Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"
Автор книги: Джулия Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Джаннет развернулась, поднимая вокруг себя воздух, словно торнадо, и направилась к выходу, но ее остановил спокойный голос парня.
– Вы же не знаете, что произошло, да? Ливана вам не сказала. Я уверен в этом, ведь знаете, что она повторяла этот месяц? – Джаннет повернула голову. – К кому угодно за помощью, только не к Джаннет.
Лицо женщины изменилось, будто тянуло к земле. Она уже не была похожа на могущественную ведьму, скорее на одинокую старушку. Морщины, которые невозможно вечно скрывать даже магией, придавали уставший вид и опускали уголки глаз, руки, сжимающие трость, слегка подрагивали. Именно в этот момент, стоя в неубранной комнате какого-то старшеклассника, Джаннет чувствовала грусть, которая давно не навещала ее неприступную крепость.
Несколько минут одна из самых могущественных ведьм прошлого столетия общалась с проклятым парнем, сидя на его незаправленной постели. Филипп рассказал ей обо всем, что случилось год назад и о том, как изменилась ее внучка за такое короткое время.
– Филипп, – Джаннет неожиданно накрыла своей ладонью руку парня. Жест, который она не позволяла себе в кругу даже самых близких. – не буду лгать, мне не жаль, что так произошло. Мне жаль, что такое случилось с моей девочкой. Я люблю Ливану, пусть и не говорю ей об этом. Я хочу, чтобы она добилась всего сама и училась на ошибках. Но забавно, все вышло, как она и сказала. После ссоры с ней я все-таки пришла исправлять ошибку.
– А вы не исправляйте, дайте ей шанс.
Женщина ухмыльнулась.
– Ты совсем на нее не похож. Как это говорят? Противоположности притягиваются? В тебе есть то, чему Ливане стоит поучиться: стойкости, жизнерадостности. Вере.
– Это уж скорее я учусь у нее. Всему.
– Филипп, осталось всего два дня. При всем твоем оптимизме, Ливана не сможет освоить снятие сглаза за ночь, даже если примет мою помощь.
– А вы верьте в нее, как это делаю я.
Джаннет улыбнулась уголком губ и сильнее сжала руку парня.
– Я дам тебе кое-что, – женщина открыла золотистую часть рукоятки трости и выудила двумя пальцами кристалл небесно-голубого цвета в форме капли воды. – Это камень желаний. На случай, если ты передумаешь.
Филипп принял подарок из дрожащих рук и сжал в ладони.
– Спасибо, но вряд ли я им воспользуюсь.
Джаннет хмыкнула. После столь долгого и откровенного разговора было сложно вновь натянуть маску безразличия. Она поднялась с кровати, выпрямила спину и вновь превратилась в холодную старомодную леди.
– Тогда вернешь камень по почте.
Филипп улыбнулся, получив улыбку в ответ.
По первому этажу пронесся звон с ворот в саду, а после взволнованный лай маленькой собачки. Джаннет и Филипп посмотрели в сторону лестницы.
– Это, наверное, Ливана, – Филипп поднялся с кровати и последовал к двери. – Я тогда ее задержку где-нибудь на кухне, а вы незаметно выходите.
Но, обернувшись, в комнате уже никого не было.
***
– Чего не открываешь, спал что ли? – я забежала внутрь, впуская холодный ночной воздух. Чудо уже все голени исцарапал в радостном приветствии.
– Да я читал кое-что интересное.
Я замерла с курткой в руке.
– Читал? Я точно в тот дом попала?
– Правила к игре.
А, ну теперь все сходится.
Мы поднялись на второй этаж, по-хозяйски кинула рюкзак на стул Филиппа и принялась в нем рыться. Парень почему-то застыл в дверях, осматривая коридор.
– Ты чего?
– Ничего, не бери в голову, – Филипп встал напротив, положив руки на пояс.
– Ты какой-то нервный. Ужастик что ли смотрел?
– Ты хотела что-то показать? – перебил он.
– Да! Твое спасение, – я протянула Филиппу два билета на вечеринку во Дворце Культуры, которые забрала вместо него из школы. – ДК устраивает дискотеку в честь Дня Влюбленных, можно привести с собой пару. Чем не идеальное место для признания в любви. Я прочла правила, это что-то вроде бала маскарада, но можно и без маски, главное выглядеть красиво, чтобы местному телеканалу было что показать.
– Ты хочешь, чтобы я привел туда Изабеллу?
– Ну конечно. Не Чудо же, – я кивнула в сторону пса, устроившегося вверх пузом на кровати хозяина. Черт, он все-таки смог осилить такую высоту.
Филипп взял билеты из моей руки.
– А если она не согласится?
– Согласится конечно, все школьники города мечтают об этом. Особенно те, кто не получил право на посещение.
– А ты пойдешь?
– Безусловно. Я же должна проконтролировать процесс. Уже придумала тебе костюм, завтра принесу все необходимое.
– Лив, я не думаю, что нам стоит туда идти.
– То есть как, в смысле?
– Может, проведем последний вечер вдвоем. Как было раньше? – Филипп протянул руку и взял в нее мои пальцы. Он снова включил свой фирменный взгляд щеночка. Я, поняв, в чем дело, положила свою руку поверх его и улыбнулась.
– Я понимаю, тебе страшно, но уже скоро все закончится, потерпи немного. У тебя начнется новая жизнь. Точнее, вернется старая. Ну неважно. Все встанет на свои места.
– А ты останешься в этой жизни или пойдешь со мной в другую?
Я опешила, не понимая вопроса.
– Как тебе будет угодно, – и обняла Филиппа, положив подбородок ему на плечо, показывая, что моя поддержка будет сопровождать его, пока заклятие не спадет. Рука парня невесомо легла на мои лопатки, но тело Филиппа так и осталось напряженным, будто перед решающим боем.
[1] Безвкусице
[2] Разочарованием
[3] Малец
Глава 25
Обычную дискотеку было устраивать скучно, особенно в ситуации, когда придется отчитываться перед руководством города. Поэтому Дворец Культуры в билетах настоятельно попросил прийти в красивых маскарадных костюмах для фотоотчета, очевидно, и помозолить глаза соперникам. Школьники и рады, ведь у девочек появился шанс конкурировать не просто за платье и количество кавалеров, а за красивую конфетную обертку. Тем более вторая гимназия тоже получила приглашение, это будет бой года. Не стану скрывать, что тоже втянулась во всеобщую бальную лихорадку, правда я преследовала другие цели, а именно – сделать Филиппа неотразимым.
Так что последний день был похож на каторгу для моих настольных тараканов и бабушкиной швейной машинки времен Первой Мировой, которую я заставляла самостоятельно делать ровные строчки, не крутя ручку. Я же отмеряла, вырезала, примеряла, ровняла и другие глаголы для описания пошива самого лучшего маскарадного костюма Филиппа. Идея горела в моей голове Полярной звездой и придавала сил от предвкушения. Я бегала по магазинам в поисках тканей, ниток, декоративных элементов, чтобы все было идеально, захламив комнату сильнее прежнего.
Что касается бабушки Джаннет, больше на пороге нашего дома она не появлялась и не оставила весточки, где ее можно найти. Позже я сама сделаю первый шаг, когда покончу со всем, придя к бабушке с высоко поднятой головой.
Надеюсь.
Ведь бал последний шанс для меня и Филиппа. Эта мысль заставляла впасть в ступор и опустить руки, но австралийский таракан Маркус, показывая мне ровно пришитые части, заставлял вернуться к работе.
Я так заморочилась над образом Филиппа, что совсем забыла о самой себе. Отмахивалась, что найду в дебрях шкафа более-менее подходящее платье, совсем позабыв, что мои женственные образы заканчиваются на пребывании в Париже в компании Джаннет.
В комнату постучали. Насекомых как ветром сдуло прятаться, но, почуяв маму, они вернулись на свои рабочие места.
– Я закончила, – мама протянула мне маску на пол-лица, которую я просила расписать для меня. Ну, точнее для Филиппа.
– C'est incroyable![1] – не скрывая восторга, я коснулась тернового узора блестящей краской.
– А твоя маска где? – спросила мама, присаживаясь на кровать. Я же ползала по полу, путаясь в атласной черной ткани.
– Была где-то тут, – соврала я.
– Я успею еще одну закончить до завтрашнего вечера. Должна же пара органично смотреться.
– Эта маска для Филиппа, а я пойду… с другим человеком. – Мама ничего не знает о Юри. Впрочем, как и я сама. Написала сообщение парню с приглашением на дискотеку, не надеясь ни на положительный, ни на отрицательный ответ. Однако Юри быстро согласился, даже слишком эмоционально.
– Ливана, нам стоит поговорить о неразделенной любви?
Поздно, мама́.
– Не-е-ет, – застонала я. – Все в порядке, правда. Если хочешь мне помочь, то доделай за Маркуса рюши, у него лапки не достают.
Таракан издал скрипящий звук.
Оценив проделанную работу, сделала вывод, что прекрасно укладываюсь в сроки и могу посвятить часик себе. Точнее очередной работе по поиску наряда на завтра. Нормальные девушки в такой ситуации совершают прогулку по торговому центру, я же, оберегая образ томной ведьмы, направилась в подвальный магазинчик эзотерических товаров, в котором когда-то была с Юри.
За скрипящей дверью меня вновь встретил зеленоватый свет от тусклой лампочки и мелодия наддверных колокольчиков.
– Месье? – позвала, не увидев хозяина поблизости. Но, развернувшись на сто восемьдесят градусов, чуть не потеряла последние нервные клетки от испуга. Мужчина стоял прямо за спиной, будто специально выжидая момент.
– Чем могу быть полезен? – спросил с таким прищуром, довольный моей реакции.
– La vache… Проклятий вы не боитесь, как я погляжу.
– Девушка, оглянитесь, в таком месте боятся только посетители.
Да уж, он выглядит как один из представленных товаров.
– Мне нужна одежда. Конкретнее платья.
– Хм, – мужчина оценивающе на меня посмотрел и молча направился в другой конец помещения. Я поплелась следом. – Выбор не большой, зато богатый на истории, – он открыл массивный сундук, стоящий на гранитной ступеньке. В нос ударил запах пыли и застоявшейся влажности.
– Merci, – поблагодарила я и, когда продавец отошел, глянула внутрь на беспорядочно скомканные ткани.
Здесь были отдельные части нарядов вроде жилетов и рубашек. Но, на удивление, рыться в столетних тряпках отвращения не вызывало, сразу понятно, что они принадлежали не простым людям. Обрадовалась, наткнувшись на пышный сетчатый подъюбник и потянула на себя из глубин сундука. Это оказалось приемлемое красно-черное винтажное платье ниже колена с короткими рукавами-фонариками и лентами на спине для утягивания. Не главный хит сезона модных подиумов, но тоже сойдет.
Радостная разложила его на стойке продавца, поймав заинтересованный взгляд.
– Не знал, что оно там.
– Вам знакомо это платье?
Мужчина невольно покосился куда-то вбок, притрагиваясь к платью. Он так и ничего не ответил, лишь перевязал его веревочкой.
Взяв свою покупку, направилась к выходу, параллельно ища, куда он мог смотреть. На одной из полок стояла черно-белая фотография в рамке. Женщина в шляпке держит под руку мужчину, опираясь на родстер годов 20-х. На ней, похоже, платье, которое я только что купила по немалой для такого места цене, а на нем знакомая рубашка…
Медленно повернула голову, встретившись взглядом с продавцом. Озарение пришло в мою голову и подтолкнуло меня быстрее к выходу, пока мужчина не передумал, отдавать ли мне платье.
У ворот дома прямо перед порогом стояла картонная коробка, в которую запросто мог поместиться маленький телевизор, который стоит на большинстве русских кухонь начала двухтысячных. Хорошо, что я заметила ее первой именно с этой стороны. Папе бы не понравилось споткнуться об нее ранним утром.
Коробка запечатана скотчем, без каких-либо записок и картинок, но и запаха опасности я не чую. На всякий случай посмотрела по сторонам в поисках почтальона, но темная улица была пуста. Присев, сделала дыру ногтем в скотче между закрывающими верх частями и прошлась до конца, как канцелярским ножом. Увидев содержимое, соляная кислота рефлекторно обожгла горло.
Лучше бы бомба.
Внутри находилось около пятидесяти банок персиковой газировки, которой когда-то упивалась компания фриков на заброшке. Та самая бодяга, после которой даже у меня живот крутило. Между холодным алюминием застрял кусок бумаги, который расставил все на свои места.
«Дорогая Ливана,
спасибо за приглашение. С удовольствием и для удовольствия буду твоим спутником. В качестве ответного жеста дарю тебе эту скромную партию вкусняшек, которую когда-то пришлось забрать со склада.
Юри»
Шумно вздохнула. Понятия не имею, что теперь делать с этой химозной жижей, да еще в количестве около восемнадцати литров. Маму удар хватит, если я принесу такую отраву домой.
Подвинула коробку ногой на стык заборов между нами и соседями. Скорее всего дворник примет это за мусор и утром оттащит на свалку. Если от холода они не взорвутся и не разлетятся по всей улице.
В комнате меня ждал сюрприз. На кровати лежала самая обычная по своей форме карнавальная маска, только мама расписала ее похожими узорами, какие были на маске для Филиппа. Золотистые линии потрясающе смотрелись на черном фоне. Аккуратно переложила творение на стол и развязала покупку. Платье и без того было мятое, пришлось применить немного магии, разглаживая его. Примерила и будто в мешке из-под картошки утонула, оно явно было великовато на пару размеров, даже бант на спине не спасет.
Маркус и его команда осматривали меня своими черными глазками и отрицательно двигали усиками, высказывая свое мнение.
– Ушьем его завтра с утра. Нужно доделать плащ.
Больший остаток работы мои помощники закончили, пока меня не было дома, за что я им очень благодарна. К Филиппу домой я направилась уже ближе к позднему вечеру, не в силах сдерживать радость от проделанной работы. К тому же, если есть какие-то неточности, быстро их залатать.
– Подними голову, – приказала я, застегивая пуговицы на горловине рубашки на Филиппе.
– А это не слишком… по-клоунски?
– Ты, наверное, хотел сказать «вычурно». Нет, там все такие будут.
– Я же не в театре играть собираюсь, а на дискотеку.
– Ты ставишь под сомнение мой вкус?
– Нет, – не успел закончить парень.
– Тогда стой и восхищайся. А теперь плащ, – и я эффектным выбросом ткани за спину Филиппа застегнула последний штрих черной сверкающей брошью на груди. Отошла на шаг, осматривая свое творение. Гордость так и гладила по головке.
Над образом Филиппа я голову не ломала – вдохновленный произведением Гастона Леру, которое я могу читать и слушать в опере без остановки. Обычную белую рубашку мы с жуками украсили объемными рюшами, плащ из черного бархата расшили бисером, создавая видимость ночного неба (над ним работала целая колония муравьев), с серебряными нитками, атласной подкладкой. Ушили брюки, заправили в высокие сапоги, больше подходящие для конного спорта, добавили массивный ремень и перчатки и, конечно, завершили символом Призрака Оперы – маской, закрывающей одну сторону лица. Если не это идеальный образ для Филиппа, то пусть меня заставят выпить ящик газировки.
– Чего ты так смотришь? – спросил парень, поправляя рукав.
– Просто любуюсь, – наверное, в моем взгляде и дурацкой улыбке слишком явно читалось восхищение и влюбленность в образ. Или в Филиппа в этом образе.
Или в Филиппа.
– Ты такой красивый, – сделала я комплимент и тут же опомнилась. – Благодаря мне.
– Уверен, что скажу это завтра и тебе. Хотя, сейчас ты красива, как и каждый день.
Я молчала, находясь под внимательным взглядом парня. В горле запершило, по телу прошлась волна жара.
– Надеюсь, ты сможешь завтра надеть ее самостоятельно, – я достала из рюкзака маску и подошла ближе, показав, как ее правильно крепить.
– Мы не поедем завтра вместе? – горячее дыхание Филиппа задело мою руку на его щеке.
– Лучше тебе заехать за Изабеллой. Так романтичнее.
– Лив, – Филипп взял мою руку и остановил на своей щеке. Он смотрел мне в глаза и выглядел серьезным. – я бы хотел пойти с тобой, а не с ней.
– Филипп, остался один день. Рисковать уже нельзя. Неужели она тебе не нравится?
– Нравится, но послушай. Действительно, остался один день, так почему бы нам просто не оставить все на своих местах, раз так случилось.
– Мне пора домой, – скороговоркой выпалила я и выдернула руку. Спешно принялась застегивать рюкзак, стоя спиной к парню. Мне нельзя тут оставаться и дать ему себя уговорить. Нечестно по отношению к Филиппу испортить все на финишной прямой. Я не смогла исправить то, что натворила, так пусть это сделает другой человек. Понимаю, ему страшно, но он осознает, что так было нужно.
– Лив, неужели ты не видишь? Ты единственный человек, который называет меня полным именем, а не тремя буквами. Когда ты приходишь, в этом паршивом холодном доме становится светлее, и дело даже не в открытых шторах. Тебе никогда не надо было штукатурить меня, чтобы просто находиться рядом. Я знаю не только твой секрет, но и тебя. Я знаю, что у тебя зеленые глаза, когда их освещает солнце. Я замечаю, что ты ешь только овощи и гарнир, потому что ты вегетарианка. Как ты помогаешь мне сблизиться с другой девушкой, забив на школу, сон, свою магию. Защищаешь от злых кассирш, – Филипп усмехнулся. Я чувствовала, как он подходит все ближе. – Я вижу, как тебе больно, ты действительно раскаиваешься. Но, Лив, я не обижен на тебя. Более того, ты сделала из меня настоящего меня, и я могу это принять. Осталось только тебе простить меня и… принять.
Я медленно повернулась, прекрасно зная, что меня обезоружат щенячьи глазки. Филипп всем своим видом показывал, как ждет ответа. Он снял маску, дышал ртом, его рука снова потянулась ко мне, пришлось отступить назад, задев стул.
– Не забудь, в восемь начало, – кинула напоследок и убежала, молясь, что он не догонит меня у двери.
Сняла куртку с вешалки и вышла на улицу в не застегнутых сапогах и без верхней одежды, лишь бы поскорее убраться отсюда. Слезы жгли глаза, сводило скулы, но я держалась, нельзя разреветься в такой момент. Я заварила эту кашу и должна доесть ее до последней ложечки.
В комнате рухнула на кровать в полной темноте. Звук сообщений на телефоне отзывался эхом в моей голове, он звучал каждые десять секунд, заставляя меня закрыть уши подушками.
Завтра все закончится.
[1] Потрясающе
Глава 26
Проснулась с паршивым настроением и стянутым не смытым макияжем лицом. Глаза болели то ли от слез, то ли от засохшей туши, испачкавшей нежно-розовую шелковую наволочку. Телу тоже было неприятно спать в джинсах и теплом свитере. Я села на кровати, приглаживая воробьиное гнездо на голове, да так и замерла в шоке, но не от увиденной себя в зеркале, а от того, что предстало напротив.
На дверце шкафа аккуратно висело черно-красное платье, но не то, которое вчера купила я, а совсем иное. Медленно подошла и прикоснулась к лифу, сделанному в форме сердца. Букашки столпились на столе дружной толпой, наблюдая за моей реакцией.
– Это вы сделали? – вспомнила, что хотела его ушить по фигуре, но пришла в паршивом настроении, позабыв обо всем.
Букашки синхронно кивнули.
Они из невзрачного старомодного платья сделали нечто невероятное. Убрали рукава, оставив вместо них свободно болтающиеся нити черных бусин, укоротили длину чуть выше колен, заменили бант крючками и шнурками для имитации корсета. Однотонную красную юбку обшили крупными черными кружевами и добавили еще больше сетки для пышности. Но самым главным элементом были крылья, пришитые к спине. Точнее кружева со вставленными спицами, имитирующее скорее не бабочку, а мотылька со сложенными крыльями.
– Ребята, – мой голос сорвался от вновь накатанных слез. Я не считала своих насекомых бездумными экспериментами, которые только выполняют приказы, словно создания Франкенштейна, но что они способны на творческую деятельность – было для меня сюрпризом. – Я чувствую себя Золушкой, – улыбнулась, осматривая свою армию, выстроившуюся на столе для похвалы.
На голову что-то опустилось. Сенокосец с потолка криво завязал на затылке маску, которую украсила для меня мама. Мой образ готов.
Вечером, надевая сережки перед зеркалом, была уже полностью готова. Волосы убрала в небрежный низкий пучок с выбившимися прядями. Самое сложное было с подбором украшений, мои фенечки уже не подойдут под такой женственный образ.
– Ливана, к тебе пришел мальчик, – крикнул папа с первого этажа.
Мальчик? Филипп все-таки не послушал голос разума, а пришел ко мне?
Спускалась вниз с волнением. С одной стороны, настроение поднималось об одной только мысли о Филиппе, но с другой, будет лучше, если он подумает о себе и своем будущем.
Увидев яркую куртку, моя улыбка поникла. Юри стоял в дверях и ждал меня в компании отца.
– Что ты тут делаешь? Мы же договорились встретиться в ДК.
– Решил устроить тебе сюрприз, чтобы ты не мерзла в автобусе.
На самом деле подвозить меня должен был отец. Поэтому он и сидит на первом этаже, ожидая, пока я соберусь, и он наконец-то освободится на вечер.
– Правильное решение, – щелкнул пальцами папа, радуясь, что не придется выходить на холод.
– Пойду захвачу сумку, – сказала слишком грустно, но вроде Юри не заметил моего расстройства.
Дядя Паша, выходя из своей комнаты прямо напротив моей, уставился на меня.
– О-ля-ля, в России празднуют Хэллоуин?
– День дурака тоже празднуют, – ответила, направляясь вниз.
Парень приехал на такси, на котором мы добрались до Дворца Культуры. Всю дорогу я была погружена в свои мысли, испытывая тревогу. Помада давно стерлась от постоянного покусывания нижней губы, кольцо нервно крутились на пальцах, смотрела в окно, не фокусируясь на происходящем. Юри же был в отличном настроении, освежил цвет волос до насыщенного голубого. Он аккуратно придвинулся ко мне на заднем сиденье и взял меня за руку. Его ладонь была холодная и сухая, совсем не то, что мне сейчас нужно.
Дворец Культуры – второе здание после мэрии в нашем городе, а проделанный ремонт фасада ставит уже на первое место по внешнему виду. Пятиэтажное, белое, неправильной формы с панорамными окнами, выступами, парапетами. Блестит на солнце, как снежный замок, а в темное время освещается фонарями, встроенными в газон. Главным объектом являлся гигантский черный циферблат с золотыми римскими цифрами, издающий пронзительный звук каждый час. Огромная крытая парковка перед входом, украшенные елки гирляндой, имитирующей дождь, над входом вывеска, большими буквами гласящая о проведении бала для старшеклассников. На фоне дворца какой-то местный канал снимает репортаж, берут интервью у школьников, специально проходящих мимо, чтобы попасть в кадр.
На входе действительно проверяли строго по всем правилам аэропорта. После досмотра гардероб и двери в огромное помещение с блестящим, словно лед, паркетом. По всей видимости здесь проходят занятия танцами. Зал украсили для нас по минимуму, скорее выезжали на светомузыке и местном диджее. Меня удивили столы с угощениями и напитками, но брать что-то оттуда лучше не стоит. Нельзя недооценивать способность подростков спрятать то, что видеть нельзя.
Вокруг ходили красивые молодые люди в костюмах или рубашках, девочки же проявили весь свой креатив, а при входе в зал в нос тут же ударяла смесь из парфюмного ассорти.
Юри особо не заморачивался (хотя для его повседневного стиля это, возможно, подвиг): на нем были свободные черные штаны из легкой ткани и оверсайз рубашка цвета шампанского. Джаннет удар бы хватил при виде такого. Все то время, пока мы шли от такси до зала, парень держал меня под руку, якобы на льду на каблуках чтоб не поскользнулась. Но мне было все равно, чувствовала себя как во сне, просто шла по заготовленному сценарию.
Толпа из пяти школ еще не разогрелась, все столпились в кучки и дрыгались под музыку, обсуждая, какая отвратительная первая/вторая гимназия. В масках пришли многие, но быстро от них избавились из-за неудобства. Мы с Юри совершенно не смотрелись рядом друг с другом, тем более он тоже был без маски, а я в выбранных туфлях видела его макушку.
Мы заметили Киру с ее знакомыми, девушка была одета в черное платье, переливающееся до синего, как имитация космоса, и сделала яркий макияж, достойный места в музее. На плечевой кости правой руки красовалась татуировка с мифическим существом, привлекающая внимание своими цветами.
– Ливана, какая ты красивая! – сделала мне комплимент девушка.
– Я хотела сказать тебе тоже самое.
– Я хотел сказать это вам обеим, – вставил Юри.
– Видели прикол? – Кира показала куда-то нам за спину. Около стола с пирожными стояла Соня Токарева, одетая во все белое с крыльями ангела и маской из перьев. Ее каблук был выше моего сантиметров на десять при ее и так не маленьком росте. На белом коктейльном платье красовалось ярко-розовое пятно, цвет в точности, как искаженное злостью лицо Сони. Напротив суетился с салфетками какой-то парень, вероятно и оставивший след на божестве.
– Кто этот бедняга?
– Славка Чернышев. А ведь они только пришли.
Да-а, представляю, в какой ярости Соня.
– Хочешь, я тоже принесу тебе это? – спросил Юри, намекая на какой-то яркий напиток.
– Если обещаешь, что будешь аккуратен. – Парень оставил нас с одноклассницей наедине. – Ты не видела Филиппа с Изабеллой? Они уже давно должны были прийти.
– До этого момента не видела.
Я повернулась. В дверях показались настоящие принц и принцесса, приковавшие к себе взгляды всех в зале. Филипп галантно держал руку Изабеллы, согнув свою в локте. Плащ таинственно закрывал одно плечо, золотые узоры на маске переливались от клубного освещения. Девушка была без маски, но смотрелась не хуже: распущенные экстремально длинные волосы, пышное розовое платье и сияющее колье. Они были похожи на хозяев вечера, вышедших поприветствовать своих гостей.
Я отвернулась к Кире, все еще провожающей пару взглядом. Один из браслетов на руке лопнул. Вероятно, не выдержал прилива чувств во мне. Присела, чтобы поднять его, но меня опередила рука в перчатке.
Мы с Филиппом встретились глазами и плавно выпрямились. Благодаря маме и ее маскам будто в зеркало смотрелась.
– Я уже говорил это вчера, – начал Филипп тихим, немного хриплым голосом, делающим его старше. – Но сегодня ты выглядишь восхитительно. C'est magnifique[1].
Я улыбнулась, рассматривая парня так близко. Ему невероятно подходил низкий хвост для образа. Он протянул руку и сам сжал в моем кулаке сломанный браслет.
– Ребята, – вывел из ступора звонкий голос Юри. – пришли кости размять? – Он держал два пластиковых стакана с каким-то напитком.
– Здесь так красиво! – восхитилась Изабелла. – Только почему никто не танцует?
– Ждут предводителей, – сухо сказала я. – Не хотите показать мастер-класс?
Изабелла обеими руками схватила предплечье Филиппа и повела его в самый центр, куда светил большой прожектор, заключая их в круг белого света. Филипп обернулся на меня, поднес к губам свое запястье и поцеловал браслет, который я когда-то дарила ему.
В глазах снова защипало, впилась острыми ногтями в ладони, приводя себя в чувства. Напиток в стакане, протянутом Юри, начал бурлить.
– Нет, лучше пойдем танцевать, – я взяла оба стаканчика, поставила на скамейку возле стены и потащила парня на уже заполненный танцпол.
Музыка была вовсе не романтичная, но мы все равно кружились, прижимаясь друг к другу. Если Юри меня отпустит, точно бессильно рухну на пол. Я вцепилась в его шею и спрятала лицо. Со стороны мы выглядели как безумно влюбленная парочка, но я прятала истерику от лишних глаз. Вдыхала аромат парня, который мне совсем не нравится, чувствовала его невесомую хватку на моей талии, спина болела, потому что приходилось горбиться для объятий. Я считала секунды вместе с часами над прозрачными дверями в зал. Оставался всего лишь час, каждая потерянная минута резала мне сердце, намеревающееся вот-вот выпрыгнуть из груди.
Часы пробили одиннадцать. Даже сквозь оглушающую музыку и пробивающий кожу бит я расслышала звон главных часов города на фасаде ДК. Отстранилась от Юри, как от удара током, широко распахнув глаза, вцепившись в хрупкие плечи.
– Ты чего? – спросил парень, пытаясь перекрикнуть музыку.
– Мне надо подышать, – еле произнесла я, скорее всего, Юри даже не расслышал.
В коридоре ДК было чем дышать, да и плитка в интерьере создавала ощущение холода. А вот в женском туалете было еще хуже, чем в зале. Шумно от девичьих сплетен, пахло смесью электронных сигарет и духов. Включила холодную воду и опустила туда руки, от чего тут же пошел пар.
– Готье?
Услышав свое имя, быстро пришла в себя и закрыла кран, помахала рукой, разгоняя пар.
– Да?
К моему удивлению со мной заговорила Соня, которая, судя по всему, прячется здесь уже целый вечер из-за испачканного платья. Только этого мне не хватает.
– Классное платье, – начала девушка, а я приготовилась к продолжению, но его не последовало.
– И все? – не поняла я.
Соня кивнула.
– Спасибо. У тебя тоже.
Девушка грустно улыбнулась.
– Да, было два часа назад.
Она прислонилась к раковине и посмотрела в пол, закуривая. Я прикусила губу. Надеюсь, не пожалею об этом.
– У тебя же крылья на резинке. Просто надень их с плеч на талию.
– Что?
– Вот так, – я развернула Соню, сняла с нее крылья и растянула резинку, чтобы она прошла через голову и закрепила на талии. Теперь крылья создали как бы штору на юбке, закрывая большую часть пятна. – Теперь не видно, да и приглядываться никто не будет, там темно.
– Ого! Готье, да ты гений! – Соня подалась вперед и обняла меня буквально на секунду, прижав к себе одной рукой. От нее пахло сладкой ватой, как от настоящего ангела.
– Рада стараться, – я отсалютовала ей, неловко покачнувшись.
Радостная девушка, бывшая пленница туалетной комнаты, выбежала за дверь для возобновления веселья. Что ж, благодаря ей я совсем забыла о своем состоянии. Кажется, только что было восстановлено мировое равновесие. Все-таки я когда-то подправила ей ненароком прическу.
В зале стало темнее, когда я туда вернулась. Выключили всю разноцветную быструю подсветку, оставили лишь белые неспешные огни, напоминающие падающий снег. Людей поубавилось, все превратились в темные тени, раскачивающиеся как березы на ветру. Остальные стояли у стенок, сливаясь с ними, и тут я поняла, что включили медленный танец.
– Потанцуем?
Несмотря на то, что отличить людей друг от друга в таком свете было невозможно, Филиппа, появившегося за спиной, видела четко, а на протянутую руку смотрела, как на стеклянную статуэтку – с восхищением и осторожностью.
– А где Изабелла?
– Ей можно только до одиннадцати, – пожал плечами парень, совсем не расстроившись.
– Ты не побежал за ней?
– Не побежал.
От волнения я комкала ткань на юбке и пыталась куда-то деть глаза, но осознание до моего тела дошло гораздо быстрее, чем до центра мышления. Изабелла ушла, Филиппу больше нечего терять, а у меня больше нет идей, как ему помочь.
Я вложила пальцы в его все еще протянутую руку и позволила вывести себя на середину зала. Мы не двигались под мелодичное звучание мужского голоса, неотрывно смотрели друг другу в глаза, стоя на месте. Я трогала Филиппа за плечи осторожно, будто он хрустальная ваза, парень же мог кольцом полностью обнять мою талию своими ручищами. Он водил большими пальцами по корсету и слегка улыбался, будто понял, что скоро начнется еще одна новая жизнь для него. Вместо броши на креплении плаща я увидела скарабея, которого дала ему для общения друг с другом.
