Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"
Автор книги: Джулия Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 23
– У тебя что-то упало на пол, – подсказал Филипп.
– А, да, это еловая ветка из леса.
– Зачем?..
– А вдруг деревья из леса могущественной ведьмы тоже обладают какой-нибудь силой.
На обратном пути я немного подровняла кроны Люсинды, так, на всякий случай.
Мы с мамой добрались до частного сектора уже ближе к ужину, так что на улице заметно потемнело. С Филиппом по видеосвязи созвонилась быстрее, чем перешла порог дома и поцеловала отца в щеку. Пристроила телефон на своеобразной подставке из двух мадагаскарских тараканов, и сейчас Филипп смотрел, как я разбираю рюкзак, а Чудо бегает со скоростью машинки на радиоуправлении туда-сюда, с кровати на пол, что видеосвязь не успевает его фиксировать.
С утра дядя уже не был так неблагосклонен. Наверное, у него болела голова после вечера с шампанским, ему явно не хотелось думать еще о проживании, так что он отправился в область вместе с нами, развалившись на заднем сиденье. Его храп хотя бы не давал заснуть маме за рулем.
– Чем занимались весь день?
Филипп пожал плечами и повернулся на крутящемся стуле.
– Учили новую команду «фас».
– По-моему, это его кредо по жизни, – я невольно взглянула на два отпечатка зубов у себя на пальце, которые никак не проходят после посещения питомника.
– Хотели встретиться с Изабеллой, но она весь день была занята с подругами, а вечером ей не разрешают шляться где попало. Я предложил посидеть у нее во дворе, чтобы родители из окна видели, но она отказалась, – Филипп сделал паузу, смотря куда-то за экраном. – Дословно: «Вдруг они тебя увидят».
Я бросила на кровать свитер, который тщетно пыталась сложить, и села напротив телефона.
– Думаешь, она тебя стесняется?
Филипп прыснул.
– Это очевидно.
Я опустила глаза, мне стало грустно, но я правда не знала, как его поддержать правильными словами.
– А завтра ты свободен?
– Как и всегда.
Филипп сидел достаточно близко к камере на телефоне, но по обнаженным плечам я поняла, что верхняя одежда отсутствует, и, слава всем ковенам, я, к, наверное, счастью, не вижу большую картинку.
– Можешь забрать меня после школы. У тебя остались баскетбольные мячи?
– Где-то в гараже валяются. А что?
– Кажется я знаю, чем нам завтра заняться, – загадочно ответила я. Но на самом деле мне лишь хотелось поднять ему настроение.
.
Сам дьявол меня дернул сказать, что собираюсь сдавать экзамен по биологии, ведь Наталья Степановна его самый настоящий потомок, ибо она сразу же включила меня в список, и теперь я вынуждена сидеть с остальными сдающими и писать очередной пробник.
С заданиями я особенно не заморачивалась, но мне все равно пришлось ждать окончания урока, ведь Натусик собирала обязательный классный час. Я устроилась на первой парте прямо перед ее носом и переписывалась с Филиппом, давая ему знать, когда выйду из капкана знаний.
В класс набились мои бывшие одноклассники. Не знаю, смотрели ли они на меня, но затылок чувствовал, что уже испепелен до корочки.
– Тихо, тихо, – призывала к порядку классная руководительница.
– Ну Наталья Степановна, и так шесть уроков, еще и классный час. У нас дел полно, – возмущался кто-то из парней.
– Быстрее успокоитесь – быстрее послушаете информацию и пойдете по своим делам, – Натусик постучала тупым концом ручки по столу. – Готье, убирай телефон, – придрались и ко мне, но спорить я не стала.
– Какая информация? Мы уже сто раз про даты экзаменов слышали.
– Другая информация. Для вас хорошая, а для нас, учителей, точно нет.
Класс заинтригован, стало заметно тише.
– После прошлого года гимназия, естественно, никакой праздник вам устраивать не намерена. Но! Городской дворец культуры на основании рейтинга успеваемости решил сделать вам подарок. Дискотека в честь Дня Всех Влюбленных только для пяти лучших школ города с 9 по 11 классы.
Сначала мне показалось, что в класс залетела стая голодных сорок, но это были визжащие девочки, у которых явно давление поднялось от данного заявления.
– Вход только по билетам, два в одни руки, строго по спискам учащихся. Можно привести с собой пару или кого вы там хотите. Надеюсь, родителя, чтобы за вас не только учителя отдувались. Токарева, чего лыбимся во все тридцать два? Вы думаете, там лучше, чем у нас будет? Уже вот эти вот свои бутылки пятилитровые не пронесете. Там настоящие охранники, рамка, искатели.
– Да какие бутылки, Наталья Степановна, в ДК и без них весело будет, – отмахнулась девушка.
– Ну все, свободны. Билеты в канцелярии получать до пятницы, потом не нойте: «не успел», «забыл», я всех предупредила!
Я осталась сидеть неподвижно еще секунд десять минимум, ведь на выход собралась уже такая очередь, будто именные билеты закончатся, если не успеешь прибежать первым.
На мою парту с грохотом поставили руки, заставляя меня дернуться по инерции. Три пары глаз искрили недовольством и пафосом, будто псы загнали кошку в угол. Это были мои бывшие одноклассники, те самые, которые водят дружбу с Градом.
– Bonjour, rat noir[1], – удивилась от столь индивидуального подхода. Надеюсь, это не была отсылка к цветовой гамме моего наряда.
– М, мсье Озеров, вы решили наконец выбраться со дна?
– Как раз спустились туда к тебе.
Я вопросительно на них взглянула, вставая из-за парты.
– Давай закончим уже эти догонялки. Ты сдаешь нам своего бойфренда, а мы за это делаем ему не очень больно.
– Вот это сделка, но я, пожалуй, откажусь.
Я постаралась протиснуться между Скворцовым и партой, но мне преградили путь.
– Вы угнали байк. За это нужно отвечать.
– О, кстати, – я порылась в кармане джинсов и достала какую-то металлическую штучку, которая валялась в гараже Филиппа вместе со всеми остальными деталями разобранного мотоцикла Градова. – Это вот Граду мой друг передал, – я кинула штуковину на парту и, пользуясь замешательством одноклассников, рванула к выходу.
Бежать по лестнице на первый этаж, лавируя между учениками было не просто. Слышала погоню за собой, что заставляло адреналин вырабатываться обильней. На первом этаже было словно в метро в час пик, но мне только на пользу. Затерявшись в толпе, я свернула к высшей инстанции гимназии – кабинетам директора, его замов. Если уж меня поймают, то драка быстро прекратится.
– Эй! – крикнула девочка, в которую я врезалась со всей дури.
– Извини.
– В конец пошла. Тут очередь ваще-то.
Я проследила за ее взглядом, а затем посмотрела на финишную прямую. «Канцелярия». Была не была, все равно где-то надо затаиться.
Послала Филиппу сообщение, что еще ненадолго задержусь. Постояла в очереди где-то минут десять. В кабинет разрешали заходить строго по одному, прямо как в поликлинике.
За столом сидела женщина лет под сорок, в рубашке цвета слоновой кости с рюшами и очками с оправой «кошачий глаз». Хотя, пучок на ее голове был так затянут, что вытянутая форма глаз была ни к чему.
– Дверь закрывайте, – ответили на мое «здрасте» с намеком на скрипящие истерические нотки. Между школьным коридором и кабинетом создавался такой контраст: там – шумно и холодно, здесь – тишина, только кулер булькает, и пахнет растворимым кофе, воздух сперт, окна явно не открываются.
Я назвала свою фамилию, класс, букву и надеялась, что обучающимся на дому тоже полагаются билеты на дискотеку.
Принтер за спиной женщины заработал.
– Скажите, а я могу получить билеты за другого человека, тоже учащегося этой гимназии?
– Два билета в руки!
– Да, но он сам меня попросил.
– Под расписку тогда!
Мне выдали белый лист бумаги и заставили писать, что я, Готье Ливана, забрала билеты Клементьева Филиппа, и обязуюсь охранять их и передать лично в руки.
– Если ко мне придут с жалобами, сразу скажу тебе звонить, – пригрозили мне.
Я вышла из кабинета вдыхая пусть и не свежий, но не спертый воздух просторного коридора, и радостная направилась к выходу, совсем забыв, что за мной идет погоня. Одноклассники заметили меня на выходе из раздевалки. Не успев надеть пальто, я побежала к турникетам возле охранника, надеясь не поскользнуться в сапогах на лестнице.
Благодаря магии дверца передо мной загорелась зеленым, задерживая парней на несколько секунд.
Филипп уже подъехал на мотоцикле к воротам школы и смотрел в экран телефона.
– Заводи! – крикнула я, пытаясь успеть раньше одноклассников, дышащих мне в спину.
Я взобралась за сиденье, прыгнув, будто через козла на физкультуре, и вцепилась в рюкзак на спине Филиппа. Парень завел мотор и нажал на газ так резко, что несколько сантиметров мы проехали на одном заднем колесе, но я успела усмехнуться в лицо Корнееву, который выбежал за ворота без верхней одежды. Свое пальто я повесила на сгиб руки, пока бежала. Ехать без него было холодно, но тяжелое дыхание и остатки адреналина не давали мне замерзнуть.
Придя немного в себя, я смогла оценить обстановку. Рюкзак Филиппа был плотный и твердый, за него совсем неудобно держаться, поэтому я переместила руки чуть ниже.
Мы доехали до места, которое я крикнула Филиппу, и заглушили мотор. На самом деле это был обычный спальный район, и мы оставили мотоцикл у одного из подъездов, а до места придется идти пешком.
Я слезла с заднего сиденья и наконец-то надела свое пальто, до этого комком прижатое между мной и рюкзаком.
– Ты замерзла, – Филипп снял с себя черную бандитскую шапку и надел на меня.
– Не-е-ет, просто немного продрогла, – не успела закончить я, как на мои плечи опустилось тяжелое черное пальто парня. Филипп остался в одной толстовке и шарфе. – Теперь ты замерзнешь!
– Я привык.
– Ты не забыл, что я ведьма и могу греть себя сама, – я подняла левую руку и показала ладонь, чуть светящуюся красным от исходящего тепла.
– Тогда я буду греться об тебя, – Филипп взял мою поднятую ладонь в свою и пошел вперед. Очень рада, что он двинулся первым, потому что я превратилась в столб на несколько секунд от этого неожиданного жеста.
Идти по сугробам, одетой в капусту, было не очень удобно. Пальто Филиппа из-за разницы в росте волочилось по снегу. Парень шел впереди, тянув меня за руку за собой, а я аккуратно наступала по его следам.
– Так что произошло?
– Они снова пугали меня Градом и требовали предъявить тебя. Ничего нового.
– По факту ты так и сделала, вы же прибежали ко мне.
Я усмехнулась.
– И то правда.
Мы вышли к обычной игровой площадке, на которой представлены и ворота для футбола, и столбы для волейбольной сетки, и кольца для баскетбола. Летом здесь отбоя от местных мальчишек нет, а зимой вся площадка укутана толстым слоем снега.
– Принес? – спросила я.
Филипп отпустил мою руку, заставив ладонь тут же почувствовать окружающий холод, и выудил из рюкзака мяч ярко-оранжевого цвета.
– Принес. Только как мы играть-то будем? Кто быстрее найдет мяч в сугробе?
– Какой ты недальновидный, Клементьев, – нехотя я сняла с плеч тяжелое пальто, а затем и свое, шапку оставила на голове. – Стой на шухере, – скомандовала я, пробираясь на центр игрового поля.
Расставив пальцы, я пустила к кончикам тепло, заставляя снег вокруг таять, открывая темно-серый асфальт. Филипп, поняв мою идею, начал активно оглядываться по сторонам, высматривая лишние глаза на горизонте. Растаявший снег образовал целое мелкое озеро, пришлось еще немного потрудиться, чтобы испарить всю влагу.
Я хлопнула в ладоши, закончив работу.
– Можно играть!
– А ты хоть умеешь? – спросил парень, подходя ближе.
– Что тут уметь. Нужно не дать тебе забить в мои восточные ворота, при этом попасть в твои западные.
– Ну хорошо, Майкл, начнем с середины.
Мы встали друг напротив друга. Филипп загадочно улыбался и смотрел на меня, прыгающую на месте от нетерпения.
– Ну давай уже!
Филипп подкинул мяч вверх. Мне хоть и было страшно за свою голову и ногти, но я все равно прыгнула и толкнула мяч в сторону его кольца. Побежала, поймала и кинула в цель.
– Воу, это что, был «кирпич»? – крикнул Филипп, который даже шага не сделал с центра.
– Что? – не поняла я.
– Мяч ударился о кольцо и отскочил.
– Ты мне поддался. Даже не попытался мяч отобрать.
– Я же не могу играть против тебя честно. Ты до кольца даже не добрасываешь.
Я кинула мяч парню в грудь.
– Тогда давай просто играть с теорией. Будешь пояснять все эти спортивные приемчики.
Так мы и стали бегать по полю, закидывая мяч в кольцо друг друга по очереди, бегая, словно кролики в клетке из одного угла в другой.
Филипп выскочил напротив меня, отбивая мяч между ног.
– Кроссовер и передача, – подкинул мяч, чтобы я его поймала и встал за моей спиной. Положил руки на талию и чуть приподнял, чтобы я попала прямо в кольцо. – Почти данк[2].
– Это гол! – обрадовалась я.
– Да, только в твое кольцо.
Я увидела одно кольцо за спиной Филиппа, а это, значит, было мое!
– Ты меня подставил! То есть по-честному играть не хочешь, а сам запутал меня.
– Тут уже была не профессиональная победа. Ты сама виновата, что невнимательная.
– Ах так, – я взяла мяч в руки. – Значит сейчас будет прием «взятие Бастилии»!
И я нагло побежала на другой конец поля, с силой прижимая мяч к груди. Филипп опешил, но один его шаг уже равен всему тому времени, пока я бежала, так что он ловко преградил мне дорогу, расставив руки, словно сети (в которые я бы с радостью попала, но не сейчас). Я побежала обратно, резко останавливаясь, заметив Филиппа боковым зрением. Подошва проехалась по асфальту, издав характерный рыхлый звук. Меня загнали в ловушку между сугробами вокруг площадки и Филиппом. Бежать было уже бесполезно, но я все равно сделала попытку.
Меня поймали сбоку и всем весом тела повалили в снег. Не знаю, задумывал ли так Филипп или вышло по инерции, но он навис надо мной, упираясь одной рукой в обжигающий холодом снег, а ладонь другой руки сжимала мою талию, не сильно, но слишком ощутимо. Нас разделял только мяч отвратительного цвета, который я обняла, как спасательный круг.
Ореховые глаза, до этого казавшиеся милыми и щенячьими, сейчас приобрели темный, почти черный оттенок и слегка хищно прищурились. Мои же наоборот расширились. Мы оба тяжело дышали почти в унисон. Поняв это, я зачем-то задержала дыхание, ощущая теплый воздух Филиппа на своей голой ключице, которую открывал вырез кофты.
Резинка, держащая длинные волосы Филиппа в хвосте, похоже, потерялась во время игры. Посветлевшие после заклятия пряди падали вниз, закрывая скуловые линии на щеках парня, почти касались кончиками моего лица. Я ослабила хватку на мяче, и тот скатился с моего живота куда-то в сторону, а тело Филиппа прижалось плотнее в освободившемся месте.
– А вот это уже фол[3], – тихо сказал Филипп хрипловатым голосом. Он смотрел на меня, будто мое лицо было также интересно, как его, только без всяких шрамов, узоров, рисунков.
– Ага, – сама не поняла, зачем это сказала.
Пальцы Филиппа на моей талии скомкали ткань кофты, открывая небольшой участок кожи, которого коснулся большой палец парня, заставляя все мое тело покрыться мурашками от приятного холода.
Голова напротив опустилась ниже, щекоча шею кончиками волос. Я поняла, что мне не хватает воздуха вовсе не из-за отсутствия кислорода, ведь я все еще не дышу, а от происходящего прямо сейчас.
Телефон в моем кармане завибрировал. Филипп явно почувствовал, ведь его нога плотно прижималась к моей. Он встал и протянул руку мне, поднимая меня на ватные ноги.
– Да? – еле слышно сказала я в трубку и откашлялась. – Алло.
– Почему ты не отвечаешь на сообщения? – спросила мама.
– У меня на беззвучном, забыла включить звук после пробника, – я отвернулась от парня, пытаясь восстановить бледный цвет лица вместо наплывшего красного помидора.
– Возвращайся домой. Тут… кое-что срочное.
Я удивилась. Мама даже темными вечерами не гонит меня домой.
– Хорошо, скоро буду.
Я убрала телефон обратно в карман и повернулась, не в силах взглянуть на Филиппа. Подняла свое пальто и надела.
– Мне надо домой. У мамы что-то срочное.
Дорога до моего дома сопровождалась тишиной, но я не назову ее неловкой. Лично мне было приятно прижиматься щекой к спине Филиппа и улыбаться, как после укола успокоительного. Только вот мяч в рюкзаке, упирающийся мне в грудь, все портил.
Около ворот я сняла шапку и протянула ее Филиппу.
– Мы сегодня еще увидимся? – спросил парень, крутя шапку в ладони, будто это неизвестный для него объект.
– Не знаю, нужно проверить, что там случилось. Я напишу.
– Буду ждать.
Я улыбнулась в ответ на улыбку Филиппа. Вот эта пауза действительно была неловкая, но на секунду я забыла, что мне вообще куда-то надо. Я помахала на прощание и поплелась к воротам, обернувшись раза два, еще и споткнулась, пока закрывала за собой.
В дом я зашла с дурацкой улыбкой и в приподнятом настроении. Хоть бы родители не подумали, что я пьяная.
Услышав грохот от меня в прихожей, мама вышла из гостевой комнаты, обнимая себя руками и теребя подвеску на шее.
– Ливана, наконец-то. Мы тебя уже заждались. У нас гости, – выделила последнее слово интонацией мама.
Я скинула сапоги и повесила пальто.
– Гости?
Мама кивнула и указала на гостиную, пугая меня своим взволнованным поведением. Я прошла коридор и замерла на пороге, не в силах сделать еще хоть шажочек.
– Bonjour, ma chérie.
– Бабушка Джаннет…
[1] Здравствуй, черная крыса
[2] Прямо в кольцо
[3] Нарушение правил, в основном с помощью физического контакта.
Глава 24
– Не рада меня видеть?
Бабушка устроилась на диване вместе с отцом. Ее спина была прямая, как палка от швабры, руки в коротких кружевных перчатках аккуратно сложены на трости с золотым наконечником. Как всегда идеальна: платье в пол спокойного сине-серого оттенка, старомодное, но универсальное, такое могли носить и лет двести назад. Седые длинные волосы уложены в пышный пучок, украшенный ободком. На узких губах бледно-розового цвета виделся намек на полуулыбку. Плохой знак. Она явно знает то, что возвышает ее над всеми нами.
Как я уже упоминала, Джаннет чистокровная ведьма с сильным родом. Она вышла замуж, могу предположить, тоже за непростого человека, взяв титул графини Локонте, который когда-то мог иметь вес в обществе.
Папа спокойно пил чай. Визит тещи его явно не обрадовал, но деваться некуда, приходится улыбаться. А вот мама ходила, как на иголках. Визит Джаннет застал всех врасплох, ее внешний вид никак не вяжется с нами: на маме растянутая черная кофта, в которой она обычно занимается своими хобби вроде рисования, волосы завязаны в хвост на затылке, светлые кудряшки в беспорядке смотрят во все стороны. Про меня и говорить нечего – растрепанная после активной прогулки с покрасневшими щеками и поцарапанными снегом руками.
Дядя Паша, не отошедший от похмелья, занял место у пианино. Сложил руки на груди, рассматривая пол. Сочувствую ему, куда не сунься – везде мать.
Я спешно пригладила волосы и изобразила подобие улыбки, но вышло как-то неестественно.
– Почему же, очень рада. А почему ты не предупредила, что приедешь?
Бабушка сделала маленький глоток чая из самого красивого сервиза в доме.
– Предупредила. Я тебе написала.
Ее голос был спокоен и весел, что пугало больше грозы.
Мама непонимающе на меня взглянула, шестеренки в моей голове завертелись на полную, я не могла пропустить почтового голубя, сообщения на телефон и послание телепортацией.
Треснула себя по лбу.
По моему возвращении в Россию Джаннет прислала мне заколдованный лист, на котором появлялись задания для моей магической подготовки. После я встретила Филиппа и напрочь о нем забыла вот уже почти на полтора месяца. Джаннет точно поняла, что я занята чем-то иным, но не стала связываться со мной другим способом специально и сейчас бесстыдно злорадствовала.
Я не знала, что сказать. Единственные моменты, когда в моей голове и на языке пусто, это напротив Джаннет. В комнате повисло неловкое молчание.
– Лив, наверное, увидела и забыла. У нее столько дел в последнее время, – выгораживал меня отец. – учеба, друзья, мальчики…
– Мальчики? – переспросила бабушка.
Я выпучила глаза, не ожидая такой подставы от родственника.
– Да какие мальчики, я просто хожу гулять с друзьями.
– А французский? – Джаннет явно намекала на уроки магии, а не изучение языка.
– Идет полным ходом, – включилась в разговор мама.
– А кто следит за этим? Ты, Кристи́н?
– Ливана на самостоятельном обучении.
– Да, я заметила, – бабушка осмотрела застывшую меня с ног до головы и поднялась с дивана с грацией тигрицы. – Мне нужно поговорить с внучкой.
– Может, сначала поужинаем, потом вместе приготовим тебе комнату… – начала мама, но Джаннет ее перебила. Дядя поднял голову. В нашем доме всего три спальни. Значит, его выселят из гостевой и придется спать на этом самом цветочной диване.
– О нет, я в этой mauvais goût[1] не останусь ни на одну лишнюю секунду.
– Тогда я пойду вымою руки, – поспешно сказала я и пулей помчалась к лестнице на второй этаж.
– Павел, – услышала, как бабушка обратила внимание на сына. – Выглядишь отвратительно. Зарос, как чертополох, Saint Graal.
В комнате я кинулась к рабочему столу, заваленному книгами по магии и гримуарами, школьными тетрадками, распечатками, коробочками с насекомыми. Навела еще больший беспорядок, в попытках найти письмо Джаннет.
Оно оказалось придавленным самым толстым томом черной магии в зеленой потрескавшейся обложке из кожи олимпийской коровы. На листе не было и сантиметра чистого пространства, все в посланиях Джаннет. Сначала она злилась, что не отвечаю, игнорирую, затем гнев сменился ругательствами на французском. Она могла позвонить маме, если так переживала в мое отсутствие, но Джаннет явно знала, что внучка в добром здравии и просто отлынивает от учебы.
Не заметила, как один лист из записей со стола проскользил мне за спину.
– Занятное чтиво.
Я обернулась. Джаннет стояла в дверях, держа в руках листочек. Скорее всего она притянула его к себе магией.
– Проклятия. Не помню, чтобы мы начали изучать данную тему.
Бабушка сделала два шага вперед, не опираясь на трость, дверь за ее спиной закрылась сама собой. Я встала на ноги, сжимая в руке письмо. Сенокосец прижался к потолку внутренней стороной брюшка и постарался слиться с ним. Все букашки в комнате притихли, оно и понятно, ведь их настроение полностью зависит от хозяина.
А я боялась.
– Ну и беспорядок. Всего месяц без надзора, а ты уже распоясалась, – Джаннет кончиками пальцев откинула подушку и присела на краешек кровати, снова устраивая руки на трости одна поверх другой и испепеляя меня взглядом.
Из-за грациозности в столь пожилом возрасте многие думают, что Джаннет в молодости была балериной. Я не знаю, так ли это. Мне о ней вообще мало что известно и, думаю, ее дочери, моей матери, также. Джаннет в совершенстве говорит на нескольких языках без малейшего акцента, никогда не обсуждает какую-либо тему углубленно, будто не разбирается ни в чем и в то же время во всем. Знаю лишь то, что ей очень нравится посещать модные дома, хотя ни разу не видела на ней ничего брендового. Даже наряды ей шьют на заказ, но вот кто и где.
– Не лги мне, Ливана.
Я сглотнула.
– Ну да, я забыла о твоих заданиях из-за неотложного дела.
Никогда еще так внимательно не рассматривала пол своей комнаты.
– И что это за дело?
Я тебе не скажу, иначе ты убьешь меня.
В ответ на мое молчание Джаннет вздохнула.
– Я прекрасно помню, какой ты приехала ко мне в последний раз. Ты думаешь, что скрываешь все в себе, но это не так. У тебя же на лице все написано, даже сейчас. Стыд, страх, желание поскорее со мной распрощаться.
– Не правда, – было сказано скорее из вежливости. Она не совсем ясно выразилась. Я хочу поскорее попрощаться лишь из-за сложившейся ситуации.
– Я сразу поняла, что что-то не так. Каждый визит летом заканчивался истерикой, но в этот раз явилась посреди года с яростным рвением учиться и познавать. Ты старалась, но я все равно заметила, что именно тебя интересовало.
Впервые подняла взгляд на бабушку.
– Контроль. Твоя вечная проблема. Из года в год крутишься как белка в колесе и все без толку. И, похоже, ниточка наконец оборвалась. Я знала, что это произойдет, но надеялась, что гораздо раньше.
– Значит я все-таки тебя удивила?
– Да. В плохом смысле. Чем старше становится ведьма, тем больше в ней силы, а ошибки становятся все менее исправимы. Почему я так легко отпустила тебя обратно в это место? Да потому что я знала, что скоро примчусь сюда за тобой.
– Зачем?
Джаннет слегка отклонила голову, будто ответ очевиден.
– Чтобы исправить твои ошибки.
– Спасибо конечно, но, – я откашлялась, ища в себе силы перечить бабушке. – я справлюсь сама. Я уже справляюсь.
Джаннет звонко рассмеялась.
– Нет, я так не думаю. Я знаю тебя, Ливана, лучше кого бы то ни было, даже тебя самой. Не могу только понять, почему ты сразу не рассказала мне обо всем.
– Потому что я хотела сделать все сама.
– Сама? Зная, что тебе не хватает сил повторить то, что было пройдено много лет назад?
Я вскинула голову, обиженная словами бабушки.
– Но мне уже хватило сил сделать это! И хватит, чтобы исправить!
– Будь ты сильной, этого бы не случилось.
Последние слова бабушки эхом прозвучали в моей голове. Чувство, будто по щеке ударили. Сжала руки в кулаки, чтобы она не видела нарастающего напряжения.
– Сколько осталось? Месяц? Неделя?
– Два дня…
– И как ты исправишь за два дня то, с чем не могла справиться целый год?
Постаралась унять дрожь в голосе, нельзя расплакаться прямо сейчас.
– Если ты с самого начала знала, что я влипла, почему сразу не сделала мне выговор, как это обычно бывает? Ты же любишь гневные долгие тирады в мою сторону, о том, какая я слабая, безответственная, не сосредоточенная. Поругалась бы и как всегда пошла исправлять то, что натворило главное разочарование твоей жизни. Но я уже не такая. Мне и раньше было не все равно, но теперь это касается не только меня. И знаешь, вместо очередного недовольства так, для разнообразия, можешь и помочь, мне и без этого паршиво.
– Вот именно. Как всегда. Пора заканчивать подносить все в золотом блюде. Это будет тебе уроком на всю оставшуюся жизнь. Может, после такого ты наконец возьмешься за голову и перестанешь быть, как сказала, déception[2].
Джаннет больше не держала себя в руках. Ее голос был жесткий, а с лица пропала любая тень улыбки. Она поднялась с кровати и направилась к выходу, а с моей щеки все-таки предательски скатилась одинокая слеза.
– Но человек страдает из-за меня, хотя он ни в чем не виноват. Это уже и так стало мне уроком. Если ты здесь и можешь ему помочь, так помоги!
– Ты сама сказала, что уже не такая, как была. Исправляй свои ошибки сама.
– Ясно. И после ты удивляешься, почему вся семья тебя сторонится. Даже твоя дочь, которая вместо магии выбрала любовь. Так вот, не удивляйся, если это проклятие было последним, что сделаю я в твоем мире.
– Хватит, Ливана.
– Знаешь, как говорят, любовь к предмету зависит и от учителя, который его преподает.
– Я сказала хватит.
Джаннет на секунду прикрыла глаза. Я могла подумать, что у нее сердечный приступ, будь это реально. Но заметила кое-что похуже. С кончиков ее пальцев появилось слегла заметное сияние. Она поставила трость перед собой и сжала обеими ладонями. Сияние тут же исчезло.
Бабушка открыла глаза и несколько секунд молча смотрела на изумленную меня.
– Вернемся к этой теме позже. Если вообще вернемся.
Джаннет вышла из комнаты, заперев дверь с другой стороны самостоятельно. Я поняла, что все это время не дышала и сейчас глубоко вдохнула. Колени подкосились, тяжело рухнула на место, где несколько минут назад сидела бабушка.
Кто бы мог подумать, что у самой Джаннет та же самая проблема, за которую она гоняет меня. Вероятно, трость ей нужна вовсе не как аристократичный аксессуар. Она служит подобно моим браслетам и кольцам – впитывает магию и помогает держать ее в себе. Невероятно.
Значит, гнев Джаннет на мое отсутствие самоконтроля вовсе не беспочвенен. Она не смогла справиться и теперь надеется помочь с этим мне. Но вот, что интересно. Неужели необузданная магия когда-то привела и ее к печальным последствиям, после которых бабушка так и не смогла восстановиться?
***
Филипп завел активного пса в дом, тут же попав в плен обмотанным вокруг ног поводком. Чудище только что совершил вечерний променад и уже ожидал положенного ужина. Помыв лапы и обеспечив теплый прием пищи компаньону, парень направился на второй этаж большого, но пустого особняка. Не глядя протянул руку к включателю света в комнате, тут же выкрикнув ругательство, увидев незваную гостью, притаившуюся в темноте.
– Bonsoir, Филипп.
– Вы кто? Откуда меня знаете? – глаза Филиппа забегали по комнате в поисках того, что можно использовать в качестве оружия пусть и против пожилой дамы.
– Признаюсь, меня огорчает, что Ливана обо мне не упоминала. Хотя, подростки не любят говорить о нерадушных родственниках.
Парень успокоился, услышав знакомое имя. Сделал шаг к женщине, прямо сидящей на стуле, повернутому к двери.
– Вы Джаннет, да?
– М-м, значит, все-таки упоминала.
– Да. Не самое хорошее.
– Могу представить, как отзывается моя внучка. Дети не всегда понимают, что строгость идет им на пользу, а вовсе не во вред.
– Зачем вы пришли?
– За тем, что делаю каждый раз, когда что-то идет не по плану. Исправляю ошибки Ливаны.
Женщина встала, медленно, как кошка, подошла к парню и осмотрела его лицо.
– Искусная работа. Я бы даже гордилась, не будь это чистой случайностью.
– Но вы и так можете гордиться Ливаной.
– О, jeune[3], что ты можешь знать о гордости.
– Может и ничего, но я знаю многое о Ливане и о ее способностях.
Джаннет прикрыла глаза.
– Глупая, глупая девчонка. Вся в мать.
– А она в кого?
– Что?
– Слушайте, – Филипп облизал губы, испытывая волнения перед человек, которого даже не знает. – Ливана мало что о вас говорила, но по крупицам я составил примерный портрет. Должен сказать, именно так я вас себе и представлял. Вы строгая, требовательная сторонница матриархата, считающая обычных смертных просто мусором. Ваша дочь отказалась от магии, чем вы очень недовольны. Сейчас обучаете Ливану в надежде, что она станет достойной заменой вам, но понимаете, что этого не произойдет. Но это не потому что она слабая и не дотягивает, а потому что вы хотите видеть в ней себя, но она не такая, поймите.
На секунду Джаннет потеряла дар речи. Еще никто не смел дерзить ей прямо в лицо, а за сегодняшний вечер это уже стало закономерно.
– Как ты смеешь говорить о моей семье и обо мне да еще и в таком тоне! Я пришла помочь тебе, избавить от проблем, но, видимо, ты совсем этого не желаешь.
– Вы злитесь из-за горькой правды?
– Нет, я злюсь, потому что ты говоришь о том, чего не понимаешь!
Филипп развел руками.
– Так объясните.
– Я не намерена объясняться перед каким-то… экспериментом.
