Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"

Автор книги: Джулия Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

В таком свете и с маской изъяны на лице Филиппа были незаметны. Или это я уже не видела их. Он был еще красивее, чем в день нашей первой встречи в школе, разве что заметно повзрослел, а в глазах читалась мудрость и решительность. Смотря в них, все волнение и бурлящая магия успокоились, как море после шторма. Я не слышала музыку, не замечала людей вокруг и совсем забыла о времени.

Может, Люсинда была права. Вдруг она настолько сильная, что смогла заглянуть в мое будущее и намекала мне об этом. Что, если я и правда сама, вместе с Филиппом, смогу снять проклятие. Могла гораздо раньше, но боялась снова наступить на одни и те же грабли безответности. Мне и год назад казалось, что между нами все взаимно, но могу ли я сделать снова первый шаг, не боясь удара, который добьет меня окончательно.

– Филипп, – тихо начала я, собирая всю внутреннюю, не магическую, силу для признания. – Я…

Филипп, поняв мои намерения, наклонил голову ниже. Наши маски соприкоснулись носами, я уже чувствовала его дыхание на своих губах.

– Вот ты где, – грубый голос перекрыл нежную мелодию, заставив всех прийти в себя после сладкого дурмана любви, витающего в воздухе.

Каким-то образом Град очутился во Дворце. Наверное, один из моих одноклассников настучал ему о присутствии Филиппа и отдал свой билет. Град явно не за танцами сюда пришел, был одет в спортивные джинсы и белую футболку. Скорее всего он как-то обошел пост охраны, его бы просто не пропустили в таком виде и с такой репутацией.

Град стоял в дверях, его грудь тяжело взымалась, как у быка, готового напасть на красное полотно. Диджей остановил музыку и включил главное освещение, ожидая, пока устранится заминка в празднике, но охрана не спешила появляться в зале.

– Наконец-то я тебя поймал.

– Филипп, беги! – испуганно сказала я, отстраняя от себя парня за плечи. Филипп взглянул на меня в нерешительности, но Град уже тронулся с места, заставляя Филиппа убежать.

Он рванул к двери за спиной диджея, ведущей к основным коридорам Дворца Культуры. Я преградила дорогу Граду, но крупный бандит на полной скорости даже не заметил меня, толкнул в толпу, точно оставив синяк на плече.

– Ливана, что делать? – подбежала ко мне Кира, помогая восстановить равновесие.

– Вызывайте полицию, – скомандовала я, потирая ноющую руку и сорвалась с места в сторону погони.

В темном коридоре никого не было, но я слышала приглушенные ругательства Града, настроенного поймать Филиппа. Они двигались на верхние этажи по лестнице, куда направилась и я, стуча толстыми каблуками по гранитным ступенькам. Я не сомневалась, что Филиппу хватит сил бегать достаточно долго, но сможет ли он убежать от Града до приезда полиции, совсем не ориентируясь в неизвестном пространстве.

Добежав до последнего этажа, скинула маску и осмотрелась. Сердце стучало, как двигатель гоночной машины, легким не хватало воздуха. Голоса послышались справа, куда я и побежала следом. Становилось все холоднее. Одно из окон коридора было распахнуто, а по стеклу расползалась трещина. Окно открыли с такой силой и нетерпением, что повредили городское имущество.

О нет, Филипп выбежал на парапеты фасада здания. Я выглянула наружу, одной ногой наступая на неровную балку в декоре здания, держась за оконную раму. Филипп был уже далеко, ступал по самому краю, прижимаясь спиной к стене и прощупывая выступы ладонями. Его плащ развивался от поднявшегося ветра. Погода и так была не летная, но сейчас с неба падали острые капли холодного снега, больше похожего на дождь.

Град не отставал, не видя перед собой опасности. Он прыгал с выступа на выступ как мартышка.

– Ты мне ответишь за байк, уродец.

Филипп не смотрел назад на своего преследователя. Я видела, как ему страшно сорваться с высоты пятого этажа. Руки постоянно путались в тяжелом из-за воды плаще, и парень принял мудрое решение расстегнуть его одной рукой.

Моя нога скользнула на мокром и холодном фасаде, еле среагировала. По такой конструкции невозможно передвигаться в мокрую погоду, Филипп сорвется!

Я сняла каблуки и спрыгнула на парапет. Филипп уже лез выше к часам. Он ухватился за один из выступов, но никак не мог подтянуться ногами, сапоги скользили по ровной поверхности. Граду же все было нипочём, его обувь явно подходила лучше для таких трюков.

– Успокойся, Градов, это ненормально! – закричала я. Может, хоть на секунду задержу бандита, но он даже голову не повернул в мою сторону.

Длинные волосы Филиппа промокли, прилипали к лицу и маске. Футболка Града уже давно перестала быть похожа на одежду, она порвалась в нескольких местах, парень буквально лазил по зданию в полуголом виде, совсем не чувствуя минусовой температуры.

Я насколько могла преодолевала препятствия, пытаясь догнать Филиппа. Град внезапно остановился на этаже прямо под Филиппом и достал пистолет из кармана. Я закричала, не уверенная, слышно ли меня с такого расстояния.

– Филипп, беги, у него оружие!

Филипп побежал, придерживаясь рукой о гладкую стену, чтобы сохранить равновесие. Балка перед ним лежала по диагонали, создавая своеобразный узор, если смотреть на здание издалека. Он задумался, как пройти препятствие, что дало Граду преимущество в несколько секунд. Филипп заметил его за своей спиной, пришлось соскользить с балки на страх и риск сорваться прямо вниз на одну из припаркованных машин.

Град выстрелил. Промахнулся только благодаря скорости, с который Филипп съехал вниз.

Я вскрикнула, закрыв рот заледенелыми пальцами. Я не могла думать от страха и не знала, что можно сделать. На улицу выскочили все присутствующие на балу, на нас троих смотрела толпа снизу-вверх, подмечая каждое движение, любое применение магии может быть замечено. Полиция, кажется, уже приехала, я слышала голос из громкоговорителя, но никто не обращал на него внимания.

Филипп смог взобраться на самую высокую точку здания – к циферблату, прямо перед которым была построена просторная площадка для уборщиков, поддерживающих часы в хорошем состоянии. Парень обернулся, пытаясь восстановить дыхание. На рубашке отсутствовали некоторые пуговицы, оголяя грудь.

Град стоял на одной из балок прямо напротив Филиппа, держа равновесие каким-то волшебным способом. Он снова достал пистолет и прицелился. Не смотря вниз, я прыгнула с одного выступа на противоположный, сократив время на перемещение у стены. Благодаря босым ногам мне удалось устоять на ледяной корке, покрывшей здание. Почти ползком карабкалась к балке, на которой стоял Град.

– Прощайся с жизнью, гаденыш, – палец уже тронул спусковой крючок.

– Нет!

Резким движением одной рукой схватилась за балку, подтягивая тело наверх, а второй вцепилась в ногу Града. Выстрел прозвучал одновременно с покачиванием. От неожиданности Град потерял равновесие и выронил оружие. Он замахал руками и сорвался вниз прямо к столпотворению. Возможно его даже смогли поймать, но я ничего не видела за застилающей глаза пеленой и стеной падающего снега.

Выбившиеся пряди из пучка прилипли к лицу. Во рту было сухо, а живот болел от вдыхания холодного воздуха. Я лежала на ледяной поверхности, приходя в себя, не понимая, что еще не конец. Открыть глаза меня заставил первый удар часов, пробуждая каждую клеточку тела, а вибрация прошлась по коже.

Филипп, стоящий неподвижно, поднес руку к правому боку. На белом фоне рубашки разрасталось красное пятно, пропитывая ткань. Град все-таки попал, выстрелив из пистолета. Филипп смотрел на свою руку, залитую кровью, затем поднял голову на меня, покачнулся и постарался упасть назад, а не вслед за Градом к толпе снизу.

– Филипп!

Два.

Забыв про усталость и заледеневшие конечности, я кинулась к парню, пытаясь поднять себя к циферблату. На ладонях будто шипы выросли, помогающие удержать вес на отвесной стене. Совсем не грациозно я перекатилась с края на площадку, не веря, что мне хватило сил взобраться на самых верх.

– Филипп! – села перед парнем на колени и сняла маску с его лица. Губы Филиппа жадно хватали воздух, а глаза смотрели на падающий с неба снег.

Три.

– Эй, эй, посмотри на меня.

Я прижала обе руки к ране, почувствовав, как лед на коже тает от горячей крови. Я могу исцелить пару царапин и даже ожог, но это же пулевое ранение. Я даже не знаю, насколько оно серьезное, задела ли пуля важные органы или прошла насквозь.

Четыре.

– Лив…

Кожа Филиппа стала белее обычного, он уже походил на куклу со стеклянным взглядом.

Пять.

– Потерпи чуть-чуть, помощь уже приехала, сейчас они поднимутся.

По моим щекам текли слезы, смешиваясь с холодной водой. Дрожь бегала по телу совсем не от погоды.

Шесть.

– Он тебя не тронул? – спокойно спросил Филипп, будто готовясь ко сну. Его пульс и дыхание уже замедлились и угасали с каждой секундой.

Семь.

– Нет, – я нашла в себе силы улыбнуться. – У него другая цель была.

– Хорошо, – голова Филиппа измученно упала в сторону, теперь он смотрел прямо на меня. – Ты останешься со мной со всем этим аутфитом, да еще и с дырявой кишкой? – намекнул он на свое состояние в будущем.

Восемь.

– Думаю, я смогу с эти жить.

Уголок губ Филиппа слегка приподнялся, заставляя появиться ямочку на щеке.

Девять.

– Лив, я люблю тебя. – Десять. – Je t'aime.

Я хлюпнула носом и сжала одной рукой обессилившую ладонь парня.

– Я тоже тебя люблю.

Одиннадцать.

Мы улыбнулись друг другу прежде чем силы покинули Филиппа, и он закрыл глаза. Его рука выпала из моей, а кровь все не прекращала стекать по ладони.

Двенадцать.

[1] Прекрасно

Глава 27

Врачи пришли достаточно быстро. Скорее всего здесь изначально дежурила бригада скорой помощи или приехала вместе с полицией.

После того, как Филипп закрыл глаза, паника овладела мной. Я кричала и била парня по щекам, оставляя красные следы, но он не реагировал. Стало страшно, когда я перестала чувствовать его ауру, будто ее и нет.

Человека нет.

Спасатели появились на площадке через маленькую дверцу в циферблате и унесли Филиппа. Было сложно заставить меня отцепиться от него. Им пришлось буквально нести меня до кареты скорой помощи, потому что ног я уже не чувствовала совсем не от переохлаждения.

Мы с Филиппом ехали в разных машинах до больницы. Мне вкололи успокоительное и укрыли всеми видами ткани и одежды, которую только смогли найти. Нас сопровождали тысячи глаз школьников, а для местного телеканала выдался один из лучших репортажей за несколько лет.

Меня в принципе готовы были отпустить с родителями уже на утро, но я отказалась уходить, пока не увижу Филиппа. До его мамы было сложно дозвониться с незнакомых номеров, так что пришлось мне с телефона Филиппа.

Града тоже сразу доставили в больницу с сотрясением мозга и воспалением легких. Ко мне, ясное дело, не было никаких претензий. Его будут судить по статье «Покушение на убийство», так что меня впереди ждет еще полицейский допрос.

Филиппу провели успешную операцию, но он пребывал в глубоком сне больше двух дней. В палату разрешали войти только родственникам, так что я заставляла Веронику приезжать с самого начала часов посещения и пересказывать все мне, оккупирующей сиденья в зале ожидания и съевшей весь автомат со снеками. Она не сразу меня узнала, когда я рассказывала ей про наши с Филиппом отношения.

Я засыпала только под действием успокоительного, а так сидела и гипнотизировала белые стены больницы, потеряв себя в жизни извне.

Вероника вышла из палаты, сразу повернув голову к моему излюбленному месту. Я поднялась, жадно ожидая новостей.

– Он очнулся сегодня рано утром. Никого не хочет видеть, кроме тебя.

Следом за женщиной появился врач, наблюдающий Филиппа.

– Думаю, уже можно, раз у него есть силы ставить свои условия, – произнес мужчина, разрешая мне войти.

Я заправила короткие волосы за уши и потерла глаза, чтобы не казаться слишком уставшей Филиппу, хотя синяки грязно-серого цвета на тонкой коже уже не скроешь. Прошла к двери, но Вероника тронула меня за запястье и сказала тихо в ухо:

– Не знаю, как ты это сделала, но спасибо.

Ничего не поняла, но на всякий случай кивнула.

У Филиппа была личная просторная палата. Он лежал на высокой передвижной койке, чуть скрытый ширмой, укрытый тремя одеялами. В палату проникал яркий солнечный свет, слепящий мои уставшие глаза. С такого расстояния я не видела ничего, кроме кудрявой копны распущенных волос, разлетевшихся по подушке.

– Лив, – заметил меня Филипп.

– Привет, – я смелее подошла ближе, присаживаясь на кровать к парню. Кажется, теперь реанимация понадобится мне, потому что мое сердце точно остановится от избытка чувств.

Филипп присел, убрав волосы с лица. С чистого лица со здоровым цветом кожи. На нем не было ни одного узора, ни одного шрама. Пухлые губы, слегка розоватые, улыбались, смотря на мое шокированное выражение лица. Густые брови, ресницы, все было так, как год назад, но совершенно иначе. На меня смотрел незнакомый и такой родной человек, которого я тут же засмущалась. Мягкие щеки больше не подчеркивались слишком впалыми скулами, кудрявые растрепанные волосы ореолом обрамляли голову, ореховые глаза сияли на солнце.

Я протянула руку, чувствуя себя мотыльком у фонарика, завороженная видом. Коснулась теплой щеки и провела пальцем по родинке на скуловой кости.

– Надо же. Получилось, – не верила я своим глазам.

– Получилось. Ты все исправила.

– Нет. Мы все исправили.

По моей щеке скатилась слеза, которую тут же стер Филипп.

– Придется знакомить тебя с бабушкой, иначе она мне в жизни не поверит.

Не может быть, чтобы я впервые довела какое-то дело до конца. Сама.

– Кстати о твоей бабушке.

Филипп протянул руку к кофте, висящей на изголовье кровати и достал из кармана что-то маленькое. Он вложил мне это в руку. Распахнув пальцы, у меня сбилось дыхание.

– Лакрималь, – я держала маленький камень в форме слезы небесно-голубого цвета. Он выглядел в точности, как на картинке в старой книге лавки магии, только его сияние не описать никакими словами.

– Джаннет дала мне его. Сказала, снимет проклятие.

Не знаю, от чего стало хуже: от того, что Джаннет виделась с заколдованным Филиппом или от осознания, что наши чувства не при чем, Филипп мог просто загадать желание.

– Ты его использовал?

– Нет.

– Но почему? Ты мог избавиться от всего гораздо раньше.

– Потому что я верил в тебя. До последнего.

Облизала соленые губы, не зная, что ответить.

– Ладно, в конце было немного страшновато, я уже начал сомневаться.

– Эй! – я легонько стукнула Филиппа по плечу. Он засмеялся, но тут же сощурился от боли и схватился за бок. – Ой, прости!

– Нормально. Просто не используй на мне больше свои приемчики. Хорошо?

Я быстро закивала.

– Можно только один.

Филипп опустил взгляд на мои губы, солнце отбросило тень на его щеки от густых ресниц. Я засомневалась, но тут же отогнала от себя все мысли и страхи, больше я могу не бояться сделать что-то не так. Заставила замок на двери щелкнуть, чтобы в самый ответственный момент нам никто не помешал.

Это было совсем не как в десятом классе, это был настоящий поцелуй, полный нежности, без каких-либо спонтанных чувств. Осознанный. Такой теплый и нежный, как пенка на кофе. Магии внутри меня понравилось, она мирно сидела в животе, не мешая бабочкам порхать.

– Теперь все будет по-другому.

– Да. Совершенно по-другому.

Эпилог

Не знаю, как у меня это вышло, но я сдала экзамен по биологии на высокий балл. А все благодаря попавшимся вопросам про насекомых. Мне удалось получить место в университете языков в Париже с дополнительным направлением по энтомологии. Филипп же отложил поступление на следующий год, чтобы как следует подготовиться к экзаменам без отвлекающих факторов. Правда, он говорит, что я отвлекаю его даже своим присутствием, ведь он не может держать себя в руках. А пока он оттачивает баскетбол, чтобы, если не получит спортивную стипендию, просто пойти по дороге, которая ему по душе.

Мы вместе улетели по Францию, чтобы больше не расставаться. Кстати, Чудо тоже отправился с нами (та еще морока). Кто же знал, что перевезти животное будет в пять раз сложнее и дороже чем, скажем, короля.

Джаннет тоже смогла меня удивить. Она приняла Филиппа в своем доме радушнее, чем любого члена семьи. Да что там семьи. Чем меня!

Мы не обсуждали с ней произошедшее, и так обе понимаем, о чем каждой известно. Но по ее взгляду в мою сторону я замечала, что впервые за все мои восемнадцать лет она мной гордится.

Но живем мы отдельно. Я навещаю Джаннет не так часто, но магию не бросаю. Бабушке Лоре же посвящаю все каникулы. Как же она была рада гостю в доме. Филиппа буквально задушили любовью.

А я наконец-то чувствовала легкость и смогла снять браслеты с запястий.

Каждый пятничный вечер после насыщенной недели мы проводили за просмотром фильмов в нашей маленькой квартирке, вид из которой выходил прямо на Пон-Неф. Из освещения только экран телевизора, располагались специально на полу на мягком ковре зебре, прислоняясь к дивану, как в старые времена.

Филипп, уже опустошив наполовину миску с попкорном, ждал, пока я включу вечерний «сюрприз».

– Только не на французском как в прошлый раз, – заныл парень.

Как он собирается жить во Франции, зная всего три банальные фразы?

– Не беспокойся, – радостная я уселась плечом к плечу с парнем и нажала кнопку на пульте. Зазвучала моя любимая мелодия, заставляя меня покрыться мурашками.

– «Красавица и Чудовище»? – прочел парень вступительный заголовок мультика.

Я жадно впилась в экран глазами, будто вижу заставку не в миллионный раз в своей жизни. Филипп смирился, обнял меня одной рукой, а я неваляшкой прислонилась к теплой коже, зарывшись руками под футболку.

И я чувствовала себя счастливой.

Дополнительно

Где-то далеко и когда-то давно Броселианд прятал под своими кронами место, не видимое глазу обычному. Поляна Светлых эльфов скрывалась от чужаков волшебной завесой. Эльфы те были властителями своих и чужих жизней: получали каждый первый луч солнца, последнюю зеленую травинку, самые чистые капли дождя. Темных же эльфов держали в страхе и сплошном мраке, заставляя довольствоваться малым.

Каждый светлый являл собой идеал красоты и изящества: высокий рост, фигурка – молодая осина, белоснежно-молочная кожа, такого оттенка в природе не сыскать. Вытянутые длинные уши, прячущиеся за длинными мягкими локонами, словно сошедшими с прялки. Увидев Светлого, сразу уверуешь в божественную силу по исходящему свечению невидимых крыльев.

Отражение Светлым – Темные эльфы: неуклюжие карлики, чуявшие лишь запах мокрой земли и гноя. Их кожа, не знающая ласк солнца, посерела, обнажив набухшие кровью сосуды. Глаза и вовсе закрылись, так и не узнав красот мира. Завидев такого Темного, невольно вспомнишь о дикой свинье с загнутыми ушами.

Сам же лес окружали деревушки простых смертных, в одной из которых жил свой ангел – прекрасная дева Лоралея. Поцелованная и Луной, и Солнцем, она притягивала взгляды не только людские, но и самой природы. Не хотела ее родня отдавать в чужой дом, но любовь завладела уже не окружающими, а самой девушкой, оставив взгляд небесных глаз на том самом.

Поутру за ночь до свадьбы собралась дева на озеро в сопровождении подруг, очистить тело и душу пред вступлением на новую тропу.

Прочесывая волосы, впитавшие пресную влагу, не заметила Лоралея опасности в солнечном луче. Преобразился он в Светлого, да и потащил деву за собой, обжигая теплыми объятьями. Локоны ее цеплялись за кудрявые деревья, оставляя частичку себе, нежная обнаженная кожа покрылась липкой кровью, пролетая меж кустов.

Явил эльф избранницу свою народу, собрав всю поляну. Да так он горд был красавицей-смертной, затмевающей каждую Светлую. «Примите в ряды новую сестру», – провозгласил торжественно эльф. «Не могу я отдаться тебе, прекраснейший. Занято мое сердце», – хрупким колокольчиком прозвучал испуганный голосок.

Не знал эльф такого чувства, что кольнуло его душу. Бросив взгляд на единственное, что забрала с собой из прошлой жизни дева, лишил ее самого желанного на свете – свободы.

Обожгла латунь палец Лоралеи, беззвучно затерявшись в высокой траве. Тихо всхлипнула дева, закрываясь в объятьях золотистых локонов.

«Не достоин тебя ангел земной», – вдруг заявил Король: «Горька и печальна ваша с ней судьба, раз началась с рыданий. Я заберу ее себе, навечно высушив то озеро, что роковым стало».

«Моя любовь не отдается. Не желаю видеть ее с иным».

Не по нраву Королю протест эльфа. Как быть: одна порода не знает отказов, позволят ли они кубку выбрать самой?

«Твое горячее сердце всегда сопутствовало нам. Но сейчас привело тебя не на тот путь. Не желаешь видеть ее, так не смотри на свет вовсе», – и, взмахнув ветвями, изгнал Короля эльфа, обрекая не на вечное одиночество, а на жизнь среди тех, кого презирал.

И стал Светлый Темным, растеряв все солнце внутри. Но даже там, изменившись внешне, был он чужим среди таковых. Да магия его не искрила, темнее ночи была, обдавая холодом все, к чему касалась.

Не были теплы и объятия Короля на голом теле. Все озеро обратилось в слезы, не кончаемые из глаз девы. Убежала она из рук божества, пока над миром светила Луна. Нет столько сил из ловушки выбраться, стеной магической объята теплица. Разбилось сердце ангела, оставив порез, пришлось покориться судьбе и с обрыва рухнуть вниз.

Крик Короля сотряс Броселианд, подняв такой ураган, какого еще не видывал род людской. Темный эльф напитался тоски и новые знания свои применил. Черной магией завлек и тело ангела обрек на вечную жизнь среди корней, скрытых под землей, в объятиях своих.

А ты, читатель, расскажи, будет ли свет добром, раз сила добела, а тьма злом, раз магия черна?