Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"

Автор книги: Джулия Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Это что еще такое? – скривился Филипп, рассматривая жуков на моей ладони.

– Наши шпионы. Златки.

– Это жуки.

– Ну да. Просто прикрепи его сюда, он сам зацепится, – я сама повесила жука с левой стороны рубашки парня у сердца, лапки тут же закрепились на ткани. Так же посадила жука на свою лиловую кофту. – Если Вероника спросит, скажешь, что это брошь.

– А он не кусается? – все еще осматривал жука парень.

– Укусит, если ты будешь нести чушь, – напугала я парня, чтобы все точно прошло как по маслу.

Мы спустились в столовую, в которой уже завершился ремонт, она располагалась прямо перед кухней, но если в последней интерьер был скорее под современный стиль, столовая будто вышла из семейного новогоднего фильма. Стены в светлом оттенке с милым узором, камин напротив стола, на котором все еще остались украшения с Нового Года, прямоугольный стол с закругленными краями и массивные шторы на окне. Мы постелили скатерть в цвет к обоям и поставили искусственные цветы посреди стола. На самом деле я сделала это специально, потому что с помощью цветов собиралась подглядывать за происходящим.

Разложила спагетти с грибами и чечевицей в самые красивые тарелки, которые только смогла найти – нежно голубые, похожие на морскую пену у берега. Рядом треугольник из салфеток, приборы по этикету, остались только бокалы.

– Где они у вас тут?

Филипп открыл шкаф, где стояла пара кружек, из который только чай с утра потягивать.

– Бокалы. Утонченные, élégants.

Парень кивнул на верхний ящик в гарнитуре, до которого я при всем желании не допрыгну. Поставила стул, залезла и увидела пухленькие фужеры из тонкого стекла. Филипп все время, пока я лазила на высоту, стоял рядом со стулом и следил за каждым моим движением.

Мы прошли в прихожую и остановились у часов в ожидании прихода Вероники.

– Где мне лучше спрятаться?

– В моей комнате.

– А она точно туда не зайдет?

Филипп прыснул.

– Будет удивительно, если она пройдет дальше порога.

Мне стало грустно. Поверить не могу, что Филипп проводил все свои дни в одиночестве в этом большом доме. Он ведь даже ни с кем не общается, что говорить о встречах вживую. Алла приезжает не так часто, а мать обустраивает свою жизнь. Конечно, любой подросток был бы в восторге, что огромный особняк оставили в его полное владение, но не в случае Филиппа. Он большой мальчик, которому не страшно оставаться в одиночестве, но все же подросток, которому необходимы друзья и семья.

Замочная скважина входной двери зашуршала. Я еле успела взбежать по лестнице на второй этаж, пока каблук Вероники не ступил на паркет.

Филипп проводил меня взглядом и провел рукой по волосам, начиная нервничать.

– Привет, мам. Как доехала? – услышала обрывки фраз и аккуратно закрыла дверь в комнату парня.

– Отвратительно. Пробки каждый метр. Сюда ни приехать, ни уехать, – послышался голос Вероники через связного жука.

Я плюхнулась на кровать и достала из рюкзака снежный шар, который купила на блошином рынке в Париже в этом году. В центре кружила зимняя фея, на которую падали белоснежные хлопья внутри шара. Но сейчас меня интересовала не замечательная работа середины двадцатого века, а события, происходящие внизу. Я связала шар и искусственные цветы на столе магией, цветок – транслирует, шар – показывает. Экранчик, правда, совсем маленький, но мне хватит, чтобы просто быть в курсе происходящего.

– Чем пахнет? Это что, макароны с грибами? – удивилась Вероника, вытирая руки о полотенце.

– Вроде того, – ответил парень. Что значит «вроде того»?! Ты же все время моей готовки сидел рядом и наблюдал. Неужели не запомнил.

– Где заказал?

– Сам сделал, – неуверенно пробурчал парень.

Глаза Вероники, густо прокрашенные тушью, распахнулись.

– Ты? Сам? Хах, вижу домашние посиделки не прошли зря.

Вероника села за стол первая, Филипп чуть помедлил, оттянув края рубашки. Он уселся прямо напротив матери на другой конец стола, на самое дальнее расстояние, которое только возможно в данных условиях.

– Наталья Степановна снова мне звонила. Хочет какие-то данные о твоем поступлении, результаты учебы от учителя. Я общаюсь с ней чаще, чем с Мишей, вот тут уже сидит, – показала она красным ногтем на горло.

Миша? Что еще за Миша? Полагаю, это и есть новый ухажер Вероники.

– Можешь сделать так, чтобы мне больше не надоедали с твоей учебой? Ей богу, будто в первый класс отправила, каждый день звонки от учительницы. Зачем ты ей сказал, что никуда поступать не будешь? Она теперь мне мозг выносит.

– Потому что сам ничего еще не решил.

– Соврать что ли не мог?

– Я привык говорить правду.

Я прыснула. Тоже мне, Пиноккио.

Мой смешок прошелся по жучковому каналу. Филипп услышал шуршание и от неожиданности потянулся к жуку на груди.

– Что значит правду? Ты хочешь сказать, что никуда поступать не собираешься? А зачем я плачу бешеные деньги за эту школу, в которую ты даже не ходишь, этому учителю-снобу, который еще дополнительную плату требует за моральный ущерб из-за подписи бумаг. Ты мне тут чушь не неси, закончишь эту школу и ищи себе Институт, желательно с общежитием, сколько можно на шее у тети сидеть. Не будет он поступать. А кто тебя обеспечивать будет, пока ты делами вот этими своими занимаешься? Я не буду, ты мне за этот год и так столько крови выпил, почти как твой отец.

Я не могла поверить своим ушам. Вероника всегда казалась мне такой хрупкой и доброй женщиной, а сейчас передо мной сидит злая мачеха из сказки. В первый день знакомства я явно уловила светлую ауру. Похоже, мои навыки чтения людей не так хороши, как я раньше думала, за что и наступала на одни и те же грабли.

– Работать пойду, – пробурчал Филипп, накручивая спагетти на вилку. Он так и не притронулся к еде, зато Вероника умудрялась есть и жаловаться одновременно.

– Куда ты пойдешь, кто тебя таким возьмет? В цирк выступать? Сделал не пойми что, теперь вся жизнь загублена. Ой, – Вероника скривилась и похлопала себя по груди. – С сердцем плохо от тебя стало. Дай мне сумку.

Филипп послушно встал и передал матери кожаную сумку с камина. Вероника достала пластинку с какими-то таблетка и запила одну целым бокалом компота.

– До могилы меня доведешь. Больше чтоб я этого не слышала. Пойдешь учиться, Миша тебя на склад к себе устроит, а там, гляди, повыше кем назначит.

– Не нужны мне подачки от твоего Миши.

– Что значит не нужны? Кто тебе еще помогать будет? Отец непонятно где, не звонит, деньги не присылает. Ты ему не нужен. Спасибо, Миша по доброте помочь согласился.

– Я и без Миши справлюсь. И без тебя.

Я стукнула себя по лбу.

– Прием, прием, – зашептала в жука. – Корабль подбит, сбавь обороты!

– Без меня он справится. Я вижу, как ты справляешься, – Вероника обвела контур лица Филиппа вилкой в воздухе. – Алла к психологу посоветовала тебя записать. Я все отнекивалась. Что они сделают, шарлатаны, только деньги гребут за то, что люди у них там о жизни плачут. Я и дома поплакать могу, но тебе, видимо, стоит. Я уже не знаю, что с тобой делать, – и резко переключилась на другую тему. – Своей Наталье Степановне чтоб сказал, куда учиться пойдешь, я больше тебя выгораживать не буду, – жуя, продолжила Вероника.

Филипп сжал кулаки, желваки проступили на щеках. Глаз парня я не видела, слишком низко опустил голову.

– Я хочу попробовать себя в IT-сфере, – быстро пролепетала я. – Повтори!

– Я хочу попробовать себя в IT-сфере, – послушно сказал парень, выпрямляясь.

Вероника вздернула брови, наливая уже третий стакан компота. Паста давно была прикончена, дело подошло к салату и пирогу.

– Это правильно. Из компьютера не вылезаешь, хоть на пользу пойдет. У тебя зрение от него еще не испортилось?

– Нет, мам.

– Хоть что-то. А раньше-то какой был… Спортом занимался, улыбался постоянно, кудряшки дедовы во все стороны, отрастил эти пакли сальные, – Вероника махнула рукой. Впервые за ужин я заметила, что ее глаза находятся везде: в тарелке, в телефоне, осматривают окружение, гуляют по потолку, но только не на сыне.

– А у тебя как дела, мам, – проговорила я.

Филипп поджал губы и отвернулся, давая мне понять, что такое говорить ему не по душе.

– А у тебя как дела, мам! – повторила жестче.

– А у тебя как дела, мам? – сдался парень и даже выдал некое подобие улыбки.

– Ой, да как всегда. На работе завал, будто люди после праздников еще не очнулись. Миша машину новую купил, свою старую хочет мне отдать, а мою дочери, а то ей неудобно в университет на метро ездить. Эти давки с утра пораньше.

Вилка в кулаке Филиппа медленно начала клониться в сторону.

– Ты живешь у него? У Михаила?

– Ну да. Щаз вот с тобой обсудим, что ты хотел, и поеду кормить голодную ораву.

– А здесь остаться не хочешь?

– Что я тут делать буду, я лучше домой поеду, завтра выходные, хоть высплюсь.

Филипп облизал губы, зубчики вилки уже коснулись стола, хотя сама ручка все еще была сжата в кулаке.

– Здесь твой дом, мам.

– Это дом Аллы, хватит уже ее стеснять.

– Тогда почему ты меня не заберешь к себе «домой»? – Филипп выделил последнее слово голосом.

– Ну, Фил, куда ж я тебя возьму. Там чужой мужчина со своей семьей, у него двое детей, куда тебя еще. Я потому и говорю, ищи институт с общежитием, чтобы Алле дом летом освободить. Как раз ремонт будет закончен. Смотри, красота какая, – Вероника тронула цветы на столе, и картинка в шаре немного сместилась.

Я слышала, как бьется сердце Филиппа. Будто на себе чувствовала. Наверное, жуки передают даже такие детали. Впервые мне было нечего сказать. Чувствовать себя брошенным щенком в картонной коробке отвратительно, особенно при матери, которая находится рядом, но в то же время так далеко.

– Это Миша не хочет, чтобы я с вами жил, или ты? – задал вопрос Филипп срывающимся голосом. Нет, он был спокоен. Я бы даже сказала, слишком, но кадык ходил ходуном.

– Да мы даже как-то не обсуждали, – невзначай ответила Вероника, явно не видя никакой проблемы. Она собрала остатки сиропа с тарелки ложкой. – Ты звонил-то чего? Надумал наконец?

– Делать операцию?

– Ну да. Я все еще поддерживаю связь с тем доктором, он с радостью тебя примет в любое время. Я и сама себе нити недавно поставила, – Вероника провела подушечками пальцев от висков по линии подбородка. – Золотые руки, тебе нечего бояться.

– Да, я как раз обсудить это хотел, – Филипп откинулся на спинку стула. – Это дорого, да?

– Безумно! Но врач обещает хороший результат, чистую кожу без этого… всего. Уши будут только немного выпучены, зато не будет этих поросячьих заворотов. Пару месяцев реабилитации, уколы для тонуса кожи.

– Но ведь останутся шрамы.

– Мы их подтянем, будет незаметно. Нам главное лицо сделать и уши, остальное позже, пока это можно прикрыть. А то в люди же выйти невозможно. Ты бы хоть Витамин А выпил, бледный, как утопленник.

– Подходит под образ.

– Не говори ерунду, – Вероника подняла телефон со стола и взглянула на экран. – Ой, все, я поеду, Миша уже домой вернулся.

– Но мы не договорили!

Вероника вернула сумку на пол и села прямо, сложив руки на столе.

– Ну что еще? Мы миллион раз обсуждали эту операцию, а ты опять по кругу те же вопросы. Зачем звал, если еще не готов?

– Я никогда не буду к этому готов. А ты сама готова к тому, что я останусь таким навсегда?

Вероника вздохнула.

– Ты будешь большим дураком, если упустишь такой шанс.

Филипп кивнул. Правда с таким вымученным видом.

– Можно я еще подумаю?

Вероника развела руками и встала из-за стола.

– Ну думай, – раздраженно кинула она и направилась к прихожей.

– Не дай ей уйти! – заорала я в жука. Она же сейчас уйдет, и наш план рухнет, так и не начавшись.

Пока женщина надевала сапоги на каблуке в прихожей, Филипп медленно подошел к ней, смотря в пол. Я уже не видела, что у них там происходит, но по тяжелому и сбившемуся дыханию парня поняла, что ему тяжело держать себя в руках.

– Ну, Фил, – Вероника, судя по всему, заметила состояние парня или в ней проснулся материнский инстинкт. Ее голос стал громче, значит, она подошла ближе к сыну. – Ты пойми, я же не со зла все это делаю. Я же тебе счастья желаю, ну? Куда ты такой пойдешь. Пока не поздно, давай исправим все. Я же не отказываюсь от тебя, наоборот, протягиваю руку. Кто как не мама скажет тебе правду. Сейчас сделаешь, дальше будет легче, не услышишь все ужасное от чужих людей.

– Я понимаю, – хриплым голосом отозвался парень. – Ты же это любя, да? Я люблю тебя, мам, а ты меня?

Вероника засмеялась.

– Ну конечно, сорнячок, – и надела тяжелую шубу.

Сорнячок?! Она назвала своего ребенка сорняком?! Думаю, все уже догадались, кто получит премию «мать года» в этом году.

Вероника сделала шаг в сторону двери, повесив сумку на сгиб локтя, но Филипп не дал ей пройти дальше, встав у самого порога. Подошел слишком близко к женщине. Я услышала уже стук ее сердца. Слишком быстро, слишком нервно.

Слишком боязно.

Готова поклясться, она больше не улыбалась.

– «Конечно» что? – переспросил Филипп голосом, который я впервые слышала.

– Конечно, я люблю тебя.

Повисла нагнетающая тишина. Они смотрели друг на друга дольше, чем того следовала. Вероника впервые так много внимания уделяла сыну.

– Спасибо за ужин, дорогой, – нарушила молчание женщина и вышла из дома, аккуратно захлопнув дверь.

Теперь уже тишина наступила во всем доме. Я опустила стеклянный шар и выдохнула, пытаясь унять боль в груди. Филипп стоял на первом этаже, не шевелясь. Я знала, что мы думаем об одном и том же. Ничего у нас не вышло.

Я аккуратно спустилась до середины лестницы, смотря на спину парня, а он на дверь, за которой минуту спустя скрылась его мать.

– Видимо, лазейка здесь не работает, – аккуратно начала я, не зная, какие слова лучше подобрать.

– Нет, – Филипп повернулся. – Она меня просто не любит.

– Не правда, – парень вихрем пробежал мимо меня по ступенькам. Я сумела его догнать только в коридоре. – Она любит, просто не осознает этого. В семьях такое часто бывает, они думают, что мы в априори должны любить друг друга, поэтому даже не задумываются об этом.

Я схватила Фила за руку, пытаясь остановить. Парень резко на меня обернулся, прожигая взглядом с высоты своего роста, как маленькую букашку.

– Она протянула руку, хотела меня коснуться, но тут же ее отдернула, как от кипятка. Я ей больше не нужен, у нее есть Миша и его дети. Она еще новых себе заведет. Знаешь, что за таблетки она пила? Противозачаточные. Я уже видел у нее такие.

– Ладно, возможно, этот вариант не сработал. Но у нас же есть куча других. Я поищу еще в книгах. Найду мамины запасы, там точно есть что-то посильнее моих. А ты пока поищешь себе кого-нибудь. Может, зарегистрируешься на сайте знакомств? Там все врут про свою внешность, – затараторила я, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя.

– Да пойми же, Ливана, кто меня полюбит, если даже мать меня не признает!

Филипп отошел к закрытому окну в своей комнате и сцепил руки в замок на затылке. Я видела лишь его спину и прорисовавшийся рельеф. Сейчас ему тяжело и лучше оставить его одного, слишком много потрясений за последние несколько дней.

Медленно подошла и принялась складывать вещи в рюкзак.

– Я обязательно найду заклинание, которое снимет проклятие.

– А если не получится? – тихо спросил парень, облокотившись лбом на холодное оконное стекло.

– Тогда я найду тебе самую лучшую девушку на этой планете.

[1] Красавчиком

Глава 15

Мы стояли вдвоем напротив заброшки, пока веселые подростки бежали внутрь мимо нас. Не знаю, что там разглядывал Филипп, я уже давно была готова зайти.

– Долго еще медитировать будешь? Я уже замерзла, – скрестила руки на груди, грея их ладошки под мышками. Сегодня я нарядилась в короткую куртку из мягкого искусственного меха, черные джинсы в облипку, как вторую кожу и, конечно, без шапки. Филипп себе не изменял, выглядел, как маньяк на заправке посреди трассы. Я притащила его на встречу друзей Киры и, наверное, уже своих друзей, чтобы он немного развеялся. Все-таки с кем еще проводить время Филиппу, как не с этими чудиками. По-моему, лучше и придумать нельзя.

– Сейчас, еще пару секунд, – Филипп натянул шарф повыше.

Я закатила глаза, но ничего не сказала. Понимаю, не так просто вливаться в новый коллектив, да еще и с синдромом боязни людей. Хотя в случае Филиппа дело скорее в опасении обжечься.

– Ливи, привет! – услышала я за спиной веселый голос.

Обернувшись, заметила Киру, идущую под обе руки со своими подружками. Почему-то я не сдержала улыбки ей в ответ.

– А чего ты тут стоишь? Пойдем, мы взяли маршмеллоу.

– Уже иду, камень в сапог попал, – соврала я.

Девочки заметили, что я стою не одна, но Филипп, как только приблизился кто-то чужой, отошел на шаг и смотрел куда угодно, но только не на нас. Пока девочки лезли в окно, та, что гадала мне на картах, Карина, кажется, обернулась и подмигнула. Я так понимаю, это мигание глазом предназначалось не мне.

Филипп шумно вздохнул.

– Ну все, я пошел, – выпалил он и резко развернулся.

– Э-э, нет, – я поймала парня под локоть и вцепилась, как пиявка, насильно потащив к окну. Он еще и сопротивлялся, но для кнопки, весившей в два раза меньше, чем он, я справилась отлично. – Тебе рыба буквально сама в сети прыгает. On reste ici[1].

Я встала на гору из досок и протянула Филиппу руку, чтобы он придержал меня, пока буду переступать подоконник.

– У меня плохое предчувствие, – парень залез в окно прямо за мной, будто одну ступеньку прошел. Вот же girafe[2].

– Подумаешь. Даже если ничего не выйдет, чего тебе терять?

Парень замялся.

– Наверное, ты права.

– Bien sûr[3]. Ну что, будем стоять здесь или присоединимся к веселью? – указала я на лестницу, ведущую на второй этаж, с которого слышалась музыка.

Филипп пошел за мной, как маленькая испуганная собачка в ветеринарной клинике. Мы поднялись, узрев настоящий летний лагерь. Людей стало больше по сравнению с тем разом, когда я была тут. Все веселились, грелись у большого костра, развесили еще гирлянды, притащили колонки, кучу зефира, от которого в воздухе витал запах жженого сахара.

Парень стоял чуть позади, осматривая все круглыми глазами. Я сделала шаг вперед, но поняла, что он так и остался стоять у лестницы.

– Ну что опять такое?

– Давай уйдем.

– Нет! Ты боишься, потому что не привык. Нужно переступить через себя. Как ты будешь общаться с людьми, если все время боишься?

– Они не будут со мной общаться, когда увидят меня.

– Так давай без сюрпризов, сразу им покажем.

Я потянулась на носочках и дернула шарф вниз, открывая большую часть лица Филиппа. Он был этим очень недоволен, стиснул зубы и смотрел так зло, как волк в клетке. Не понимаю, чего он боится. Вон напротив костра сидит парень, у которого все лицо забито татуировкой и ничего, живет же как-то, радуется жизни, жарит зефирку на палочке.

– Послушай, – я подошла ближе к Филиппу и понизила голос, чтобы слышал только он. – Мне тоже страшно. Я боюсь каждый день, что случайно подпалю кого-нибудь или из-за меня откажет двигатель в машине, и произойдет авария. От утечки магии может произойти все, что угодно, а я каждый день боюсь, что упущу ее.

– И как же ты тогда справляешься?

Я пожала плечами.

– Просто надеюсь. Ну еще мне помогают браслеты, – я задрала рукава, открывая запястье, на котором висело около пяти тоненьких браслетов. – Они немного сдерживают магию, с ними я чувствую себя уверенней. Держи, – я сняла с руки надежную веревочку, которую украшала небольшая стрела из серебра. Подняла руку Филиппа и завязала браслет на его запястье. – Теперь он тебе будет придавать силы.

– А как же ты? Ничего не случится?

– Уж один гигабайт магии я удержать сумею.

Мы улыбнулись друг другу. Хотелось взять Филиппа за руку и, как маленького, привести в группу детского сада. Но я сдержалась. Подошла к девчонкам, которые сидели к нам спиной, они учились гадать, как их подруга, только не могли нормально даже колоду перетасовать – все карты разлетелись, чуть в костер не попали.

– Девочки, знакомьтесь, это Фил, – представила я парня, скромно стоящего за моей спиной. Не знаю, как он надеялся спрятаться за мной, учитывая разницу в высоте и ширине.

– Привет, Фил, – сказала кто-то из толпы.

Девочки переглянулись, но не с испугом, а с… воодушевлением. Они заулыбались, больше не обращали внимание на карты. Мы сели на поддон рядом, я около девочек, а Филипп с края.

– Вы учитесь в одной школе?

– Нет, Фил… на домашнем обучении.

– Серьезно? Почему?

Я обернулась на парня, ища поддержки. Не буду же я за него отвечать.

– Других дел полно, – пожал он плечами.

– А, ясно, молодой бизнесмен?

– Типа того.

Да! Отлично! Продолжай. Многим девушкам нравятся самостоятельные, независимые денежные банкоматы. Правда в нашем случае Филипп немного лукавит, но ему не привыкать.

Пока девочки расспрашивали Филиппа о его увлечениях, татуировках (которых на самом деле не было), знаке зодиака, я водила глазами по округе, точно подзорная труба в поисках партии для своего заколдованного. Может быть та, с зелеными волосами? Вроде милая.

Сразу, как я подумала об этом, она дала в глаз своему собеседнику, уложив его с одного удара. Нет, такой подход нам не нужен.

Подруги Киры тоже не подходят, они младше нас на класс или два, а у самой Киры другой типаж парней – нарисованный.

Я толкнула Филиппа плечом, отвлекая его от рисования узоров носком на грязи.

– Как тебе вон та, у стены?

– У нее в одной руке энергетик, а в другой… что это, водка?

– И она называет этот коктейль «снотворное», – влезла в разговор Кира.

Мы с Филиппом синхронно подняли брови, не сводя глаз с девушки, которая бодрячком потягивала напитки из двух трубочек. После такого коктейля навсегда бы не заснуть.

Кхэм.

Я заметила, что гадальщица не сводит глаз с Филиппа. Она вроде делала расклад перед девочками, но все ее внимание было направлено в нашу сторону.

– А эта как тебе? – шепнула я парню, чтобы даже ушастая Кира не слышала нашего разговора.

Филипп еле заметно поморщился.

– Она сидит в плаще и на полном серьезе говорит, что темную ауру надо чистить.

Согласна, образ девушки был слегка своеобразен: шелковый фиолетовый плащ, расшитый серебряными нитями, надетый капюшон поверх странной прически с косичками, вычурный макияж, длинные загнутые ногти с замысловатыми узорами, разными на каждом пальце, куча украшений, еще и карты. Ну прям настоящая киношная гадалка в шалаше.

– Многие в это верят. А вообще знаешь что, выбирай сам. Тоже мне, Аполлон.

Я отвернулась от парня, пытаясь погрузиться в разговор девочек.

– Хочешь, я тебе погадаю? – вдруг пропела девушка, собирая карты с пола. Она обращалась к Филиппу, смотря из-под длинных наращённых ресниц. Сегодня ее голос был слаще меда, хотя при первой встрече показалась мне достаточно резковатой.

– Лучше не надо.

– Почему? Узнаем, что ждет тебя в будущем. Деньги, враги, любовь…

Филипп покачал головой.

– Предпочитаю не знать, что меня ждет.

– Как пожелаешь. А можно я буду называть тебя Дьяволом?

По спине пробежал холодок, вспомнила, что она мне нагадала с этим Дьяволом.

– Я думала, это имя уже занято, – вмешалась Кира.

– То Дьявол Ливаны, я тоже себе хочу.

Между нами повисла тишина, хотя вокруг кипела жизнь. Уже все поняли, что девушка в открытую флиртует.

Я больно ущипнула Филиппа за руку. Куй железо, пока горячо!

– Знаете, пойду спрошу, есть ли у кого-то зарядка, – Филипп резво поднялся и ускакал в другой угол здания к каким-то парням, которые занимались музыкой, игнорируя мое кваканье, которым я показывала, что против его ухода. Вот же трус.

– Можешь взять мою, – вслед сказала гадальщица, но Филипп уже был далеко. – У него что, кто-то есть? – повернулась она к нам, перебирая карты в руках.

– Ты просто очень навязчива, – попыталась оправдать Кира.

– Не расстраивайся. Наколдуй приворот, – выдвинула идею девушка, которая сидела с края, она мне показалась самой младшей в компании.

Карина посмотрела на нее злым взглядом, перестав мучить карты.

– С приворотами не шутят, Валенсия, – начала она таинственным голосом, что аж мне стало страшно. Надо же так вжиться в роль. Может, ей в театральное пойти. – Они убивают волю человека, делают настоящими рабами, выполняющими любую прихоть своего хозяина.

– Тебя зовут Валенсия? – я свела брови.

Девушка лукаво на меня посмотрела блестящими от костра глазами и ничего не ответила, показывая свою загадочность.

– Это кличка, – ответила за нее Кира.

– Вообще-то это мой псевдоним на портале эзотерики. Я практикую общение с духами онлайн.

– Тут почти у всех вторые имена, а мы уже и забыли настоящие, – продолжила Кира, не обращая внимания на поправку подруги. – Там, в мире, мы Лены, Кати, Андреи, а здесь – фэнтези мир. Но мне, например, кличка и не нужна с таким именем, – девушка скорее всего намекала на японский мультик. – Как и тебе, Лив, и Изабелле.

Точно! Изабелла! Как я раньше о ней не вспомнила.

Я судорожно принялась искать глазами девушку, пока не разглядела ее на поддоне около окна. Она мастерила гирлянду, вырезала из цветной бумаги треугольники, продевала их в веревочку и подавала своей подруге, которая развешивала украшения. Найти ее в толпе было достаточно сложно, учитывая, что Изабелла не отличалась ярким образом, не вписывалась в антураж. Собственно, как и я.

Не знаю почему, но я хорошо ее помнила. Мы вместе ходили в музыкальную школу еще в детстве, занимались в общей группе, разделялись на индивидуальных занятиях. Я играла на фортепиано, а Изабелла, по-моему, пела, но групповые занятия подразумевали посвящение в историю искусств. Общались только в академии, после ее окончания разошлись, как в море корабли. Я не видела ее уже… лет пять и уж никак не ожидала встретить в таком окружении. Нет, ребята замечательные, а вот Изабелла…

Она ходила в обычную школу, но скорее всего была достаточна умна для золотой медали. Скромная, сдержанная, с хорошими манерами, из большой многодетной семьи, достаточно обеспеченной.

Такой я ее помнила.

Идеальный вариант для Филиппа. Кто, как не девушка с чистой душой и кротким нравом, полюбит не за смазливую внешность, а за внутренний мир и раскаяние.

Да и к тому же хорошие девочки любят плохих мальчиков, а Филипп выглядел, как настоящий разбойник, но внутри – настоящая булочка с корицей.

Когда не врет.

Я решительно поднялась на ноги и отряхнула штаны, собираясь с мыслями. Подойти к бывшей подруге оказалось не так просто, будто на экзамен. Из общего ящика взяла две баночки с каким-то напитком, который здесь в руках был у всех, даже не читая этикетки. Подцепила ногтем пробку, открывая обе банки и двинулась в сторону Изабеллы. Пока шла, случайно перевела взгляд в сторону, где сейчас стоял Филипп и болтал с какой-то блондинкой, которая записывала что-то в телефон, пока парень говорил.

Это что еще за самодеятельность?! Я помню, что просила его контактировать с людьми, но почему без моего ведома?

Не смотря на дорогу, я влипла в неприятности. Какие-то пацаны в шутку боролись друг с другом, катаясь по грязному полу. Они врезались в меня, чуть не сбив с ног, но равновесие я все равно потеряла, и жидкость из банок брызнула прямо в костер, устраивая настоящий фейерверк. «Дыхание дракона» продолжалось хоть и не долго, но привлекло внимание всех в здании. Послышались восхищенные вздохи и бурные обсуждения. Я попятилась назад, наступив кому-то на ногу.

– Ой, прости, пожалуйста, – обернувшись, я увидела Изабеллу, которая вовсе не злилась, а смеялась. – Изабелла… я тебя не заметила, извини.

– Ничего. Ого, ты помнишь мое имя.

Я смутилась.

– Конечно, мы же когда-то учились вместе.

– Я тоже тебя помню, – улыбнулась девушка. – Честно говоря, твое имя не самое простое, но я сразу его запомнила. Иногда я тебя вспоминаю. Что же случилось с той девушкой, Ливаной. Ты все еще играешь? На чем, скрипке?

– Пианино. Да, играю иногда, – когда Джаннет хочет похвастать перед своими друзьями-снобами. Ну, или когда у мамы приподнятое настроение больше, чем обычно. – А ты все еще поешь?

Глупый вопрос. Инструмента может и не быть при себе, а вот петь можно где угодно.

– Да. Каждое школьное мероприятие сопровождается моим выступлением. Уже чувствую, что это моя работа, только никто не платит.

Я засмеялась. Шутка, конечно, была не самая разрывная, но я пропускала ее слова мимо ушей, рассматривая девушку. Она изменилась за это время, черты лица и тела стали заметно взрослее. Восточные корни девушки делали ее особенно красивой, экзотической для этого места. Волосы цвета воронова крыла пышной копной свисали до самого крестца, вытянутые глаза с длиннющими густыми ресницами смотрели завораживающе, родинка на щеке придавала шарма. Изабелла была ниже меня, достаточно в теле, но объемные формы груди и ягодиц подчеркивали талию, визуально делая ее меньше. Она была очень красива, как настоящая принцесса.

Во мне же со времен музыкальной школы изменилось только отношение к миру. Оно стало еще чернее.

– Что ты здесь делаешь? Я тебя раньше не видела, – спросила девушка.

– Меня позвала моя одноклассница, я пришла вместе с другом. А ты уже завсегдатая посетительница подобных посиделок?

– Да. Понимаю, о чем ты думаешь. Как мои родители меня отпускают? Они и не отпускают. После того, как застукали меня в компании таких ярких друзей, чуть под замок не посадили. Теперь я стала осторожнее.

– Лив, – Филипп подбежал ко мне сбоку, видимо, закончив разговор с новой знакомой. – что случилось? – спрашивал он про попытку пожара, который я чуть не устроила. Ты бы еще минут через двадцать прибежал. А ведь те парни, что сбили меня, даже не извинились. Из-за них я чуть не отдавила миниатюрной Изабелле ногу своим каблуком.

– Ничего, все в порядке, просто пролила кое-что не туда, куда следует, – в присутствии Изабеллы нужно быть максимально милыми, дабы не спугнуть ее. – Кстати, не хочешь этот… – я протянула Изабелле банку, пытаясь понять, что на ней написано, но даже мое знание языков мне не помогло.

– Спасибо, – Изабелла любезно взяла банку из моих рук, даже не показав, что та была липкой и полупустой. Ну прямо эталон вежливости. – Это корейский лимонад. Юри достал где-то целый ящик.

Я улыбнулась, не зная, что ответить и как поддержать разговор. Так мы и стояли втроем, перебрасываясь взглядами и удерживая натянутые улыбки.

– Это Филипп, – наконец сообразила я, раз парень не проявил инициативы представиться. Я указала на него рукой, неловко шлепнув Фила по груди. – тот самый мой друг. Фил, это Изабелла, моя давняя знакомая.

– Очень приятно, – первым сказал Филипп, выглядя немного растерянным. Он пожал маленькую ладошку Изабеллы в двух своих огромных ручищах, заключая ее в ловушку, и энергично потряс. Я смотрела на это с долей шока и испуга, что первое знакомство закончится отвалившейся конечностью у девушки.