцами за самый крайний крючок, на который и перевешивала его вещи.
– Мне не нравится с края, люди постоянно ходят.
– Тогда иди в отсек к девятиклассникам.
– Может, возьмем один на двоих?
Мне снова показали все свои идеальные зубы. Я закатила глаза и повесила рюкзак за ручку на сгиб локтя.
– Давай быстрее, жду тебя на улице.
Я вышла из школы и встала сбоку главной лестницы, где обычно курит охранник, пока идут уроки, потому что на переменах его гоняет директор за плохой пример ученикам. А так все обычно ходят удовлетворять вредные привычки за постройку около гимназии – небольшой сарайчик, в котором хранится всякий хлам вроде лыж для физкультуры.
Филипп вышел спустя минуты три в компании одноклассников и парней из параллельных классов, было там и две девушки – устоявшаяся компания крутешей. Он весело попрощался и спустился ко мне, остальные пошли вперед, пару раз обернувшись на нас, особенно долго смотрела блондинка с нашего класса в укороченной шубке и без шапки, она держала под руку свою подругу. Еще бы, на таких каблуках без поддержки в январе не пройдешь.
– Наконец-то, я уже заморозилась вся. – Это было вранье, но я же должна была показать свое недовольство.
– Старался как мог, надо было попрощаться с ребятами.
– А ты быстро освоился, – я отошла от стены и направилась в сторону остановки.
– Завожу новых друзей, в отличие от некоторых, – Филипп шел справа от меня, но если я целенаправленно смотрела только вперед, он двигался полубоком, полностью посвящая все внимание мне. Все, что он говорил, было на позитиве. Этакий человек-солнце.
– На что ты намекаешь?
– Ты всегда такая злая? – вопросом на вопрос ответил он.
– Я не злая. У меня такой стиль общения.
На самом деле у меня не было никакого стиля. Вообще. Просто с ним я почему-то вела себя, как царевна-несмеяна. Интересно, на сколько меня хватит, учитывая, что в компании Филиппа я проведу не один день.
– Очень жаль. На вид ты милашка.
Я засмущалась. Еще ни один парень не называл меня «милашкой». Были попытки ко мне подкатить, когда я стояла на остановке несколько месяцев назад. Из опускающегося окна послышалось: «Эй, красавица», но я не считаю это комплиментом, учитывая, что данная фраза звучит в адрес минимум пяти девушек в день.
– Я не милашка!
– Как скажешь, – он ухмыльнулся. – А куда мы идем?
– Как куда, на остановку.
– На автобусе поедем?!
– А ты как хотел? Можем, конечно, пешком, но учиться будем на ходу.
– Вообще-то я вызвал нам такси. И оно вот-вот уже подъедет, – сказал Филипп заглядывая в телефон.
Мы остановились у ворот гимназии и стали ждать машину в полной тишине. Я смотрела себе под ноги, но каждой клеточкой чувствовала взгляд Филиппа на себе. Возможно он хотел что-то спросить, но так и не решился. Черт, Ливана, будь дружелюбнее, не отпугивай этого щеночка. Я понимаю, что наше общение с парнями ограничивается лишь мужскими особями насекомых, но надо же расширять границы.
Со стороны мы выглядели забавно: высокий парень, одетый в яркую цветовую гамму, каждую секунду смотрящий в разные стороны, и я – неподвижная, мелкая, темноволосая, без шапки, в темной куртке по длине юбки, такие же черные колготки, укороченные сапоги и кожаный небольшой рюкзак.
Такси остановилось прямо перед нами, и я потеряла дар речи. Это вовсе не экономкласс и даже не средний ценовой сегмент, это самый настоящий лакшери.
Филипп открыл заднюю дверь и пропустил меня вперед:
– Прошу.
Я молча прыгнула в высокий автомобиль. Оказавшись внутри, вдохнула запах салона, будто только что с завода, и почуяла нотку елового ароматизатора. Филипп плюхнулся рядом, поставив между нами рюкзак, назвал водителю (который был одет в самый настоящий классический костюм!) адрес, и мы плавно двинулись по снежным дорогам.
Мои глаза быстро оценили салон, остальное время были направлены в затемненное окно. Я заметила ту толпу ребят, с которой завел дружбу новенький, они шли по широкой пешеходной дороге, явно направляясь в центр, где все, скорее всего, и жили. Ехали мы молча, пока я не предложила перевести деньги Филиппу за поездку. Он наотрез отказался, а я не стала уговаривать. Не люблю быть кому-то должной, но если человек настаивает не буду навязывать. У него был шанс.
Нас высадили за несколько домов и поворотов от моего жилища около высокого серого забора, за которым не было видно и кусочка двора, прямо тюрьма какая-то. Филипп открыл калитку кнопкой на ключах и пропустил меня внутрь.
Мои брови сами собой поднялись вверх, а нижняя челюсть устремилась к земле. Передо мной стоял настоящий дворец. В нашем районе частенько можно было увидеть дома, будто доставленные прямо из Америки, но такого я еще не видела. Огромный несколько этажный белый дом с куполообразной крышей над входом. Я будто смотрела на здание обсерватории, а не жилой дом. Крыльцо можно было назвать площадкой, настолько оно широкое, поддерживалось колоннами в полугреческом стиле, и широкая лестница, кажущаяся кремовой на фоне снега. Настоящий особняк посреди деревенских домиков.
На территории также росло множество деревьев, посредине каменный круг, который, судя по всему, был небольшим фонтаном, и огромные сугробы, на месте которых летом распускается цветущий сад.
Я попала в сказку.
Филипп без остановок прошелся до входной двери в дом, пока я крутила головой в разные стороны, замечая малейшие детали.
Но когда я очутилась в доме, мне кажется, даже свистнула от восхищения. По Филиппу и так было понятно, что он из достаточно обеспеченной семьи, но чтобы настолько. На секунду мне даже показалось, что я попала в гости к одной из подруг бабушки Джаннет в Париже (они все из высшего общества, что называется).
